Глава 31. И это Шифу Юнь Вэйсы? Он не достоин
Глава 31. И это Шифу Юнь Вэйсы? Он не достоин
Много лет назад Сюй Фэнлинь видел Цзюфана Чанмина всего несколько раз.
Они не общались и не пересекались напрямую — разве что узнавали друг друга в лицо и слышали друг о друге по рассказам.
Максимум — когда старшие подзывали Сюй Фэнлиня, чтобы представить его как хорошо воспитанного и одаренного юношу.
До уровня Несравненного Мастера, коим был Цзюфан Чанмин, новичку, вроде него, было очень далеко.
В то время Цзюфан Чанмин казался подобным божеству, парящему высоко над землей*. И даже если бы Сюй Фэнлинь захотел, не смог бы приблизиться к нему.
*高高在上 высоко- высоко над землей. Ставить себя высоко, полностью оторваться от массы; ставить себя выше других
Он только и мог наблюдать за ним снизу вверх, видя, насколько тот ослепителен, бесподобен и своеволен. Все страшились его мощи, но всё равно с благоговением называли его Чжэньжэнем или Даоцзунем.
Позже, когда Чанмин отступился от даосизма и обратился в буддизм, множество буддийских школ с нетерпением ожидали такого таланта в своих воротах, который мог бы продемонстрировать миру, что "свет Будды доходит до любых уголков". Буддисты превозносили и восхваляли Чанмина и даже именовали его Фоцзунем*
*佛尊 "почтенный Будда", форма уважительного титула для просветлённого, либо духовного наставника, приближённого к Будде
В то время жизнь Чанмина для юного Сюй Фэнлиня казалась чем-то мифическим и недосягаемым. А вот его ученик Юнь Вэйсы — вполне реальным. Он был досягаемым примером и мечтой, к которой можно стремиться.
Он хотел стать таким же, как Юнь Вэйсы, или хотя бы стоять рядом с Юнь Вэйсы.
Жить так, как он — казалось захватывающим.
Что же до обожаемого и почитаемого всеми Чанмина? Сюй Фэнлинь не проявлял к нему особого интереса.
Кто бы мог подумать, что спустя столько лет перед его глазами предстанет тот могущественный человек, на которого в прошлые времена можно было смотреть лишь подняв голову.
Сейчас он выглядел слабым и изможденным, опустошенным и потерявшим все.
Чанмин был настолько слаб, что после одной произнесенной фразы его дыхание постоянно сбивалось. Он говорил с трудом и с перерывами, то и дело кашляя.
Сюй Фэнлиню даже не нужно было прощупывать пульс — достаточно взглянуть на цвет лица, чтобы понять, что его жизненные силы иссякали, а сам он стал подобием гниющего дерева, готового рассыпаться в труху.
И это Шифу Юнь Вэйсы?
В те времена Цзюфан Чанмин одним пальцем мог обвалить горы и расколоть землю*, но теперь, когда он докатился до такого состояния, что даже оставаться живым уже было крайне унизительно, разве он достоин того, чтобы встать в один ряд с Юнь Вэйсы?
Нет, не достоин.
*山崩地裂 горы обваливаются, земля раскалывается; мощный, грандиозный, катастрофический
Он должен умереть. Только так Юнь Вэйсы сможет вырваться из оков и воспрянуть вновь, окончательно избавившись от тени учителя.
Пальцы Сюй Фэнлиня слегка дрогнули. Он ощутил, как в предвкушении горячая кровь приливает к его сердцу. Убить Цзюфан Чанмина, пусть даже и в таком состоянии — было очень волнующим событием.
Кто знает, возможно это поможет ему преодолеть внутренние барьеры и продвинуться в своем совершенствовании еще дальше.
Сюй Фэнлинь был из тех, кто всегда выполняет обещанное.
Раз уж он лично пообещал Юнь Вэйсы разобраться с Чанмином — значит, сделает это собственными руками.
Он мгновенно бросился вперёд: одна рука рванулась вперёд, вторая уже легла на ножны меча на столе.
Хотя он и не думал, что для убийства Чанмина в таком состоянии потребуется меч, но нужно было быть готовым ко всему.
Но он просчитался.
