Глава 35. Если Юнь Вэйсы об этом узнает, он, скорее всего, будет в бешенстве
Глава 35. Если Юнь Вэйсы об этом узнает, он, скорее всего, будет в бешенстве.
Убить Чэнь Тина или вернуться в город?
Он сам сделал за них выбор.
Сразу после своих слов он тут же отступил, и взмахнув рукавами, скрылся.
Если бы они попытались его догнать, то потеряли бы единственный шанс спасти глаза Цун Жун.
Более того...
За мгновение до того, как Чанмин упал, Юнь Хай подхватил его за талию.
Он надавил на точки, чтобы остановить кровотечение, затем мечом Чуньчжао отрезал кусок рукава и обмотал его израненную ладонь.
Юнь Хай знал, что в этот момент Чанмину должно быть ужасно больно.
— Держись, — коротко сказал он. — Сначала я убью его.
— Уже слишком поздно, — отозвался Чанмин. — Нужно вернуться в город и найти Цун Жун!
Если они поспешат, возможно еще успеют предотвратить трагедию.
Выражение лица Чанмина оставалось спокойным. Вот только капли пота выступали на его лбу и струились по холодному мертвенно-бледному лицу.
Без лишних слов Юнь Хай обхватил Чанмина за талию и помчался в сторону города.
Городские ворота были заперты, однако Юнь Хай, свободно владеющий навыками цингун, без труда перемахнул через высокую стену.
*轻功 [цингун] различные способности легкого передвижения, как будто не поддаваясь силе тяжести; в традиционных боевых искусствах - умение, позволяющее быть легким, как ласточка, и свободно прыгать
Эта стена — словно граница.
Там их встретила мертвая тишина.
Юйжу был большим городком, не уступающий процветающим уездным центрам.
Ночь уже наступила, но не было видно тысяч огней*, лишь кромешная тьма вокруг.
*万家灯火 огни тысяч домов, огни во всех домах, море огней. О вечернем/ночном городе
Местами разносились стенания и звон стальных ударов, словно кто-то отчаянно боролся с Глубинами Бездны.
А после этой борьбы из последних сил только и останется, что ждать, пока вечность не поглотит его.
— Ты чувствуешь... — начал Чанмин.
Вокруг витал странный аромат, который вызывал тошноту.
Не успев договорить, он закашлялся и выплюнул полный рот крови.
Юнь Хай и сквозь одежду чувствовал — от тела Чанмина шёл жар. Кожа пылала.
Разные твари копошились во мраке и наступали со всех сторон, следуя за сладким ароматом свежей крови. Они незаметно протягивали свои отвратительные конечности к кажущейся беззащитной спине Чанмина.
Юнь Хай резко обернулся!
Взмах меча!
То, что хотело схватить Чанмина, моментально было отсечено, а за ним и все тело распалось пополам.
Оно с грохотом рухнуло на землю, но не брызнуло ни капли крови.
Под светом красной луны, прячущейся за облаками, можно было рассмотреть: тело уже иссушено, а область вокруг глаз — впала. Лицо растрескалось, а под ним виднелись красные узоры. Широко раскрытые глаза были странного темно-серого цвета и смотрели прямо в ночное небо.
С этого места и до конца переулка их окружали толпы живых мертвецов подобные этому трупу.
На них — обычная одежда жителей Юйжу, однако их тела и движения были скованными и неуклюжими, а внешность больше напоминала отвратительных демонов. Хотя мертвецы двигались медленно, они все же преградили им путь.
Взгляд Юнь Хая скользнул по толпе цзянши и остановился на восьмиугольном здании позади них.
Двухэтажное здание было изысканным — под загнутыми карнизами [1] висели колокольчики, звенящие под ночным ветром, словно безмолвно приказывая мертвой армии двигаться вперед.
На самом краю крыши стоял человек. Он стоял спиной к свету, лица не разобрать, лишь его одежды развевались на сильном ветру.
— Сыту... Ваньхэ? — услышал Юнь Хай рядом тихий голос Чанмина.
Словно он был не уверен и уточнял.
Сыту Ваньхэ.
Юнь Хай порылся в памяти и сразу вспомнил.
Чанмин говорил, что уровня совершенствования этого человека было достаточно, чтобы войти в десятку Великих Мастеров.
Когда в Юйжу произошла трагедия, именно он прибыл туда раньше остальных, но виновник уже скрылся. В итоге ничего не удалось выяснить, а это происшествие так и осталось загадкой.
А теперь кажется...
