Сопротивление

— И какие гарантии мне это дает?

Мои пальцы трясутся. Я чувствую себя настоящей стервой, он буквально душу вывернул. А я строю невозмутимое лицо и не подаю вида, что я не просто шокирована.
Я в ужасе.

Он Белфорд.

Во всяком случае, он был. Какую-то часть жизни Тайлер прожил, как сын Белфорда.
Наверно, больно было...

— Это нельзя никому знать. Я пятно на судьбе Ричарда.

Его ответ прорастает во мне с новой силой.

— Представляешь, если люди узнают, что его жена изменила ему с другом. Они даже решили оставить этого ребенка, а Ричард его воспитывал, словно насмешка.

Вообще-то, в жизни всякое бывает. Чем был бы смехотворен Ричард в этой ситуации? Есть вопросы к матери Тайлера, к другу Ричарда. Но сам Белфорд. Оставил бы он Тайлера себе и воспитывал бы, как родного, вот что показало бы истинную силу Ричарда. А так, он слабый и истеричный.

— А заявишь, что узнала это от меня лично, — я чувствую его дыхание, когда лицо Тайлера оказывается так близко к моему. — от меня ничего не останется.

Это не просто протекция, это сила, способная не только убить Тайлера, скорее всего, в семье Белфордов начнется неудержимый хаос, узнай они то, что теперь знаю я.
Он готов пожертвовать жизнью? Или не очень то хочет жить? Знает, что я не стану так поступать? Нет, он меня вообще не знает.
Я смотрю в глаза, которые были так строги на банкете, а теперь их медовых оттенок ласково отражается в улыбке.

Над нами висит луна. Она единственный равнодушный свидетель сделки. Лесное безмолвие. Серебристый шар заливает светом волны колышущихся цветов. Тайлер сжимает мою руку.
Теперь. Договор заключен.
Мы пришли к общему решению, можно расходится. Он хотел получить каплю, но получил все мое доверие.
Наши взгляды сплетаются запретом, Тайлер снова приближается, я постоянно вижу лишь его глаза. В темноте они единственный огонек. Ориентируюсь по малейшим изменениям в его взгляде.
Он что-то спрашивает. В моей голове шум ветра. Он только что завладел моей преданностью. Это невыносимо. Что-то во мне ломается.
Мои губы находят его. Так хотелось, с самого начала, так хотелось его поцеловать. Электричество разливается по телу. Никогда такого не чувствовала.
Не верю, что я делаю это.
Но Тайлер замирает, и я успеваю опомниться, пытаюсь отстраниться. Но он тут же притягивает мою голову, не позволяя нашим губам разомкнуться. И тогда его робкий взгляд перерождается несдержанным в своем желании. Огонь в глазах разжигается с новой силой.
— Скажи, остановиться, и я остановлюсь, – говорит он, целуя меня в шею. – сейчас.
Я потеряна.
Низ живота связывает узлом. Да что же это?
Пугает. Затягивает. Сжигает.
Сейчас. Если мы не остановимся сейчас...
Но вместо слов, я мучительно скулю. И это точно не знак, чтобы останавливаться. Я пытаюсь вернуть остатки разума, но он толкает меня в грудь, и я падаю в поле. Мои усилия рвутся под ним. Он мне сразу понравился. Нет, не понравился, он звал изнутри мою безумную часть, разгреб правильность, совесть, осторожность — старый хлам. Его не интересует. Будто с самого начала его интересовало то, что спрятано очень глубоко во мне.
Проиграла. Проиграла.
Я была обречена с самого начала. Его запах, что раньше я чувствовала украдкой, теперь охватывает меня. И мир сужается до этого мгновения, до этого поля, до нас двоих. Сладкая порочная боль растекается по моей голове, когда он сжимает волосы. И я всхлипываю, ведь уже чувствую его руку внизу на бедрах. И тогда мы вновь соприкасаемся взглядами, Тайлер удерживает все внимание на моей реакции. Но требуя большей отдачи, он вдавливает меня сильнее в поле. Я вскрикиваю, испугавшись. Он целует меня, снимая крик с моих губ. Моя рука давит ему в грудь, безуспешно пытается выдержать расстояние между нами. Но он ловит ее и прижимает к земле, отстраняясь. Разглядывает меня с дьявольской улыбкой, будто спрашивая, сколько еще я буду пытаться отторгнуть его?
Он нравился мне с самого начала.
Но симпатия переросла в одержимость и принесла в жертву доверие.
И солнце первыми лучами задевает наши лица.

А через пару часов я уже стою в Университете, не помня себя.

