11. Сталкер
На следующий день я не иду в школу, потому что мама думает, что я болею и мне нужно отлежаться. В любой другой раз я была бы жутко счастлива соскочить с уроков, но не в этот, когда я хочу увидеть Вову Серова после того, как... призналась ему в чувствах?
К огромному моему счастью, мама не устраивает мне никаких расспросов относительно того, что Вова ждал меня вчера у дома и встретился с ней. Хотя, прежде чем уйти на работу, она как бы случайно вспоминает об этом вчерашнем эпизоде и с улыбкой говорит:
— А симпатичный этот твой Вова Серов. Высокий ещё такой, ты ему по плечи, наверное, если не ниже, да?
— Мам, — стону я.
— Ладно-ладно, молчу. Кстати, он не вызывает негативных предчувствий у моего материнского сердца. Это тебе так, на заметку.
Я ничего не успеваю ответить, прежде чем она выходит из моей комнаты.
У меня держится небольшая температура с утра, но чувствую я себя хорошо, поэтому завтра планирую точно пойти в школу. И когда я ищу, какую бы фигню посмотреть на ноутбуке, чтобы время сегодня прошло быстрее, мой телефон вибрирует.
Читая сообщение, я не могу сдержать улыбку.
Вова: я скучаю
Несколько секунд (или даже минут) я пялюсь на него, пытаясь придумать ответ в голове. Написать, что я тоже скучаю? А не слишком ли это будет быстро? Он подумает, что я идиотка?
Вова: ты не помогаешь, когда не отвечаешь
Саша: я приду в школу завтра
Вова: я заеду за тобой
Саша: Вова, это совсем не обязательно
Вова: это не обсуждается
Не то, чтобы я сильно против, но он иногда ведёт себя так, словно знает всё и лучше и имеет право командовать. А хотя, пусть заезжает, чёрт, я хочу его увидеть и мне странно даже думать об этом...
Ох, поскорее бы эти сутки прошёл.
***
Мне казалось, что я нормально отреагирую на встречу с ним. Но когда я вижу его, выходящего из машины мне навстречу, сердце уходит в пятки. И вообще куда-то глубоко-глубоко под землю, где его сложно отыскать.
Вова идёт быстрыми и большими шагами, а когда мы стоим совсем близко, он притягивает меня к себе.
О боже, надеюсь, он не заметит, как сильно мои щёки краснеют, потому что я чувствую этот пожар на лице прямо сейчас.
— Ты не слишком торопишь события? — я стараюсь звучать возмущённой, потому что его губы чуть ли не накрывают мои с первой секунды. Хоть и признаться честно, мне хочется его поцеловать. Мне настолько этого хочется, что его горячие ладони на моих щеках вызывают жар не только на них, но и между ног.
Нет-нет, это бред, не нужно думать в этом направлении.
— Тороплю события? Я ждал этого слишком долго, — серьёзно говорит он и почему-то моё тело податливо соглашается с каждым его движением, когда он снова притягивает меня и целует.
Господи, я понятия не имею, как целуются другие парни, но то, что сейчас делает он... То, что его губы сейчас вытворяют с моими... Можно отмотать время назад и как-то научиться целовать на помидорах или персиках? Потому что я совсем не успеваю за его ритмом и интенсивными движениями, он целует меня с таким животным желанием, с такой страстью и вожделением, что я на даже мгновение отключаюсь.
Когда он наконец отстраняется, одной рукой всё ещё удерживаю меня за затылок, я выдыхаю.
— Блять, если бы ты знала, как давно я этого ждал.
— Чего именно?
— Того, чтобы ты стала моей.
— Ох, Вова, прошу тебя, давай без этих собственнических нот.
— Нет-нет, именно с ними. Все увидят, что ты моя.
Он тянет меня к машине, открывает дверцу и помогает залезть на пассажирское сиденье. Сам же через пару секунд садится на водительское место.
На самом деле, я стараюсь держаться спокойно, хотя во мне сейчас тысячи мыслей.
