Сопротивление

В глаза бросается блеск ключей из его кармана. Я выдергиваю их и ныряю под стол. Выскакиваю с обратной стороны, бегу к двери и в один оборот открываю замок.
Есть.
Победный дух поднимается во мне, как только я оказываюсь за дверью.
— Дженнифер, подожди!
Теперь мне нужно подождать?
Я бегу по коридору с крутыми поворотами, такая же объятая страхом, как моя мама в том же черном платье. Задеваю старинную пафосную вазу. Она разбивается, и я молюсь, чтобы осколки впились в его кожу.
Мне нужно лишь найти выход. Как учил дедушка, я пытаюсь ориентироваться в незнакомом месте. Планировка запутанная, будто специально выстроена так, чтобы покинуть башню было невозможно без знания выхода. Я добегаю до овального мраморного зала с высоким потолком, испещренным древними письменами. Не верю своим глазам, но посреди зала воцарился трон из красного бархата. У богатых, конечно, свои причуды, но это же гребанный трон.
Сплошная мраморная стена в одном углу переходит в темный кирпич, такой же, как на лестнице, где в потайной ход меня пустил Тайлер. Я бросаюсь в этот угол. Склоняю голову вбок, разглядывая стену.
— Гибсон, ты не знаешь, куда идти!
Я сажусь на корточки перед стеной. Жажда спасения и приближающиеся шаги Гилберта заставляют меня бешено стучать по каждому кирпичу.
В одном из кирпичей я вижу маленькое отверстие, такое идеальное, словно туда поместился бы...
Кулон.
Я достаю мамин кулон. Голубой шарик влипает в отверстие. Кирпич проваливается в стену, ход открывается, со стены сыпется пыль и известь. Этим ходом давно никто не пользовался!
Я захожу внутрь и попутно выдергиваю шарик за цепочку. Стена начинает медленно задвигаться за моей спиной.
Меня вновь окутывает тьма.
Она настолько непроглядная, что я не вижу собственных рук. И здесь автоматически свечи не зажигаются. Я копаюсь в углубленном кармане платья и нахожу телефон, который мне благородно вернули.
Спасибо.
Включаю фонарик. И прислоняю тыльную сторону ладони к разбитой губе. Тихо смеюсь. Я давно не чувствовала себя настолько живой. Я здесь не останусь, меня не похоронят в этом замке.
Я долго скитаюсь по бесконечному коридору, трогая каждую стену в поиске выхода. Мои руки с налипшей грязью обтерлись о стены. Терпение постепенно исчезает, и ему на смену приходит замешательство. Это не потайной ход, а лабиринт Минотавра.
Ощущение, будто у меня медленно развивается клаустрофобия.
Я трогаю очередной кирпич, и он монотонно с глубоким скрежетом размуровывает кусок стены. Совсем маленький кусок. Я закатываю глаза и сажусь на четвереньки. Теперь я чувствую, как мое тело ноет от боли в спине, я нетерпеливо выползаю, вдыхая свежий ночной воздух. Внутренний двор.
Оглядываюсь по сторонам. Во дворе стоит тишина, валяются деревянные ящики с черными розами, другие с саженцами. Клумбы полнятся растениями. Здесь очень красиво, за башней царит мистическая безмятежность.
Обратно я точно не полезу, нужно выбираться прямо отсюда. Смотрю на высокий каменный забор, я чертовски устала, но понимаю, что другого варианта нет. А может, и есть. Но больше нельзя здесь оставаться. Я сгребаю под забор ящики и становлюсь сверху, доски скрипят под ногами, я молюсь, чтобы они выдержали меня. Отталкиваюсь, цепляясь за острые камни. За моей спиной раздается озлобленный рык. Я упираю взгляд в стену, пока осознание медленно нагоняет на меня панику. Доберманы.
Правая рука соскальзывает, я не могу сдержать крик, когда кожа сдирается. Теперь и задний двор кажется мне адом.
Я вспоминаю слова Тайлера о заднем дворе.
Снова отталкиваюсь, настроенная пирамидка из ящиков разрушается. Я всеми силами подтягиваюсь наверх, ведь подо мной больше нет поддержки. Забираюсь и смотрю с забора на добермана, который взвинченно прыгает на стену.