Цзюфан Чанмин, похоже, давно всё предвидел. В тот же миг, когда Сюй Фэнлинь ринулся вперед, тот резко отпрянул к лестничному ограждению, шмыгнул за колонну, а затем обогнув ее, взмахнул рукавами — и из-под ткани вылетели два белых силуэта!
Сюй Фэнлинь всмотрелся — это были два белых волка, мгновенно ринувшиеся в атаку.
Но приглядевшись ближе, он понял, что волки сделаны из бумаги. И всё же — грозные, яростные, ничуть не уступающие настоящим.
Он не предвидел такого развития событий, и лишь успел вытащить меч из ножен, отступая назад.
Сперва он выставил его перед собой, заставив бумажных волков отступить, а затем развернулся и нанес удар.
Но, не успев расправиться с первыми, он увидел: Цзюфан Чанмин уже выпустил двух новых — на этот раз в форме людей.
Марионетки, держащие короткие мечи, перекрыли пути к отступлению. Острые клинки, словно тигры, порождающие ветер*, внезапно окружили его, полностью лишая пространства для маневра.
*虎虎生风 тигр порождает ветер. Энергичный, бодрый, живой, ловкий
— Ты.. Как?!
Он никак не ожидал, что в этом городе, где у всех запечатана духовная сила, Чанмин сможет призвать подобных марионеток.
А тот взял горсть тыквенных семечек, сел на перила, закинув ногу на перекладину, и начал их щелкать, словно всё происходящее его нисколько не касалось.
— Сяньчжи*... Ах, нет, твой порядок по старшинству еще меньше... Сяньсунь*, ты должен радоваться, что я не тот, кем был пятьдесят лет назад, иначе я бы уже давно отправил тебя в твое следующее воплощение. Сегодня нрав этого Достопочтенного стал чересчур мягким, и я готов оставить в живых даже такого человека, как ты. Эти тыквенные семечки не очень вкусные, в следующий раз бери получше.
*贤侄 [сяньчжи] вежливое обращение к сыну брата/друга. В данном случае ученику "боевого товарища"
*贤孙 [сяньсунь] вежливое обращение к внуку друга/брата. В данном случае обращение к ученику, чей учитель был учеником человека одного с Чанмином поколения [1]
Сюй Фэнлинь не ответил. Его меч был острым, как бритва, а атаки — свирепыми. Он вскоре расправился с двумя волками, но кукол с короткими мечами оказалось куда сложнее одолеть. Их движения были быстры и слаженны — и по уровню вполне могли тягаться с настоящими мастерами боевых искусств.
А между тем, Чанмин выпустил еще пару марионеток. Четыре бумажных человечка окружили Сюй Фэнлиня, не давая ему возможности добраться до цели.
Он был потрясен: Неужели уровень его совершенствования настолько продвинулся, что он вернулся к первоначальной сути и может игнорировать законы Цзючунъюани?
Пока у Сюй Фэнлиня не было возможности отвлечься, Чанмин воспользовался этим и взглянул вниз, на озеро у подножия башни.
С последнего этажа Юньдин тянулась подвесная дорожка прямо на круглую террасу в середине озера, на которой росли всевозможные цветы и травы разных оттенков и странных форм.
Чанмин уже собирался определить какое растение Сюй Цзинсянь назвала травой Янчжэнь, как сзади на него налетел сильный ветер!
Не поворачивая головы, он уклонился в сторону, бросив в ответ еще двух марионеток.
Сюй Фэнлинь, не обращая внимания на то, что обе руки были рассечены их ударами, шёл напроло — обуреваемый ненавистью, он хотел покончить с ним ни смотря ни на что.
Чанмин слегка удивился его смелой и свирепой атакой. У нас не было глубокой вражды, так почему этот человек готов рискнуть жизнью, пытаясь меня убить? — подумал он.
Два человека вступили в ближний бой.
У Чанмина не было меча, и это сразу поставило его в невыгодное положение — приходилось всё время уклоняться от клинка, не рискуя вступать в прямое столкновение. Но на самом деле его ловкость и способности нисколько не уступали Сюй Фэнлиню.
