7. Я не сделаю ей больно
Вова
Конечно, я предполагал, что она не бросится в мои объятия сразу же, только я начну проявлять свой интерес в открытую... Но я и представить не мог, что она окажется настолько холодной недотрогой. Чёрт, я был уверен, что нравлюсь ей. Их тупой листок с оценкой внешности одноклассников, который я случайно нашёл. Она находит меня привлекательным, она смотрит на меня, когда я играю в баскетбол. Я точно это знаю, ведь сам постоянно ищу её взгляд среди всех других одноклассниц.
Я не привык иметь дело с такими недотрогами, но мне абсолютно точно нравится её добиваться. Нравится смотреть, как её сердце тает. Нравится, когда она робеет передо мной, но не показывает этого.
Чем больше она мне отказывает, тем больше мне хочется завладеть ею. И не потому, что запретный плод сладок, просто я помешан на ней с шестнадцати, сука, лет.
С каждым днём я влюбляюсь в неё ещё сильнее, хотя назревает вопрос: куда, блять, ещё сильнее? Если бы от наполняемого тебя чувства влюблённости можно было умереть, то я бы уже точно давно сдох.
Как последний идиот, я где-то час стою, оперевшись о дверной косяк, и наблюдаю за тем, как она общается со своим надоедливым другом и моим напарником по команде. Она просто сидит на диване между ними и смеётся, слушая то, что говорит Янишевский, которого я готов задушить прямо на месте. Вместе с этим её ёбанным другом Разживиным, который постоянно ходит за ней, как хвостик.
Правда, мне нравится наблюдать за тем, как она смеётся и веселится. Даже если причиной её смеха являюсь не я.
Пока что.
Достав из заднего кармана пачку сигарет, я решаю быстро перекупить на улице, проветрить голову. Перед тем, как выйти, я кидаю на неё взгляд — она всё ещё смеётся, запрокидывает голову на спинку дивана и прикрывая руками лицо.
Это зрелище заставляет меня улыбнуться. В школе она не такая, вечно серьёзная, мало с кем общается, никогда не ходит на общие тусовки. Мне хочется проводить с ней больше времени, не ограничиваясь только школой.
Выйдя за порог дома, я прикуриваю и сажусь на ступеньках крыльца. Здесь никого нет, поэтому мне приходится слушать доносящиеся крики и музыку из дома.
Выкурив сигарету в несколько затяжек, я выкидываю окурок. Встаю на ноги, собираясь зайти внутрь, но дверь открывается.
Даня выходит, тоже прикуривая и протягивая сигарету мне. Похуй, покупаю ещё одн.
— Мне кажется, или ты трезв, как стёклышко.
— Тебе не кажется.
— У тебя что, воздержание?
— Ага, именно так.
— Или заделался в водители? Сашеньке нужно быть дома до двенадцати?
Я выкидываю сигарету и зажимаю его между собой и белой колонной, взяв за шею. Мне иногда кажется, что моя влюблённость в неё въелась мне в кожу. Все вокруг видят это, кроме неё. И все вокруг не упускают момента, когда я могу взорваться и просто сломать им рёбра.
— Это не твоё грёбанное дело, Даня. Следи за своим объектом обожания.
— Я же просто пошутил, господи. Можешь отпустить меня, все и так знают, что ты ёбнутый, — он поднимает руки в локтях, словно жестом показывая, что сдаётся. — И вообще, ты какой-то слишком возбуждённый. Тебе действительно нужно выпить.
Может, я был бы рад выпить, иначе нахер вообще посещать эти сборища? Но больше мне хотелось отвезти её домой, чтобы ещё немного побыть рядом. Не успеваю я отпустить его, как входная дверь снова открывается.
— Оу-у, а это что такое, — Янишевский буквально вываливается из дома, больше похожий на мешок дерьма, чем на человека. — У меня супер новости, Саня свободна, — он обращается ко мне и выхватывает у Дани из руки сигареты, делая затяжку.
— Один трезвый, другой в говно.
— Я и без тебя знаю, что она свободна.
