10. Как я мог не влюбиться в тебя?
Укрывшись пледом, я ем мороженное со вкусом манго прямо из ведёрка и заедаю его чипсами и шоколадкой с миндалём. Наверное, завтра меня обсыпит, буду прыщавой шлюхой. На мобильный приходит сообщение, которое я даже не хочу читать, у меня нет сил на всё это. Ещё несколько вибраций, я уже хочу посмотреть, кто пишет, но меня опережает телефонный звонок.
Никита, конечно же.
— Да, — тихо начиная я, когда принимаю звонок.
— Ты не должна расстраиваться из-за того, что в нашем классе учатся дебилы. Такие люди есть всегда и везде.
Как всегда он прав.
По сути, мне вообще должно быть всё равно, потому что каждый день находят кого-то нового, чтобы полить его дерьмом. Просто мне стало обидно из-за того, что на мне повесили клеймо шлюхи, потому что один единственный раз в жизни я пошла на эту тупую вечеринку. Наверное, они там так и подумали — почему она пошла на вечеринку? Чтобы Серов её поимел, конечно же.
Боже, Серов, что с тобой не так? Почему ты вообще продолжаешь гнуть свою линию и почему я в тебя влюбляюсь, хоть и знаю, что дальше всё будет только хуже? Когда он говорил о том, что хочет со мной делать — я пыталась отключить своё сердце и слушать лишь холодным рассудком, но чёрт... Кто бы не расстаял перед Вовой, стоящим на корточках и говорящим такие слова?
— Я знаю и уже не расстраиваюсь. Всё в порядке, спасибо.
— Вообще не понимаю твоей такой бурной реакции.
— Я сама не понимаю.
— Но если бы ты знала, что ты пропустила, когда ушла, — его тон звучит так маняще, будто он держит меня на крючке, как рыбку.
— Что я пропустила? — на выдохе спрашиваю я, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.
— Не нужно было уходить.
— Скажи.
— Хм, надо подумать.
— Скажи уже, чёрт возьми, что было!
— Ладно, так уж и быть, пожалею я твои нервишки. Серов пошёл в спортзал и избил Вершинина, — Никита произносит это почти ликующе, будто в нём прячутся какие-то садистские наклонности.
— Как избил?
— С локтя по лицу, потом кулаком, или наоборот, я уже не помню! Какая разница?
— Но зачем?
— Хм, дай-ка подумать, может, потому что этот кретин оскорбил тебя и ты выбежала из класса расстроенная?
— Ты ему сказал об этом?
— Сказал бы кто-то другой, если не я. Мы там не одни были.
Отложив ведёрко с мороженным, я встаю на ноги, ворсистый лавандовый ковер впивается в мои ступни, начинаю мельтешить по комнате. В голове отчётливо всплывает образ Вовы, как он бьёт нашего одноклассника, как это, должно быть больно. Мне попали мячом по голове, и это было ужасно, а тут кулаком по лицу...
— Кстати, если тебе интересно моё мнение, то это было эпично: на глазах у всего класса, он бы мог разорвать его, если тот не начал умолять.
— О боже, мне просто не верится.
— Почему? Он не первый раз бьёт кому-то морду, Серов вообще псих. Боже, а как физрук охренел от жизни, он его чуть сам не убил за то, что тот позорит доблестное имя «баскетболиста» и на него могут заявление написать.
— Заявление? — еле проговариваю я, чувствуя, как дышать становится нечем.
— Ну да, он совершеннолетний, избил несовершеннолетнего школьника на уроке при всём классе. Мне кажется, тут и так всё ясно.
Не могу поверить, что Вова так поступил, чтобы защитить меня. Точнее, боже, я вообще ничего не могу понять и страшнее всего, что на него могут написать заявление. Какая я глупая, постоянно переживаю о том, что кто-то подумает, а он так поступает ради меня.
Ради меня?
— Я не хочу, чтобы на него писали заявление.
— Не напишут.
— Почему ты так думаешь?
— Если процитировать Янишевского, то он «обоссыт всем ебальники», если кто-то что-то скажет.
Глупый и неуместный смешок вырывается из горла, когда я прокручиваю в голове ещё раз, что он сказал. Илья в своём репертуаре, мне почему-то кажется, что ему нравится, когда вся школа стоит на ушах, когда говорит об их команде. На вечеринке он был очень милым, хоть и довольно пьяным.
