Сопротивление

Я снова у её дома.
Проводил. Дженнифер даже не обернулась на прощание.
Она правда этого хотела?
Сближение.
Сама спровоцировала этот этап. Так я должен думать, но я провожу пальцем по губам. И думаю совсем не хладнокровно и рассудительно.
Я поднимаю взгляд к небу, опираюсь спиной о её дверь и закуриваю.
Видел ведь искры в её глазах, когда она увидела поле белых цветов. И все же Дженнифер пытается скрыть любую раскрывающую её сердце эмоцию.
Не нравится быть милой?
Моя улыбка пропадает, как только я чувствую вибрацию телефона в кармане.
Долбанное утро. С первыми лучами, что тебе может быть нужно?
Знаю, кто это.
Только один человек будет звонить ни свет ни заря.
Я, не глядя, прикладываю телефон к уху.
— Скоро буду, — сухо отвечаю, слыша приказ.
Хотел бы я, чтобы эта ночь не кончалась. Но всякой радости следует расплата.
...
Я толкаю дверь Белфорда. Сейчас я должен услышать ругань за то, что не стучусь. Но в его кабинете оказывается Гил.
Он здесь? Почему?
Ничего хорошего. Вызвал не только меня, но и Гила.
Весь в напряге. Руки сомкнуты за спиной.
Дело дрянь.
Из-за Гила только больше нервничаю.
— Почему так долго? — бросает Ричард в мою сторону. – Где был?
Ты время видел? Кусок, ты, дерьма.
— Занятия начинаются в пол девятого, я дома был.
Гил почему-то цокает. Я перебираю в голове варианты нашего срочного собрания. Сейчас он спросит о Мартине. Точно.
– Что там с Гибсон?
Твою мать.
Врасплох. Вопрос рассыпается во мне дымом расплывчатых мыслей.
Это должно было случиться, но не сейчас. У него же дохрена других проблем.
— Ничего, — мы отвечаем хором.
И это очень плохо.
Надо было спросить, о какой Гибсон он говорит, сделать удивленные лица. Но мы, два идиота, стоим перед человеком, который сканирует наши реакции.
Гил поджимает губы и поворачивается на меня. Синхронность нам еще аукнется. Ричард отрывает взгляд от сына и смотрит на меня. Раз он знает, что она в городе, не будем ходить вокруг да около.
— Она под контролем, – спокойно даю то, что он хочет.
Звучит уверенно. Ведь это правда.
— Обычная девочка, скорбит по матери, боится клан Белфорд, обходит башню стороной, — добавляет Гил.
Нет, заткнись.
Если он видел ее на банкете, то мы прямо сейчас копаем себе могилу.
— От вас смердит страхом, – небрежно комментирует Ричард и отворачивается от нас, крутясь на стуле. — если Дженнифер Гибсон станет проблемой, ее устранишь ты, Тайлер.
...
Мы выходим на задний двор, и оба набираем полную грудь воздуха.
— Ты придурок, – Гил толкает меня в грудь, и я ударяюсь спиной о стену башни.
Чего?
Перехватываю его руку, но он только сильнее давит, пригвождая меня.
— Он при мне звонил Дебре, тебя не было дома!
Позвонил сначала ей? Очередной приступ недоверия от Ричарда.
— Можешь звать её матерью, ты в курсе? — я все же отталкиваю Гила. — Боишься, что папочка услышит?
Пора заткнуться. Но как же меня бесит, когда он зовёт её по имени. У нас одна мать.
И она заслуживает, как минимум, чтобы ею являться.
Гил матерится под нос.
— Ты был с ней.
Отвожу взгляд на пики скал, завораживающих восходящее солнце.
Не знаю, что бы я делал в мире, где у меня не было бы таких людей, как Гил. Которые понимают тебя без слов.
Но в то же время, иногда мне так хочется отгородиться, закрыться. И не подпускать его к себе.
И к ней.
— А ты перестарался.
Я бросаю в его сторону с отвращением. Он вообще видел, что оставил на её лице? Думает, всем не помешает пары шрамов, чтобы хорошо запомнить свое место?
— Тайлер, я тебе всеку сейчас.
Я невозмутимо смотрю на него. Никто из нас не двигается.
Мы уже говорили об этом. Я провел её в кабинет Ричарда. Гил нас прикрыл, и я благодарен.
— Я, — подбираю эпитеты, чтобы описать тот огонь в ее глазах, с которым Гил не сталкивался. Он не понимает, что ей это нужнее, чем нам. Поэтому я впущу её еще дальше.
