Глава 28. Он уже не достоин держать тебя
Глава 28. Он уже не достоин держать тебя, а тебе до сих пор тяжело с ним расстаться и убить?
До Сыфэй у Чанмина был другой меч — Чуньчжао*.
*春朝 [чуньчжао] весеннее утро
Весенние облака высоки, а утреннее солнце великолепно. "Весеннее утро"— эти два слова полностью отражали первую половину жизни его владельца — оживленную и преисполненную небывалым энтузиазмом, жизнь мужчины в полном расцвете сил.
Тогда он унаследовал Обитель Юйхуан из-за своих выдающихся талантов. Его уровень совершенствования стоял на голову выше других, что впоследствии привело к процветанию обители и даже признанию ее среди прославленных даосских школ. Каждый, кто его видел, с уважением обращался к нему Чжэньжэнь или Даоцзунь*. Многие совершенствующиеся всю жизнь стремились достичь его уровня, но так и не смогли добиться ни подобной славы, ни силы.
*道尊 [даоцзунь] почтительное обращение к даосу, где [цзунь] уважаемый, почитаемый, почтенный
Однако Чанмин на этом не остановился: он покинул даосскую школу и перешел в буддийскую, оставив Чуньчжао своему ученику Юнь Вэйсы. Сам же ушел с пустыми руками, не взяв с собой ничего, пока позднее не создал легендарный Сыфэй.
Меч, который он взял с собой на Ваньшэнь, не остался с ним, когда он спустился в Бездну.
Чжоу Кэи предположил, что Сыфэй, возможно, остался у Юнь Вэйсы.
Теперь Чанмин удостоверился в этом.
Сыфэй действительно был в руках Юнь Вэйсы.
Потому что именно им он пытался убить Чанмина.
— Прекратите! — закричал Чэнь Тинь, срывая голос.
Он был слишком далеко и не успел остановить Юнь Вэйсы.
Клинок прошёл сквозь тело Чанмина, вырвавшись остриём из его спины.
Но тот даже не шелохнулся. Ни следа боли на лице — наоборот, он усмехнулся, с лёгкой насмешкой приподняв бровь:
— Ты хочешь убить меня моим собственным мечом?
Все сущее обладает духом и меч — не исключение.
Сыфэй не мог навредить владельцу ни при каких обстоятельствах.
И Юнь Вэйсы, естественно, не мог убить его этим мечом.
Он вынул клинок — и тот исчез в его руке, даже не оставив следа.
— Ты больше не достоин держать Сыфэй.
Он произнес это холодно и равнодушно, словно констатируя факт. В этом тоне не чувствовалось ни любви, ни ненависти между учителем и учеником после долгих лет разлуки.
Чанмин кивнул головой:
— И правда.
— Не ожидал, — холодно продолжил Юнь Вэйсы, — что после стольких лет разлуки ты станешь таким слабым. Сейчас ты не достоин, чтобы я называл тебя Шицзунем.
Но Чанмин даже не выглядел огорчённым. Напротив — усмехнулся:
— Эти слова должен был сказать я. Мы не виделись столько лет, а ты опустился так низко, что попал сюда. Глава даосской секты стал Владыкой Цзючунъюани... Похоже, гордиться здесь нечем.
Юнь Вэйсы не сказал ни слова и просто бросился вперед.
Он мог убить Чанмина и без Сыфэй.
Но тот был готов. Он резко отпрянул назад и заблокировал атаку посохом с золотыми жемчужинами, и в следующую секунду они уже обменялись десятком ударов.
Судя по силам, победитель должен был быть очевиден. Но Чанмин с удивлением понял, что сила Юнь Вэйсы будто чем-то ограничена — его мощь не превосходила даже ту, что была у Юнь Хая до этого. Хотя, в сущности, они были одним и тем же человеком.
Пусть Юнь Вэйсы и помнил о прошлых отношениях с Чанмином, он наносил удары так, чтобы именно здесь Чанмин встретил свою смерть.
Юнь Хай же действовал без оглядки на добро и зло, руководствуясь лишь своими желаниями, даже не знал, что связывает их двоих.
Что, в конце концов, случилось с моим старшим учеником в Цзючунъюани?
Чэнь Тин, естественно, не мог просто стоять и смотреть, как убивают Чанмина, и тут же вмешался, встав между ними.