Между нами повисает молчание, даже не знаю, что можно на это сказать, но друг первым нарушает тишину:
— И что ты об этом думаешь?
— Ничего, — быстро отвечаю я, потому что в голове столько всего, что я не могу ухватиться за что-либо.
— Ага, конечно.
— Мне нужно подумать, давай завтра поговорим.
— Ладно, но хер что я тебе теперь расскажу, — обиженно бубнит Никита и сбрасывает вызов.
Господи, какая я дура? Стоит ли мне вообще переживать о нём? И даже если не стоит, почему я так сильно переживаю. Почему по двести раз захожу в наш с ним диалог и перечитываю тупую переписку? Почему меня изводит, когда я вижу, что он появляется в сети? Потому что думаю, что он с кем-то переписывается, господи, это убивает меня.
Вова бабник, об этом знает вся школа, такие парни не меняются, но почему я хочу, чтобы он изменился и все его слова касательно нас были правдой?
Никита, чёрт возьми, если бы рассказал мне это завтра, мне бы было легче пережить оставшийся день без навязчивых мыслей.
К вечеру я так разнервничалась, что у меня даже поднялась температура. Мама смотрит на меня с опаской и говорит, что завтра не пойду в школу.
Ага, да я умру, если завтра не пойду после всего, что узнала. Выпив сладкий чай с лимоном, я иду в свою комнату и стараюсь побыстрее заснуть, но глупые мечты о том, как я буду встречаться с Вовой Серовым не дают мне спать где-то до двух ночи.
***
Смотрю на телефон и понимаю, что проспала! А мама даже не разбудила, видимо, захотела, чтобы я отлежалась дома. Впопыхах я срываюсь с кровати, надеваю первые попавшие джинсы с белой рубашкой, обуваю ботинки, куртку и выбегаю из дома.
Опоздаю на два урока ещё и не в школьной форме. Надеюсь, завуч не заметит и не отчитает при всей школе, а то только этого мне не хватало.
Когда я захожу в класс, чтобы повесить куртку в шкаф, на меня накидывается классная руководительница:
— Саша, ты что, только пришла?
— Да, — говорю я осипшим голосом. Возможно, действительно нужно было отлежаться, потому что горло у меня болит. — Я немного приболела, но решила прийти, чтобы не пропускать контрольных.
— Ой, ты плохо себя чувствуешь? Может, всё-таки вернёшься домой?
— Нет-нет, Татьяна Васильевна, всё в порядке.
Быстро я выхожу в коридор и иду по расписанию на литературу, но как же я разочарована, когда не вижу Серова в классе. Не скрывая грусти, я плюхаюсь возле Никиты и опускаю голову вниз, а затем ложусь на парту, как зомби.
— Доброе утро, — здоровается Никита.
— Привет.
— Чего не пришла на первых два урока?
— Приболела и проспала.
— Если болеешь, зачем вообще пришла? — я слышу в его голосе нотки сарказма.
— Чтоб ты спросил.
— Может, чтобы Серова увидеть, а его тоже не было.
— Бывает.
— О-о, Саня, ты пришла, — доносится до меня весёлый голос Илюши, и я поднимаю голову с парты.
Он достаёт телефон из кармана и продолжает идти к своему месту в конце ряда.
Как назло, урок будто длится целую вечность. Если его нет, то возможно, можно будет попросить классную написать мне листочек для охранника, чтобы меня выпустили.
Когда наконец звенит звонок на перемину, мы идём в столовую, чтобы купить попить и что-то пожевать. Перед тем как выйти, ко мне подходит Вершинин и извиняется за то, что говорил вчера. Единственное, о чём я могу думать, это об огромной гематоме, занимающей половину его лица.
— Бедная девчонка, уже течёт, — подшучивает он надо мной, из-за чего я хочу треснуть его по голове.
— Заткнись уже. Чего пристал?
— Ничего, просто вон твой суженый идёт.
Раздражённая и злая, я заказываю глаза и пинаю ладонью его в плечо.
— Достал уже надо мной прикладываться, крыса ты тупая.
— Может я и крыса, зато лучшая в твоей жизни. Но вообще-то вон он правда идёт за нами.
Обернувшись, я замечаю действительно идущего в наше сторону Вову. Он в куртке, значит только что зашёл в школу. По какой-то причине мои щёки в один миг вспыхнули — это у меня ещё больше поднялась температура?
— Давай быстрее уйдём, — шепчу я, отводя взгляд.