Юнь Хай прищурился, глядя на Сыту Ваньхэ.
Оказывается, дело было не в том, что убийцу не удалось найти, а в том, что никто не ожидал, что совершенствующийся уровня Образцового Мастера действительно устроит кровавую расправу в городе, превращая тысячи простых безоружных людей в живых мертвецов.
......
С бледного как смерть Юнь Чанъаня пот катился градом.
Хотя погода не была жаркой, его спина полностью промокла — влажная одежда раздражающе прилипала к телу.
При обычных обстоятельствах он бы уже давно затопал ногами, и, бесконечно жалуясь, поспешил переодеться в чистый сухой комплект.
Но сейчас ему было не до этого.
Длинный меч вонзился в тело живого мертвеца, а когда он был вынут, цзянши упал навзничь и покатился вниз, сбивая с лестницы тех, кто поднимался следом.
Однако это позволило Юнь Чанъаню и остальным лишь на мгновение перевести дух, ведь вскоре снова нахлынет новая волна цзянши, что наступая на своих сородичей, будет пополнять строй.
Передние падали, а задние вставали им на замену — казалось, этому не будет конца.
А ведь совсем недавно эти "монстры" были обычными людьми, которые говорили, смеялись и были живыми.
Юнь Чанъань даже смог узнать среди них несколько знакомых лиц.
Тот, кто вцепился в перила лестницы и хотел схватить его, был помощником на постоялом дворе, который еще сегодня утром подавал вонтоны [2]. Когда тот узнал, что Юнь Чанъань любит зелень, он сразу же убежал на кухню и принес мелко нарезанный лук, при этом с улыбкой пожелал молодому господину приятного аппетита*. А также сказал, что он лучше всех знает Юйжу и если молодой господин захочет прогуляться, он может найти его.
* 慢用 "наслаждайтесь едой"; как такового "приятного аппетита" в китайской культуре не желают. Эту вежливую фразу употребляют, когда приглашают есть или уходят
Женщина, которая набросилась на него первой — торговка румянами из лавки у входа в переулок. Он тогда как раз ругался с Цун Жун, и она, услышав, пошутила: "Молодые супруги ссорятся у изголовья кровати, а мирятся у ее изножья*, не нужно ставить свою сяонянцзы в неловкое положение, а лучше вернуться в комнату и там все решить." На что они вдвоем в унисон закричали, что они никакие не молодые супруги.
Среди них были и другие постояльцы, включая обаятельную прачку, на которую он заглядывался рано утром.
*小两口床头吵架床尾和 молодые ссорятся у изголовья кровати, а мирятся у ее изножья. Все ссоры молодых заканчиваются постелью; все можно решить в постели
Сейчас все эти люди превратились в отвратительных монстров, обладающих нечеловеческой силой, но утратившими человечность, движимые лишь жаждой свежей плоти. Юнь Чанъань видел своими глазами, как человека, не сумевшего вовремя убежать, окружили цзянши, растерзали и съели живьем, а затем и он превратился в ужасного монстра.
Эти чудовища могли только пыхтеть, не имели человеческих чувств, не могли говорить, не знали ни добра, ни зла, а только жаждали человеческой плоти и крови. Кто они, если не монстры?
Юнь Чанъань даже не понял как это произошло.
Как будто наступление ночи стало сигналом, пробудившим чудовище в каждом человеке. Но почему тогда он сам не превратился в монстра?
Беспорядочные мысли в его голове превратились в кашу, путая его ощущение времени и здравого смысла.
— Быстрее! Здесь мы не выстоим! Скорее, наверх! — задыхаясь, крикнула девушка.
Не Эмэй, живущая на том же этаже, готовилась принять участие в Собрании Цяньлинь. Однако ее шимэй, путешествующая вместе с ней, превратилась в монстра и напала на соученицу. У Не Эмэй не поднялась рука на сестру — она сама чуть не превратилась в монстра, став закуской.
В борьбе с этими неуязвимыми цзянши уровень совершенствования был не очень-то полезным – они могли атаковать, пока их гниющие тела не разлагались окончательно. Более того, среди этих монстров были и совершенствующиеся, чья сила после превращения в живых мертвецов значительно возросла — обычное оружие оказалось бессильно.
Услышав её крик, Юнь Чанъань очнулся — и, не мешкая, рванул вверх по лестнице.
Но он нёс на себе другого человека. Силы были на исходе, ноги подкашивались. Не пробежал он и нескольких ступеней, как споткнулся и едва не упал. В ту же секунду за спиной мелькнула рука — и почти сорвала с него ношу, оставив на одежде кровавые следы от когтей.
