Сопротивление

Мы зашли так глубоко в чащу, покрытых лесом гор, что я не помню дороги назад. Если он оставит меня прямо здесь, я вспомню уроки выживания от дедушки? Буду определять стороны света по мху, идти на север по самой яркой звезде и, главное, найти реку и идти вдоль нее. Тогда я точно куда-то выйду.
Я снова смотрю на спину Тайлера, и думаю, смог бы он разорвать пасть медведю? Вряд ли, но с каким-нибудь Маккензи точно потягался бы. Мы продолжаем идти, потому что он обещал рассказать.
— Здесь же нет волков? – я снова встреваю с тревожным вопросом.
— Конечно, есть. Но они редко ходят по окраинам.
Слово «редко» явно добавлено лишь для моего успокоения. Я уже чувствую тряску в ногах от долгого похода и тревогу от бескрайней нескончаемой ночи, как вдруг он останавливается. Скоро солнце встанет, а я в лесу. С ним.
— Закрой глаза, – просит Тайлер.
Но я только больше раскрываю их в недоумении, он улыбается и закрывает мне пол лица ладонью. Со страху я хватаю его за руку, но он подталкивает меня куда-то в сторону.
— Эй, если ты, – я начинаю возмущаться, но Тайлер уже опускает руку.
И прежде, чем я успеваю сориентироваться в нос бьет сладкий миндальный аромат. Перед моими глазами раскатилось целое поле, усыпанное белыми цветками с желтыми прожилками. Они словно мерцают от лунного света.
Они цветут.
— Уже стемнело, как это возможно? – говорю я, ничего не понимая.
— Иди вперед, – его голос подчиняет меня, словно изнутри. И я иду.
Мы вплываем в луг, взрастивший сотни белоснежных соцветий. Их аромат топит мое сознание, будто в сказке. За одну ночь я увидела столько красоты, сколько не видела за всю жизнь, приезжая в Олдберг.
— Ипомея, – Тайлер срывает один цветок и вплетает в мои волосы. – лунный цветок.
— Лунный? – я наблюдаю за его огромными зрачками в темноте.
— Распускается перед наступлением темноты. С утренними лучами он закроется в себе. Мы вовремя.
Я хочу раствориться в этой ночи, белых цветах, в этих скалах. В его поглощающих темных глазах, в его запахе и голосе, проникающем под кожу.
Но в голове мигом проносится, вложенная мамой мысль. Если парень приводит тебя в красивое место, милая, не забудь спросить у него, сколько девушек он уже сюда водил.
Я хочу жить настоящим, как те романтичные девушки, которых до глубины души радует подарок в виде плюшевого медвежонка. Но мой опыт, сварливый и оберегающий меня, постоянно вынимает меня из розовых мечт.
— Ты показал, что хотел, – я говорю отвратительно строгим, обесценивающим голосом, и уже ненавижу себя. – теперь говори.
Тайлер просто соглашается, словно он вовсе не разочарован моей реакцией. Он обещал — пусть рассказывает.
— Этот человек сознался, – наконец, то, зачем я пришла сюда. – но я ему не верю.
Чего?
Не верит.
Тайлер не отрывает взгляда от звезд. А я не отрываю взгляда от него, впившись, словно в добычу, я хочу высосать все до единого слова.
— И никто не верит.
Никто?
То есть они все в курсе, кто убийца. Я вспоминаю демонстративную улыбку Хизер и невольно скалюсь. С самого первого дня она знала, кто убил мою маму, и подошла разнимать нас с Николь, лучезарно лыбиться и провожать меня до самой сцены, притворяясь добрейшим человеком. Этот человек сознался. Они окручивают меня, потому что каждый из них знает правду.
— Ты знал.
— Никто ничего не видел, вот в чем правда, – Тайлер перебивает меня. — тот, кто, якобы, виновен в смерти миссис Гибсон, и мухи не обидел в своей жизни. Этот человек половину хлеба отдаст птицам, половину кровно заработанных отнесет в церковь. Такие люди не убивают и не рушат чужие жизни, они отмаливают чужие грехи.
— Ты уверен, что этот человек взял на себя чужой грех?
Я сажусь прямо в поле, почти без сил. Понимая, он не скажет мне имя.
Он явно любит его или ее.
На секунду я задумываюсь, каково быть тем, кого любит Тайлер. Он готов идти на предательство Белфорда, на разговоры со мной, чтобы защитить того, кто в его сердце. Кому он предан сильнее Ричарда?
— Я всю башню обыскал, вскрыл сейфы Ричарда, проверил все комнаты, – он стоит надо мной, загибая пальцы. – все проверил. Единственное, что я нашел почти сразу, это браслет на балконе.
— И теперь ты хочешь, чтобы я проделала ее путь? – я смотрю на него исподлобья. – Чтобы я выяснила, какую такую опасность из себя представляла моя мама. Так скажи, кто этот человек! Мы либо найдем связь между ними, либо, – я поднимаю плечи, не зная, что еще сказать.
— Либо ты все равно найдешь связь. Это же твоя мама, ты не будешь объективной.
Да что ты.
А ты сам то очень объективен?
Кто же это... кто же это может быть. Гилберт? Хизер? Маленькая Иввет? Кто-то из прислуги?
