Глава 34. Только я могу убить тебя
Глава 34. Только я могу убить тебя
Даже если бы Чэнь Тин знал, что вход на Берег Небытия скрыт в озере Юньдин в Тяньчуй, он бы никак не смог прийти сюда.
Потому что это место относится к прошлому, и к тому же к прошлому, связанному именно с Чанмином.
Если Чанмина не подвели глаза и этот мелькнувший силуэт действительно принадлежал Чэнь Тину, то есть только одно объяснение...
Этот человек, как и Юнь Вэйсы, может игнорировать порядок Цзючунъюани и свободно перемещаться по ней. Не как путешественник, а как Владыка.
Увидев его, Чанмин без раздумий ринулся в погоню.
Но в этот момент толпа внезапно завопила и пришла в замешательство. Чанмина стали толкать со всех сторон, перекрывая ему обзор.
Когда он снова опустил взгляд, то увидел: медные монеты, что минуту назад сыпались сверху под радостные крики, обернулись змеями и ядовитыми скорпионами.
Толпа, которая еще мгновение назад ликовала от восторга, истошно кричала и в ужасе разбегалась.
Артист на ходулях, что выдыхал огонь, беспомощно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что происходит и тут же был сбит с ног разбегающейся толпой , тяжело упав на землю — его маска разбилась, обнажая растерянное и испуганное лицо.
Чэнь Тин давно исчез в этом море людей.
Чанмин нахмурился и обернулся к Юнь Вэйсы, который успел нагнать его.
— Кто ещё, кроме тебя, может свободно приходить и уходить из Цзючунъюани?
Юнь Вэйсы на мгновение задумался и ответил:
— Не помню.
Чанмин потерял дар речи:
— Ты вообще хоть что-нибудь помнишь?
— Ты — мой Шифу, я остаюсь в Цзючунъюани, и я должен тебя убить, — холодно ответил Юнь Вэйсы.
— Что ж... — Чанмин криво усмехнулся. — Для Шифу большая честь занимать две из трех позиций.
— Каждый раз, когда я выходил из уединения, — продолжил Юнь Вэйсы, — я что-то забывал, и со временем многое стерлось из памяти. Остались только эти три вещи и мне их вполне достаточно. Правильный путь — Безразличие. Всё, что можно забыть, нужно забыть.
Чанмин натянуто улыбнулся:
— А ты не задумывался почему ты забываешь все, но всегда помнишь об учителе?
Он посмотрел на Юнь Вэйсы, а Юнь Вэйсы— на него.
Их взгляды встретились -—один был полон смешанных чувств, другой — остался спокойным.
Юнь Вэйсы не отвел глаз. Выражение его лица было равнодушным и отстраненным, словно он смотрел на незнакомца.
Чанмин продолжил:
— Если это не оставило глубокий след, разве было бы трудно забыть?
— Именно поэтому, — отрезал Юнь Вэйсы,— убив тебя, я смогу разрубить все барьеры в своем сердце.
— А если и это не поможет? — спросил Чанмин.
— Это невозможно, — без малейшего колебания отрезал тот.
Чанмин лишь улыбнулся.
Сердце Юнь Вэйсы дрогнуло.
Это чувство вернулось.
Всего лишь на мгновение. Только он захотел уловить его — и оно исчезло. Оставив за собой странное, пустое чувство.
Юнь Вэйсы не нравились такого рода чувства, которые он не мог контролировать.
Его совершенствование достигало такого уровня, что никто и ничто не должно задевать его сердце. Тем более какие-то прошлые злополучные привязанности.
Убить учителя — единственный путь достижения Дао. Его Шифу должен умереть не из-за старых обид, а ради того, чтобы он мог проложить себе дорогу и разбить оковы, сдерживающие его на пути совершенства своего Дао.
Нужно разобраться с ним, как только мы покинем это место, —подумал он.
— Что еще за медные монеты? Это все трюки для отвода глаз, я давно видела такие фокусы в столице! — Цун Жун и глазом не моргнула, лишь недовольно фыркнула, огляделась по сторонам и снова потянула Чанмина за рукав — к прилавку с уличной едой. Она совершенно не заметила того скрытого напряжения, что только что пробежало между двумя мужчинами.
Чанмина притащили к лавке с жареным тофу [1]. Из всех закусок поблизости именно отсюда исходил самый аппетитный аромат, и, помимо Цун Жун, запах уже успел привлечь к лотку ещё нескольких человек.