— Поздно, — отвечает Никита, останавливаясь. Мне хочется треснуть его по лбу и убежать, но это будет выглядеть странно, потому что по моим расчетам, он подойдёт через несколько...
— Привет, — его голос заставляет сердце уйти в пятки, но почему? Вчера ещё я нормально реагировала на него. Или, по крайней мере, я не чувствовала себя растёкшейся на полу лужицей.
— Привет, — я поворачиваюсь к нему полностью лицом, забывая о том, что на нас смотрит Никита и другие знакомые и одноклассники, которые проходят мимо в столовую или из неё.
— Почему ты пришла? Я думал, ты заболела, — он проводит рукой по волосам, отчего я почему-то начинаю задыхаться. О господи, что со мной?
— Откуда ты знаешь?
— Я ждал тебя сегодня.
— Ты ждал меня?
— Да, но твоя мама увидела меня и сказала, что ты заболела.
Странное чувство неловкости охватывает меня.
— Какой тупой вопрос, — встревает Никита, всё ещё стоя рядом с нами. — Пришла, чтобы тебя увидеть.
— Боже, просто уйди! — со всем присущим мне ядом требую я, после чего Никита отходит на несколько метров, смеясь про себя.
— Он правду сказал? — взгляд его зелёных глаз более чем серьёзный. Мне совершенно непонятно, что происходит в моей душе, но я бы всё отдала за то, чтобы его поцеловать.
— Вова, ты не должен был трогать Вершинина из-за какой-то фигни.
Его следующие действия просто застают меня врасплох. Боже, я не готова к тому, чтобы он прикасался ко мне, но он проводит большим пальцем по моей щеке, так нежно, что можно потерять сознание.
— Твои слёзы для меня не фигня.
— Я не плакала.
— Ты не плакала, потому что я был рядом.
— Вова, я серьёзно. Каждый день кто-то про кого-то говорит всякую чушь, это не повод их всех избивать.
— Мне насрать, что и про кого говорят, но они не будут нести всякую хрень про тебя.
— Иначе изобьёшь всю школу?
— Да, я сделаю это.
— Не делай так больше, пожалуйста.
— Я думал, тебе плевать, — он подходит ещё на пару сантиметров ближе, мне приходится стоять с запрокинутой вверх головой, чтобы наши не отрывать зрительного контакта.
Мозг меня не слушает, я должна думать, прежде чем говорить, но слова выходят сами по себе, прежде, чем до меня дойдёт их смысл.
— Может, я тоже так думала. Но мне не плевать.
Всё, он точно подумает, что я дура. Вчера требовала, чтобы он оставил меня в покое, а сегодня провожу с ним нравоучительную беседу и явно даю понять, что волнуюсь.
— Ты горишь, — констатирует он. Да, я чувствую, насколько я красная. Ощущение, что температура растёт с каждой секундой. — Тебе плохо? Давай я отвезу тебя домой.
Мне действительно очень плохо, но я не думаю, что это из-за простуды, это всё из-за него.
Хочу возразить на его предложение, отказаться, но боже, у меня будто реально атрофировались клетки мозга. Никакой гордости, никакой.
— Я схожу и попрошу для тебя записку. Подожди меня здесь.
Когда он быстрым шагом доходит к лестнице и начинает подниматься наверх, я немного успокаиваю себя и протираю ладонями горящее лицо. Если честно, до сих пор не могу понять, такая реакция организма — это простуда или так подействовали последние события?
Никита подбегает ко мне, пока я стою в оцепенении.
— Если ещё раз ты мне скажешь, что он тебе не нравится, я тебя ударю.
— Мне кажется, я тебе уже больше такого не скажу, — признаюсь я и его светло-голубые глаза округляются. Он меня знает с детства, да и не обязательно знать девушку, чтобы понять, что ей нравится Серов. Но другое дело — когда я наконец признаюсь в этом.
— Слушай, ты что-то реально покраснела, тебе плохо?
— Я же сказала, что заболела, Никит.
— И пришла в школу, чтобы его увидеть, вот не могу с тебя.
Вова приходит быстрее, чем я думала вместе с моей курткой, про которую я даже и думать забыла. Он помогает мне надеть её, что ещё больше усугибило ситуацию. Особенно мне не по себе, потому что боковым зрением я вижу его бывшую и пару знакомых людей, которые наблюдают за нами из разных частей коридора. Нельзя давать их любопытству испортить мне настроение, плевать на них.