— Юнь-даою, давайте все обсудим, — воскликнул он. —Мы ведь только что плечом к плечу рисковали жизнями! Почему вдруг снова враги? Тут явно какое-то недоразумение...
— Прочь с дороги, — сухо произнес Юнь Вэйсы.
Невидимая волна давления обрушилась на него. Чэнь Тин непроизвольно отступил на полшага — но всё же удержался и вновь встал между ними.
— Прочь с дороги, — повторил Юнь Вэйсы.
На этот раз он сделал движение запястьем и в его руке вспыхнул меч Сыфэй.
Если Сыфэй не мог убить Чанмина, это не означало, что он пощадит Чэнь Тина.
На лице Чэнь Тина промелькнуло изумление — он ничего не знал о Сыфэй, но заметил, что от клинка Юнь Вэйсы исходит невероятная Ци, словно меч жаждал жертв.
— Юнь-даою, ты можешь хотя бы выслушать меня...
— Нет времени, — перебил тот.
Эта обрывочная фраза казалась странной. Чэнь Тин на мгновение пришел в замешательство, не зная, как на это реагировать.
Но не успел он что-либо сказать, как Юнь Вэйсы выставил меч. Он был готов убить любого, кто встанет на его пути, будь то человек или Будда.
Чэнь Тину ничего не оставалось, кроме как выставить в ответ Гуюэ.
Мы только что покончили с Фу Сяошанем и даже не успели перевести дух, как снова пришлось хвататься за оружие.
Посох золотых жемчужин дважды ударил о землю и между ними и Юнь Вэйсы моментально разгорелось бушующее пламя.
— Уходим! —кринул Чанмин.
Чэнь Тин мгновенно вскочил на меч, не забыв прихватить с собой Чанмина и рванул в сторону небольшого моста, который открыла для них Жемчужина Фэншуй.
Юнь Вэйсы бросился в погоню. Чанмин обернулся и с помощью посоха отстучал несколько буддийских мантр. Несколько фигур печати сердца Будды* мгновенно наложились друг друга, образуя барьер, преградивший путь Юнь Вэйсы.
*卐 будд. свастика, буддийский крест, печать сердца Будды; знак счастья; [выглядит как всем известная свастика]
Маленький мост был совсем близко, однако на другой стороне моста они увидели скалу с водопадом.
Им ничего не оставалось, кроме как попробовать прорваться прямиком через него.
Подлетев ближе, они действительно ощутили влажность воздуха.
Это не иллюзия.
За пеленой водопада виднелся едва заметный проход, однако Чэнь Тин не рискнул безрассудно бросаться в него.
Сердце Чанмина дрогнуло, но он моментально принял решение.
— Вперед!
Юнь Вэйсы преследовавший их, увидев, как двое намереваются пройти через водопад, немного изменился в лице и неожиданно остановился. Когда Чанмин и Чэнь Тин уже скрылись за водопадом, Юнь Вэйсы немного поразмыслил, убрал Сыфэй и отправился за ними.
Вода шумела так сильно, словно реки серебра падали с небес, простираясь на тысячу ли.
Чэнь Тин потерялся в пространстве: в ушах была вода, в глазах тоже, он даже не мог их открыть! Он потерял контроль над своим летающим мечом и не мог использовать духовную силу — оставалось лишь шагать вперёд на ощупь, спотыкаясь и едва держась на ногах.
Подсознательно он потянулся, чтобы схватить Чанмина за руку, но ничего не поймал. У него не осталось другого выбора, кроме как следовать своей интуиции и идти дальше. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем его глаза и уши освободись от воды, но в голове все еще стоял непрекращающийся шум водопада, как будто он был совсем рядом.
Чэнь Тин вытер лицо и огляделся: никаких следов водопада. Вместо этого его взору предстала пустынная равнина, посреди которой стояла арка [1] с надписью Тяньчуй*.
*天垂城 [тяньчуй] небеса, небосвод; [чэн] город; крепостная городская стен ~ Небесный город
Неподалёку он заметил Чанмина. Тот облокотился на валун и сидел с полуприкрытыми глазами, будто отдыхал.
Преследовавший их Юнь Вэйсы исчез без следа.
Чэнь Тин вздохнул с облегчением и подошел к Чанмину.
— Чанмин-даою, ты в порядке?