На самом деле, я думал, что она свободна, но у меня всегда закладывались сомнения. Касательно этого чмошника, вечно за ней бегающего. Касательно других парней, о существовании которых я не знаю.
В любом случае, мне насрать, есть ли у неё парень. Я отобью её у кого бы то ни было.
Поняв, что Янишевский оставил её одну с Никитой, я захожу внутрь и запах алкоголя ударяет мне в нос. Всё-таки очень непривычно быть трезвым в таком месте. Я захожу в зал, но на диване сидят совершенно другие люди.
— Вот чёрт.
Начинаю ходить по дому, заглядывая в каждый угол и спрашивая у всех подряд, не видели ли они её.
Бля-я-ять, вот это я идиот, даже позвонить ей не могу, потому что забрал у неё телефон. Я прошерстил весь дом несколько раз, зашёл в каждую спальню, но нигде не было ни её, ни её дружка.
Краем глаза я вижу, как мой знакомый из колледжа ломится в сортир, но там закрыто. Я подхожу к двери и прислушиваюсь, что там происходит.
— Чертёнок, ты здесь? — спрашиваю я, стучась. — Саша?
По звукам точно понятно, что там кто-то есть, плюс этих двоих не было нигде.
— Саша! — я стукнул ещё раз, на что получил вымученный стон.
— Да здесь она, уйдите, — произнёс кто-то внутри, мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, что голос принадлежит Никите.
Пиздец, теперь он с ней заперся в туалете, что может быть лучше?
— Разживин, открой мне, блять! Иначе я выбью тебе все зубы, по одному!
Я продолжал стучать, как сумасшедший, и дёргал ручку так сильно, что вскоре и не понадобится, чтобы он открывал. Я чуть не выломал чёртову дверь, когда она, наконец, открылась.
Передо мной еле стоял Никита с закатанными глазами, словно он сейчас упадёт. Толкнув его в сторону, глазами я нашёл сидящую возле унитаза Сашу. Пальцами рук она смахивала с лица слёзы.
— Что ты с ней сделал, ублюдок? — я подошёл к ней, присев на корточки. Обхватил ладонями её опухшее лицо. — Я тебя убью.
— Она перепила, — устало произнёс Никита, присев возле неё на колени. — Иди отсюда нахрен, ей надо проблеваться. И мне тоже.
Встав на ноги, я снова закрыл дверь на замок, чтобы никто сюда не заходил. Саша прокашлялась и мне показалось, что сейчас её стошнит. Подойдя к ней, я аккуратно зажал её волосы в кулак, чтобы они не мешали ей.
Когда Саша закончила, она прижалась спиной к стене.
Я убрал налипшую прядь волос с её щеки, когда услышал, как начал блевать Разживин.
— Ладно Саша, она девочка, а ты чего так нажрался?
— Что за выводы, основанные на гендерных принадлежностях? — я удивлён, что он прервал процесс своей тошноты, чтобы ответить мне.
С трудом Саша встала и подошла к раковине, чтобы умыться. Её движения были настолько меланхоличны и воздушны, что казалось, будто она сейчас упадёт. Я понял это, потому что она опёрлась мне на грудь, едва я подошёл к ней. В трезвом виде она никогда бы так не сделала. По крайней мере, точно не сегодня. А сейчас ей было плевать.
— Пошли наверх. Поспишь немного, прежде чем я отвезу тебя домой.
Она продолжала держать голову у меня на груди. Ей даже не приходилось наклоняться, потому что с её ростом она доходила мне до груди.
Вряд ли в таком состоянии она пройдёт и метр, поэтому я беру её на руки. Возможно, она будет не очень рада узнать от третьих лиц, что я носил её на руках по дому, но другого выхода я не вижу.
Думаю, большинство и так уже пьяные, которых заботит только то, как и с кем они проведут остаток ночи.
Открыв дверь, я вышел и понёс её наверх в какую-то из спален. Когда искал её, видел, что есть свободные комнаты.
Зайдя в одну из них, я уложил её на кровать, укрыл одеялом и сел рядом. Думаю, она вполне могла уснуть, как только я взял её на руки. Видно, несколько алкогольных коктейлей привысило её норму.