— Если бы он нашел ее, я бы взял это на себя, — говорит Гил. — я бы прикинулся, что даже не знал её фамилию, и мы развлекались в его кабинете.
Он бы убил его.
Он бы его убил.
Увидеть Гибсон и Гила вместе. Ричард бы не пережил такого.
— Потом я бы сделал такое удивленное лицо, — он вытягивает лицо, прикрывая рот рукой. — что? Дженнифер Гибсон?
— Завали, пожалуйста, — меня пробивает на смех.
Гил достает ртом сигарету и протягивает пачку мне. И я не отказываюсь.
Пожрать бы чего-то. На одном никотине со вчерашнего дня.
— Я помню её маленькой, у нее походка смешная в детстве была, — дым рассеивается перед его лицом, уже освещаемым солнцем. — Бини с ней так носилась.
Гил внезапно начинает кашлять.
Бини.
Сабрина, точно, так он ласково её называл.
Я закрываю глаза. Не хочу видеть этот двор и каменные стены, цветы и стеклянные двери. Я хочу вспомнить хоть что-то еще из детства. Я ведь видел и Сабрину.
Не помню.
— Поэтому я не перестарался, Тайлер. Я обещал, что ее Дженни не придется бежать и прятаться, что Сабрине не придется возвращаться в город на похороны.
Обещание, значит.
А еще он воспринимает Дженнифер как того маленького ребенка, которого видел лет десять назад.
— Мы сможем, Гил, с ней мы сможем добраться до истины.
Он тушит сигарету.
— Еще раз говорю, если ты ошибешься, я возьму все на себя. Тебе угол — мне подвал, — он похлопывает меня по спине и уходит. — будьте аккуратнее.
Черт его знает, куда всегда уходит Гил. Что у него за дела могут быть?
Одно я знаю наверняка, старший брат берет на себя все самое чудовищное, что есть в Ричарде. Ему хватает на это смелости, но почему-то не хватило решимости сбежать вместе с Сабриной.
С того дня мы громоотвод друг для друга. В одиночку с Ричардом не справиться.
Так любил, что остался здесь. В этом аду.
Любить. Это так важно, полюбить хоть кого-то в своей жизни.

Любил ли я?
Когда бы?
Я умею защищать тех, кто мне дорог. Мне стоило бы родиться сторожевым псом, все было бы намного проще. Ведь умея только это, я пытаюсь вызвать у нее чувства, а это не моя специализация.

— Пятьсот шестьдесят? Что в конце? Девяносто пять, понял, – я кладу смартфон в карман и вглядываюсь в исписанную бумажку.
Нил просто безумец. Нужен был лишь номер телефона Кассандры, и теперь у меня на руках список всех, кому она звонила в тот день.
Если бы не Ричард, я бы справился меньше, чем за час.
Дженнифер тогда такое лицо скорчила, когда я сказал, что сделаю это. Ведь сам телефон ее матери пропал в тот день, оно и ясно, его уничтожили в башне или в полиции.
Но здесь есть номер Гила, это плохо. Я сдавливаю указательным и большим пальцем уголок бумажки, чтобы оторвать его, но останавливаю себя.
Она же не дура. Кассандра взаимодействовал с Гилом, Джен это знает, это еще не делает его убийцей.
Я вхожу в спортзал и обыскиваю глазами толпу.
Со мной продолжает здороваться почти каждый, кто проходит мимо. Я всем киваю, но ищу глазами её. Поднимаю голову и вижу Хиз, она лучезарно машет мне. Я киваю и ей. Прячу список номеров поглубже во внутренний карман фланелевой рубашки.
Бросаю еще один взгляд на Хиз. Стоп, а где Эрни?
Хоть немного ответственности, хоть раз, когда я, о чем-то прошу. Я быстрым шагом пересекаю зал, до Хизер остается пару шагов.
Пару шагов, прежде чем она испугается моего хмурого лица. Она тут же вспомнит об Эрни и начнет драматично махать руками и оправдываться. Я это уже знаю, поэтому меня бесит Хиз, хотя мы даже еще не начали диалог. Иногда я просто ненавижу Белфордов.
Но на возвышающихся лавках раздается истошный смех, и меня почему-то манит обернуться.
Группа из пяти парней сидит, как-то странно, вкругу. Смеются, один толкает другого в плечо. Что-то смотрят на телефоне. Худой черноволосый тип еле сдерживается, чтобы не уронить свой смартфон. Нет, они что-то снимают. Во мне зарождается дурное чувство. Предчувствие.