Захожу в аудиторию и осматриваю полупустые сидения. Продвигаюсь наверх. Будто в прострации, будто я не провела всю ночь черт знает как. Сначала убегая от Гилберта, а затем гуляя по лесу с Тайлером.
Мою руку цепляет чья-то большая ладонь и утягивает вниз. Я почти спотыкаюсь на ступеньках, но сажусь за парту и раздраженно смотрю на Остина. Ведь это очень забавно, что я чуть не разбила себе нос. Остин отпускает мою руку и заговорчески улыбается.
— Дурак, —  выдыхаю, когда вижу его. — ты меня напугал.
— Я думал, тебе нравится хватать людей в Универе, — он переходит на шепот, когда в аудиторию входит преподаватель. — и кидать их в стену. Ты пугаешь меня намного больше.
Я беспомощно склоняю голову. Возможно, когда-то он сжалится и перестанет издеваться. А может, когда-то и забудет о дне нашего знакомства.
— Идешь на матч? — Остин резко переводит тему.
— Матч? 
— Мы играем против «Варанов», а они крепкие ребята, будет на что посмотреть, — он встречает мой удивленный взгляд и поясняет. — я буду в основном составе.
— Кто еще играет?
Остин фыркает и откидывается назад, закатывая рукава белой рубашки. 
— То есть меня мало? Тебе нужны еще причины, чтобы ты пришла, – улыбка на его лице становится пугающей. — Тайлер?
Я раздраженно отворачиваюсь.
И вдруг запах шампуня Остина окатывает меня. Я поворачиваюсь, не ожидая увидеть его лицо так близко.
— Плевала ты на все мои предупреждения.
Я стараюсь не реагировать на его провокации, и перерисовываю в тетрадь таблицу с доски. Остин замолкает и тоже принимается за учебу, я не обращаю внимание на него еще несколько минут, но линии в тетради становятся все более косыми, а буквы кривыми.
– Вчера ночью, – я не выдерживаю. Но Остин строит такую страшную физиономию, что я запинаюсь и вывожу мысль на другую ветку. – ну, то есть, вчера ночью мы с тобой говорили. О Тайлере.
Чуть не проговорилась.
Остин ждал этого.
Я была такой же довольной раза три в жизни, когда смогла переспорить Майка, или победила в конкурсе сочинений, хотя мама говорила, чтобы я бросила это дело.
— Ты говорил, что он никого не приводил на банкет и вообще, — как же спросить, я перебираю пальцы.
Остин придвигается ближе, и я уже жалею, что спросила.
— Сколько его помню, у Тайлера не было длительных отношений, или вообще отношений.
Я мрачнею, он тогда не пошутил, не пытался просто отговорить меня общаться с ним. Тайлеру должно быть двадцать два или двадцать три года. И это очень плохой знак.
— Ну, он спал с Рейчел с третьего курса, с Меган с юридического, – Остин втыкает указательный палец в кулак. — особые отношения у него и Гилберта с Мэйси. Но вы вряд ли пересечетесь.
— Почему?
— Разве что решишь прогуляться в Авалон, — Остин расплывается в улыбке. — Мэйси Хантер, их старая добрая подруга еще со школы. Тебе с ней не тягаться, она сосет, как, — я толкаю его в плечо, чтобы он, наконец, заткнулся.
Господи.
— Я не то имела в виду, мне не интересно, с кем он спал.
— Ты самонадеянно говоришь в прошедшем времени.
Я готова убить Остина. Как можно быть такой язвой?
Он тихо смеется, но сталкивается с серьезным взглядом профессора и утыкается в тетрадь.
Мэйси Хантер. Еще со школы. Почему-то в памяти всплывает образ девушки с красивой улыбкой. Золотистые волосы.
Молчание Остина хватает на пару минут молчания.
— Думаю, ты не его типаж, — он продолжает измываться надо мной. — Рейчел Миллер, мисс Олдберг уже дважды, Эмили Гудвингтон у нас поет на каждом празднике.
Звезды местного пошива. Ясно.
Я медленно поворачиваю голову на худшего соседа по парте. Да, давай, скажи о том, что у меня нет большой груди или о деревенских круглых глазах среди этих изящных лисиц. Удиви меня.
— Ты похожа, как сказать, на потомка индейцев, — выдает Остин.
Отлично. Он справился.
Такого я еще не слышала. 
Мои глаза спускаются на свою смуглую кожу, прикрытую голубой тканью водолазки. И почему-то в голове рождаются образы белокурых девушек, таких, как Сабрина.
Остин следит за моими движениями руки, ручка выводит плавные буквы.
— Ты знаешь Кларков? Слышал что-нибудь об Аманде Кларк? — спрашиваю я, не поднимая головы.
— Я знаю Джулию, – голос Остина становится поникшим или же перевод темы его так расстроил. – Джулию Кларк, она заведует клубами университета.
Краем глаза, я замечаю, что пара не идет. Кто-то стоит возле профессора и разводит руки в стороны, обращая на себя внимание аудитории. Я поднимаю голову, и встречаюсь взглядом с Тайлером.
Сквозь всю аудиторию мы смотрим друг на друга.
Что он здесь делает?
Это потому что всего несколько часов назад мы... стали слишком близки. От этого сердце отдает ритмичный учащенный стук.
— На этом перерыве будет собрание в спортивном зале для тех, кто планирует прийти на матч и поддержать нас. Нам нужно знать точное количество.
Я смотрю на Тайлера и пытаюсь понять, он уже сделал то, что пообещал мне тогда, в лесу.
Он сказал, к утру он даст мне весь список.