Только сейчас я заметил, что Никита шёл за мной и тоже плюхнулся на кровать рядом с нами. Точнее, рядом с ней. Я сидел с другой стороны от неё.
— Как же ты меня уже заебал.
— Ага, взаимно.
— Что вы выпили, что вас так накрыло?
— Пару шотов, — устало произнёс он, почти промямлил, и положил руку Саше на живот.
— Не лапай её! — разозлился я, тогда он развернулся в другую сторону. Звуки с его стороны говорили, что он тоже в шаге от того, чтобы уснуть.
Ахренеть, я не этого ожидал, когда ехал сюда. Но при этом, мне нравилось сидеть рядом с ней и гладить её волосы.
Где-то полчаса я сидел, почти не шевелясь. Она не вздрагивала, когда я её гладил. И спустя какое-то время она перевернулась на бок, ко мне лицом. Некоторые придурки заходили сюда и уходили сразу же, прежде чем я давал им возможность что-то сказать.
Проверив телефон, понимаю, что уже лучше выдвигаться обратно. Она писала маме, что будет где-то до часу ночи. Рукой я легонько провёл по её плечу.
— Саш, — позвал её я, хотя при этом не хотел её будить. Он так сладко спала после того, как напилась, что я хотел всю ночь наблюдать за ней.
Чёрт, я точно помешанный, как она сама может не замечать этого? Она вообще не видит ничего, что происходит вокруг неё, как к ней тянутся люди, как хотят с ней общаться. Она слишком невероятная, чтобы быть правдой. Добрая, смешная, по-своему красивая. Гордая, иногда грубая, но я влюблён в каждую её эмоцию, которую она проявляет.
Я встал на ноги, обошёл кровать, и уже с большей силой начал трясти Никиту.
Я бы с удовольствием оставил его здесь, но думаю, что она бы не обрадовалась.
— Вставай давай. Тебя я точно не понесу на руках.
Он проигнорировал меня, тогда я сильнее ударил его в плечо.
— Какого?..
— Вставай, я сказал. Я тебе не грёбанная нянька. Или можешь остаться тут и домой добираться сам, мне же лучше.
Он неохотно свесил ноги с кровати и потёр глаза. Осмотрев его, я снова задался вопросом, почему вообще она с ним общается? Она безумно добрая, даже несмотря на свою холодную маску. Никита казался полной её противоположностью, но насколько я знаю, они знают друг друга очень давно.
Я снова подошёл к спящей Саше и просунул одну руку ей под колени, чтобы взять её.
— Ты что делаешь? — недовольно завопил Никита, обернувшись к нам.
Боже, как бы всё было охренительно, если бы не он!
— Я беру её на руки, чтобы отнести к машине. Не беси меня своими тупыми вопросами, — рявкнул я, наконец взяв Сашу на руки. Разживин заткнулся и поперся за мной, явно не в восторге от происходящего. В холле я остановился у вешалок. — Возьми её куртку, накипь на неё.
Он так и сделал.
Я быстро преодолел расстояние от входной двери до машину и уложил её на заднее сиденье.
— Садись вперёд, — сказал я, Никита так и сделал.
Сев за руль, я проехал к воротам, которые автоматически открываются, когда выезжаешь со двора. Я ехал медленно, чтобы Сашу не трясло от каждой попавшей ямки. Когда мы проехали примерно половины пути, Разживин заговорил:
— Чего ты пристал к ней?
Вдруг я почувствовал, как вены на моих руках вздымаются, желваки на лице напрягаются.
— Не твоё дело.
— Моё.
— С какой, блять, стати?
— С такой, что она моя лучшая подруга. Я не хочу, чтобы какой-то тип вроде тебя сделал ей больно.
Мне бы хотелось, чтобы они были только друзьями. Хоть его постоянное присутствие рядом с ней меня дико раздражало.
— Я не сделаю ей больно.
— Расскажешь.
— Если ты будешь лезть в наши отношения и настраивать её против меня, я разобью тебе ебало, — резко сказал я, мечтая это сделать.