К нему подбегает девушка среднего роста, в облегающих джинсах и белом свитере, оплетающем ее тело по самое горло. Ее волосы цвета темного дерева взлетают на воздух. Она дергает парня за футболку. Только, когда я вижу ее вздернутую верхнюю губу и нос, будто с капелькой на конце, я узнаю Дженнифер.
Она настолько диковинная, что я изучал ее профиль, пока она кормила белок в лесу. Есть, очевидно, красивые девушки, но не эта. Она состоит из деталей, мелочей, не имеющих никакого значения, и в то же время занимающих в ней главную роль.
Парень агрессивно дергает головой в ее сторону, но она стоит, как вкопанная. Даже глазом не повела.
Назревает конфликт, я подхожу ближе. Опять придется разнимать, а я так и не выяснил, почему на нее набросился Остин. Неужели, эта тихоня столь конфликтная.
— Ты думаешь, это смешно? – она цедит с отвращением.
Я перевожу взгляд на парня, которого Дженнифер выдернула из компании. Он оглядывается на друзей, ища поддержки. И тут я, наконец, вижу знакомую красную кепку в их кругу. Эрни. Мое сердце разрывается, когда я вижу его покрасневшие глаза. Он плакал? Я подбегаю к ним и успеваю к моменту, когда парень наступает в сторону Дженнифер.
Клянусь, следующий плачешь ты.
Я преграждаю ему путь. И слышу, как он резко вдыхает от неожиданности. Уголки губ опускаются, он сгорбливается.
— Тайлер, – угрожающая улыбка сменяется невинной.
Из-за его спины я все еще вижу Эрни, он надевает на мокрые глаза поломанные очки. Я слышу шаги Дженнифер справа от себя, но заставляю ее остановиться, выставив руку.
— Да ладно тебе, он мне на ногу наступил! – придурок сразу выходит из себя, его страх заполняет все вокруг. — я просто хотел, чтобы он извинился.
— Ты просто хотел, — медленно повторяю я. — чтобы он извинился.
Парень кивает, бегая глазами из стороны в сторону.
Нескладный, громоздкий, неумелый Эрни. Наступил на ногу, это продолжается из года в год. Тупые, наглые люди будут пинать больного Эрнесто за то, какой он. И плевать им на свои ноги, дело ведь только в том, что он не может себя защитить.
— Думаешь, это первые его сломанные очки?
— Я куплю ему новые! — он трясется и тянется за деньгами.
Кто-то из его друзей прыскает смехом, мой взгляд падает на него. Он затыкается. Злость, вскипевшая еще из-за Хизер, теперь только растет. Никто не смеется мне в лицо, стоит взглянуть на них. Но я понимаю, это смешно, он собирается оплатить очки сыну Вильяма Белфорда. Это смешно.
— Как тебя зовут? — мне надо знать, кем я займу свой вечер.
— Дж..Джеффри, — он заикается.
Да, ты будешь гадать, зачем я спросил твое имя. Но я повидал таких как ты, сильных среди своих. Слабых, на самом деле.  Значит, Джеффри.
— Считаешь, что миром править насилие, Джеффри. Кто сильнее, тот и прав?
Я вижу, ты именно в это и веришь. Пока я не пришел — прав был ты.
Эрнесто упирается в колени и поднимается, он на голову выше этих ребят, да и меня.
Жестокость людей порождает жестокость во мне. Но я вижу детское выражение его лица и выдаю успокаивающую улыбку.
— Пойдем к Хизер.
Эрни протягивает руку, обступая своих обидчиков. Я бросаю короткий взгляд на его штаны, на них заметно растекается пятно. Обмочился.
Я прикусываю губу, все уже собрались. Черт, почему на Хиз никогда нельзя положиться? Мне нужно заполнить форму на количество зрителей, всех пересчитать и объявить правила поведения на матче, которые итак все знают.
— Прости, — Эрни надувает губы, реагируя на моё смятение.
— Нет, нет, все в порядке. Все хорошо, — я хлопаю по его спине, но нихрена не хорошо. Я ищу глазами Хиз или Гила. Да, почему их, блять, нет в самый нужный момент.
Внезапно раздается тихий голос Дженнифер. Я и забыл о её присутствии.
— Оставь, — она берет Эрнесто за руку. — мы решим это.
Ага. Что?
Она серьезно думает, что я оставлю с ней Эрнесто. Я не могу доверять его родным братьям и сестрам.
