Глава 33. Юнь Вэйсы, ты и правда все забыл?
Глава 33. Юнь Вэйсы, ты и правда все забыл?
Цун Жун была по-настоящему наивной.
В ее голове, казалось, не было ничего, что делало бы ее несчастной дольше половины шичэня. Усталость от дороги быстро сменилась любопытством к Чанмину и Юнь Хаю. Весь путь она беспрестанно расспрашивала их о совершенствовании: о бессмертных, пилюлях, техниках. Ее голова была полна разных оригинальных и причудливых мыслей, которые беспрерывным потоком вырывались наружу. Юнь Хай игнорировал ее, поэтому все свое внимание она сосредоточила на Чанмине.
Удивительно, но Чанмин проявлял невероятное терпение по отношению к ней.
— Чанмин-гэгэ, а на какой горе вы совершенствуетесь?
— Вершина Линбо, — наобум ответил Чанмин.
В это время секты Цзяньсюэ еще не существовало, и имя Линбо никому ничего не говорило.
— Очень красивое название, наверняка там полно Бессмертных! Чанмин-гэгэ, не мог бы ты полетать со мной на мече? В детстве я видела как Его Высочество наследного принца окружали совершенствующиеся, которые умели летать на мечах, но сама я ни разу не пробовала.
— Я ранен, поэтому это было бы затруднительно. Спроси у Юнь-даою!
Чанмин прибавил двойку к единице и получил пять*, намеренно направляя беду на Восток*.
*二一推作五 добавить к двойке единицу и получить пять. Уклоняться от ответственности, игнорировать [1]
* 祸水东引 привлекать/направлять беду на Восток. Воспользоваться определенными средствами, чтобы не понести потери самому, позволяя другим нести эти потери [2]
Цун Жун посмотрела на Юнь Хая.
Тот шёл чуть впереди. Кисточка на эфесе [3] Чуньчжао за его спиной, ритмично качалась в такт его шагам.
— У меня паралич рук, — не оглядываясь ответил Юнь Хай.
Цун Жун: ...
Она подмигнула Чанмину и сама сменила тему разговора.
— Чанмин-гэгэ, ты знаешь какие-нибудь секты или школы, которые могли бы взять меня в ученицы в моем возрасте?
— Зачем тебе это? Разве не прекрасно было бы выйти замуж, родить детей и жить счастливо, как обычный человек? — мягко спросил Чанмин и продолжил:
— Твоя семья достаточно обеспечена, зачем тебе понадобилось проделывать весь этот путь в поисках несбыточной мечты?
Если Цун Жун не попадет в городок Юйжу, она не ослепнет. Все бурные перипетии, с которыми она столкнется во второй половине своей жизни, начались именно с этой поездки.
Сейчас, естественно, Цун Жун не имела представления, что ждет ее в будущем, однако Чанмин знал абсолютно точно.
Если бы Цун Жун не встретила Юнь Чанъаня, не появился бы Юнь Вэйсы.
Если бы не случилось беды с семьями Юнь и Цун, Юнь Вэйсы не обязательно бы стал учеником Обители Юйхуан.
Каждый глоток и каждый клевок* — все предопределено.
*一饮一啄 один глоток, один клевок. Так решила судьба, так суждено, все предопределено заранее; самая малость
Но если Чанмин предотвратит это кровопролитие, появится ли Юнь Вэйсы, который впоследствии будет полон решимости следовать Дао и в итоге добьется большого успеха?
— Мне почти двадцать, — жаловалась Цун Жун, — а я ни разу не выезжала за пределы столицы. Каждый раз, когда я хотела подняться на гору и поклониться учителю, моя семья всячески меня отговаривала, сказав, что я ничего не смогу достичь, если оставлю их. Год за годом я теряла время, только потому, что уступала родителям, не желая их огорчать, но от этого я становилась только несчастнее. Так было до тех пор, пока они не приняли решение отдать меня замуж.
Цун Жун долго и нудно жаловалась на "тяготы жизни" молодой девушки из богатой семьи.
Если бы она происходила из бедняков, где нужно беспокоиться о том, чтобы хотя бы поесть два раза в день, то у нее точно не было бы времени на мысли о бессмертии.
Все люди одинаковые — овладевая Лун, зарятся на Шу*. И этого не изменить.
*得陇望蜀 овладев областью Лун (Ганьсу) , зариться на Шу (Сычуань) Быть ненасытным, не знать предела своим аппетитам, не удовлетвориться на достигнутом; жадность
— Какая семья договорилась о браке?
— Ты все равно не знаешь, семья Юнь.