Отблески меча яростно метались в попытке разгромить противника, однако спустя несколько десятков атак, ему удалось лишь порезать одежды Чанмина — он не смог нанести ему никакого урона.
Удивление и страх в сердце Сюй Фэнлиня не помешали его проворству: он подскочил, взял клинок двумя руками и обрушил его с такой скоростью, что даже марионетки не успели среагировать!
За окнами постепенно темнело.
Незаметно розовые облака, окрашенные закатом, бесследно исчезли, оставляя после себя беспросветное мрачное небо. В стороне ярмарки уже давно никого не было. Оживленный город Тяньчуй почти мгновенно затих.
Вдалеке послышались крики стервятников. В городе воцарилась абсолютная тишина.
Казалось, что все замолкли в ожидании именно этого момента.
Сюй Фэнлинь побледнел.
В этой высокой башне на открытой местности с окнами на все стороны совершенно невозможно укрыться. Пролетающие мимо стервятники с легкостью заметят их, и конечно же, нападут. Он хорошо знал насколько ужасны эти твари, и понимал, что как бы ни были хороши боевые навыки, они не помогут справиться с сотней противников.
Он планировал быстро расправиться с Цзюфан Чанмином — отрубить ему голову и предоставить ее Юнь Вэйсы, а труп оставить на съедение стервятникам, а затем во всеуслышание объявить, что Чанмин действительно мертв. Однако все затянулось— он не успел уладить этот вопрос до появления тварей.
Сюй Фэнлинь усилил натиск: меч, словно внезапный ветер и дождь, обрушился на Чанмина. Последний схватил подушку с пола и выставил ее перед собой, но меч мгновенно изрубил ее на мелкие кусочки, которые разлетались в воздухе.
Стервятники приближались.
Чанмин неожиданно начал действовать.
Он уклонился от клинка, пнув Сюй Фэнлиня в пах, и, воспользовавшись моментом, схватил его за одежду, с силой швырнув вперед!
Двое рухнули в озеро с самого высокого этажа башни Юньдин!
Две огромные волны взметнулись в воздух, и в этот момент с небес раздался свист.
Ночные пожиратели вышли на охоту.
Весь город погрузился в пучину тьмы без единого лучика света. Все попрятались по домам, опасаясь стать жертвами этого скопища тварей, которые были даже страшнее демонов.
Находились и те, кто не страшился смерти и с любопытством и волнением выглядывали в приоткрытые окна.
На окраине Тяньчуя в специально отведённое место уже заранее вывели партию жертв — тех, кого решили принести в жертву.Стая стервятников быстро учуяла запах крови и ринулась туда.
Но часть из них — заметила движение в Юньдин и ринулась в сторону башни.
Сюй Фэнлинь не мог больше думать об убийстве Чанмина.
Сначала он должен был позаботиться о собственной жизни.
Огромная тень нависла над его головой. Сюй Фэнлинь мгновенно выскочил из воды на круглую террасу в центре озера. Меч в его руке двигался с такой скоростью, что создал непроницаемый барьер, не позволяющий приблизиться этим тварям. Клочья перьев, и плоть падали вокруг, наполняя воздух отвратительным смрадом.
Но сопротивление привлекало еще больше стервятников.
Птицы с кроваво-красными глазами, и телом размером в половину человека, мелькали в темноте, набрасываясь на него, одна за другой.
Сюй Фэнлинь беспощадно сражался мечом.
Острая боль пронзила плечо — стервятник вырвал кусок плоти вместе с одеждой.
Эти твари, почувствовав запах крови, стали ещё безумнее. Полчища стервятников кружили над Сюй Фэнлинем и вскоре обступили его со всех сторон.
Никто не пришел на помощь.
Сюй Фэнлинь утвердил свое положение одного из управляющих города при помощи боевых навыков. Множество людей с улыбкой ползало перед ним на коленях в надежде получить какие-то выгоды, но за спиной проклинали и ждали его кончины, чтобы скорее занять его место.
Сейчас он мог полагаться только на себя.
Но стервятники не собирались оставлять его в покое только потому, что он отчаянно сопротивлялся.
Наоборот, аппетитная добыча только приближала их к безумию.
Чанмину тоже не повезло.
Несколько птиц сорвались к нему с высоты.