Раньше на самом деле я никогда не видела, чтобы Вова проявлял нечто подобное к каким-то девушкам. То есть он с ними спал, это как бы то, что знает каждый школьник, иногда даже включая младшеклассиков. Но проявление его чувств на публике я никогда не видела.
Вова открывает чёрный кожаный бардачок, который заполнен доверху батончиками киткат и маленькими упаковками сока.
Честно говоря, у меня пропадает дар речи, поэтому я ничего на это не отвечаю.
— Ты ведь этим обычно завтракаешь до уроков? — спрашивает Вова, хотя это бессмысленно. Если он накупил это, то он наверняка знает.
— Откуда ты знаешь?
— Что? То, что ты всегда покупаешь киткат и апельсиновый сок?
— Да, именно это.
— Возможно, иногда я наблюдаю за тобой.
И снова ступор, снова я не знаю, что сказать. И даже не знаю, как на это реагировать в сердцах — мне приятно?..
— Сталкер... Меня очень трогает, что ты накупил это для меня, но ты странный.
— Странный в хорошем смысле или плохом?
— В хорошем, — улыбаюсь я, закодыапя один батончик себе в сумку. — В отношениях с тобой, оказывается, есть плюсы.
— Поверь, в отношениях со мной одни плюсы. Их настолько много, что ты не захочешь вылезать из этих отношений.
— А если захочу?
— Нет, — твёрдо говорит он, заводя машину. — Не захочешь.
— И всё же?
— Мы это исправим.
— Ты немного невыносим.
— Я очень сильно невыносим, но тебя это не коснётся.
— Кроме твоей жажды собственничества, которую я не выношу, — замечаю я, на что он не отвечает и просто ведёт машину, пока не останавливается на школьной парковке. Когда мы выходим, он снова притягивает меня к себе и целует. И снова ощущения от его прикосновений губами оставляют болезненную, притуплённую боль между моих ног. Совершенно ясно, как любая девушка оказывалась в его постели — если они реагировали на его простые прикосновения точно так же, как и я.
Чуть приоткрывая глаза, я понимаю, что все проходящие смотрят на нас — одноклассники, параллель, девятиклассники, десятиклассники, даже восьмиклассники и родители первоклассников. Мне становится жутко не по себе, потому что к подобному вниманию я не привыкла. А если ты стоишь рядом с Вовой, нет, если ты целуешься с Вовой на глазах у всех, то оно будет.
— Ты это делаешь, потому что хочешь меня поцеловать? Или потому что хочешь всем показать, что я твоя? — я делаю акцент на последнем слове, потому что подобное из его рта вылетало очень много раз. Начиная с вечеринки и заканчивая сегодняшним утром.
— Потому что я хочу и то, и другое, — ухмыляется он, взяв меня за руку и ведя в сторону главного школьного входа. Мне стоит огромных усилий, чтобы не смущаться от любого его прикосновения и вообще от того, что это происходит. Просто не то, чтобы я стеснялась самого Вовы (хотя да, это так, это Вова Серов, я никогда не могла бы подумать, что могу быть с ним), я и вовсе никогда не думала, что у меня будет парень. По крайней мере, в школе. Потому что я, как любят говорить, серая мышка. Потому что мой первый поцелуй произошел пятнадцать минут назад, и интересно, понял ли Вова, что он и в этом плане у меня первый?
На самом деле, я не думала, что у нас всё будет так сразу. Хотя глупо было рассчитывать, что Вова собирается меня поцеловать только после свадьбы.
Зайдя в школу, я продолжаю ловить на себе взгляды знакомых. Вове, кажется, наплевать — и я стараюсь делать то же самое, не обращать внимания. Это легче, когда он ведёт меня, крепко держа за руку. И это легче, потому что его прикосновение успокаивает меня, мои бушующие внутренности, моё лихорадочное дыхание.
