Часть 141. Срыв.
Несколько долгих минут я стояла в ступоре, не отводя глаз от этой ломающей меня надписи, пытаясь понять, для кого она. Да, там было моё имя, но мне казалось, что это не для меня. Почему я? Почему именно сейчас? Сейчас, когда мы на краю обрыва и вот-вот друг друга отпустим, падая и разбиваясь о землю.
Оркестр, состоящий из бесов, продолжал играть только веселее, завидев, что оба устроили похожие сюрпризы, не замечая, что сейчас наши отношения терпят последнюю трещину, которая окончательно разорвёт наше «мы».
Где-то далеко стучали барабаны, гудели трубы и другие духовые инструменты, а я не двигалась, стояла, словно статуя, перед входом в дом, совсем не ощущая слёзы, скатывающиеся с щёк. Я медленно повернула голову в сторону Хаска. Тот стоял у проёма, приложив предплечье поперёк косяка и прижав к нему лоб.
Я не знала, почему, но я понадеялась, что сейчас он подойдёт и достанет кольцо. Конечно, мне так только подумалось сладкой мечтой, а реальность куда хуже. Тот в кои-то веки шевельнулся, встал прямо, засунув руки в карманы брюк и бросив на меня леденящий душу взгляд. По глазам было ясно — он сдался. Он понял, что я хочу уйти, однако, если бы тот сказал хоть что-то, попытался бы объяснить, то, может быть, я бы нашла в себе силы остановится и выслушать.
Оркестр, как потом оказалось, стих. Ни звука, ни слова, только глаза кричали от боли, проливая слёзы.
Хаск продолжал смотреть на меня, точно ждал, пока я уйду, чтобы закрыть за мной дверь, но я уже была снаружи.
Позови меня домой… Ну же…
— Мне жаль. — только и выговорил он.
— Мне тоже. — с огромным усилием над собой выдавила я сильно дрожащим голосом.
Ноги уже поворачивали назад, а лицо по сию секунду было обращено на Хаска. Всё же каблуки сами застучали по ступеням, заставив меня смотреть прямо на ворота, а демоны так и расступались в стороны, не отрывая от меня любопытных глаз.
Я не помню, как я дошла до дома. Эта часть исчезла из моей памяти, стала пробелом, ямой, пустотой. Давно такого я не чувствовала…
Я открыла дверь поместья; я не помню, закрыла я её потом или нет. Мне было всё равно. Поднялась по лестнице, открыла дверь в комнату, а её уже закрыла; медленными, слабыми шагами подошла к кровати, но села не на неё, а на пол, согнув колени к груди и, набрав побольше воздуха в лёгкие, громко закричала.
Этот крик был оглушителен. Я закрыла уши, выкрикивала лёгкие, рвала глотку; все мышцы в теле напряглись и из-за этого тело бросало в дрожь. Я вдавливала ноги в пол, крошечными движениями прижимая их всё ближе к себе, царапая пол каблуками. Вместе с этим воплем дверь, которая удерживала наихудшие воспоминания, распахнулась, выпуская на волю кошмары. В голове стали мелькать образы, довольно старые; образы, которые я, как мне казалось, похоронила. Слишком много лиц, чересчур много боли всплыло наверх.
Я прижимала ладони к вискам до давящей боли, всхлипы и дрожь продолжились с новой силой, голову начало сверлить, а сердце — щемить. Грудь трясло, горло начинало болеть, а во рту я ощутила привкус железа. Вновь крик. Тремор. Страх.
Когда сквозь слёзы я открыла глаза, то увидела осколки зеркала на полу. Но мыслей было слишком много, а может — напротив, их не было, поэтому до меня не доходило, что зеркало пострадало от моего крика. До меня ещё не успела дойти эта мысль, как передо мной появилось лицо, заставляющее меня снова зажмуриться и отрицать происходящее.
Теобальд мёртв. Он не может сидеть здесь, передо мной. Теодор тоже. И мама... И Вина… И Валентино. Никого здесь не может быть… Мне кажется… Мне просто кажутся они все!!!