К счастью, в решающий момент Не Эмэй подоспела и отрубила руку монстра.
— Скорее! – она схватила Юнь Чанъаня, и, ковыляя, потянула его наверх.
— Оставь меня, — тихо сказала Цун Жун, лежавшая на его спине.
Изначально она молчала, чтобы не привлекать внимание врагов, но теперь не сдержалась:
— Я — обуза, уже нет смысла таскать меня с собой. Если ты сможешь вернуться в столицу, скажи им... скажи, что я умерла.. только не говори, что я превратилась в монстра....
Цун Жун всхлипывала, но ее глаза уже превратились в две черных дыры, не способные проронить ни слезинки.
Она крепко зажмурила их и не решалась открыть.
— Прекрати нести чушь! Держись за меня! — рявкнул Юнь Чанъань, мчавшийся за Не Эмэй.
Все началось с того пронзительного вопля.
Спящий Юнь Чанъань проснулся и понял, что кричала Цун Жун.
Хотя она его раздражала, он не желал ей смерти.
Он вскочил, даже не успев надеть приличную одежду, и бросился к её комнате.
Но он и представить себе не мог, что погрязнет в кошмаре.
Он уже никогда не забудет, как распахнул дверь в комнату, и Цун Жун, сидевшая возле окна, обернулась...
Под ее веками зияли две пустые глазницы. Ее глазные яблоки исчезли... Жизнерадостная и здоровая девушка в одначасье превратилась в слепца, лишившегося обоих глаз.
Он так надеялся, что это все было сном, что кто-то сейчас его разбудит и скажет, что это просто галлюцинация.
Постоялый двор был самым высоким зданием в городе, но в нем было только четыре этажа. Они весьма быстро добрались до просторной комнаты на последнем этаже, где обычно подавали еду. Не Эмэй встала у двери, и, дождавшись когда зайдет Юнь Чанъань, закрыла дверь на замок и загородила столами. Она также притащила раздвижные ширмы и поставила их туда же, однако не знала, как долго выдержит это загромождение.
— Как такое могло случиться?! Как, черт возьми, до этого дошло?! — кричала девушка, словно натянутая струна, готовая оборваться в любой момент.
Не Эмэй рухнула на пол и продолжала что-то бормотать про себя.
Юнь Чанъань опустил Цун Жун и аккуратно прислонил ее к стене:
— Что, черт возьми, происходит, почему эти люди вдруг превратились в таких монстров? И почему мы в порядке?
Не Эмэй схватилась за голову и начала раскачиваться из стороны в сторону:
— Я ничего не понимаю... я ничего не знаю... шимэй... умерла... если бы я знала, я бы не брала ее с собой... я не должна была оставаться здесь просто ради развлечения на празднике...
— Возьми себя в руки! — не выдержал он.
Юнь Чанъань больше не мог этого вынести и отдернул ее руку, вынуждая поднять голову.
— Лучше хорошенько подумай, где вы были до сегодняшнего вечера. Было ли что-то необычное в окружающих вас людях?!
— Нет. Днем мы гуляли на ярмарке, и все было как обычно...
Не Эмэй растерянно моргнула, потом неуверенно сказала:
— Разве что... мы стали свидетелями того, как один человек чего-то наелся и его постоянно рвало. Но то, что выходило из его рта, кишело белыми червями. Это было отвратительно, и моя шимэй незамедлительно утащила меня оттуда.
— Червями?
Юнь Чанъань вздрогнул. Мысль вспыхнула, как искра:
— Он ел тофу?
— Я не разглядывала, — Не Эмэй покачала головой.
Тофу был местным деликатесом. Многие специально приезжали в Юйжу, чтобы отведать его. В отличие от тофу из других мест, здесь в него добавляли уникальную специю, выращенную именно в этих краях — траву Хулян. Это ароматное растение росло только здесь, в приграничье. Собственно именно она придавала тофу неповторимый аромат.
Юнь Чанъань и Цун Жун привыкли к столичной еде и этот аромат казался им непривычным, поэтому они не стали пробовать блюда с Хулян, в том числе и тофу.
— А ты пробовала этот жареный тофу? — уточнил он.
— Нет, я практикую пигу*, — Не Эмэй покачала головой. — Поэтому редко и мало ем. Однако моя шимэй попробовала немного, но она откусила только один кусочек.