Мне просто не верится во всё происходящее, даже когда Вова расстёгивает мою куртку, снимает её и вешает в шкаф. Несколько наших одноклассниц, включая старосту, которая открыла дверь своим ключом, не отводят глаз от этого зрелища, намереваясь убить меня в будущем?
Слава богу, в этот момент заходят ещё люди, среди которых есть Никита и Илья, который как-то пытается его подколоть, что ли (я сделала этот вывод, исходя из весёлого выражения лица Ильи и досадного Никиты).
— Ну что, мышка, большой кот всё-таки поймал тебя в свои лапы? — обращается ко мне Илья, подходя ближе. Вова бросает на него взгляд, полный ненависти и угрозы. Такой смертоносный взгляд, что даже мне хочется провалиться сквозь землю и оказаться в другом месте.
— Хватит, Илюша.
— Заткнись, пока я не сломал тебе руку, — рычит Вова, так собственнически притягивая меня к себе за талию.
— О нет, Саша, неужели ты позволишь своему Ромео сломать мне руку? Прошу тебя, повлияй на него как-нибудь.
Я закатываю глаза, борясь со смехом.
Какое-то время общаемся, но когда выходим из класса на урок, Вова кажется собирается провести со мной воспитательную беседу.
— Зови его Ильёй, не Илюшей, — он делает аценкт на последнем форме его имени, кладя ручу мне на плечо и притягивая к себе, не заботясь о том, что все нас видят.
— Я часто называю его Илюша.
— И от этого моё желание закопать его в какой-то лесополосе только растёт.
— Ты можешь избавить меня от своих маниакальных желаниях, — хихикаю я, когда мы вместе с остальными заходим в класс. Обычно ребята появляются на уроках мало, постоянно тренируясь к отборочным матчам в спортзале, но сейчас нужно писать много самостоятельных, контрольных и вообще закрывать долги, чтобы нам выставили полугодовые. И наш физрук не может отмазывать их от всего этого круглый год.
Я собираюсь сесть на своё место рядом с Никитой, когда Вова враждебно смотрит на моего друга и говорит мне:
— Садись со мной.
Я даже не успеваю никак отреагировать, когда он тянет меня за руку, чтобы я села. Я поворачиваюсь к своему другу, которую кидает на меня злостный взгляд, будто я предала его, продала и отрезала ему пальцы ради забавы.
— Это только на один урок, — шепчу я, когда звенит звонок.
— Ага, на один, — с сарказмом повторяет Вова, кладя свою руку на мою. Клянусь, у меня такое ощущение, что даже учительница смотрит на нас с удивлением.
Этот «один урок» длится последующие четыре, и всё время я ловлю на себе его взгляды, его прикосновения к моей руке, плечу, колену. Это настолько неловко, но при этом необычно, что внутри меня разрастается огонь. И я не могу не думать о других девушках, которых он доводил до подобного жара.
На четвёртом уроке я прошу выйти, чтобы сходить в туалет. На самом деле, мне нужно немного пространства, чтобы понять, что всё это не сон, а реальность. Заперевшись в одной из кабинок, я закрываю глаза и выдыхаю.
Чёрт. Я. Просто. В. Шоке.
Нужно принять происходящее, потому что оно мне нравится. Да, мне нравится его заинтересованность мною. Мне нравится, что люди вокруг впервые видят его с девушкой — и этой девушкой являюсь я. Мне нравится Вова Серов, его спортивное, мускулистое тело, его острые черты лица, его низкий тембр голоса, его высокий рост.
Он целиком.
Я уже хочу открыть дверцу и выйти, когда слышу женские голоса. Я бы вообще-то вышла и ушла, но суть их разговора доносится до меня и я решаю остаться.
— Мне просто интересно, какие такие она делает выкрутасы в постели, что он её лично на машине возит и глаз с неё не спускает? — говорит один женский голос, заходя внутрь. Сначала я думаю поднять ноги, чтобы меня в случае чего не заметили, но потом не делаю этого. Потому что это школьный туалет, я имею права сидеть здесь. Они сами должны позаботиться о том, чтобы их не услышали.
