Глава 29. Да сколько же у тебя врагов!
Глава 29. Да сколько же у тебя врагов!
Водопад Тяньчуй, пожалуй, был самым поразительным местом в Цзючунъюани.
Он не имел своего Владыку в прямом смысле этого слова.
Ведь каждый здесь теряет свою духовную силу и становится обычным человеком.
Напротив, обычные люди могли обрести здесь непревзойденную духовную силу и ощутить мощь, которую не смогут получить вне водопада.
Однако попасть сюда обычному человеку почти нереально — большинство погибает еще на Первом круге, не говоря уже о том, чтобы добраться до Тяньчуй.
А когда совершенствующиеся застревали в ловушке и утрачивали всю духовную силу, равенство оборачивалось вовсе не миром и взаимоуважением — а куда более жестокой реальностью, где мясо слабого — пища сильного.
Сильные тела, крепкие кости, навыки ближнего боя — всё это быстро становилось решающим. Кто был физически сильнее, кто лучше владел оружием, тот и вырывался вперёд — и брал власть.
Так появились пятеро, кто управлял городом Тяньчуэй. Их называли Пятью Старейшинами.
— Когда здесь наступает ночь, — сказала Сюй Цзинсянь, — появляется множество стервятников, питающихся человеческой плотью. Если же они не находят еды — сходят с ума, становясь еще опаснее, и в итоге уносят еще больше человеческих жизней. Поэтому здесь установлено негласное правило: те, у кого нет укрытия после наступления темноты становятся их пищей. Никто не поможет. Никто не спасёт. Потому что если погибнешь ты — выживет кто-то другой.
Чэнь Тин застыл в ужасе.
— А что, если все спрячутся по комнатам и не будут выходить? — наконец выдавил он, — Разве стервятники не останутся без еды?
— Вот тут и вступает в силу второе правило, — оживлённо продолжила Сюй Цзинсянь. — Кто сильнее — тот и прав. Если ты совсем ни на что не способен после потери духовной силы, тебя выбросят на съедение стервятникам. Вы не смотрите на то, что тот встречающий опустился до роли мальчика на побегушках, на самом деле он очень хорош в боевых искусствах — по крайней мере, может сражаться со мной на равных.
— Неужели отсюда нет выхода? — тихо спросил Чэнь Тин.
— Естественно есть, — кивнула она. — Вот только способы выхода известны лишь тем, кто смог отсюда выбраться, но они вряд ли захотят вернуться, чтобы рассказать об этом другим. Более того, не все хотят покидать это место.
Глядя на ее загадочное выражение лица, Чэнь Тин сразу все понял.
Были те, кто хотел выбраться поскорее, а были и те, кто совсем не хотел покидать Тяньчуй.
В этом месте люди высокого положения, принимающие в обе руки то, что преподносили другие, ничем не отличались от подобных снаружи.
Лучше быть головой курицы, чем хвостом феникса* — хотя внешний мир широк, как море, и необъятен, как небо, конкуренция там все-таки более ожесточенная.
*宁为鸡头不为凤尾 лучше быть головой курицы, чем хвостом феникса. Аналог: Лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме; лучше быть большой рыбой в маленьком пруду, чем маленькой рыбкой в большом океане
— Кроме того, — добавила Сюй Цзинсянь, — каждые три дня на Юньдин*, самой высокой башне города, проводится состязание по боевым искусствам. Победитель может стать приближённым одного из Старейшин, повысить свой статус, обзавестись жилищем, землями и другими ресурсами. Участие в состязании — отличный вариант для тех, кто только что прибыл сюда с пустыми руками. Чэнь-даою, ты заинтересован?
— А если проиграю? — спросил он, даже не задумываясь.
Сюй Цзинсянь расплылась в улыбке:
— Если проиграешь, тебя, конечно же бросят на корм стервятникам!
Чэнь Тин: ...