Тот слегка покачал головой, но ничего не сказал и не открыл глаза.
Чэнь Тин заметил, что его лицо выглядит бледным и болезненным. Вероятно, он до сих пор не оправился от тяжелого ранения.
— Я немного обучался медицине в нашем клане, — неловко начал Чэнь Тин. — Если ты не возражаешь, позволь мне осмотреть тебя.
Когда Чэнь Тин встретил Чанмина в компании Сюй Цзинсянь, он подсознательно отнес его к совершенствующимся демоническим путем. Сейчас он понял, что ошибся — тот, кто способен управлять посохом с золотыми жемчужинами и мечом Гуюэ, однозначно не мог быть демоническим совершенствующимся.
Сам Чанмин представился как странствующий совершенствующийся. В мире было полно последователей разных направлений, среди которых были и сильнейшие мастера именитых школ, которые не хотели раскрывать себя. И, поскольку Чанмин мало что рассказал про себя, Чэнь Тин с пониманием отнесся к этому и не стал задавать лишних вопросов.
— Ничего не заметил? — Чанмин медленно открыл глаза и спокойно продолжил: — Обрати внимание на свое внутреннее состояние. Чувствуешь ли ты хоть каплю духовной силы?
Чэнь Тин замер.Он действительно не задумывался об этом, всё списав на усталость и травмы. Но, услышав слова Чанмина, он проверил... и резко изменился в лице.
— Что, что происходит? Нас отравили?!
Всю его Ци словно высосали до последней капли.
— Меч! — Чэнь Тин вытянул Гуюэ и попробовал выполнить технику меча.
Гуюэ очертил дугу в воздухе и воткнулся прямо в грязь.
Чэнь Тин: ...
— Неужели я сплю? Мы опять в иллюзии?
Он почувствовал легкое замешательство, опасаясь, что в любой момент может появиться женщина-полководец из того странного государства и попытается затащить его в императорский дворец.
— Это место скорее всего Восьмой круг Бездны, — тихо сказал Чанмин, кашлянув. — А водопад, который мы видели, должен быть водопадом Тяньчуй.
Он вспомнил слова Юнь Вэйсы: времени нет.
Днем — он Юнь Вэйсы, ночью — Юнь Хай.
Сейчас над головой палит солнце, а значит до заката еще далеко. Юнь Вэйсы, сказал, что нет времени не потому, что скоро явится Юнь Хай, а потому, что опасался, что Чанмин и Чэнь Тин первыми войдут в Тяньчуй.
— Если мы оба стали обычными людьми, пройдя через этот водопад, то и с другими случается тоже самое.
В том числе и Юнь Вэйсы.
Если всё так, то это действительно занятно.
Если на Восьмом круге все становятся обычными людьми и стирается разница в духовной силе и навыках совершенствования, как бы обернулись события?
А его... его непочтительный ученик в таком случае просто не сможет его убить.
— Но скажи... — спросил Чэнь Тин, — если мы сможем выбраться отсюда, восстановятся ли наши навыки?
— Когда нас нагонит Юнь-даою, не мог бы ты уточнить у него?
Чэнь Тин: ...
Увидев, что Чанмин пытается подняться, Чэнь Тин машинально протянул руку, чтобы помочь. Только тогда он заметил, что рука Чанмина от задней стороны плеча до кисти была рассечена. Кровь уже засохла, но от этого глубокая рана выглядела лишь еще ужаснее.
Чэнь Тину даже смотреть на это было больно.
Он осторожно поинтересовался:
— С тобой действительно все в порядке? Или мне понести тебя на спине?
— Нет необходимости, — отозвался Чанмин.
Конечно, он испытывал боль, и даже заметил, что по мере того как его совершенствование стремительно прогрессировало, каждое повреждение ощущалось в разы глубже.
Однако он мог ее вытерпеть.
А вот это место вряд ли можно отнести к безопасным.
— Сначала нам нужно попасть в город и найти место для отдыха, а там видно будет.
Видя, что Чанмин использует посох с золотыми жемчужинами как обычную трость, Чэнь Тин немного напрягся и хотел что-то сказать, но все-таки сдержался.
Ценный артефакт величественного буддийского храма Цинъюнь... Ай... забудь, здесь все равно нет этих лысых ослов.
Миновав арку, они прошли еще несколько ли и наконец, увидели дома.