— Ты уверена, что говоришь про Сашу? Какие ещё выкрутасы? — отвечает вторая. Оказывается, кто-то знает моё имя. Возможно, это из-за того, что я учусь в одиннадцатом классе. Когда я была младше, я тоже знала имена всех выпускников.
— Понятия не имею. Может, у неё какие-то супер фишки в минете?
— Очевидно, что тихони делают самые лучшие минеты. — О боже, ещё один голос. Они тут втроём обсуждают мои фишки в минете, когда мой первый поцелуй произошел сегодня утром.
— Вы, главное, не говорите этого при Серове, а то он ясно дал понять, что готов бить морды каждому, кто ей слово поперёк скажет, — это звучит второй голос, и он мне кажется знакомым. Возможно, девочки из девятого класса или десятого, но не параллель.
— И откуда ты знаешь? Тебя же там не было.
— У меня есть тот, кто рассказывает мне, — даже отсюда я слышу улыбку в её голосе. Вообще не понимаю, почему это такая важная тема для обсуждения. Ничего особенного.
— То есть Серов, который из рук не выпускает Черткову — это для тебя ничего особенного?
— Для меня? Да, именно так. Он же её любит, что в этом удивительного?
Он же её любит.
В каком смысле? То есть с чего она это взяла? Откуда знает? Кто ей сказал?
— Блин, а это ты откуда знаешь, что он её любит? Сомневаюсь, что он тебе лично сказал.
— Просто знаю и всё. Поверьте на слово. И вообще, Саша прикольная, почему нет?
— Я не говорю, что она не прикольная. Просто настолько, чтобы он закадрить Серова?
— Серов просто парень. Они не всегда думают членами.
— Но в большинстве случаев.
— Ну это да.
Господи, я надеюсь, это кто-то из десятиклассников, потому что если девочки помладше обсуждают, что парни думают членами...
Хотя это их дело.
Я не могу не думать о том, что все считают, будто я какая-то шлюха в постели, раз он так за мной бегает.
Ладно, он не виноват в том, что я так себя загоняю из-за мнения остальных. Хотя немного виноват, конечно, ведь это его дурацкая репутация бабника бежит впереди него.
Когда девочки уходят, я выхожу тоже и отправляюсь в класс, помыв руки.
— Почему тебя долго не было? — спрашивает Вова, только я сажусь на место.
— Целовалась с каким-то парнем, зажатая между его телом и стенкой, — подшучиваю над ним я и слышу треск рядом. Ручка. Напополам. В его руке.
— Серов, всё в порядке? — взволнованный голос учительницы разрезает воздух. Её взгляд устремлён к нам.
— В полном, — отвечает Вова, а потом его рычание доносится до моих ушей.— Каким, к чёрту, парнем?
— Господи, успокойся. Я же пошутила, Вова.
— Когда ты так шутишь, чертёнок, я готов убить любого парня.
— И это ты мне говорил про проблемы с доверием? — шепчу я.
— У меня нет проблем с доверием.
— Ревность и собственничество — и есть проблемы с доверием.
— Я могу тебе доверять.
— Это хорошо.
— Но я не доверяю всем другим парням.
— Поверь, если за все одиннадцать лет никто не проявлял ко мне интерес, этого не случится внезапно, когда мы начали встречаться.
— Ты меня прости, но ты не очень-то разбираешься в том, кому ты нравишься, если ты никогда не замечала моего к тебе отношения.
Мои щёки краснеют. В принципе, он прав, я никогда не замечала его влюбленности. Хотя он сам её и не показывал-то особо, когда трахался со всеми подряд. Ух, мысли об этом ещё больше разжигают огонь моих внутренностей. Я ревную к тому, что было до меня. Причем так ревную, что хочу разбить лица каждой, к кому он прикасался — и ему, чёрт возьми, тоже.
Не один он такой собственник в наших отношениях. Возможно, я даже ревную к той девушке, которая в туалете говорила о его чувствах. Может, он трахал её, когда признавался ей в этом? И всех всё устраивало?