*云顶 [юньдин] вершина облаков
— Да даже если ты и не хочешь участвовать — всё равно придётся, — продолжила она с улыбкой. — Пришлые совершенствующиеся, не имеющие местных денег, не могут обеспечить себе все необходимое и вскоре оказываются на улице. Однако существует и короткий путь, который позволяет занять высокую должность. Интересует?
Сюй Цзинсянь кинула на них игривый взгляд, но заметив, что оба не купились на это, надула губы.
— Почему вы молчите как две дубины*?!
*死人 бран. дубина, дохлятина, тупица; мертвец
Чэнь Тин: ... Мне кажется, ты не скажешь ничего хорошего.
— Лучше не надо, — буркнул он.
Сюй Цзинсянь:
— А я всё равно скажу, — сладко пропела Сюй Цзинсянь. — Если кто-нибудь из старейшин тобой заинтересуется, тебе и драться ни с кем не придётся, ни с воинами, ни с птицами. Сразу станешь уважаемым господином, которому не придется беспокоится о еде и воде.
— С такой внешностью у Сюй-даою, — заметил Чэнь Тин, — точно не возникнет проблем.
Сюй Цзинсянь самодовольно посмеялась:
— А вот и нет. Дело в том, что я помогала Чэнь-даою узнать об этом. Среди Пяти Старейшин есть Старейшина Хоу — он любит мужчин, а не женщин. Все его личные воины — юноши с густыми бровями и большими глазами. Чэнь-даою, ты обладаешь благородной внешностью, и точно понравишься ему с первого взгляда! И тогда мы, как твои петухи и собаки, вознесемся на Небеса*.
*鸡犬升天 [если человек обрел дао, его] петухи и собаки возносятся на небо. Родственники и друзья получившего высокий пост тоже получают должность; получить повышение
Чэнь Тин: ...
Демоница и есть демоница. Что бы ни сказала — обязательно будет непристойным, — подумал Чэнь Тин.
— Что? Ты смотришь на таких людей свысока? — не унималась Сюй Цзинсянь, — Кстати говоря, старый друг Чэнь-даою находится при одном из Пяти Старейшин и вкусно ест и крепко пьет*. Если Чэнь-даою повезет ее встретить, то прошу замолвить словечко за эту покорную. Пусть она окажет нам поддержку!
*吃香喝辣 вкусно есть и крепко пить. Жить в изобилии
— Кто? — насторожился он.
— Гуань Сячан.
На лице Чэнь Тина отразилось искреннее изумление:
— Эээ.. Может, ты обозналась?
Сюй Цзинсянь надменно рассмеялась:
— Не ожидал, что демоница откажется торговать красотой, а добродетельная ученица именитой большой секты не сможет устоять перед подобным предложением?
— Я не это имел в виду... — пробормотал он.
Пока они продолжали препираться, Чанмин молчал. Когда Сюй Цзинсянь опомнилась, то обнаружила, что тот уже заснул сидя, рукой подпирая лоб.
Чэнь Тин тоже заметил это и спор наконец прекратился.
— Чэнь-даою, — вздохнула Сюй Цзинсянь, — сделай милость, оставь в покое нашего дорогого Мин-лана, дай ему отдохнуть.
Чэнь Тин застыл в изумлении:
— Разве мы не взяли две комнаты?
— Именно! — невозмутимо ответила она. — Я остаюсь с Мин-ланом, а у тебя отдельная комната.
Чэнь Тин: ...
Он взглянул на уверенную в своей правоте Сюй Цзинсянь, не смог подобрать слов и молча вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Сюй Цзинсянь смотрела ему вслед, а потом вдруг сказала:
— Я видела траву Янчжэнь.
Чанмин открыл глаза.
Он не спал. Просто сидел с закрытыми глазами, восстанавливая силы.
— Так ты и вправду нашла ее?
Сюй Цзинсянь прищурилась:
— Значит, ты признаешь, что тогда просто наврал?