Непроизвольно с моих мокрых губ сорвался нервный смешок, а затем и истеричный хохот. Когда я вновь открыла глаза, то в очередной раз увидела образы, которые мелькали передо мной с улыбками или такими глазами, словно я их разочаровала или предала. Каждый раз, когда я моргала, личности менялись. Мне мерещились демоны. В голове раздавались их голоса.
— Жалкая…
— Ничтожная…
— Никому не нужная…
Я жалась к кровати спиной, дёргая ногами, пытаясь отползти дальше, будто это было возможно. Вновь по комнате раздался рёв, полный терзаний, я наклонила голову вниз, в колени, закрывая макушку руками, будто пыталась спастись от бомбы. Когти впивались в кожу головы, сжимали локоны волос в руках, сдирали их.
— Какая же ты слабая…
Глубоко дыша, я замолчала, медленно поднимая голову. В шаге от меня стояла мама, сложив руки на груди и смотря на меня сверху вниз презрительным взором.
— Мам…
— Ты не заслуживаешь дома. Не заслуживаешь трона… Друзей… Семьи… Любви… Ты и жизни не заслуживаешь тоже.
— Мам… Мама! Пожалуйста!!! Нет-нет-нет! — вопила я, охрипшим голосом, начав кашлять протяжно и сильно.
Опустившись на колени, я сделала шаг вперед, вытянула руку, чтобы достигнуть ведения, но то расплылось и я вновь узрела тёмную, пустую комнату.
Губы задёргались, в горле стоял ком, всё болело. Что-то заставило меня опуститься на холодный пол и, поджав колени, снова яростно завопить, сложившись в позу эмбриона.
Всё валится из рук… Я одна. У меня никого нет. Вообще никого…
Во время очередного крика, приглушённого собственным телом, я почувствовала, как с губы что-то скатывается. Когда я слега выглянула из укрытия из собственных коленей, я увидела, как под моим лицом на полу уже образовалась небольшая лужица крови. Тыльной стороной руки я стёрла струю с подбородка, размазав алую жидкость по коже.
Почему-то мне померещилось, что это не моя кровь. Это была чья угодно, но не моя. Это была кровь того ангела, которого я убила и из-за которого я попала сюда; кровь Энтони, который, из-за моей невнимательности, принадлежит Валентино; кровь Вины, которая тоже умерла по моей вине; кровь Лиама… Того самого друга Теодора… Может, сейчас на руке у меня была его кровь.
Эта мысль меня жутко напугала, и я снова вскочила с голого пола, пятясь ладонями назад и снова упираясь в кровать. Я перестала узнавать всё вокруг.
Это не моя кровать, не мой пол, не мой дом… Это не моя жизнь… Все выглядит иначе! И я...
Рёв не прекращался. Лавина эмоций извергалась через крики и стоны; локти жались к коленям, когти цеплялись в спину, оставляя на ней и шее кровавые следы под кофтой. Голова раскалывалась, сквозь слёзы вырывались усмешки и всхлипы.
И снова оглушающий вопль.
Внезапно что-то коснулось моей головы и, подняв лицо, я узрела очередное ведение. Передо мной на коленях сидел Аластор с растерянным взором. Узнав его, мои ноги вновь задёргались, пытаясь оттолкнуться от пола и сильнее вжаться в кровать. Крик страха и ужаса не прекращался. Мне мерещилось, будто ладони всплыли вверх и пытались найти место, куда им лечь. Глаза, светящиеся красным в темноте, были полны ужаса и озадаченности. Улыбка была ломаной, кривой.
— Не трогай меня! Мне страшно!
— Что с тобой?!
— Пожалуйста!!! Хватит!!! — кричала я, срывая голос, прижав кисти рук к глазам.
— Амани! — резко что-то обхватило мои запястья и заставило раздвинуть их в стороны.
— Отпусти меня! Не трогай!!!
— Что он сделал???
— Отпусти!!! — стала сильнее я дергать локтями.
— Посмотри на меня!!!
Я тяжело подняла голову.
Мне не мерещится… Аластор и впрямь здесь…