К этому моменту они уже добрались к подножию горы, и силы Цун Жун окончательно иссякли — она была не в состоянии идти дальше и попросила сделать привал. Они нашли удобное ровное место и развели костер, чтобы немного отдохнуть.
Сейчас, хотя в Поднебесной царила единая власть, пути века* нельзя было считать безмятежными. Хотя между совершенствующимися иногда случались убийства ради сокровищ, считалось ниже своего достоинства нападать на простых граждан. А вот наткнуться на горных разбойников можно было в любой момент. Однако они не представляли большой угрозы — даже без Чанмина и Юнь Хая, Цун Жун могла бы справиться сама. Причиной, по которой она осмелилась покинуть дом и в одиночку отправиться на край света, было то, что ее боевые навыки все-таки можно отнести к хорошему уровню.
*世道 пути века. Образно: о политическом режиме и нравах общества; веяния времени; обстановка в обществе
— Осталось не больше половины шичэня, — вдруг ни с того ни с сего произнес Юнь Хай.
Он выглядел сонным, как никогда раньше — Чанмин еще не видел его таким.
— Юнь Вэйсы? — сердце Чанмина пропустило удар.
— Угу, — усмехнулся Юнь Хай.
— Ты же жаждешь встречи с ним, правда?
Как-никак, именно дневной Юнь Вэйсы был настоящим Юнь Вэйсы.
А он — всего лишь Юнь Хай, появившийся непонятно откуда и исчезающий в неизвестности.
Но он все еще помнил тот костер на берегу моря и Чанмина возле огня.
Именно это было их первой настоящей встречей, а не тот дождливый день перед воротами Обители Юйхуан. Он — не Юнь Вэйсы, который всем сердцем желал убить Цзюфан Чанмина.
Он не дождался ответа. Его разум внезапно погрузился в кромешную тьму .
Когда на небе появилась первая полоса света, Чанмин заметил, как Юнь Хай резко опустил голову, словно задремал.
Но уже через мгновение тот снова открыл глаза — его выражение лица было совсем другим.
Когда Юнь Вэйсы увидел Чанмина, он инстинктивно схватил меч, но тут же обнаружил, что его духовная сила исчезла.
Чанмин по-прежнему расслабленно отдыхал с закрытыми глазами, опершись на дерево. Как будто его совершенно не волновало, что вот-вот его горло несколько раз пронзят мечом.
Юнь Вэйсы сдвинул брови и огляделся.
Заметив Цун Жун, он понял что обстановка вокруг сильно изменилась.
Это явно не Тяньчуй.
И уж точно не места Цзючунъюани.
На Юнь Вэйсы снизошло озарение и он нахмурился еще больше:
— Берег Небытия?
— Верно, — спокойно подтвердил Чанмин.
Юнь Вэйсы посмотрел на него:
— Где мы?
— По пути в городок Юйжу. Думаю, ты знаешь кто она.
Юнь Вэйсы бросил взгляд на спящую Цун Жун. Последняя крепко спала после того, как Чанмин заблокировал ее акупунктурные точки сна — она совершенно не знала, что происходит вокруг.
— Цун Жун, — ответил Юнь Вэйсы.
Чанмин кивнул и продолжил:
— Есть кое-что, что я сто раз обдумал и все равно не понял. Как раз хотел уточнить у тебя. Юнь Хай сказал мне, что это должны быть воспоминания конкретного человека. Но в тот год я прибыл в Юйжу на следующий день после трагедии. Я не участвовал в этом воспоминании твоей матери. Как мы смогли здесь оказаться?
— Это не воспоминания, — ответил Юнь Вэйсы.
— Тогда что это?
Юнь Вэйсы поджал губы и нахмурился. На его лице мелькнула тень замешательства, пока он усердно рылся в памяти.
— Это формация, — произнёс он наконец, — в которой момент времени из прошлого переплетается с воспоминаниями всех, кто был связан с этим моментом.
Он очень долго находился в Цзючунъюани. Множество воспоминаний, которые он считал обременительными, бросались одно за другим на Берег Небытия, где они разбивались и рассыпались на осколки.
Теперь от них остались лишь неполные фрагменты, которые случайно всплывали в его сознании, но найти их было все равно, что иголку в море.
Юнь Вэйсы опустил голову, прижимая руку ко лбу , пытаясь подавить головную боль и ухватить ускользающие воспоминания.