— Отойди, — отрезаю я.
Я слишком резок.
Но мои нервы на пределе. Эрнесто больно сжимает мою ладонь, какой же он сильный, господи. Я стискиваю челюсть от боли, отдающей в плечо.
— Она добрая. Я пойду с ней.
Все еще щурясь от его давления, я вытаскиваю руку и выдыхаю. Вглядываюсь в лицо Дженнифер. Так, она пыталась защитить его.
Не побоялась толпы парней, полезла защищать сына Белфорда.
Добрая, не то слово.
— Просто подожди меня с ним в безлюдном месте.
Я прошу её, но в этот момент даже не смотрю в её сторону. Мне стыдно, что у меня нет выбора. Я не могу оставить его позориться так. Эрни — моя ответственность.

Как только я заканчиваю речь и заполняю последний бланк, вручаю стопку бумаг Терри. Мой друг выкатывает глаза.
— Я не буду их считать, тут больше сотни!
Я уже надвигаюсь к выходу из спортзала.
— Они и на тебя идут посмотреть! Не будь бессовестным, — кричу ему, взбегая по лестнице коридора.
И почему я не сказал Дженнифер и Эрни подождать в тренерской? В моей голове поднимаются записи о расписании кабинетов. История, Высшая математика, Эстетитка искусств. Точно! Триста тринадцатый свободен. Должно быть, они там. Сейчас там нет пар.
Мой мозг расслабляется, и я спешу к кабинету. Но подходя к приоткрытой двери, я останавливаюсь. Что-то стесняет меня. Надо просто поблагодарить её и забрать Эрни.
Сквозь приоткрытую дверь, я смотрю на то, как они сидят друг напротив друга за партой. Дженнифер развернула стул обратной стороной, её подбородок лежит на спинке. Я изучаю её шоколадные волосы, они блестят на солнце, которое просочилось сквозь окна.
Гил считает, что она похожа на свою мать. Но я не нахожу ни одной схожей черты с миссис Гибсон. Ни одной строгой, острой и жестокой частички. Ее мягкие черты лица плавно перетекают друг в друга. И с этим невинным лицом и такими тонкими ручками она пошла разбираться с теми идиотами. Эрни завороженно смотрит на нее, пока Дженнифер что-то рисует на листке. Он кажется таким вовлеченным, может, продвинуть её кандидатуру Ричарду на роль няни.
Это безумие, я вспоминаю до смерти испуганные глаза Эрни в тот день, когда миссис Гибсон погибла. Он не знал, что делать, он вообще столкнулся со смертью впервые. Миссис Гибсон была к нему снисходительна, и этого хватило, чтобы Эрни считал её добрейшим человеком. Наверно, поэтому я не хотел, чтобы он вообще сталкивался с Дженнифер. Не травмирует ли это его еще сильнее?
Я вхожу, но она даже не удостаивает меня взглядом.
— Ты снова выиграл!
— Я выиграл!
Эрнесто радостно хлопает в ладоши. Вся парта завалена расчерченными крестиками-ноликами на листах А4.
Он любит играть. Раньше я много играл с ним.
Я отрываю глаза от бумаги и смотрю на нее.
Какой упорный и дерзкий взгляд, Гибсон. С Эрни ты такая милая, а на меня смотришь, будто я — причина всех твоих бед.
И это после ночи, проведенной в лесу.
— Что на нем за одежда? — спрашиваю я, замечая чужие растянутые штаны из непонятного материала.
— Забей, — она отмахивается. — эту одежда валялась у меня в рюкзаке. Её можно не возвращать.
Я скептически оглядываю эти штаны. Большой размер. У нее есть мужская одежда?
— А его одежда?
Я, наверно, выгляжу до ужаса растерянным. Эрнесто не под моим контролем, и я ничерта не понимаю.
— Я постирал её! — он заявляет восторженно и бредет вглубь кабинета.
— Ты? Постирал?
Будто все рушится прямо из рук. С её появлением все идет не так, как я планирую.
Эрни приносит почти высохшие штаны. Я с подозрением гляжу на Дженнифер. Эрнесто в жизни не стирал, не готовил и не убирал за собой даже фантика от конфеты.
— Ты заставила его стирать? — аккуратно спрашиваю я.
Она протыкает меня презрением.
— Миром правит насилие, Тайлер? Так, ты считаешь?
Чего?
Я не успеваю отреагировать, только открываю рот.
— Эрни взрослый, и он многое может делать, если ему позволить. Ты умеешь только заставлять людей делать так, как ты хочешь? Что ты сделаешь с тем парнем?