— Расступитесь! Дайте пройти! — Кто-то грубо растолкал толпу и шагнул вперёд.
— Что за дрянь ты продаешь? Там внутри личинки! Как ты смеешь обманывать посетителей! — владельца лавки схватили за воротник, призывая к ответу.
— Что ты такое говоришь? Эй! Ты хочешь меня оклеветать? Я торгую здесь уже несколько лет, но никто еще не жаловался, что ел личинок! Это возмутительно!
Завязалась драка. Тот, кто затеял конфликт, внезапно изменился в лице и скорчился от боли, схватившись за живот.
Владелец лавки тут же отпустил его и попятился назад, оправдываясь:
— Вы все видели, да? Я ничего ему не сделал!
Но тот уже начал выхаркивать содержимое желудка — рвотные массы хлынули на землю, вынуждая окружающих отступить на три перехода*.
*退避三舍 отвести войска на три перехода. Держаться на почтительном расстоянии; уступать, давать дорогу
Толпа с ужасом обнаружила, что его вырвало не остатками пищи, а еще живыми червями.
Белые личинки копошились на земле.
После того, как мужчину неоднократно вырвало, его глаза закатились, он обмяк и замертво упал на землю.
Лицо владельца лавки побледнело, а руки и ноги не знали, что предпринять*.
—Я никого не убивал! Мои блюда в порядке! Я их съем прямо сейчас перед вами и вы увидите!
Он схватил из корзинки уже приготовленный тофу и тут же заснул в себя один за другим.
Прямо на глазах у толпы его лицо внезапно побелело и его тоже начало рвать.
*手足无措 руки и ноги не знают, что предпринять. Растеряться, оказаться беспомощным
Цун Жун испугалась и сразу же выбросила кусок тофу, который держала в руке.
Владельца лавки тоже вырвало массой белых личинок, а после он замертво повалился на землю.
Чанмин присел и проверил у него пульс.
— И как он? — напряжённо спросила Цун Жун.
Чанмин покачал головой, осмотрев глаза и шею мужчины.
— Уже не спасти.
Тем временм белые личинки постепенно становились серыми, а затем почернели. Кроме того, они пытались заползти на обувь.
Юнь Вэйсы достал Чуньчжао и одним ударом превратил всех личинок вокруг в порошок.
Суматоха быстро привлекла внимание окрестных жителей. Хотя зеваки отступили подальше, образовав круг, расходиться никто не спешил.
Городок Юйжу находился вдали от Центральных равнин и не имел государственного управления — здесь заведовали местные чиновники. Те, в свою очередь, отличались учтивостью к совершенствующимся и любому, кто обладал способностями. Услышав о происшествии, они тотчас прислали людей, чтобы выяснить, что произошло. Эти люди вежливо расспросили Чанмина и компанию о произошедшем, а затем обходительно увели зевак от лавки. Саму лавку и оба трупа быстро убрали — теперь все выглядело так, как будто здесь ничего не произошло.
Цун Жун всё ещё пребывала в шоке от увиденного.
— Как, черт возьми, они умерли? Этот тофу действительно отравлен?
Чанмин достал из рукава небольшой кусочек тофу:
— Я забрал это с собой, чтобы изучить подробнее.
Цун Жун с отвращением вскрикнула:
— Зачем ты вообще это притащил? Вдруг ты тоже заразишься этой напастью!
— Их смерть была странной, — спокойно заметил Чанмин, — но это точно не отравление. Подожди, пока я не изучу это, а там будет видно.
Он не успел договорить, как внезапно замер.
— Что такое?! — перепугалась до смерти Цун Жун.
Чанмин всунул ей в руки тофу.
— Присмотри за этим. У меня еще остались дела. Вэйсы, отведи ее в комнату.
И не дождавшись их отклика, исчез в толпе.
Цун Жун и Юнь Вэйсы обменялись растерянными взглядами.
Она неловко улыбнулась:
— Юнь?... Молодой господин Юнь?
Юнь Вэйси не ответил, лишь задумчиво посмотрел в сторону, куда ушел Чанмин.
Как Цун Жун могла сохранить аппетит после такого события? От одной мысли о еде ее выворачивало наизнанку — она больше не заикалась о поиске пищи. В расстроенных чувствах она последовала за Юнь Вэйсы и всю дорогу молчала.
Возле дверей их ждал неожиданный поворот.
— Юнь Чанъань?!
— Цун Жун?!
Юноша и девушка одновременно выкрикнули имена друг друга, удивленные неожиданной встречей.
Однако эта встреча не была приятной.