Тут были не только дома, но и в целом достаточно оживленно.
Чэнь Тину захотелось протереть глаза:
— Они что, на ярмарку собрались?
Он действительно не ошибся: точно так же, как и в мире людей, разномастные торговцы и толпы народа были обычным явлением на улицах в каждый первый и пятнадцатый день месяца* в каждом городе страны.
*Первый и пятнадцатый день месяца по лунному календарю люди считали днем жертвоприношения богам, чтобы молить их о благословении
Только... это была Цзючунъюань.
И продавцами, и покупателями — были совершенствующиеся.
Если подумать, всё выглядело вполне логично.
Когда каждый в этом месте утратил свою духовную силу и стал обычным человеком, метод определения сильных и слабых посредством сражения совершенствующихся больше не имел никакого смысла. И со временем тем, кто не смог отсюда выбраться, пришлось искать средства к существованию. Так они постепенно начинали жить... как люди снаружи.
Поэтому в городе были не только базар и постоялые дворы — кое-где сажали поля, кто-то жил в роскоши, облачённый в шёлка и парчу, а кто-то — напротив, влачил жалкое существование, одетый в бедную, поношенную одежду.
Чанмину было не до изучения обстановки — боль от раны становилась невыносимой, по лицу градом катился холодный пот.
Чэнь Тин незамедлительно помог ему добраться до ближайшего постоялого двора.
Пребывание в гостинице не было бесплатным и встречающий помощник постоялого двора первым делом поинтересовался:
— Есть ли у молодых господ монеты Тяньчуй?
— Какие ещё монеты? — нахмурился Чэнь Тин.
Помощник рассмеялся:
— Чтобы остановиться на ночлег или поесть в этом городе, нужно заплатить монетами Тяньчуй. Если у молодых господ их нет, они могут отдать мне свои ценные вещи — я отнесу в ломбард, посчитаем, сколько стоит. Сдачу верну.
— А что тут считается ценным? — уточнил Чэнь Тин.
— Естественно это талисманы и духовные артефакты. Например, как этот меч молодого господина.
— Разве все талисманы и духовные артефакты не становятся здесь бесполезными?
— Как бы там ни было, все эти вещи все равно являются ценными. Если вы однажды решите покинуть Тяньчуй, цена будет выше во стократ. А пока вы здесь... вам придется заботиться о повседневных человеческих потребностях* как обычные люди. Когда я вошел сюда десять лет назад, я считался выдающимся мастером, но посмотрите на меня сейчас, разве я не обычный слуга на побегушках?
*吃喝拉撒 есть, пить, мочиться и испражняться; повседневные человеческие потребности
Чэнь Тин не знал, что ответить.
Естественно, он не мог заложить Гуюэ, а Чанмин не мог отдать посох. Ситуация зашла в тупик. Помощник заметил, что у Чанмина тяжёлое ранение, но ничуть не спешил — только терпеливо ждал, когда они сдадутся.
— Прошу вас, не говорите потом, что я не предупреждал вас: сейчас день и все в порядке. Но если молодым господам не удастся найти место для ночлега до наступления ночи, то они здорово рискуют.
Чэнь Тин нахмурился, решив, что работник пытается их запугать:
— Что ты имеешь в виду?
Помощник уже открыл рот, но в этот момент в зале появилась ещё одна фигура.
— Я заплачу за них.
......
Юнь Вэйсы поднял голову и взглянул на небо.
Оно было чистым, без единого облачка.
А человек, которого он пришёл убить, ушёл у него из-под носа.
Водопад Тяньчуй — место, которое он ненавидел больше всего во всей Цзючунъюани.
Потому что здесь исчезала духовная сила, и каждый становился обычным человеком.
А чтобы покинуть Тяньчуй, нужно было дождаться, когда сойдутся время, место и случай.
И только ради того, чтобы покончить с Чанмином, он вошел сюда.
Раздался тихий стон.
Этот звук мог слышать только он.
Он напоминал стон дракона.
Но Юнь Вэйсы знал — это не дракон.
Это был стон меча Сыфэй.
Сыфэй редко проявлял активность. Даже когда его вынуждали, он беспрекословно подчинялся и не издавал никаких звуков.
Но сегодня... Стоило столкнуться с Цзюфан Чанмином — он словно ожил.