— Все воспоминания, они... связаны с пережитым..... Местность горы Ваньшэнь особенная — здесь сохранились остатки древней духовной энергии... Позднее здесь совершенствовались мастера... А еще демоническая Ци и мощь формации Люхэ Чжутянь... В ночь Ожерелья из Пяти Звезд* время, расположение и силы были благоприятными... Инь и Янь переплелись, Цянь и Кунь* поменялись местами, сформировав Цзючунъюань... Она же, по сути, является продолжением той самой формации Люхэ Чжутянь... — Юнь Вэйсы говорил обрывками, но Чанмин прекрасно понял, что он имел в виду.
*五星连珠 ожерелье из Пяти звезд, парад планет: Меркурий , Венера, Марс, Юпитер и Сатурн [4]
*乾坤 Цянь и Кунь, две противоположные гексаграммы "Ицзина". Как символ противоположностей, источник всех перемен. Второе значение: мошенничество, афера, обман, нечестный прием
— Ты имеешь в виду, что воспоминания связаны с прошлым человека, который был как-то связан с этим временем и событиями? И если он примет другое решение, отличное от прошлого, то сможет изменить результат?
— Так и есть, — кивнул Юнь Вэйсы.
Лицо Чанмина слегка изменилось:
— Такая огромная формация не могла быть создана только тобой. Кто еще тебе помогал?
Юнь Вэйсы задумался и ответил:
— Дворец Ваньсян ....
— Чи Бицзян, — сразу догадался Чанмин.
— Да, но не только она, должно быть, еще двое.
— Кто?
— Я не помню.
Юнь Вэйсы вернул свое "меня это не волнует" выражение лица и предупредил Чанмина:
— Все явления и звезды имеют свои траектории, и изменение прошлого здесь не обязательно приведет к желаемому будущему. Напротив, оно может нарушить сложившиеся звездные линии*, приведя все к хаосу. В итоге ты исчезнешь вместе с ними. Те, кто пришел из прошлого, думали, что смогут обратить свои трагедии вспять, но в итоге все они в ужасных муках рассеялись словно пепел и дым.
* так называемое "судьбоносное" расположение звезд
Многие не могли понять этого, поэтому упорствовали в своих намерениях до конца. Но даже когда они постигали суть, все равно продолжали быть одержимыми своими привязанностями. Эти люди думали, что именно они уж точно способны изменить прошлое.
Лишь отпустив все и вступив на Путь Безразличия, можно обрести освобождение.
Чанмин улыбнулся:
— Ты всегда держал в сердце желание убить меня, разве это не своего рода одержимость?
Юнь Вэйсы холодно ответил:
— Ты — единственное препятствие в моем сердце. Как только я убью тебя, мое Дао станет совершенным.
Он даже не взглянул на спящую Цун Жун.
Для него она была всего лишь прошлым, которое нельзя изменить.
А значит — то, что можно отбросить.
— Раз ты не хочешь менять прошлое, — негромко произнёс Чанмин, — значит, и убить меня сейчас ты не можешь. Если не будет меня, то ты, возможно, не появишься. Поэтому давай отложим все старые счеты до тех пор, пока не покинем это место, а там видно будет.
Юнь Вэйсы не ответил.Но и не возразил.
Это был первый раз, когда учитель и ученик "пожали друг другу руки" и достигли молчаливой договоренности после того, как встретились вновь.
Однако Чанмин был уверен, что если бы его жизни угрожала опасность, Юнь Вэйсы, скорее всего, предпочел бы остаться в стороне и ничего не делать.
Небо становилось все светлее.
Как только воздействие на акупунктурную точку сна сошло на нет, Цун Жун проснулась и протерла глаза.
Она извинилась перед ними, сказав, что не знала, что проспала так долго.
Чанмин заверил, что все в порядке и троица вновь продолжила путь, готовясь пересечь гору и дойти до Юйжу .
— Что случилось с молодым господином Юнь Хаем? — Цун Жун приблизилась к Чанмину и, потянув за рукав, тихо спросила.
Чанмин поднял брови, не зная что ответить.
— Кажется, он немного изменился со вчерашнего вечера.
Разумеется, он был другим, даже выражение лица отличалось — неудивительно, что Цун Жун заметила это.
Чанмин не моргнув глазом ответил:
— Он вспомнил девушку, которая ему очень нравится, но они не могут быть вместе. Ему очень тяжело на сердце.
Он болтал ерунду, но Цун Жун действительно поверила.
— Девушка, которая ему нравится, тоже совершенствующаяся? — спросила она.
— Угу, еще и совершенствующаяся демоническим путем.
— Что за "совершенствующаяся демоническим путем"? Она демон?
— Последователи демонического пути не являются демонами, — улыбнулся Чанмин. — Они так называются, потому что их методы совершенствования отличаются от правильных.