Цун Жун недовольно спросила:
— Ты следил за мной от самой столицы?
Юнь Чанъань фыркнул:
— Не слишком ли ты высокого о себе мнения? Да кто бы стал за тобой следить? Вот только эта "достойная" дочь семьи Цун взяла и сбежала из дома в далекие края. Если об этом узнают, боюсь, что никто уже не захочет взять тебя в жены.
— На себя посмотри! — воскликнула Цун Жун. — Еще имеешь наглость говорить мне такое? Твоя семья отправляла тебя служить в армию, но ты сказал, что это физически утомительно. Отправляли тебя учиться, чтобы сдать экзамены на должность, так и тут ты не захотел напрягаться! Боюсь, что та, кто выйдет замуж за эти шелковые штаны,* будет несчастна до восьмого колена*!
*纨绔 шелковые штаны. Раньше так называли детей бюрократов и других богатых и влиятельных людей, которые ели, пили, играли целыми днями и ничего не делали; представители золотой молодежи
*八辈子 восемь поколений ( восемь жизней) . Надолго, навсегда, на всю жизнь; длительный период времени
— Какая жалость, ведь именно сяонянцзы Цун является моей сбежавшей невестой!
— Хах! Я уже закрыла эту книгу, уйдя из дома! — отрезала Цун Жун. — Так что наши стебли никогда не переплетутся*!
*瓜葛 вьющиеся (переплетающиеся) стебли тыквы. связь, отношения, близкие отношения, муж и жена
Юнь Вэйсы не растрогала эта "детская" перепалка. Он спокойно обошел двоих и зашел на подворье.
Цун Жун, увидев это, поспешно кинулась следом:
— Молодой господин Юнь, подожди меня!
Когда Юнь Чанъань услышал "молодой господин Юнь", он подумал, что она окликнула именно его. И только через мгновение понял, что человек, за которым побежала Цун Жун, носил такую же фамилию.
— Отлично! Ты не только сбежала из-под венца, но и завела себе любовника!
Цун Жун пришла в ярость:
— Прояви уважение! Не вынуждай меня принимать меры!
Юнь Чанъань засмеялся:
— С твоими-то навыками трехлапой кошки?
*三脚猫 трехлапая кошка. Дилетант, недоучка, полузнайка
Пожар войны был готов вспыхнуть в любое мгновение. Юнь Вэйсы не знал чем это обернется, поэтому встал между ними и протянул руку:
— Отдай мне ту штуку.
Цун Жун удивилась:
— Что?
— Тофу, — коротко ответил Юнь Вэйсы.
......
А в это время Чанмин снова увидел Чэнь Тина.
Он мелькнул среди толпы — мимолётный силуэт, но на этот раз Чанмин был уверен: он не ошибся.
Чэнь Тин появлялся слишком часто, чтобы списывать это на случайность. Он явно имел определенную цель и был связан со многими вещами.
Чанмин держался поодаль, не торопясь безрассудно сокращать расстояние.
Чэнь Тин шёл быстро, не оборачиваясь, будто опасался, что его заметят. На своем пути он прошел семь изгибов и восемь поворотов*, то теряясь в толпе, то скрываясь в безлюдных и укромных переулках.
*七弯八绕 семь изгибов и восемь поворотов. Петлять
По пути Чанмин натолкнулся на свадебную процессию: группа людей несла красный паланкин в сопровождении соны, шэна и сяо*. Окружающие радостно приветствовали невесту, направляющуюся к дому жениха. Процессия сразу же разделила двух мужчин. Пока Чанмин огибал толпу, Чэнь Тин уже мчался со всех ног к выходу из города.
*唢呐笙箫 сона, шэн и сяо. Китайские музыкальные инструменты [2]
Перед Юйжу дороги расходились на три направления. Правая — сам въезд в город; средняя — казенный тракт, по которому ходили торговые караваны — она была прямой и ровной; левая — тупиковая, на которую еще много лет назад упало огромное высохшее дерево — за долгие годы ее занесло песком и там уже давно никто не ходил.
По обеим сторонам дороги виднелись зеленые островки, но если пройти дальше и миновать склон, то перед взором открывались безбрежные пустынные земли желтых песков.
Но именно эту, левую тупиковую дорогу, и выбрал Чэнь Тин.
Ситуация усложнилась, но несмотря на все странные обстоятельства, Чанмин решил пойти за ним.
Из-за поваленного дерева донесся приглушенный вопль, который внезапно оборвался, превратившись в прерывистые отчаянные стенания
Этот голос принадлежал Чэнь Тину.