Чанмин как ни в чем не бывало ответил:
— Я просто не ожидал, что ты так охотно и быстро отыщешь ее.
— Кто сказал, что охотно? Мне просто повезло! — возмутилась она.
В тот день, когда они сражались на мосту Цайхун, всё пошло наперекосяк.
Началась внутренняя грызня, Гуань Сячан сбежала, а Сюй Цзинсянь кинулась вдогонку.
Чэнь Тин, любивший соваться куда не следует, преградил ей путь, в итоге Сюй Цзинсянь вместе с человеком с фамилией Чэнь смыло огромной волной.
Чэнь Тин куда-то исчез, а Сюй Цзинсянь вместе с Гуань Сячан оказались в Третьем круге Бездны.
Это место было огромной железной шахматной доской [1], где шашками были люди, а ставками являлись их жизни. Один неправильный ход и человек превращался в прах.
Железная шахматная доска — поле жизни и смерти. Кто сходил с неё, уступал место следующему. Так Сюй Цзинсянь и Гуань Сячан заняли позиции тех, кто до них сделал смертельный ход — и стали новыми фигурами на старте.
Чтобы не проиграть партию, двум пока еще живым шашкам пришлось временно сотрудничать, чтобы из смертельной ловушки превратить ситуацию в возможность для спасения. Нет смысла подробно говорить о том, какие опасные испытания они пережили, балансируя на грани жизни и смерти, главное: им удалось. Они выбрались — и попали в Тяньчуй.
— На днях я ходила посмотреть состязание Юньдин, — сказала Сюй Цзинсянь, — и заметила там траву Янчжэнь. Она растет прямо на воде. Само озеро усеяно редкими цветами и невиданными травами, принадлежащими одному из Старейшин, Лу Цзяньму. Никто не смеет к ним прикасаться. Но в одну из ночей, когда была полная луна, я увидела, как из воды всплыла светящаяся трава. По виду — точь-в-точь как ты описывал.
Сюй Цзинсянь на мгновение разволновалась, но тут же заставила себя успокоиться.
— К сожалению, все эти растения Лу Цзяньму бережет, как зеницу ока. Озеро — часть его личного сада, а башня Юньдин — это, по сути, его собственная резиденция. Его люди постоянно патрулируют окрестности, так что стоит кому-то приблизиться к озеру, как его тут же заметят.
— К тому же, — продолжила она, — в Тяньчуй сила и власть Пяти Старейшин застилают небо. Спрятаться тут невозможно. Деньги, что у меня есть, я получила от одного человека, но в этом городе деньги тратятся очень быстро. Сейчас я заплатила за ваше проживание и весьма скоро останусь ни с чем.
Она не уточняла, как именно раздобыла деньги, а Чанмин не стал спрашивать.
В Тяньчуй получать ресурсы обманом или силой было обычным явлением, важно лишь остаться в живых после этого. Сюй Цзинсянь являлась совершенствующейся демонической секты и ее совершенно не обременяли моральные устои.
— Мне только одно непонятно, — сказал Чанмин, — Если Гуань Сячан способна стать фавориткой Старейшины, то почему сяньцзы со своими умениями, не может заставить Старейшину потерять голову от любви, тем самым закрепив свое положение? Тебе гораздо проще добыть Янчжэнь, находясь около Старейшин.
Сюй Цзинсянь кокетливо подмигнула:
— Это все ради тебя! Я переживала, что ты, такой чахоточный призрак, придешь сюда, поднимешь глаза, а вокруг ни одного близкого человека*!
— Это большая честь для меня.
Хотя он сказал с ленивой улыбкой, на лице не читалось, что он действительно польщен.
*举目无亲 поднимешь глаза и ни одного близкого человека. Кругом все чужие, никого не знает, один, один-одинешенек
Они оба прекрасно знали, что их отношения не настолько тесны.
Сюй Цзинсянь не приближалась к Старейшинам вовсе не потому, что заботилась о Чанмине.