Он не стал бороться, просто резко ушёл под воду.
Озеро было очень глубоким.
Можно сказать бездонным.
Чанмин погружался все глубже и глубже, и казалось, что он никогда не достигнет дна.
Он раскрыл ладонь —золотая жемчужина медленно всплыла, зависнув в воде.
Эту жемчужину он отделил от посоха и спрятал в рукав перед тем, как войти в город. Сам же посох остался у Сюй Цзинсянь.
Именно жемчужина была основным духовным артефактом.
Без нее посох был просто редким, но не особо ценным оружием.
Золотой свет мягко осветил воду вокруг.
Чанмин посмотрел вниз, но свет жемчужины не достигал дна.
В слабом свете вода казалась еще мутнее и темнее, а вокруг кружили крошечные пылинки.
Это место казалось странным.
Многие считали башню Юньдин символом Тяньчуя, но не обращали внимания на озеро под ней.
Но ещё с первого взгляда Чанмин понял: именно озероо идеально дополняет общую картину, становясь недостающим звеном в формации Тяньчуй.
Если Цзючунъюань — это бездна, образовавшаяся в результате столкновения совершенствующихся и демонов, то всякого рода сущности в этой бездне — от башни Цисин до города Тяньчуй — носит на себе явные следы человеческого вмешательства.
Если быть точнее, именно человеческая сила в сочетании с благоприятными подходящими условиями создали сегодняшнюю Цзючунъюань.
Это место хранило бесчисленные секреты, а также несметные духовные сокровища, что привлекало совершенствующихся из внешнего мира приходить сюда один за другим, рискуя своими жизнями.
Стервятники не могли нырнуть в воду и временно оставили Чанмина, переключив свое внимание на Сюй Фэнлиня.
Но Чанмин не мог оставаться в воде бесконечно.
Вдалеке, на дне, показался слабый свет.
Все было размытым, словно во сне.
Это должно быть...
Однако Чанмин чувствовал, что не сможет добраться туда.
Чем дольше он находился в воде, тем слабее становилось дыхание.
Его тело погружалось все глубже, но этого было все еще недостаточно.
Вода начала заполнять его нос и уши. Мягкий свет золотой жемчужины освещал лицо Чанмина, когда он постепенно терял сознание.
Кто-то крепко сжал его запястье.
Чанмин инстинктивно попытался вырваться, но ему не хватало сил.
Кто-то не просто схватил его за запястье, но и поддержал за спину, притягивая к себе.
Чанмин лишь ощутил теплоту и мягкость на своих губах, а затем в его легкие ворвался поток воздуха.
Другой человек крепко обнял его, но не пытался всплыть — наоборот: они оба продолжали погружаться, медленно плывя в сторону того самого, едва заметного света в глубине.
Одежда и волосы Чанмина словно водоросли развевались в воде. Светящаяся золотая жемчужина следовала за ними, заливая пространство мягким, туманным сиянием. В этом свете всё выглядело, как во сне.
Сквозь полуприкрытые веки Чанмин различал знакомый силуэт.
Имя готово было сорваться с губ.
Чанмин немного приоткрыл рот — и пузырьки воздуха скользнули наружу. Но внезапно его губы снова окутало теплое дыхание.
На поверхности воды отчаянная борьба одного против сотни постепенно превратилась в одностороннее истребление множеством: плоть и кровь были разорваны на мелкие куски, разбросаны по воде, и весьма скоро проглочены без остатка.
Капли крови падали в озеро, но тут же расплывались розовыми волнами и растворялись в нем.
По одну сторону — Асуры* в море крови. По другую — сон, иллюзия, пузырь на воде и тень*.
Под водой и над водой — два отдельных мира.
** демоны vs. сон, иллюзия, пузырь на воде и тень (об иллюзорности и мимолетности суетного мира)
......
Время потекло вспять, хаотично колеблясь взад и вперед.
Чанмин обнаружил, что снова оказался на горе Ваньшэнь.
Таким, каким он был несколько десятилетий назад.
Как будто это было продолжением мира грез — он наконец вспомнил, что произошло после иллюзии, показанной озером в Цайхун.
В те годы он странствовал по Ваньшэнь и обнаружил нечто странное.