Чанмин побежал на шум.
Беспомощный Чэнь Тин был прижат спиной к высохшему дереву. Чудовищный демон вгрызался ему в плечо, одной рукой закрывая Чэнь Тину рот, полностью лишив его возможности кричать.
Другой рукой демон делал глубокий надрез на его лбу, из которого тут же потекла кровь. Надрез был очень аккуратным — как будто сделанным для того, чтобы впоследствии содрать с него кожу живьем.
На виднеющейся из-под одежд кисти, отчетливо просматривались ярко-красные вены и сухожилия. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: рука явно не принадлежит человеку.
Чэнь Тин истекал кровью, его лицо бледнело, и хотя он изо всех сил пытался бороться, для демона это было лишь легкое развлечение.
Как бы тихо ни подошёл Чанмин, шаги всё равно отозвались звуком.
Кроваво-красные глаза уставились прямо на него, а кожа на лице, покрытая налегающими друг на друга чешуйками, при этом зловеще зашевелилась — воистину отвратительное зрелище.
Стоило Чанмину показаться, демон тут же потерял всякий интерес к почти обмякшему Чэнь Тину и, бросив того, позволил телу бесжизненно соскользнуть вниз.
Демон на мгновение застыл, словно хищник, готовящийся сделать бросок, а затем внезапно ринулся на Чанмина!
Но тот был готов. Увидев резкое движение, он тут же отскочил назад.
У него не было при себе ни посоха с жемчужинами, ни какого-либо другого оружия, поэтому он схватил то, что попалось под руку — несколько кусков гнилого дерева и бросил их в демона. Однако эти хлипкие обломки никак не могли повредить ему — только на мгновение загородив противнику обзор, они рассыпались в щепки и упали на землю.
Увидев, что этот человек настолько бессилен, демон не воспринял его всерьез — его длинные когти устремились прямо к горлу Чанмина!
Но в следующую секунду из его рукава вырвались две белых куропатки, а следом — четыре бумажных волка.
Рукава Чанмина казались бездонной сокровищницей, в которой пряталось нескончаемое количество марионеток.
Боевые способности бумажных кукол отнюдь были неплохими — столкнувшись один на один с таким количеством свирепых зверей, даже совершенствующийся среднего уровня не осмелился бы противостоять им напрямую. Однако демону эти марионетки были нипочем: хотя они и оставили множество повреждений на его теле и даже оторвали куски плоти, все же не выдержали его натиска и были порваны в клочья.
И всё же — ему удалось добраться.
Огромная, неестественно сильная рука в одно мгновение сомкнулась на горле Чанмина.
Эта хватка была невероятно сильной.
Учитывая способности Чанмина на данный момент, у него не было возможности вырваться.
Более того, в этом месте его совершенствование было подавлено — он не мог использовать и капли своей силы.
Рука все сильнее сжимала его горло.
Лицо Чанмина покраснело и ему стало трудно дышать.
В глазах демона отразилась кровожадное удовольствие — он тут же ослабил хватку, словно кот, желающий позабавиться с хорошей добычей, глядя, как она медленно умирает в его лапах.
Но внезапно его выражение лица застыло, а самодовольство сменилось недоверием и испугом.
Меч пронзил его грудь и был вынут обратно. Все произошло так быстро, что он не успел моргнуть!
Демон развернулся и попытался ударить в ответ, но промахнулся!
Юнь Вэйсы стряхнул капли крови с клинка и через мгновение меч стремительно, словно ветер, прошелся по шее демона.
Тот взвыл от боли — с шеи с треском посыпались чешуйки, будто отбитая черепица. Демон уже понял, что сегодня он вернется с подбитыми крыльями, и без раздумий отступил.
Юнь Вэйсы не стал преследовать.
Он посмотрел на Чанмина.
Когти оставили глубокие следы, из которых сочилась кровь. Воистину ужасающая картина.
— Неужели любимый ученик так беспокоился за своего учителя, что явился его спасти?
Чанмин несколько раз кашлянул. Его голос звучал значительно тише, чем обычно, но тон все равно не скрывал насмешки.
— Только я могу убить тебя.
Юнь Вэйсы отвернулся, больше не желая смотреть на эту рану, и перевёл взгляд на лежащего Чэнь Тина.
— Помоги мне подняться.
Чанмин и впрямь выбился из сил. Удары демона были безжалостны — казалось, все пять плотных и шесть полых органов* сместились. Он через силу подавил кровавую рвоту — сейчас были дела поважнее.