Возможно, они были немного ближе, чем с Чэнь Тином или кем-то другим... но это лишь из-за тайны травы Янчжэнь и не противоречащих друг другу интересов.
Увидев, что он неподвижен, как гора, Сюй Цзинсянь поджала губы и отбросила всю притворную игривость.
— Похоже, Янчжэнь принадлежит этому Лу Цзяньму. Говорят, что он не увлекается женской красотой*, а помешан лишь на выращивании цветов и трав. Больше всего он любит собирать всевозможные экзотические виды. Тебе не кажется это странным — специально прийти в Цзючунъюань только для того, чтобы заниматься этим? Но при этом он самый сильный из всех пятерых. Его охрана — только старые бойцы, кто служит больше пяти лет. Сам он часто находится в уединении, и я до сих пор не нашла ни единого шанса подойти ближе.
— А еще.. Ты помнишь Сюй Фэнлиня? Этого талантливого мастера меча из школы Дунхай. Он прибыл в Тяньчуй и убил одного из Пяти Старейшин, заняв его место. Этот человек слишком высокомерный и самонадеянный. Когда-то снаружи мы пересекались, так что он знает мое лицо.
— Есть еще один — тот самый по фамилии Хоу, который не интересуется женщинами, предпочитая мужчин.
— А тот, к кому примкнула Гуань Сячан? — спросил Чанмин.
— Его фамилия Лю, — нахмурилась она. — Странный тип. Днем его не увидишь, а глубокой ночью он находит укромное место, чтобы полюбоваться, как стервятники нагоняют и пожирают брошенных на растерзание жертв. Кроме того, пока я не разузнаю больше информации, я не могу действовать безрассудно. Эти пять Старейшин — с ними не просто иметь дело и ни один из них не является нормальным! — недовольно закончила Сюй Цзинсянь.
Пожаловавшись вдоволь, она, наконец, раскрыла свои намерения:
— Давай сотрудничать. Завтра ты пойдешь и запишешься на состязание Юньдин. Если сумеешь победить — останешься при Старейшине личным воином. У нас появится больше возможностей выяснить их предпочтения, а после ты найдешь способ представить меня им. Ты ведь тоже хочешь поскорее уйти отсюда, не так ли? По слухам, под озером у башни есть что-то, чего никто не знает. Это может быть связано с выходом из города. Я планирую достать Янчжэнь, а затем, как можно скорее, убраться отсюда. У нас с тобой одна цель, поэтому лучше объединиться, чем по отдельности скитаться тут в поисках заработка.
— Я не могу пойти, — спокойно сказал Чанмин.
— Почему? — насторожилась она.
— Кое-кто хочет убить меня. И если я покажусь, то сам себя загоню в ловушку.
— Кто?
— Юнь Вэйсы.
— ... Юнь Вэйсы? — переспросила Сюй Цзинсянь, опасаясь, что ослышалась, — Бывший лидер даосского направления, Владыка Цзючунъюани, Юнь Вэйсы?
— Он самый, — кивнул Чанмин.
— Каким образом ты умудрился нажить себе такого врага?! — воскликнула Сюй Цзинсянь.
— Юнь Хай... это и есть он.
Сюй Цзинсянь не могла поверить своим ушам, но немного поразмыслив, поняла, что тут нечему удивляться.
Юнь Хай... Этот человек появляется внезапно и необъяснимо исчезает, а его способности непостижимы. Если представить, что он и есть Юнь Вэйсы, это не кажется странным, просто...
— У тебя что, талант врагов наживать? — не выдержала она. — Сначала наш Глава, потом Юнь Вэйсы! Да сколько же у тебя врагов?! Скажи!
Чанмин на мгновение задумался и неуверенно ответил:
— Думаю, еще двое.
Чем больше учеников, тем больше врагов. Если бы я знал заранее, то принял бы на двух учеников меньше, тем самым сократив мои нынешние проблемы в половину.