*辟谷 [пигу] разновидность даосской практики. Отказ от употребления зерновых, чтобы стать бессмертным [3]
Юнь Чанъань чувствовал, что проблема может быть связана с Хулян. Но он не мог понять, как эта специя, что росла в окрестностях Юйжу уже тысячи лет, могла иметь отношение к живым мертвецам. Если ее употребление могло вызвать проблемы, то почему их не было раньше?
Прежде, чем он успел тщательно обдумать этот вариант, за дверью раздался грохот.
Бах! Бах!
Бум!
Кто-то ломился в дверь.
Едва успевшие перевести дух, все снова замерли в тревожном напряжении.
Юнь Чанъань и Эмэй уставились в сторону входа, не отводя взгляда.
Этот постоялый двор был лучшим во всем городе, поэтому и двери здесь были крепче, чем на других подворьях. Однако насколько бы прочными ни были двери, они не смогут выдержать долгого натиска, даже если они подперты чем-то изнутри.
Столы и ширмы тряслись, и казалось, могли обвалиться в любой момент.
Не Эмэй бросилась к окну и выглянула вниз.
Там была целая толпа монстров. По-видимому, они почуяли запах живых и стекались сюда со всех сторон города.
Она всмотрелась вдаль.
Это был самый центр Юйжу, но если попытаться прорваться и сбежать за пределы города, разве эти монстры смогут ее догнать?
Только вот...
Нэ Эмэй взглянула на Юнь Чанъаня и Цун Жун. Она колебалась.
Эти двое не совершенствующиеся. В лучшем случае немного владеют боевыми искусствами, но против этой волны живых мертвецов не выстоят. Если останутся — утонут в этом море монстров и в итоге пополнят их ряды.
Она совершенствовалась всего несколько лет и большую часть времени проводила на горе со своими учителями. Чистое, неиспорченное сердце — она была далека от взглядов совершенствующихся высокого уровня, что считали человеческие жизни ничтожными медведками и муравьями. Нэ Эмэй просто не могла без зазрения совести бросить этих двоих.
Юнь Чанъань, казалось, заметил ее смятение, и стиснув зубы, произнес:
— Не-нянцзы, иди! Если увидишь тех, кто способен нам помочь, отправь их к нам на подмогу! Тебе незачем здесь с нами оставаться...
Бах! Бах! Бах!
Снова раздался грохот.
Юнь Чанъань понимал — двери вот-вот будут выбиты.
— Скорее, бегите! — выкрикнул он.
— Сначала я найду для нее безопасное место, а потом вернусь за тобой! — бросила Эмэй, приняв решение.
Она резко подхватила Цун Жун, приподняла и прижала к себе.
— Держись за меня крепче!
Она еще не освоила искусство полета на мече, но ее навыки цингун были на отличном уровне. Не Эмэй вместе с Цун Жун спрыгнули с подоконника, грациозно приземлившись на головы живых мертвецов, и прежде чем цзянши успели их атаковать, они ловко взметнулись в воздух и оказались на крыше неподалеку.
Глядя, как они удаляются, Юнь Чанъань вздохнул с облегчением... но тут за спиной с грохотом рухнула дверь.
— Жди меня здесь и никуда не уходи! Я спасу его и сразу вернусь! — наказала Не Эмэй, усаживая Цун Жун на относительно высокую крышу.
Цун Жун нервно кивнула и вцепилась в полы одежд, пытаясь подавить страх.
Ее мир уже полностью погрузился во тьму и никогда не будет цветным. Однако Юнь Чанъань и Не Эмэй бросили ее — она не могла их подвести.
— Поспеши!
Цун Жун слышала как ушла Не Эмэй, слышала, как что-то приближается и собирается под домом, как оно кружит вокруг здания и даже ощущала, как эти монстры лезли на крышу: карабкались по стенам и балкам, внутри и снаружи здания...
Они уже ползли по коньку крыши.
Тяжелое дыхание становилось все ближе.
Цун Жун с трудом сдерживала дрожь в теле.
Она уже приготовилась сдаться судьбе, но не хотела умирать подобным образом: превращаясь в монстра, охочего до крови и плоти, бесчувственного и не имеющего сознания. Это было бы ужаснее самой смерти.
Внезапно!
В воздухе мелькнул меч! Одно из существ взвыло и кубарем полетело вниз с крыши.
Следом она почувствовала, как кто-то поднял её на руки. В следующее мгновение они взмыли в воздух — быстро и плавно, как будто она сидела на спине птицы. Их несло в сторону сторожевой башни в юго-восточной части Юйжу.
— Это я.