Цун Жун тотчас прониклась сочувствием:
— Если вы действительно любите друг друга и не причиняете вреда невиновным, что плохого в демоническом совершенствовании?
Юнь Вэйсы, который стоял в нескольких шагах позади, но все слышал: ....
Ему не хотелось в этом участвовать, поэтому он позволил Чанмину нести чушь, не говоря ни слова.
Однако Цзюфан Чанмин перешел все границы:
— Он любил эту девушку, но она не разделяла его чувств. И чем усерднее он пытался ее догнать, тем дальше она от него ускользала. Тогда он поклялся, что не женится ни на ком, кроме нее. С тех пор его тело и тень жалеют друг друга*.
*形影相吊 тело и [его] тень жалеют друг друга. Быть совершенно одиноким
— Ах! Значит, ты единственный, кто заботится о нем?
— Само собой, — усмехнулся Чанмин.
Цун Жун вздохнула:
— Если в этом путешествии я встречу такого хорошего друга, как ты, то мне не о чем будет жалеть!
Цун Жун заметила перед собой разноцветную бабочку и побежала за ней.
Чанмин немного замедлил шаг и поравнялся с Юнь Вэйсы.
— Когда ты видишь ее, разве ничего не чувствуешь в своем сердце?
Юнь Вэйсы ничего не ответил, но по его выражению лица Чанмину столо понятно, что никакие разговоры не смогут его взволновать.
Чанмин спокойно сказал:
— Бесстрастие совершенствующегося* — это не бесчувствие и бездействие. Если ты думаешь, что забыл, значит ты не забыл.
*太上忘情 дословно: Тайшан бесстрастен. Вознесшийся (святой, мудрец) [должен] забывать чувства и [для того, чтобы] быть справедливым. Сохранение невозмутимости, не поддаваясь эмоциям
— Тогда ты хотел иметь все и сразу, — холодно отозвался Юнь Вэйсы. — Но не смог. Овладеть всем невозможно, потому ты и встретил такой конец. Если уж выбрал путь, будь готов поклясться следовать ему до конца, не отступая. Иначе все усилия пойдут прахом, как в твоем случае.
— Юнь Вэйсы, ты и правда все забыл?
Юнь Вэйсы не ответил.
— Чанмин-гэгэ! Подойди сюда и взгляни! — крикнула Цун Жун издалека.
Чанмин спокойно прошел вперед, полностью открывая свою спину перед Юнь Вэйсы. Тому было достаточно лишь одного движения — вскинуть руку, вытянуть меч.
Даже если сейчас он не мог использовать свою духовную силу, этого меча было бы достаточно, чтобы Чанмин перестал дышать.
..... Юнь Вэйсы, ты действительно все забыл?
Эти слова все еще звучали в его ушах. Юнь Вэйсы взмахнул рукавом. Меч за его спиной бесшумно опустился на место.
.....
Гора оказалась не такой уж крутой — они преодолели перевал ещё до полудня и вскоре добрались до Юйжу.
Этот городок был последним перед границей и самым крупным на сотни ли вокруг. Здесь проходил непрерывный поток торговцев и путешественников, среди которых мелькали и силуэты совершенствующихся. Повсюду разносились крики людей, желающих что-то продать. Многим было лень идти на базар, поэтому они расставляли свои лавки недалеко от городских ворот — вскоре площадь заполнилась людьми.
Трудно представить, что этот городок с населением в несколько тысяч человек после наступления ночи превратится в кровавое море Асур.
— Давайте сначала найдем место, где можно поесть! Я немного проголодалась и приглашаю вас на обед. После того, как мы отобедаем, я хочу найти лавку, где продают одежду и купить удобный комплект. Чанмин-гэгэ, ты составишь мне компанию, хорошо? Да, кстати, как далеко отсюда Собрание Цяньлинь? Не будет ли слишком поздно, если мы отправимся туда завтра? — выпалила Цун Жун на одном дыхании.
Она была в прекрасном настроении, поскольку наконец увидела оживленный город. Всю ее усталость от дороги как рукой сняло. Сейчас Цун Жун смотрела на все вокруг, как будто видела впервые.
— Не волнуйся, — отозвался Чанмин. — Собрание Цяньлинь будет проводиться через три дня в пустыне Хэйфэн*. Это недалеко отсюда, но погода там настолько переменчива, что торговцы и путешественники обычно обходят ее стороной.
* 黑风 [хэйфэн] черный вихрь
Чанмин указал на самый высокий четырехэтажный постоялый двор в городе:
— Давайте остановимся там.