Сюй Цзинсянь: ...
— По крайней мере, кроме Юнь Вэйсы, остальные не в Цзючунъюани.
Сюй Цзинсянь разозлилась:
— С самого начала я не должна была верить в твою чушь! Я последовала за тобой, а теперь не могу выбраться, даже если захочу! А трава Янчжэнь? Она же прямо у меня под носом, но я не могу ее достать! Если бы я знала, что ты такой никчемный, то не стала бы тратить на тебя свое время, а обратилась бы к Чэнь Тину!
Чанмин не принял близко к сердцу ее возмущения.
— Если всё так, как ты говоришь, — тихо сказал он, — и трава действительно растёт у озера, то даже при всей охране шанс всё же есть.
Сюй Цзинсянь немного задумалась, а затем замотала головой:
— Плохая идея! Я знаю, что ты имеешь в виду. Отправиться туда глубокой ночью. Озеро Юньдин охраняют пятеро, но поскольку ночью стервятники выходят на охоту, то на улице будут находиться только те, кого избрали в качестве жертвы. Но ты знаешь насколько ужасны эти стервятники? Ты даже представить себе не можешь! Я когда-то тоже не верила, и однажды ночью решила подобраться к озеру поближе. В результате я чуть не попалась на глаза стервятникам! — на ее лице отразился неподдельный ужас.
Сюй Цзинсянь не раз проливала кровь. Чтобы занять место Главы Линбо, ей пришлось пройти через многое. Если даже она побледнела при воспоминании, значит, эти стервятники были не обычными хищниками.
— Если не веришь — можешь сам посмотреть. Приоткрой окно и взгляни, — очень тихо и необыкновенно низко произнесла Сюй Цзинсянь, а затем продолжила:
— Ночью город Тяньчуй становится совсем другим.
Тук-тук-тук.
Словно в знак согласия с ней, в дверь кто-то постучал.
Чанмин дважды кашлянул и не шелохнулся.
Снова раздался стук в дверь.
Сюй Цзинсянь смирилась со своей судьбой и, понурив плечи, пошла открывать.
На пороге оказался тот самый служка, что прежде говорил с ними внизу. Позади него стояли двое, одетые в черное с ног до головы.
Сюй Цзинсянь сразу узнала их: судя по одежде, это были люди из окружения Старейшин.
— Чанмин-гунцзы*, — произнёс один из них.
*公子[гунцзы] вежливое обращение к молодым влиятельным людям; к сыновьям уважаемых людей; ~ молодой господин
Они даже не взглянули в её сторону — только через плечо смотрели на стоящего за ней Чанмина.
— Наш Старейшина Сюй пригласил вас навестить его.
— Старейшина Сюй? — удивился Чанмин.
— Сюй Фэнлинь? — быстро спросила Сюй Цзинсянь.
— Да, именно он, — кивнул человек в черном.
Сюй Цзинсянь перевела взгляд на Чанмина:
— Ты его знаешь?
— Никогда не встречались, — спокойно ответил он.
Сюй Цзинсянь обратилась к людям в черном:
— И по какому же делу Сюй Фэнлинь ищет моего дорогого Мин-лана?
Те не ответили, но их намерение было очевидно: если Чанмин откажется, его заберут силой.
— Прошу, Чанмин-гунзцы, не нужно ставить нас в неловкое положение.
Сюй Цзинсянь прищурилась, но уже в следующую секунду в её глазах мелькнул живой интерес. Она поняла: вот он, шанс, о котором они только что говорили. Ещё мгновение назад они ломали голову, как подобраться к кому-то из старейшин — и вот сам Сюй Фэнлин делает первый шаг.
Однако Чанмин не разделял ее энтузиазма.
У него было чувство, что его пригласили явно не с добрыми намерениями.
......
Шичэнем ранее.
Сюй Фэнлиню доложили, что некто желает его видеть.
