8. Серая мышка
Утром я проснулась с дикой головой болью и противным привкусом рвоты во рту. Скинув с тела одеяло, я поняла, что вчера даже не переодевалась — уснула в одежде, в которой была на вечеринке.
Никита лежал на полу на подушке, которую я кинула ему перед тем, как уснуть.
Оперевшись на кисти рук, я привстала и увидела на тумбочке две таблетки, воду и томатный сок.
Словно почувствовав моё пробуждение, в комнату зашла мама, перед этим тихо постучавшись.
— Да?
— Проснулись, маленькие алкоголики? — строгим голосом мама начала своё «приветствие», от которого я бы с радостью отказалась. Никита в этот же момент открыл глаза и потёр глаза.
— Мам...
— Это же надо было столько выпить, что еле на ногах стояли. Понятно, что у вас за вечеринки. Если бы не ваш Вова, как бы вы вообще домой добирались?
— А откуда ты знаешь, что нас Вова привёз?
— В окно видела, я не спала, пока вы не приехали. Только у меня один вопрос, он что, сел пьяным за руль? Вы там совсем все с ума посходили, что ли?
— Да он не пил, мам.
— Слава богу, чего нельзя сказать о вас. Ладно, давайте, берите таблетки и томатного сока попейте, поможет от похмелья. И да, Саша, больше никаких вечеринок, — процедила мама, выйдя закрыв за собой дверь.
— Класс. Теперь мама злится.
Мы пролежали ещё какое-то время, как умирающие лебеди. Потом мой друг, потянувшись, сказал:
— Слушай, я вижу, что ты течешь по нему, не пытайся обмануть меня. Так встречайчя с ним, раз так хочется, в чём проблема? Я благословляю.
— Чего-чего? В чём проблема? Это не ты ли мне говорил, что он меня опозорит, ему нельзя доверять, он самый настоящий бабник, ему никто не интересен, кроме себя самого? Напомнить, когда ты это говорил? Да весь день в течение недели, — недовольно выпалила я, вспоминая все его предостережения.
Честно, я не знаю, что чувствую к Вове. Конечно, с какой-то стороны мне приятно его внимание, но с другой стороны я действительно слишком недоверчива, я не хочу стать игрушкой.
Но господи, если перестать лгать самой себе, я еле сдерживаю дрожь, когда он подходит. Я никогда не думала, что могу ему нравиться, у меня даже в мыслях подобного не было, а тут он просто не оставляет меня в покое.
Что это вообще может значить?
— Ну, знаешь, я не говорю тебе прыгать к нему в постель, окей? Просто он мне показался вчера каким-то другим по отношению к тебе, каким-то, эм, не законченным уебаном?
— Комплимент, конечно, сильный. За что ты его любишь? За то, что он не законченный уебан по отношению ко мне.
Хотя правда была в том, что он действительно не был законченным уродом по отношению ко мне. Не быдв считать глупые издёвки в виде коверкования фамилии. В последнее время он был очень... милым? Даже несмотря на то, что я постоянно его отшивала из-за собственной неуверенности и боязности быть высмеянной.
— Ладно, не важно, — пробубнила я, понимая, что сама ничего не могу решить у себя в голове. — Я ещё посплю.
— Я тоже.
***
Все выходные я проходила в непонятно состоянии, почему не находя себе место перед понедельником. Мне было даже как-то неловко встречаться с Серовым после того, как он отводил домой меня, пьяную.
У меня были каких-то пятнадцать минут для того, чтобы дойти до школы и мысленно подготовиться, но он так не думал. На том же месте я увидела его машину, после того, как он просигналил мне один короткий раз.
Да что с ним не так?
Он вышел из машины, когда я его заметила и направилась в его сторону.
— Что ты здесь делаешь? — угрюмо спросила я, оборачиваясь на всевозможных соседей. Хорошо, хоть мама ушла на работу сегодня раньше, а ведь могла выйти вместе со мной.
— Что за глупый вопрос? Жду тебя.
— Зачем?
— Потому что уже холодно, и я не хочу, чтобы ты ходила в школу пешком, — объяснил он, поправляя одной рукой воротник моей куртки. Я взглянула в его зелёно-карие глаза и неосознанно улыбнулась. Ветер усиливался, мои пальцы и коленки уже успели замёрзнуть из-за тонких колготок.
— Когда ты успел стать настолько милым?
— Я всегда был милым с тобой, просто ты этого не замечала.
— Возможно, я не замечала, потому что ты слишком крутой парень, звезда баскетбола, мистер популярность, чтобы общаться с такой девочкой, как я.
— Какой «такой»? — спросил он, изогнув бровь и заострив внимание на последнем слове.