Юнь Вэйсы не шелохнулся. Чанмин тяжело вздохнул и сам протянул руку, схватился за его предплечье и, опираясь, с трудом поднялся.
*五脏六腑 пять плотных и шесть полых (внутренних) органов. Все тело, все органы, жизненно важные органы
— Чэнь-даою! Давно не виделись, как ты с нашей последней встречи?
Чэнь Тин вытер кровь с уголков рта и, хромая, подошел к ним, удивленный и радостный встрече.
— Почему вы тоже здесь!?
Чанмин:
— Это я должен у тебя спросить.
Чэнь Тин слегка опешил:
— Чанмин-даою, что ты имеешь в виду?
Чанмин:
— Это Девятый круг Бездны — Берег Небытия. Как ты сюда попал?
— Разве мы не вместе вошли в Тяньчуй? Той ночью за городом послышался шум, мне стало любопытно и я сразу же пошел посмотреть. Кто мог подумать, что меня будет преследовать множество стервятников? Я упал в озеро Юньдин и непонятно каким образом очутился здесь. Этот демон бродил по городу. Видимо он понял, что я заметил его и попытался меня убить, чтобы заставить замолчать. Я был ранен, не смог дать отпор, но к счастью подоспели вы. В конце концов, где мы находимся?
Юнь Вэйсы молча взмахнул рукой — его меч Чуньчжао внезапно озарился светом и устремился прямо на Чэнь Тина!
Тот мгновенно отпрянул. Его движения совсем не походили на движения раненого человека. Юнь Вэйсы не отступал, и через мгновение они обменялись несколькими десятками ударов. Пусть его духовная сила здесь тоже была запечатана и он мог полагаться только на боевые навыки, однако он не уступал ветру*, легко справляясь с атаками.
*不落下风 не уступать ветру. Не находиться в проигрышном положении
Очевидно, он умалял свои умения. Тот, кто находился на одном уровне с так называемыми "восходящими светилами", такими как Хэ Цинмо, просто скрывал свои истинные умения за скромничеством.
— Постойте!
Чэнь Тин не желал связываться с Юнь Вэйсы. Найдя удобный момент, он отступил на десяток шагов и закричал что есть мочи:
— Я знаю, что у вас имеется очень много вопросов! Не лучше ли нам найти тихое место, чтобы я мог все спокойно объяснить?
Юнь Вэйсы прищурился и, совсем не обращая внимания на его слова, ринулся в атаку.
Чанмин будто бы ожидал подобного и выступил вперед, остановив его.
Чэнь Тин тут же усмехнулся:
— Все-таки Чанмин-даою рассудительнее.
— Он просто не собирается слушать твою пустую болтовню, — отозвался Чанмин. — А вот меня ты заинтересовал.
— Какие мои слова позволили тебе заподозрить неладное?
— Мы вместе проделали такой путь. И постоянно что-то не сходилось. Не только сейчас, верно?
— Например? — приподнял бровь Чэнь Тин.
— Цзючунъюань — это огромная сложная формация, порожденная небом и землей. Кроме этого места в мире нет ничего подобного. Это как еще одна Вселенная, способная вместить в себя все живое. Я пришел сюда с Сюй Цзинсянь, но даже она не могла быть со мной все это время. Ты же, каким-то образом, всегда находил способ оказаться рядом. Я заметил, что озеро Юньдин является ядром формации Тяньчуй. В этом мире очень мало людей обладает подобными выдающимися навыками распознавания формаций, так каким же образом ты смог узнать, что на дне озера есть проход на Девятый круг? Это не могло быть простым совпадением, так? Когда совпадений слишком много, они уже не являются случайными.
Чанмин постоянно кашлял. Он говорил медленно, но Чэнь Тин с интересом слушал, не перебивая.
— Есть только одно объяснение: ты, как и Юнь Вэйсы, можешь свободно перемещаться по Цзючунъюани. Но даже он не знает, кто ты такой на самом деле.
Чэнь Тин рассмеялся:
— Ха! Он не то, чтобы не знает, он просто напросто не помнит! Выдающийся Глава даосской школы, который сам загнал себя в Цзючунъюнь и превратился в местного сторожевого пса! Стоило оно того? Вот только я не ожидал, что ты, Цзюфан Чанмин до сих пор жив! Разве всех призраков и злых духов в Желтых Источниках было недостаточно, чтобы расправиться с тобой за столько лет?