С тех пор как он занял пост Старейшины Тяньчуй, количество желающих получить его аудиенцию было как карасей, переплывающих реку [2].
Но встретиться с ним удавалось единицам.
Услышав очередной запрос, Сюй Фэнлинь не заинтересовался:
— Пусть проваливает, — произнёс он, не открывая глаз. И продолжил медитацию.
— Этот гость назвался Юнь Вэйсы.
Сюй Фэнлинь резко распахнул глаза.
— Как ты сказал, его зовут?
— Юнь Вэйсы, — подтвердил тот. — Говорит, что пришел с Берега Небытия.
Сюй Фэнлинь поднялся.
— Быстро пригласите его сюда!
Сюй Фэнлинь взглянул на свои одежды и начал разглаживать их руками.
И только когда он убедился, что выглядит прилично, сделал шаг вперед.
По своей природе он был горделивым. Даже в своей школе он не уделял столько внимания своему внешнему виду, чтобы снискать чьего-либо расположения.
Но Юнь Вэйсы — совсем другое дело.
Сюй Фэнлинь опасался, что этот человек мог оказаться самозванцем, и что надежда обернется разочарованием.
Однако через мгновение после того, как человек в сопровождении подчиненных предстал перед ним, Сюй Фэнлинь понял: это действительно Юнь Вэйсы.
Такое изящество и талант были неподражаемы.
— Даоцзунь Юнь.
— Сюй Фэнлинь, — отозвался Юнь Вэйсы. Его лицо не выражало совершенно никаких эмоций.
— Ты помнишь меня? — разволновался Сюй Фэнлинь, но весьма быстро подавил свои эмоции.
Юнь Вэйсы взглянул на него.
— Двадцать лет назад ты и твой Шифу нанесли мне визит.
Сюй Фэнлинь почувствовал облегчение, и его лицо озарилось улыбкой.
— Да, это я, — прошептал он. — С тех пор как Даозцунь Юнь вошел в Цзючунъюань двадцать лет от него не было никаких вестей. Но... твоя манера держаться до сих пор осталась неизменной.
— Почему ты здесь? — спросил Юнь Вэйсы.
— Я хотел последовать примеру Даозцуня и оттачивать свои навыки в самых опасных местах.
— Добраться до Тяньчуй — задача не из легких, ты хорошо постарался.
Уголки рта Сюй Фэнлиня поползли вверх:
— Изначально я думал, что мне придется пройти через множество трудностей, чтобы добраться до Берега Небытия. Не ожидал увидеть тебя здесь. Говорят, что в Цзючунъюани только Даоцзунь Юнь может свободно перемещаться между всеми кругами Бездны. Теперь я понял, что это правда. Ты действительно необыкновенный человек.
— Тяньчуй — особенный город — спокойно сказал Юнь Вэйсы. — Здесь мои духовные силы бесполезны.
— Но с твоими боевыми навыками — отозвался Сюй, — ты легко сможешь контролировать город. Если Даоцзунь пожелает остаться, я готов уступить свое место Старейшины.
— Не нужно, — сказал Юнь Вэйсы. — Я пришёл не ради этого. Я здесь, чтобы убить одного человека.
— Кого?
— Цзюфан Чанмина.
Сюй Фэнлинь не задумываясь, ответил:
— Только скажи, и я лично займусь этим.
Он даже не задался вопросом, почему Юнь Вэйсы хочет убить этого человека и с такой легкостью дал обещание.
Примечания
[1] Шахматная доска и шашки.
Судя по иероглифам, речь идет о китайских шахматах/шашках. Так выглядит доска и шашки.
[2] 如过江之鲫 — досл. «как караси, переплывающие реку». Китайская идиома, обозначающая большое множество. Возникла во времена Восточной Цзинь, когда после её основания в Цзяннани многочисленные северные учёные хлынули на юг. Тогда говорили: знаменитых мужей, переплывающих реку, больше, чем карасей.