— Мне приказали отвезти тебя домой и провести прямо к дому.
— Ох, ладно.
Мы идём к выходу, я машу Никите, а он кричит нам вслед:
— Пока, голубки! Я проведаю тебя завтра после школы, если тебя не будет!
Этого мне не хватало, чтобы он выпытывал, что и как было. На центральном входе Вова показывает бумажку охраннику, который, прочитав её, выпускает нас на улицу.
На стоянке Серов помогает мне залезть в его машину, а потом садится на водительское место и чуть ли не на полную включает печку. Горячий воздух согревает и без того разгаряченное лицо и замёрзшие ноги.
К моему дому мы доезжаем быстро, но в этот раз разочарование захлёстывает меня. Возможно, мне хочется побыть с ним ещё немного.
— Прости меня, — начинает он, словно читая мои мысли. Я бы предпочла, чтобы он дал мне подготовить ответы в письменном виде. — Наверное, я вёл себя хреново, если ты избегала меня.
— Я не избегала тебя. Я просто не хотела, чтобы ты прикладывался надо мной.
— Сколько раз тебе повторить, что я не прикадывался? Неужели в это настолько трудно поверить?
— Тебе ответить честно?
— Да, честно.
— Хорошо, тогда представь ситуацию, просто представь, — кротко говорю я и вижу его заинтересованность в том, как он неотрывно смотрит на меня. — Есть такой классный Вова Серов, звезда баскетбольной команды, с которым хочет быть чуть ли не каждая девушка в школе.
— Да, я помню всё то, что ты говорила, мистер популярность и всё такое, — перебивает меня он, тяжело вздыхая.
— Просто дослушай меня. Встречается этот мистер популярность с кем захочет и когда захочет, беспорядочно трахается, если без цензуры. И тут он неожиданно говорит серой мышке, что сильно влюблён в неё. И именно поэтому он постоянно с кем-то трахается, встречается, подкатывает ко всем и так далее. Почему я должна верить в то, что я тебе нравлюсь, объясни мне.
— Потому что это действительно так. Потому что я правда в тебя влюблён, и даже не первый год.
Не первый год — крутится в голове.
— Классное же ты в меня влюбился, что стал бабником. Даже не знаю, что и сказать.
— Можешь ничего не говорить и думать, что хочешь. Да, я вёл себя не лучшим образом, но это только потому, что я не знал, как мне вести себя с тобой.
Уголки моих губ поднимаются, я не могу сдержать улыбку и смешок. Он одаривает меня вопросительным взглядом.
— Извини, просто смешно слышать, что ты не знал, что делать и вообще, что ты влюбился в меня.
— Как я мог не влюбиться в тебя? Помнишь, как ты дала списать мне контрольную по литературе, вместе с сочинением.
— В какой именно раз? Я постоянно давала тебе списывать что-то.
Это правда, с тех пор, как Вова перешёл в нашу школу из-за баскетбольных тренировок, он част что-то у меня списывал.
— В первый, когда учительница занизила тебе оценку и сказала, что поставит двойку, если ещё раз такое повторится.
— Да, помню.
— В следующий раз я снова попросил у тебя списать, просто по приколу. Я знал, что ты откажешь, — задумчиво рассказывает он. — Но ты не отказала и дала мне свою тетрадь, это было мило.
— Но в тот раз мне не занизили оценку.
— Потому что я ничего не списывал.
Снова лёгкая улыбка появляется на моём лице. Наверное, я всё усложняю своими загонами. Мне хочется, чтобы всё это было правдой.
— Вова, — тихо говорю я, прежде чем выйти. И опять я это делаю, не подумав.
— Да?
— Допустим, я тебе верю и возможно... — я смущаюсь, колеблясь, но всё-таки решаю продолжить. Хрен с ними со всеми! — Ты мне тоже нравишься, но это не значит, что я позволю тебе в ближайшие месяцы затащить себя в постель.
Открыв дверцу, я выскаиваю наружу и быстрым шагов иду в направлении своего подъезда.
— Чёрт, детка! — кричит он в окно, как будто мы с ним переспали. — Я тебя не подведу!
— Не позорь мне перед соседями, ради бога, — в ответ кричу я и посылаю ему улыбку перед тем, как зайти внутрь подъезда.
***
ОМАЙГАД Я НЕ МОГУ РЕБЗЯ, ЛЁД ТРОНУЛСЯ, СЕРОВ В ШОКАХ😍🤤