Среди бесплодных земель и таинственных горных хребтов одна за другой появлялись возникшие из ниоткуда воронки, из которых выходила черная Ци.
Он использовал технику меча — резкий порыв ветра разогнал часть тумана, но тот снова собрался в воздухе, принимая человеческий облик, внутри которого пульсировало красное свечение. Эта черная масса сомкнулись кольцом и двинулась к нему.
Эти не полностью сформировавшиеся демоны не могли причинить ему вреда. В следующее мгновение они были разбиты Чанмином.
Он даже успел вытащить из воронки мэймо*, которая начала обретать форму. Ее верхняя часть тела уже приняла соблазнительный и обворожительный человеческий облик, но нижняя половина все еще оставалась черной Ци. Такие демоны питаются жизненными силами, но для совершенствования им нужны дух и душа. Эта мэймо поглотила, по меньшей мере, сотни душ, чтобы обрести такую форму.
*魅魔 [мэймо] суккуб, соблазнительная девушка- демон, появляющаяся во снах [2]
Но Ваньшэнь была пустынным местом и здесь почти не встречались люди, где же она могла найти столько душ?
Чанмин схватил меймо, но не стал ее убивать, намереваясь получить ответы.
Истошные вопли разносились в кромешной темноте.
Под его натиском меймо корчилась, умоляя о пощаде — но всё же понемногу начинала говорить.
— Вы ведь знаете, что если бы меня не пригласили, я бы не смогла прийти в этот мир из Глубин Бездны, — захлёбываясь, проговорила она.
— Кто вас пригласил?
— Я.. я не знаю... А-а-ай!
Чанмин схватил ее за горло, совершенно не проявляя никакой жалости к девушке.
В глазах этого благоухающего пиона* мгновенно проступили слезы.
*国色天香 краса Китая (пион) и небесный аромат. Необычайная красавица
Но к сожалению, она натолкнулась на человека с каменным сердцем.
— Говори, — потребовал он.
— Этот человек следует пути Дао!
— Какая школа? Какое направление?
— Не знаю! Я его не видела, слышала только голос! Кажется, это был мужчина. Он расставил формацию на Ваньшэнь и призвал нас, заключив с нами кровный договор, позволяющий нам приходить сюда. Он сказал, что если мы...
Ее голос становился все тише. Чанмин слегка ослабил хватку и наклонился ближе чтобы расслышать.
Неожиданно лицо мэймо исказилось, превратившись в синюю морду с торчащими клыками* — и она с ехидной улыбкой бросилась на него!
*青面獠牙 синяя(сине-голубая) морда, торчащие клыки; отвратительная наружность, свирепый, чудовищный
Черная Ци, словно пасть размером с таз для крови, заволокла все небо.
Он резко открыл глаза.
Его держала в объятьях не меймо, а Юнь Вэйсы.
Точнее его ночная личность — Юнь Хай.
— Где мы? — хрипло спросил Чанмин.
— Девятый круг Бездны — Берег Небытия.
*虚无彼岸 дословно: по ту сторону Пустоты; за пределами небытия, где 彼岸 буддийское понятие "противоположный берег"- потусторонняя жизнь, а 虚无 - небытие, ничто, пустота
______________________
Автору есть что сказать:
Маленький театр, не имеющий ничего общего с основным текстом:
Юнь Хай: Я вышел.
Юнь Вэйсы: Да кому ты нужен.
Юнь Хай: Читателям.
Юнь Вэйсы: ... пока Шицзунь не хочет тебя видеть, мнение остальных неважно.
Чанмин: Я тоже соскучился по Юнь Хаю, своему любимому ученику.
Юнь Вэйсы: ....
Примечания
[1] Уважаемый племянник. Иерархия в Цзянху аналогична обычной семейной. Там также употребляются понятия дядя, тетя, племянник, сын, дед и тд. Но они отражают не кровное родство и возраст, а положение относительно друг друга.
Разница поколений на картинке.
[2] Суккуб (魅魔 [мэймо]- дословно обольщающий демон/нечисть) — сверхъестественное существо в европейском и ближневосточном фольклоре, которое обычно появляется во сне и соблазняет мужчин посредством полового акта.