— У вас нет никаких отношений.
— Это пока.
— Тогда, чтобы ты знал, я не настраиваю её против тебя.
Как будто я в это поверю.
— То, что она не хочет тебя, лично её выбор.
— Для пьяного человека, который отразился за несколько минут, ты слишком много пиздишь.
Краем глаза я видел, что он собирался что-то сказать, но Сашин голос с заднего сиденья прервал его.
— Мы уже едем? — хриплым уставшим голосом спросила она, как ни в чём не бывало.
— Да, — просто ответил я. Думаю, она была не в лучшем состоянии для разговора. Тем более, что больше она не овтетила, и я включил радио. Когда она не огрызалась и пыталась скрыть свою симпатию ко мне за грубостью, она была слишком милой, чтобы я не улыбался, наблюдая за ней.
Хотя она всегда выглядела милой. В любом своём проявлении.
Когда я припарковался возлее её дома, я вышел из машин и открыл ей дверь.
Оказывается, она снова заснула. Я понимал, что она уже дома, но всё ещё не мог заставить себя разбудить её. Хотя Разживина заставлять не пришлось, он подошёл и начал повторять её имя.
— Хватит, я отнесу её.
Я был удивлён, когда она чуть приоткрыла глаза, но не сопротивлялась, когда я взял её на руки. Когда её руки обвили мою шею, я почувствовал что-то странное. Не думал, что её прикосновения будут ощущаться так, блять. Это так приятно. Настолько приятно, что я готов простоять так всю ночь.
— Кажется, ты слишком много выпила, — ухмыльнулся я.
— Почему?
— Потому что не сопротивляешься.
Могу поклясться, что уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Когда я донёс её до подъезда, она
— На самом деле, мне настолько плохо, что я была бы не против. Но всё-таки лучше я сама.
Мне пришлось опустить её на асфальт.
— Пошли, — я услышал Никиту, подошедшего к нам.
— А ты куда собрался?
— Куда-куда, домой, — ответил он, словно я спросил что-то настолько очевидное.
Он что, собирается остаться ночевать у неё дома? Пиздец, не много ли он хочет?
— Ты поедешь к себе домой.
— Господи, не ревнуй. Или ты думаешь, это первый раз, когда я ночую здесь? — я принял последние слова как провокацию и набросился на него. Мне серьёзно хотелось уебать его головой о стену, а затем об асфальт. Но Саша перегородила мне дорогу, встав между нами.
— Вов, хватит, — она положила свою тонкую руку мне на грудь. — Это же Никита, — произнесла она так, словно отчаянно пыталась меня успокоить и не допустить моей ревности. — Мой друг.
— Я хочу спать, — заскулил Никита, и мой приступ ярости вернулся с новой силой. — Пожалуйста, прощайтесь быстрее, голубки.
Он ввёл код домофона, открылась железная дверь, и он зашёл внутрь, оставляя нас наедине.
Спасибо этому конченному кретину хотя бы за это.
— Спасибо, что привёз меня обратно, — сказала Саша.
— Это чудовище точно не будет к тебе приставать?
— О господи, — она рассмеялась, закрыв глаза. — Ты можешь быть спокоен.
Чёрт, я не был спокоен. И осознание, что он ночевал у неё довольно часто, делало меня ещё злее.
— Пока, Вова.
— Пока, чертёнок.
— Напиши, как приедешь домой.
Она правда это сказала?
— Ты обо мне волнуешься?
Она закатила глаза, введя код домофона.
— Понимай, как хочешь, — произнесла она, я услышал радость в её голосе, хоть он и был до боли тихим и уставшим. — Спасибо за приглашение на вечеринку. Мне было весело.
Она скрылась за железной дверью. Я хотел закричать, блять, да, да, да!
Чёрт, это лучший вечер в моей жизни, ради этого момента стоило терпеть её тупорылого друга. Вспомнив, как она улыбнулась мне несколько минут назад, я снова осознал, что сделаю всё для этой девушки.
Сделаю всё, чтобы она, чёрт возьми, влюбилась в меня.