Вот же чёрт.
Весь урок дурацкие мысли не покидают моей головы. И когда наконец звенит звонок на перемену, Вова собирает мои вещи в сумку быстрее, чем если бы я это сделала, и ведёт меня по лестнице на этаж выше.
— У меня такое ощущение, что ты хочешь зажать меня в каком-то тёмном углу? — шучу я, когда мы оказываемся в этом самом углу. Его рюкзак падает на пол вместе с моей сумкой. Некоторые люди проходят мимо и смотрят на нас, но не напрямую, а осторожно наблюдают.
— Именно это я и хочу сделать, — его голос возле моего уха заставляет мурашки пройти по всему телу. Он прижимается губами к моей щеке и я на автомате закрываю глаза. Стыдно признаться даже себе, но я чувствую, как болезненно мои соски затвердевают от одного лишь этого его прикосновения. Мне отвратительна мысль о том, что он делал это с другими.
— Пообещай мне, — говорю я, вопреки тому, что во рту пересохло и мне слишком тяжело подбирать слова.
— Что пообещать? Я сделаю всё, что скажешь.
— Никогда не изменяй мне. Или всё закончится, не начавшись. Я могу простить то, что было до меня. Но если ты меня предашь...
— Я никогда тебя не предам, принцесса.
Принцесса.
Колени подкашиваются от того, что он так назвал меня.
— Я, чёрт возьми, помешан на тебе. С какого хера с должен это делать?
— А почему ты раньше это делал?
— Чтобы ты ревновала меня, — говорит он, чуть наклоняясь, чтобы были ближе ко мне.
— Поздравляю, это самый дебильный план из всевозможных.
— Но ты ревнуешь меня. Значит, не такой он и дебильный? — ухмыляется он, проводя языком по моей ушной раковине. Стараясь выглядеть уверено, я кладу ладони ему на грудь, пытаясь его немного оттолкнуть и сдвинуть с места. Но стои ли говорить, что его тело по сравнению с моим камень? Он ещё больше приближается, обхватывая меня за затылок и поднимая мою голову.
— Стоит ли мне говорить, что будет, если ты мне изменишь, мышка?
— И что же? — с вызовом спрашиваю я, глядя в его глубокие серые глаза. — Я слушаю.
— Сначала я убью ублюдка, кем бы он ни был, — говорит он, соприкасаясь своим лбом с моим. — А затем напомню тебе, что я твой единственный, чёрт возьми, парень.
Он целует мою щёку, чуть ниже от глаза, спускается к губам.
— Ты псих, — успеваю прошептать я, прежде чем наши губы соприкоснуться. Он целует меня, не отрываясь. Мне уже даже всё равно, смотрят ли на нас окружающие, даже если здесь сейчас пройдёт директор.
Он возбуждает меня в этой дурацкой школе, целуя так, словно ждал этого не два года, а всю жизнь. Так дико и страстно, что я не могу дышать.
— Да, чёрт возьми, я псих. Потому что только психи могут быть такими помешанными, — заявляет он, отстранясь, а затем снова целует меня.
И снова этот поцелуй такой, словно я вдыхаю в него жизнь, словно я — единственное, что ему нужно. У меня подкашиваются ноги, я стараюсь удержаться, хватаясь за его бицепсы и прижимаясь спиной к стене.
Именно сейчас, когда он так страстно, так безумно и неумолимо целует меня, я понимаю, что я чудовищно влюблена в него. Не знаю, случилось ли это сейчас, когда он открыто проявил ко мне интерес или когда я дала ему списать — первый, второй или десятый раз.
Я влюблена в него. И этот момента самый радостный за несколько последних лет моей жизни.
***
Ну что, здесь ещё кто-то остался? Скучали по нашим школьникам? Сегодня я выставила в тг канале очень милую фотку от лица Саши, заходите посмотреть по нику lazarrevskaya или через ссылку в описании профиля🥰 и пишите, как вам глава, я просто влюблена в их чувства, если честно!