— Ох, не делай вид, будто ты знаешь или не понимаешь. Такой не вписывающейся в привычную для тебя тусовку крутых людей.
Вова скрестил руки на груди, его куртка была расстегнута.
— То есть ты считаешь, что я общаюсь только с какими-то якобы крутыми людьми? В этом вся проблема? В том, что ты вбила себе в голову какую-то хрень?
Заправив непослушные волосы себе за уши, я подавила улыбку.
— Это ты считаешь, что я вбила себе что-то в голову, ты как будто слепой. Ни в одной школе, ни в одной классе, вообще ни в одном учебном заведении нет и никогда не будет равноправия среду учащихся. Есть такие, как ты и твои друзья, к которым тянутся, чьи взгляды ищут, друзьями которых хотят стать. И есть такие, как я, серые мышки, как любезно подметила твоя бывшая.
— Ты не серая мышка, — он подошёл чуть ближе ко мне, потому что суровый ветер будто заглушал все наши слова, превращая их в шёпот.
Возможно, я и не считала себя серой мышкой, но в реалиях школы я именно ею и была. Немного токсичной серой мышкой, которая, к счастью, могла постоять за себя (ведь бывают случаи и похуже).
— Ты сам веришь в то, что говоришь?
— Я верю. И даже если ты считаешь себя серой мышкой, для меня это ничего не меняет. Значит, я хочу серую мышь.
Опустив голову, я устали выдохнула и закатила глаза. Может, я действительно всё усложняю? И это только мне есть дело того, что я совершенно не вписываюсь в его компанию и на роль его девушки?
— Всё, залезай в машину и не беси меня своими тупыми мыслями касательно того, что я мистер популярность, — я заметила в его голосе нотки раздражения и от нервов прикусила нижнюю губу.
Я всегда кусаю губы, когда нервничаю, иногда до крови. Помню, когда папа умер, вся нижняя губа была в ранах, потому что я отрывала от неё кожу, не успевала она даже заживать. Он открыл дверцу машины, и я залезла внутрь. По дороге в школу мы ехали молча, фоном нашему молчанию были мелкие капли только что начавшегося дождя, ударяющиеся о лобовое стекло, и тихая музыка радио.
На машине ехать до школы минуты четыре, даже если мы бы попали на светофор. Поэтому очень быстро мы оказались на школьной парковке.
— Спасибо, что подвёз, — быстро выйдя наружу, сказала я и пошла в направлении школы.
Первый алгебры прошёл скучно — мы с Никитой, как всегда ничего не понимая, просто записывали всё, что писали на доске. Вовы, Дани, Илюши и ещё двух наших одноклассников не было, потому что они как всегда играли в баскетбол, готовясь к соревнованиям.
Мне почему-то даже было грустно, потому что их не было все три урока, зато на четвёртом физичка попросила кого-то сходить за ними, потому что мы писали контрольную.
— Саш, пойди тоже, а то вы, наверное, и не виделись с Серовым после проведённой вместе ночи, — выкрикнул Кирилл Вершинин, мерзко ухмыляясь, когда одна из наших одноклассниц пошла за ребятами. Учительница тоже вышла на несколько минут к завучу, поэтому не слышала этой похабщины.
— Что ты имеешь в виду, идиот? — спросил Никита, прежде чем эти слова успели слететь с моего рта.
— Будто ты не видел, как Серов её поимел на вечеринке, ты же там тоже лежал, наблюдал, что ли? — весь кабинет разразился гоготом. Я почувствовала, как смущённый румянец заливает мои щёки.
— Что за бред ты несёшь? — не унимался Никита. — Если ты тупорылый слепой чмошник, которому никто никогда не даст, не нужно придумать всякую херню про других людей.
— То есть это пиздеж, что вы обжимались все вместе в одной постели?
В горле застыло оправдание, но я почему-то не могла заставить себя произнести слова. В класс зашла компания Вовы, мы с ним встретились взглядами, но я сразу же отвела свой.
— Не пиздеж то, что ты завистливое уёбище, — выкрикнул Никита. Он никогда не следил за выражениями, у нас в принципе был достаточно токсичный класс, хоть зачастую это и не показывалось. Вершинин ничего не ответил, не знаю, почему. Возможно, потому что меня он мог оскорбить и повыпендриваться, но перед Серовым он не был и на долю таким же смелым.
Баскетболисты даже не прошли на свои места, Серов подошёл ко мне.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего, — выдавила из себя я, пытаясь сделать вид, что действительно ничего не произошло, что меня не задело то, что только что весь класс ржал, потому что думает, что меня трахнул Серов.