Цун Жун услышала голос Чанмина, слабый и уставший, но все же его.
Чувства встречи со старым знакомым и обида сплелись внутри нее и разом вырвались наружу. Девушка громко расплакалась.
— Цун Жун! — позвала Не Эмэй.
Вместе Юнь Чанъанем они разогнали волну мертвецов под домом, но встретились с еще большим числом монстров. В суматохе Не Эмэй замешкалась и не успела вовремя увернуться от атаки — рука схватила ее за плечо, острые когти прошли через одежду и почти вонзились в кожу.
Все кончено! — пронеслось у неё в голове.
Она знала, что даже небольшая царапина сделает ее таким же ужасным чудовищем, как и ее шимэй.
На сердце стало невыносимо тяжело.
Но боли не последовало.
Руку мертвеца отрубил вовремя подоспевший меч и она упала на землю. Это был Чанмин. Он подбросил Не Эмэй на соседнюю крышу, а сам остался внизу — в самом центре кольца.
— Не подходите! — крикнул он, заметив, что Юнь Чанъань собирается броситься на помощь.
Тот успел заметить, что меч в руках Чанмина обладал какой-то силой, которая не позволяла монстрам приблизиться: как только клинок с черной аурой касался их тел, они сразу же сгорали, превращаясь в пепел. Все эти цзянши распознавали опасность, даже лишившись человеческих чувств.
Не Эмэй, видя, что сил Чанмина недостаточно, не сдержалась и прыгнула к нему, встала спиной к спине, прикрывая сзади.
— Ты... — Их тела были рядом — она ощутила необычный жар, исходящий от Чанмина даже через одежду. — Ты в порядке?!
Ответа не последовало.
Он был на пределе своих сил и мог лишь сосредоточиться на происходящем перед ним. Везде, где проходил его клинок, головы цзянши со свистом взлетали и падали на землю.
Волна за волной, словно пожиная рисовую солому, он сносил горы и опрокидывал моря*, расправляясь со всеми вокруг.
Однако такое преимущество не приносило утешения.
*排山倒海 сносить горы и опрокидывать моря. Всесокрушающий; неодолимый, победоносный
Меч в его руке окутала черная Ци. Она становилась все плотнее и плотнее, и, как будто живая, обвивала его запястье, поддерживая хозяина на исходе сил.
— Этот меч... — Не Эмэй заметила это и не могла не спросить: — Он демонический?
— Этот меч связан с моим сердцем и душой, мы едины, — спокойно ответил Чанмин.
— Могу я узнать его имя?
Не Эмэй видела немало редких мечей и духовного оружия, самым известным из которых был меч ее Шицзу — Хунху*— то самое духовное сокровище школы Чжэньлин.
Лишь в руках Шицзу Хунху издавал чистый протяжный гул, таким образом признавая своего владельца.
*鸿鹄 [хунху] 1) дикий гусь, лебедь; 2) высокие стремления; 3) миф. лебедь-феникс
Однако духовная сила Хунху по сравнению с этим черным неприметным длинным мечом была словно разница между холмом и горой Ваньшэнь.
— Сыфэй.
— Сыфэй?
Не Эмэй подумала, что это имя звучит странно, но знакомо, как будто она уже раньше о нем слышала.
— Не даос, не буддист, не конфуцианец, не последователь демонического пути, — тихо произнес Чанмин и с лёгкостью снёс ещё одну голову.
Он и сам не ожидал, что Юнь Хай просто отдастему Сыфэй, чтобы тот мог защитить себя.
Ирония была в том, что Чанмин спустился в Цзючунъюань, чтобы отыскать Сыфэй для восстановления своего совершенствования, но достиг своей цели совершенно случайно.
Если Юнь Вэйсы об этом узнает, он, скорее всего, будет в бешенстве.
Ведь Сыфэй был создан самим Чанмином. Хотя его текущий уровень совершенствования был значительно ниже прежнего, и даже если он преуспел благодаря методу Чжиюй Няньюэ, ему было бы трудно быстро вернуться на пик своих возможностей. Тем не менее, меч не отвернулся от своего прежнего владельца из-за подавления духовной силы, наоборот — мягко залечивал повреждения и недостатки в его совершенствовании. Словно вскормленное любимое создание встретило своего владельца после долгой разлуки и все еще помнило его. Чанмин чувствовал радость меча через дрожащее лезвие.
Черепица трещала под живыми мертвецами, пытавшимися вскарабкаться наверх, и казалось, крыша вот-вот рухнет. Юнь Чанъань спрыгнул вниз, прихватил Цун Жун. Он оставил её за спиной Чанмина, отгородив собой, а сам встал рядом и поднял меч.