— Ты найдешь настоящего убийцу, — отрезает он.
Тайлер убежден или старается меня убедить в этом. Он садится рядом, из травы взлетает мотылек.
— Мне это нужно. И я верю тебе, потому что ты ее дочь. Я бы в жизни с тобой дел не имел, — мои глаза расширяются от резкой правды, такой колючей, неприятной. — но я никому не смогу довериться также сильно.
Я усмехаюсь, складывая оригами из сорванной травинки. Вот оно что.
– Родство — хорошее основание. Но какая тебе разница, если этого человека не посадили? Сознался он или нет, это все в вашем кругу. Ему ничего не грозит. Зачем тебе искать настоящего убийцу?
Его глаза буйные и беспокойные, они так ищут мира. Отчаянно ищут то, что могло бы их успокоить.
— Потому что до недавнего времени я думал, что взявший на себя вину в безопасности. Он взял вину, понимая, что его защитит этот дом, Белфорд. Но в случае любого непослушания, его подставят. Мы и без того ходим по грани каждый день. Мне это надоело.
Вот как. Не имей сделок с дьяволом. На удивление, я его понимаю. Принимаю его слова за правду.
Я протягиваю руку.
—  Значит, договор. Здесь и сейчас заключаем с тобой договор, что найдем убийцу моей матери, доказательства тому, – на лице Тайлера появляется тусклая улыбка, но я крошу его надежды, когда он уже протягивает руку в ответ. – я боюсь работать с тобой вместе. Дай мне то, что защитит меня. Если ты предашь, Ричард ведь расправится со мной.
– Если Ричард узнает о нашем договоре, он расправится со мной первым.
Он холоден, когда говорит о Ричарде. Я ожидала пренебрежения и ненависти. Но вера в то, что Ричард повесит его на баскетбольной корзине в тот же день, когда узнает о его поступке, звучит настолько приземленно, будто это банальный вариант судьбы Тайлера. И он всегда держит его в голове. Но в следующую секунду он говорит то, что я точно не ожидаю услышать.
— Я расскажу тебе кое-что о себе.
Тайлер запускает руку в волосы, позволяя себе насладиться моей растерянностью. Я не жажду власти над ним, но теперь мне смертельно нужна эта информация. Даже шелест цветов прекращается, лес замолкает, когда он ставит руку рядом со мной, придвигаясь крайне близко.
— Первые годы своей жизни я провел в богатом доме, папа и мама очень любили друг друга, и каждый вечер мы собирались на ужин всей семьей, — его тайна медленно проникает в мою голову. Он из богатой семьи?
Я слегка отклоняюсь, чтобы увидеть того же Тайлера в старых кроссовках.

– И почему он уничтожит тебя за это?
И он дает мне ответ, который прорастает во мне с новой силой. Это не просто протекция, это сила, способная не только убить Тайлера, скорее всего, в семье Белфордов начнется неудержимый хаос, узнай они то, что теперь знаю я.
Он готов пожертвовать жизнью.
Над нами висит луна. В лесном безмолвии она единственный равнодушный свидетель сделки. Серебристый шар заливает светом волны колышущихся цветов. Внезапно я чувствую, как Тайлер сжимает мою руку. Теперь. Договор заключен.
Мы пришли к общему решению, можно расходится. Он хотел получить каплю, но получил все мое доверие. Наши взгляды сплетаются запретом, Тайлер приближается так, что передо мной остаются только его глаза. Он что-то спрашивает. В моей голове шум. Он только что завладел моей преданностью. Это невыносимо. Что-то во мне ломается.
Мои губы находят его. На Тайлер замирает, и я успеваю опомниться, пытаюсь отстраниться. Но он тут же притягивает мою голову, не позволяя нашим губам разомкнуться. И тогда его робкий взгляд перерождается несдержанным и жестоким в своем желании.
– Скажи, остановиться, и я остановлюсь, – рычит он, покрывая мою шею поцелуями. – сейчас.
Сейчас. Если мы не остановимся сейчас...
Но вместо слов, я мучительно скулю. И это точно не знак, чтобы останавливаться. Я пытаюсь вернуть остатки разума, но он толкает меня в грудь, и я падаю в поле. Мои усилия рвутся под ним. Он мне сразу понравился. Я была обречена с самого начала. Его запах, что раньше я чувствовала украдкой, теперь захватывает меня. И мир сужается до этого мгновения, до этого поля, до нас двоих. Сладкая порочная боль растекается по моей голове, когда он сжимает волосы. И я всхлипываю, ведь уже чувствую его руку внизу. Он недолго возится с моими джинсами. И тогда мы вновь соприкасаемся взглядами, Тайлер удерживает все внимание на моей реакции, пока он мастерски задевает самые чувствительные места. Но требуя большей отдачи, он надавливает сильнее. И я вскрикиваю. Он целует меня, снимая крик с моих губ. Моя рука давит ему в грудь, безуспешно пытается выдержать расстояние между нами. Но он ловит ее и прижимает к земле, отстраняясь. Разглядывает меня с дьявольской улыбкой, будто спрашивая, сколько еще я буду пытаться отторгнуть его?
Он нравился мне с самого начала. Но симпатия переросла в одержимость и принесла в жертву доверие.