— Разживин, что произошло? — спросил Вова теперь уже Никиту, но наконец-то в класс вошла учительница и потребовала, чтобы все расселись по своим местам. Нам раздали задания по вариантам, и если обычно я пыталась что-то списать, то сейчас я не могла ничего. Я просто сидела и смотрела в пустой листок, отгоняя от глаз слёзы.
— Саш, ну успокойся, он же просто уёбище, — прошептал Никита. Я была благодарна ему, потому что он всегда останется на моей стороне, даже если я буду не права. А сейчас я даже ничего и не сделала, меня просто осудили, назвали Серовской шлюхой просто потому, что видели меня с ним на кровати.
— У нас ничего не было.
— Кому ты рассказываешь, я там лежал, это просто бред, не бери в голову.
— Спасибо.
Сильно зажмурившись, я попыталась успокоиться и снова попытаюсь отогнать слёзы. А когда открыла глаза, увидела, что он смотрит.
Пошёл ты к чёрту.
К середине урока я так ничего и не написала, а за десять минут до конца учительница сделала мне замечание, когда проходила по рядам.
— Саш, у тебя пусто, в чём дело?
Я не могла и не хотела оправдываться, находясь среди толпы этих идиотов. Я встала и отдала ей пустой листок, быстро закинув вещи в свою сумку.
— Извините, мне нехорошо, — пробубнила я и выбежала из класса, желая просто побыстрее оказаться дома и никогда больше не появляться в этой тупой школе.
Ты не серая мышь.
Я серая мышь, которая, как оказалось, даже не может за себя постоять.
Пройдя по коридору, я обошла кабинет завуча и спустилась по лестнице вниз, зашла крыло начальных классов и села на один из стульчиков у стены.
Через десять минут прозвенит звонок на перемину, последним уроком будет физкультура, я даже не появлюсь туда. Господи, как же мне хочется, чтобы эта глупая школа поскорее закончилась, это место — просто сборище моральных уродов, которые раскрывают свои уродства во всех их проявлениях.
Мне плевать, что подумают одноклассники.
Я прижала ладони к лицу, надеясь ещё на несколько минут одиночества, но звуки донеслись до ушей, до моих коленей дотронулись, и я распахнула глаза от неожиданности. Вова сидел передо мной на корточках, смотрел на меня снизу вверх, и это казалось забавным, учитывая нашу разницу в росте.
— Что произошло?
— Я тебе уже сказала, что ничего, — мне стоит огромных усилий, чтобы голос звучал грубо и резко, но он всё равно может видеть заставшие на моих глазах слёзы. — Не спрашивай меня ни о чем и просто отстань от меня, ладно? От тебя одни проблемы.
Я хотел встать и уйти, но он напористо надавил на мои колени так, что я просто не могла встать с места.
— Объясни мне, что я делаю не так. Почему я тебе так омерзителен? Почему ты даже не хочешь дать мне один, блять, шанс? Один, мать его, шанс?
— Пожалуйста, не усложняй всё.
— Что я усложняю, чертёнок? Это просто, как божий день. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была моей. Я хочу, чтобы ты была со мной. Я хочу заезжать за тобой утром и везти в школу. Я хочу целовать тебя при всех. Блять, я этого хочу, в чём твоя проблема?
— А тебе не интересно, что хочу я?
— Чего ты хочешь? Скажи, и я это устрою.
— Вова, я хочу, чтобы мы больше не возвращались к этому разговору, чтобы ты отстал от меня, чтобы больше не приставал со своей любовью. Мне это не нужно, я не хочу быть посмешищем.
— Что? — гримаса застывает на его лице. — Посмешищем? Ты посмешищем? С чего бы это должно случиться? Я вырву язык любому еблану, который посмеет что-то вякнуть в твою сторону.
— Давай! Вырви язык всей школе! Всем своим друзьям из команды! Всей своей тусовке, которая боготворит и прислуживает вам! Всем нашим одноклассникам, которые уже повесили на меня клеймо твоей шлюхи после этой дурацкой веречинки, на которую я даже не должна была идти! Я не хочу, чтобы когда ты наигрался мной, я слушала от других людей про себя гадости. Уважай ещё хоть чьи-то желания, кроме своих, и дай мне пройти.
На этот раз его давление ослабилось. Он поднялся в полный рост, после чего встала и я.
Мне не хотелось быть резкой или грубой, но, возможно, хотя бы эта грубость заставит его отстать.
Прозвенел звонок на перемены, и я вышла из школу, смешавшись вместе с толпой родителей.
***
Ох, давно у нас не было главы про школьников, здесь ещё остался актив, я надеюсь? Давайте, пишите, как вам и чего вы ждёте! Знаете, мне чуток даже жалко Серова, он зая❤️