Он без остановки размахивал острым клинком, но в его сердце царили бесконечная пустота и темнота — он не знал, смогут ли они вообще пережить эту ночь.
С противоположной стороны раздался грохот.
Юнь Чанъань и Эмэй обернулись — вдали, на фоне домов, по крышам стремительно скакали две фигуры, сцепившись в жестокой схватке. Они то взмывали в воздух, то приземлялись на крыши, и петляя между домами, постепенно приблизились к ним.
Сыту Ваньхэ был поистине выдающимся совершенствующимся, недаром он входил в десятку Великих Мастеров мира. В отличие от "нарушителей извне" таких как Юнь Хай, Чанмин или Чэнь Тин он принадлежал этому отрезку прошлого. И всё же... он не мог одержать верх. Только потому, что в руках у Юнь Хая был Чуньчжао.
Этот меч сопровождал Чанмина всю жизнь, а потом перешел в руки Юнь Вэйсы, днями и ночами насыщаясь духовными силами. Лишь благодаря навыкам Юнь Хая и мощи Чуньчжао удавалось противостоять Сыту Ваньхэ.
— Лови! — вдруг крикнул Юнь Хай, когда бой приблизился к их укрытию, и бросил в Чанмина какой-то предмет.
Тот поймал — прозрачная сфера размером чуть меньше ладони, гладкая как стекло, внутри которой струилась фиолетовая дымка.
Юнь Хай не знал, что это, потому и бросил Чанмину.
Тот посмотрел на нее и его сердце дрогнуло.
— Сфера Цзюйхунь*?
*聚魂 [цзюйхунь] собирать души
Услышав это название, Сыту Ваньхэ, сражавшийся с Юнь Хаем, изменился в лице и ринулся в сторону Чанмина, чтобы схватить его!
Юнь Хай не позволил Сыту Ваньхэ покинуть поле боя, преградив ему дорогу Чуньчжао.
— Я знаю, что ты задумал, — сказал Чанмин, и не колеблясь, швырнул Цзюйхунь на землю!
Все произошло так быстро, что Сыту Ваньхэ не смог бы вовремя его остановить.
Прозрачная оболочка разбилась, фиолетовая дымка вернулась на запад* — тысячи душ разлетелись, тысячи призраков взревели в унисон!
*西归 вернуться на запад. Вернуться домой, вернуться туда, откуда взялось; рассеяться
Вдруг все живые мертвецы, словно по команде, остановились и замерли, глядя на фиолетовую Ци душ, вырвавшихся из Сферы.
Дымка разлеталась во все стороны, кружа над головами мертвецов. Затем, постепенно тускнея, она медленно поднялась в небо и рассеялась словно дым.
Монстры больше не атаковали — они попадали на землю один за другим, и, закрыв глаза, навсегда обрели покой.
Они, подобно настоящим умершим, наконец-то смогли покинуть этот мир.
— Как ты посмел уничтожить Сферу Цзюйхунь?! — с яростью в голосе крикнул Сыту Ваньхэ.
Он схватил меч Чуньчжао — прямо за клинок, без колебаний. Одним ударом отбросил Юнь Хая в сторону, метнулся вперёд — и в следующую секунду уже стоял перед Чанмином.Пальцы сжались у него на горле.
Одно небольшое усилие и шейные позвонки будут раздроблены на мелкие кусочки!
Даже Бессмертные не смогли бы его спасти!
______________________
Автору есть что сказать:
Маленький театр, не имеющий ничего общего с основным текстом:
Юнь Вэйсы: Где Сыфэй?
Чанмин: У меня.
Юнь Вэйсы: ?
Чанмин: Ты сам отдал его мне.
Юнь Вэйсы: ? ? ?
Чанмин: Неожиданно, правда?
Примечания
[1] 飞檐 загнутые углы крыши на постройках китайской архитектуры
[2] 馄饨 вонтоны, хуньтунь, круглые ушки (пельмени в бульоне)
[3] Метод 辟谷 (пигу) — даосская практика, направленная на очищение тела и снижение зависимости от пищи. Считается, что процесс переваривания отнимает у организма значительное количество энергии, которую можно направить на внутреннее укрепление и восстановление (в частности — на совершенствование). В связи с этим пигу часто предполагает отказ от определённых продуктов, в первую очередь от злаков, которые традиционно считались наиболее тяжёлыми для усвоения.