Он безошибочно назвал имя и многое знал о них. А это значило, что он был их старым знакомым.
Однако голос и внешность Чэнь Тина были совершенно незнакомы Чанмину. Он слишком долго скитался в Желтых Источниках, и хотя его память в большей степени восстановилась, некоторые воспоминания все еще были отрывочными и разрозненными. Он так и не смог вспомнить этого человека.
— Какая досада, — ухмыльнулся Чэнь Тин, — Тебе удалось сохранить свою жизнь, но ты стал ничтожеством. Покажись ты в таком виде, только и останется, что терпеть насмешки и оскорбления, заставляя старых друзей сокрушаться. Почему бы мне не проводить тебя в последний путь, одним махом решив все проблемы?
Как только было произнесено последнее слово, Чэнь Тин уже оказался прямо перед Чанмином!
Скорость была поразительной!
Это была реальная сила, которую он прежде не показывал — такого мастерства шага Цяньли*, даже без использования духовной силы, уже было достаточно, чтобы войти в число лучших мастеров среди людей.
*千里 [цяньли] тысяча ли
В нынешнем состоянии Чанмина, даже если бы он ясно видел движения противника, реакция его тела не смогла бы поспеть за ним.
Один легкий удар мог лишить его жизни.
Чуньчжао появился из ниоткуда и встал между ними. Чанмин лишь почувствовал, как мягкая сила оттолкнула его, и на месте, где стоял он сам, в мгновение оказался Юнь Вэйсы. Атака Чэнь Тина потерпела неудачу, растворившись, словно глина в море.
Он беспрерывно кружил вокруг Юнь Вэйсы, как будто бы терпеливо выжидая, пока тот не раскроет свои уязвимые места.
Чанмин наблюдал за сражением и краем глаза заметил, как небо постепенно становится темнее. Сумерки на глазах сменялись темной ночью. Чэнь Тин тянет время!
И когда Чанмин это осознал, последняя полоска света уже исчезла за горизонтом.
Юнь Вэйсы, как будто оцепенел, его тело содрогнулось.
Уголки рта Чэнь Тина поползли вверх. Он моментально обнажил меч и направил острие прямо на Юнь Вэйсы!
Меч, мощный словно ветер, способный превратить воду в лед!
На стыке дня и ночи, где Ян на грани Инь, Юнь Вэйсы погружался в сон, а Юнь Хай только начинал пробуждаться.
Однако этого момента оцепенения было бы достаточно, чтобы Чэнь Тин убил его.
Расстояние между острием и телом было меньше цуня, а Ци меча уже рассекла лоб.
Взгляд Чэнь Тина застыл. Что-то удерживало его.
И дело не в том, что он вдруг почувствовал жалость... Кто-то вцепился в Гуюэ.
Схватив одной рукой.
Точнее голой рукой обхватил острый клинок.
Кровь потекла между пальцев.
Капля за каплей.
Не было необходимости осматривать руку, чтобы понять, что ладонь превратилась в кровавое месиво.
— Кто бы мог подумать... Ты...
Чэнь Тин холодно усмехнулся.
— Вот уж не ожидал, что тот самый Цзюфан Чанмин, что некогда изгнал всех своих учеников, все-таки продолжит о них заботиться!
Он собирался выдернуть меч.
Таким образом все суставы на пальцах Чанмина будут перерезаны.
Но в этот момент другой меч заннесся над предплечьем Чэнь Тина.
Он бы не смог сохранить свою руку, не разжав ладонь и не выпустив Гуюэ.
Чэнь Тин выбрал сохранить руку.
Гуюэ упал на землю, но он не стал его поднимать. Убийство сорвалось, заговор раскрыт — но он всё ещё улыбался.
— Если вы не вернетесь сейчас, — с усмешкой бросил он, — будет слишком поздно.
И в ту же секунду со стороны города раздался крик.
В ночной тишине этот горестный вопль пронзил их уши.
Чанмин поменялся в лице.
Кровавая ночь в Юйжу должна была начаться именно сейчас.
Чэнь Тин намеренно появился, чтобы выманить их из города, несмотря на то, что ему даже пришлось выдать себя. Неужели его целью было лишь заставить Чанмина снова упустить возможность выяснить причину произошедшего?
Примечания
[1] 煎豆皮 Жареный тофу. Вообще сам продукт (豆皮), про который идет речь, в постсоветских странах называют "спаржа" ( обычно продается вместе с морковкой по-корейски).
[2] Сона (唢呐)
Шэн (笙)
Сяо (箫)