— Прости, малыш, поиграю с тобой в следующий раз, — я улыбаюсь с натяжкой.
Кажется, я уже не чувствую страха. Я ничего не чувствую, кроме изнеможения. Спрыгиваю с забора, иголки и камни впиваются в босые ноги.
Мне надо просто добраться до дома.
С этой стороны башню окружает бурный лес.
Хромая, я иду прямиком в густые деревья, не пропускающие лунного света. Но только лес меня принимает в свои территории, как до меня доносится собачий лай.
Должно быть, он разгавкался за забором. Я аккуратно наступаю на хрустящие ветки. Ноги совсем ватные.
Но лай приближается.
Дерьмо.
Я продолжаю верить, что слишком устала и не могу трезво оценивать обстановку. Моя голова кружится, ища путь среди одинаковых деревьев, я оглядываюсь и замечаю мелкие дерганные движения вдалеке. Начинаю идти быстрее, постоянно оборачиваясь. Лай становится громче, собака шелестит листвой и ветками. Мои ноги забывают о том, что еле могли идти, я начинаю бежать. Что-то постоянно вонзается в ступни.  Поднимаю платье, которое цепляется за все подряд. И мчусь вглубь леса. Снова оглядываюсь, темно, я ничего не различаю.
Вот дерьмо.
Главное, не останавливаться, ноги сами несут меня. Лай становится чересчур громким, но внезапно смолкает. Я обхожу толстый ствол старого дерева, прислоняюсь к нему спиной и скатываюсь в сухую листву.
—Тише, – голос Гилберта растекается совсем близко. Я смыкаю дрожащие губы. — тише, я сказал, Тирни потеряла след. Да подожди ты!
Он разговаривает сам с собой или со стаей, которую погнал на меня.
Во мне затаивается мерзкое чувство окруженности. Словно нас здесь больше, чем двое. Собака начинает шелестеть листвой, еще немного, и она доберется до меня. Раздаются и чьи-то шаги. Я закатываю глаза и вскакиваю на ноги. Разрываю подол платья, ведь он превратился в отметки, которые путаются в ногах, мысленно прошу прощения у мамы. И надеваю кулон на шею, чтобы точно его не потерять. Мне остается только бежать.
И я бегу. Бегу, а за спиной разрывается стая доберманов. Я отлично помню, как они жестоко грызли мать Тайлера.
Тайлер. Он так и ждет меня у лестницы?
Я вздымаю пыль дороги, но тут же схожу с нее. Бежать по лесной тропинке — худший вариант при погоне. Мысли текут необыкновенно медленно, будто время в моей голове остановилось, пока ветки с убийственной скоростью царапают мое лицо.
Я бегу так быстро, словно мне есть, что терять, кроме собственной жизни.
Только стоило об этом задуматься, как на моем пути встречается торчащая ветка, прямо перед лицом, я благополучно уворачиваюсь. Но кулон предательски цепляется за нее, ноги поскальзываются на мокрой листве. И я падаю, цепочка больно рвется на горле, и кулон остается на дереве, а меня уносит по крутому склону. Я стремительно скатываюсь в яму, хватаясь за встречающиеся растения и выдирая их с корнем. Ничего не помогает, я кубарем лечу вниз и врезаюсь в дерево. Скорчиваюсь от ломоты в каждой части тела, но сразу поднимаю глаза на огромный раскидистый дуб. Только он смог остановить мое безудержное падение. Я держусь за его выползающие наружу корни и глубоко дышу, оставаясь живой.
Жизнь иногда так жестока, она учит помнить о ценности вещей, если ты хоть на мгновение позволил себе забыть. Ее кулон теперь висит где-то на сраной ветке.
Из последних сил я прислушиваюсь к шелесту наверху. Надеюсь, эта глупая собака не прыгнет сюда, в таком случае, я просто отодвинусь в сторону, и она тоже со всей дури влетит в ствол, который выдержит любого. И посмотрим, кто из нас лучше переживет падение.
Мое сознание размывается. Мокрая земля в яме утягивает меня вихрем головокружения.
Я закрываю глаза.