Это было очень удобное высокое место, с которого можно вовремя заметить любое движение ночью.
Цун Жун не возражала, а Юнь Вэйси вообще молчал.
Однако по неудачному стечению обстоятельств четыре из шести номеров на четвертом этаже уже были заняты, и осталось только два свободных.
Короче говоря... Чанмину и Юнь Вэйсы пришлось остановиться в одной комнате.
Еще как назло, оставшиеся комнаты находились на противоположных концах этажа: одна на востоке, другая — на западе.
Работник постоялого двора сказал им, что предпоследнюю комнату на восточной стороне забронировал молодой господин и сразу после этого куда-то ушел. Сегодня в городе проходил храмовый фестиваль*, так что, возможно, он пошел посмотреть на веселье и еще не вернулся. Постояльцы предпоследней комнаты на западной стороне — две девушки. Если путники хотят поменять комнаты, чтобы жить рядом, им придется лично договариваться с жильцами.
В итоге троим пришлось остановиться по разные стороны: Цун Жун — на восточной стороне, а Чанмину и Юнь Вэйсы — на западной.
*庙会 храмовый фестиваль, храмовый праздник, ярмарка при храме. Приуроченный к празднованию Нового года по лунному календарю
Услышав, что сегодня проводится фестиваль, Цун Жун сразу же заявила, что хочет пойти посмотреть и попутно найти что-нибудь поесть. Чанмин и Юнь Вэйсы не стали возражать.
В Юйжу не было множества храмов, единственный — Чэнхуан*, и, разумеется, фестиваль проводился возле него. Когда трое пришли туда, гул человеческих голосов, напоминавший клокотание кипящего котла, достиг своего пика. Умельцы в масках и на ходулях устраивали огненное шоу — выдыхали огонь в воздух и он тут же превращался в медные монеты, что со звоном осыпались на землю. Толпа зевак прыгала от радости и с визгом кидалась их подбирать.
* 城隍庙[чэнхуан мяо] храм бога города (есть такой реальный даосский храм в Шанхае, но тут имеется в виду просто даосский храм посвященный богу города)
В глазах Юнь Вэйсы все это празднество не находило никакого отклика. Он был спокоен. Его абсолютное безразличие, казалось, могло распространяться вокруг, поэтому все окружающие бессознательно держались от него подальше. Из всей толпы лишь Чанмин оставался рядом.
Но и он, по правде сказать, не смотрел на представление, а на одного человека среди зевак.
Среди шумной пестрой толпы он увидел того, кого здесь совершенно не должно было быть.
Чэнь Тин.
______________________
Автору есть что сказать:
Здесь, на Берегу Небытия, Чанмин не только разгадает некоторые прошлые тайны, но и сделает шаг вперед с Юнь Вэйсы или Юнь Хаем, так что ожидайте.
Примечания
[1] 二一推作五 добавить к двойке единицу и получить пять. Уклоняться, игнорировать. Эта идиома немного изменена от "一推六二五", которая имеет происхождение от системы весов, используемых для взвешивания товаров.
Когда в Китае старые весы были заменены новыми, возникли сложности с пересчетом. Торговцы придумали фразочку-напоминание, чтобы облегчить переход от старого к новому (некая формула, что куда добавить и от чего отнять).
Позже эта фраза была изменена, смешиваясь с другой идиомой, (вместо "один откинуть" стало один "добавить/подтолкнуть"), что в результате стало использоваться в повседневной речи для обозначения отказа от ответственности или перекладывания обязанностей на других.
[2] Привести беду на Восток. Современное выражение, чаще всего встречающееся в интернете.
Происходит от политической метафоры, связанной с кануном Второй мировой войны:британское и французское правительства, проводя политику умиротворения агрессора, пытались направить военную угрозу Гитлера на восток, к Советскому Союзу, чтобы избежать конфликта на Западе.
Выражение используется в значении «перевести беду на другого», «свалить проблему на кого-то ещё».
источник: Байду
[3] Кисть на конце эфеса меча. Помимо эстетики играла роль противовеса, а также служила для отвлечения внимания противника
легендарный:) Бичэнь из дунхуа "Магистр дьявольского культа" с кисточкой.
[4] 五星连珠 Ожерелье из пяти планет. Первоначально в Китае эти пять звезд назывались: Чэньсин Тайбай, Инхо, Суйсин, Чжэньсин (Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, соответственно). Эти пять звезд символизировали металл, дерево , воду , огонь и землю. Появление всех пяти планет на небе считается счастливым знамением.
Слева направо: Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн