Часть 140. Конец конца.
— Оно тебе очень идёт. Как в первый день... — выдал он таким тоскливым голосом, будто настольгировал.
Я действительно любила это калье, пусть даже мне подарил его тот, кто хотел со мной расстаться. Но я его не носила уже неделю, хотя раньше надевала только во время значимых событий. Эти цепи, увешанные драгоценными камнями, были дороги мне не потому, что эта штука стоила как годовой доход StayHigh, а потому, что это было связано с нашими с Хаском отношениями, с нами...
— Я, — резко опомнился демон, — приготовил ужин. Мы можем поговорить после, если ты голодна.
— Можно. — улыбалась я.
Через какие-то двадцать минут мы уже сидели друг напротив друга и рассказывали, как прошёл день, словно всё как раньше, будто между нами не было ссор, точно мы вновь были самыми близкими друг для друга людьми. Мы наслаждались временем вместе и едой, где-то смеялись или шутили; складывалось ощущение, что сегодняшний наш разговор сойдёт на «да». И теперь я уже улыбалась не очередной шутке Хаска, а мысли, что всё снова встанет на круги своя.
Хотя было ощущение…
Нависло молчание, разговоры закончились. Мы знали, что была пора говорить о прошедшей неделе, о прошлой ночи, о том, следует ли нам продолжать отношения, ибо у нас обоих (я знала) были сомнения. Вопрос состоял в одном: победят сомнения или желание? Чтобы хоть как-то рассеять это отсутствие слов, я встала из-за стола и стала складывать посуду в раковину, сказав:
— Ужин был превосходен. Что ж, за эту неделю, я смотрю, ты не разучился готовить.
В то мгновение, когда я развернулась назад, то встретилась с лицом Хаска, что поймал мои губи и поцеловал меня. После секундного ступора, я с желанием ответила на поцелуй, прижав свои ладони к его горячим щекам. Его поцелуй был прежним: сладким, сводящим с ума, заставляющим колени дрогнуть. Его руки подхватила меня за талию, оставляя ей все меньше места между ним и столешницей, нежно обнимая.
— Получается, разговоров не будет? — слегка отстранившись, подняла я глаза.
— Не вижу нужды в них.
После этих слов он продолжил поцелуй, что встрепенул сердце и разбудил всех бабочек. Он подхватил меня на руки, я обвила его торс ногами, и он повёл меня наверх, в спальню, не отрываясь от моих податливых губ. Внутри уже всё бушевало, кипело, его поцелуй становился всё грубее и глубже.
Оверлорд завёл нас в комнату и заботливо положил меня на кровать, шепнув у уха:
— Подожди немого...
Я с усмешкой вздохнула, сказ ему что буду ждать сколько нужно. Он вышел из комнаты, а я, проводив его взглядом, вновь упала на кровать и широко-широко улыбнулась.
Разыгравшееся воображение прервал телефонный звонок. Как только раздались первые ноты, я вспомнила про Энтони, который, наверное, захотел перенести встречу или что-нибудь ещё. Встав с постели, я вытянула руку к телефонному аппарату и поднесла трубку к уху.
— Ну? — мгновенно раздался мужской, не знакомый мне голос. От шока я продолжала молчать. — Что там с деньгами? Достал? Ты же помнишь, что у тебя осталось меньше дня?.. Не молчи! Ты сказал, что займёшь их у той суки из Киллер-Тауна!!! Если не принесёшь нужную сумму, будешь молить об ангельской пули.
Дальше послышался точный адрес и сумма долга, от которой у меня отвисла челюсть.
Звонок сбросили.
В последний раз я испытывала это самое чувство тогда, когда на той самой парковке лет десять назад узнала про ложь… Да, я обещала себе не вспоминать ту жизнь, но эта боль была до того знакомой, что подсознание само выкинуло эту картину перед моими глазами, и я даже ощущала этот вкус предательства на языке. Всё внутри не то, что рухнуло, всё исчезло. Внутри резко стало пусто, будто у меня забрали ещё одну душу. Может, и сердце. Сильная дрожь взяла моё тело. Перед глазами опустилась пелена. От качающейся в стороны руки я едва положила трубку на место и присела на кровать, невидящим взором уставившись в пустоту, почти слыша, как внутри что-то разбивается. Что-то поважнее сердца.
Я не знаю, сколько секунд или минут я сидела, но я вернулась в эту комнату, когда щёки стали мокрыми от слёз, губы продолжали дрожать, а в ушах — все звенеть.
Недолго думая, я поднялась с кровати и направилась к выходу. Со всей силой я распахнула двери и, как оказалось, чуть не ударила Хаска.
— Хей, Ами!
Не обращая на него внимания, я продолжала спускаться с лестницы.
— Ами? Ами!
Слова летели мимо ушей, голова была забита виной. Виной перед собой, что я снова доверилась, и меня снова обманули.
— Стой! Погоди! Ты куда???
Позади слышался тяжёлый топот, он становился всё ближе, когда я настигала дверей. Слева от меня прошмыгнуло тело и на пороге появился Хаск, руками вцепившись в проём.
— Ами, что за хрень?! Что с тобой? — смягчился его голос, как только он увидел моё лицо.
— Отойди! — еде выдавила я осипшим голосом, толкая его и выходя на улицу.
— Ами? Объясни, в чём дело? — повысил он тон, в голосе слышалась тревога и недоумение.
Сжав кулаки, я развернулась:
— На твой телефон звонили. Ты снова в долгах?! Мало того, что ты не сказал мне, ты хотел взять у меня в долг? Таким уёбищным способом??? Ты хотел вернуть меня только ради моих денег?
— Что? Амани, нет! Я хотел вернуть тебя! Деньги здесь не причём! Клянусь! — правдоподобно заявлял он.
— Я устала от этого. Ты, блять, снова по уши в долгах, тебе угрожают! Хватит врать! Признай уже, что ты зависим от ставок и грёбаного бухла. Я пыталась спасти тебя, эти отношения! Ты...
— Что?! — неожиданно прервал он меня. — Что «ты»? Как будто я не пытался этого сделать! Я тоже устал от твоей лжи. С первого дня! Да, я знал, что ты всё врешь о себе с первого дня!
Голос Хаска стал перекрикивать весь городской шум, мои мысли, моё сердцебиение и даже звук подъезжающего позади грузовика, а он всё продолжал:
— Думаешь, я не знаю, что ты продолжаешь лгать? Что ты уходишь по вечерам в эти грёбаные клубы? Что ты была у Ви? Я виноват в распаде этих отношений так же как и ты!
— Ты и меня решил втянуть? — говорила я с обидой в голосе и ручьями слез на глазах. — Да пошёл ты к чёрту! Я больше не хочу иметь с тобой ничего общ…
Позади раздались гудки, стали взрываться салюты и заиграла весёлая музыка. Я развернулась, опешив от увиденного.
Как я могла забыть, какой сегодня за день..?
Во дворе стоял грузовик, боковая часть которого раскрылась, выпуская кучу разноцветных шаров и огромный плакат.
«С годовщиной, любимый!
От твоей Ами».
Я не успела отойти от первой машины, как в ворота стала заезжать вторая. Эта уже была не моя. Та боком остановилась у дома, открыв тот же отсек с теми же шарами и цветами, а на ней ещё одна надпись, что только ухудшила положение :
«Ами, выходи за меня».