Переживает за Джеффри?
— Они высохли, Эрни переоденется, — говорит Эрнесто и вертит в руках свою одежду, развязывая веревку на животе, которая держит штаны нем.
— Эй, эй! — я придерживаю штаны, которые должны были упасть с него. — При посторонних людях нельзя переодеваться. Тем более, при девушках.
— Эрни, там туалет за углом, сходи и переоденься, — говорит Дженнифер.
Эрнесто подтягивает штаны, Джен кивает ему, и только тогда он болеет к двери.
Она так легко управляет им.
— Что ты делаешь? — я опираюсь о стол и нависаю над ней. — Мы не отпускаем Эрни вот так по университету, его нужно сопровождать.
Дженнифер выдерживает долгую паузу, прежде, чем ответить.
— Ты сейчас серьезно?
Она поднимает одну бровь и складывает руки на груди.
Господь, Гил был прав. Она похожа на Кассандру. Такой она была, когда ее не устраивали ответы и поведение учеников.
— Ты не можешь ходить с ним за ручку всю жизнь. Ты даже сейчас не успеваешь, не можешь разорваться на всех Белфордов.
У меня дыхание захватывает. Я усмехаюсь, хотя к горлу подступает злость. Сегодня меня доводит каждый.
— Так ты заботишься обо мне?
Я должен в это поверить, Гибсон? Может, ты осмелела после одного поцелуя. Тебе пришла в голову беспрецедентная идея о том, что ты можешь управлять и мной.
— Почему Эрни вообще тогда ходит в универ, если он настолько не самостоятелен? — она продолжает.
— Мое мнение в этом вопросе не имеет значение, и тем более твое.
— Ты боишься, что Эрни не справится, или, — она замолкает.
— Или? — я сейчас эту парту вместе с ней в окно выброшу.
— Или боишься, что тебя накажет Ричард?
Накопившаяся во мне злость сокращается до одной точки. Лишь её лицо. Я больше ничего не вижу.
Перед глазами встает улыбка мамы, которой она пытается скрыть свою печаль каждый раз, когда я ошибаюсь. Когда я ошибаюсь — страдает она. Каждый гребанный раз страдают близкие мне люди.
– И ты также берешь в руки чужие жизни, – Гибсон продолжает. – судьбу Эрни, Хизер, Иввет. Судьбу того парня, который обидел Эрни.
Я ищу в себе точку опоры, чтобы не рухнуть в привычное мне состояние. Я ведь могу прекратить это, могу напугать так сильно, что она больше никогда мне в глаза не посмотрит. И почему вместо того, чтобы трагическая история ее матери отпустила меня, она копает мне яму.
— Я всё! — заявляет Эрни, стоя в дверях.
Дженнифер встает, но я кладу руку на ее плечо, усаживая обратно за стол.
— Эй! — она возмущается, но я смиряю ее взглядом.
Достаю из внутреннего кармана список номеров.
— Как договаривались, — я наблюдаю, как Джен напряженно дышит, сдерживая гнев. — список тех, кому она звонила.
Она поднимает на меня глаза, охваченные непониманием и страхом. Вот так уже лучше.
Пусть так и остается.
— Откуда? — Дженнифер все равно взлетает с места, чтобы смотреть мне прямо в глаза. Позиция снизу вверх в разговоре её не устраивает.
— Эрни, жди меня за дверью! — приказываю я, выдерживая с ней зрительный контакт. И как только, он оказывается вне зоны видимости, я продолжаю. — Я не на твоей стороне, Гибсон, если вдруг тебе так показалось. Я не твой друг, а Эрнесто — сын Вильяма. И напускная дерзость этого не изменит. Давай, поможем друг другу. Но ты будешь прислушиваться.
– Иначе?
– Иначе сдохнешь.
Звучит хуже некуда.
Так говорил Гил. И я только сейчас понял, он был прав. Если не не умирить, все кончится плохо.
Такой разгневанной я её еще не видел. Глаза Дженнифер заостряются, она вскидывает подбородок. Проходит мимо, останавливаясь слева от меня.
– Тебе страшно? – её пониженный голос вызывает у меня мурашки. – в лесу ты не пытался меня контролировать, а сейчас тебе страшно.

Пока я осознаю сказанное, её уже и след простыл. Я падаю на стул, с которого она встала.
Наблюдение. Сближение. Контроль. Подчинение.
Контроль. Подчинение.
Подчинение.