Юнь Вэйсы слегка шевельнул запястьем, и черный как уголь длинный меч, появился у него в руке.
Надпись на клинке светилась, словно при встрече с другом после долгой разлуки.
Юнь Вэйсы знал, что Сыфэй когда-то принадлежал Цзюфану Чанмину.
Но он считал, что тот давно лишился права на этот меч.
Почему же Сыфэй всё ещё откликается?
Прошлое все еще отчетливо стояло перед глазами.
Он помнил Чанмина, помнил, как поклонился ему как учителю и помнил, как разорвал эти отношения, и как они в итоге пошли разными путями.
Он также помнил, что должен убить его, даже если придется искать его на краю света. Без сожалений.
С годами воспоминания постепенно стирались, но это убеждение сохранилось.
Он и подумать не мог, что вскоре после того, как выйдет из длительного уединения, Чанмин сам явится к нему на порог.
Что ж, Тяньчуй всего лишь небольшая помеха на моем пути.
...И всё же — почему Сыфэй так скорбно застонал?
Юнь Вэйсы равнодушно смотрел на мерцающие золотые надписи на мече.
— Он уже не достоин держать тебя, а тебе до сих пор тяжело с ним расстаться и убить?
Естественно Сыфэй не мог ответить.
А Юнь Вэйсы не нуждался в ответе.
Он резко развернулся и быстрыми шагами направился вперед.
До заката он должен найти Цзюфан Чанмина.
......
— Сюй-даою!
Встретить старого друга на чужбине — как благодатный дождь после долгой засухи.
Чэнь Тин был несказанно рад этому старому другу и по совместительству благодатному дождю.
Сюй Цзинсянь была по-прежнему прекрасна в своих пурпурных одеждах.
Даже после долгого путешествия она сохраняла свою привлекательность и очарование.
Если вначале Чэнь Тин немного сторонился ее, то теперь испытывал к ней искреннюю теплоту.
Во всяком случае, Сюй Цзинсянь оставалась человеком и была гораздо приятнее, чем восьмилапый Фу Сяошань или Мэн Ли без нижней половины тела.
Сюй Цзинсянь бросила на него откровенно брезгливый взгляд, а затем повернулась к Чанмину, проявляя все оттенки близости* и заботы.
*亲亲热热 сердечный, дружеский; близкий; горячий ; ласковый, нежный; горячо любимый; нежно, ласково, с любовью
— Мин-лан, ккак хорошо, что ты цел! Ты, наверное, очень скучал по мне?
— Сначала заплати, — спокойно сказал Чанмин.
Сюй Цзинсянь: ...
Она достала несколько серебряных монет и швырнула их помощнику, демонстрируя свое богатство.
— Дай нам две лучшие комнаты!
Лучшие комнаты действительно оказались лучшими комнатами.
Постель была аккуратно заправлена и приятно пахла, даже питьевая вода была подогрета заранее – такая обстановка не уступала столичным богатым дворам. Пока Чэнь Тин завороженно любовался комнатой, у Чанмина все потемнело перед глазами. Еще немного и он бы упал.
К счастью, Сюй Цзинсянь вовремя заметила это и успела поймать его в свои объятия.
— Как Мин-лан получил такую рану?!
Чэнь Тин: .... Почему ты так смотришь на меня? В конце концов, это же не моих рук дело.
У Сюй Цзинсянь нашлись некоторые снадобья. Пока она накладывала лечебные повязки и поила снадобьями Чанмина, Чэнь Тин рассказал ей, как они сражались с Фу Сяошанем и чуть не погибли. А когда дошёл до того, как на них вдруг напал Юнь Хай, Сюй Цзинсянь только скривилась:
— Я с самого начала поняла, что он нехороший человек!
— С самого начала ты была одержима его внешностью и хотела всю ночь напролет предаваться с ним весеннему ветру*, — сказал Чанмин и тут же глухо застонал.
Сюй Цзинсянь явно приложила мазь с особым усердием.
— Только поначалу! — отрезала она.
*春风 весенний ветер. В данном случае любовь между мужчиной и женщиной; половой акт
Чэнь Тину было не до шуток. Его волновало совсем другое.
— Тот человек сказал, что с наступлением темноты мы окажемся в опасности. Сюй-даою, ты знаешь, что он имел в виду?
Примечания
[1] 牌坊 мемориальная (декоративная) арка