Твой до последнего вздоха

Серов пишет в сообщении, что ждёт меня возле моего дома, в машине. Когда я появляюсь в его поле зрения, он выходит, а в его взгляде я сразу же замечаю недовольство и что-то, напоминающее гнев.

— Обязательно нужно было тащить с собой этого? — Вова косится на Никиту, стоящего возле меня. Мой друг кидает на него не менее сокрушительный взгляд, он в целом ненавидит наших баскетболистов, потому что с другими парнями они ведут себя ещё хуже, чем с девушками.

— А обязательно было заставлять меня идти на эту тупую вечеринку? Я без него не поеду.

Мне не пришлось уговаривать Никиту слишком долго, несмотря на его неприязнь к нашим спортсменам, он бы хотел пойти. Точнее, он бы умер от зависти, если бы я пошла на вечеринку, а он нет.

Тяжело вздыхая, Вова открывает для меня переднюю дверцу.

— А ты сядешь назад.

— Я тоже сяду назад, — бубню я себе под нос, после чего ловлю на себе ещё один гневрый взгляд Вовы. Меня начинает это напрягать. То, как он обращается со мной. То, что он вообще ко мне лезет.

— Садись вперёд, — твёрдо требует он. На этот раз ничего не отвечая и закатывая глаза, я залезаю на переднее место. Дверь за мной захлопывается. Парни тоже садятся в машине, после чего Вова заводит её и начинает ехать.

Мы едем на вечеринку к парню из баскетбольной команды, который учится в нашей параллели. Понятия не имею, где он живёт, но мы уже приезжаем все ближайшие районы.

— Я не знала, что твой друг так далеко живёт, — недовольно произношу я и достаю телефон, чтобы написать маме, что я буду дома чуть позже двенадцати, скорее всего.

Мама была не против, что я пойду на вечеринку. Она у меня совсем не строгая, но адекватная и заботливая, поэтому до пяти утра и речи не шло.

— Не волнуйся, я отвезу тебя домой.

— Я вообще-то тоже тут есть, — выплёвывает Никита с заднего сиденья.

— Спасибо, и что мне сделать?

— Меня как бы отвезти тоже надо.

— Он нас не повезёт, — говорю я, Вова сверлит меня боковым зрением.

— По какой причине?

— По такой, что ты явно будешь пить. Или зачем ещё посещать вечеринки? Я не сяду в машину с пьяным водителем, и тебе не советую ехать в нетрезвом состоянии.

Ухмыляясь, Вова прибавляет немного газа и сворачивает на первом перекрёстке налево.

— Так ты за меня волнуешься?

Мои глаза округляются от того, как он полностью перекручивает мои слова.

— Я имела в виду, что не хочу попасть в аварию из-за тебя. И я не идиотка, чтобы радоваться, если ты сам попадёшь в аварию.

— Всё равно, ты за меня волнуешься, — он снова ухмыляется, я не могу уловить в его тоне насмешку. Я его не понимаю.

— Господи, избавьте меня от воркования, пока меня не стошнило, — ноет Никита сзади, из-за чего мне сразу хочется его треснуть. Он словно умышленно подливает масло в огонь, провоцируя меня.

— Если ты собираешься блевать, то я выкину тебя прямо здесь.

— Пожалуйста, замолчите оба, — резко говорю я, отворачиваясь к окну.

Наконец-то у меня получается сосредоточиться и отправить сообщение маме. И только я успеваю заблокировать телефон, как машина останавливается возле кирпичного забора и чёрных ворот. Вова достаёт телефон из кармана брюк и прикладывает к уху.

— Открой ворота, я приехал, — требует Вова, сразу же сбрасывая вызов.

Через несколько секунд ворота открываются, видимо, как-то автоматически. Вова заезжает на большую территорию двора и паркуется рядом с двумя другими машинами, неподалёку от входа в дом.

Не успеваю опомниться, как он выходит из машины и открывает мне дверь. Подав руку, помогает мне вылезти. Сразу же я осматриваюсь, понимая, что мы попали на вечеринку к какому-то мажору. Об этом говорят горящие фонари, небольшой прудик в другой части двора, красивый двухэтажный дом, построенный из гранитного камня.

Снаружи, на крыльце, стоят несколько парней и курят. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я тяжело сглатываю. Не успев зайти внутрь, я уже чувствую себя не в своей тарелке.

— И долго мы будем так стоять? — Никита недовольно смотрит на Серова, который в этот раз полностью его игнорирует.

— Пошли, — говорит Вова, взяв меня за руку.

Обернувшись, я убеждаюсь, что друг идёт за нами.

На входе в дом мы останавливаемся. Вова пожимает руку каждому, кто стоит перед нами. Я дико смущаюсь под воздействием их взглядов. И меня радует, что они ничего не говорят.

Когда мы оказываемся внутри, я немного расслабляюсь, потому что здесь достаточно людей, чтобы тебя никто не трогал. Но опять же, куча удивлённых взглядов, которыми встречают меня и Вову, снова заставляют напрячься.

Я не знала, кто должен присутствовать на подобным вечеринках. Сейчас я пытаюсь понять, много ли здесь знакомых — и тут я пару человек из нашего класса, двух параллельных, есть даже десятиклассники и девятиклассники, есть ребята, которых я никогда не видела, некоторые выглядят старше.

Вова ведёт меня через толпу, которая даже пытается скрыть любопытства и удивления. Никита идёт за нами, но при этом держится на расстоянии, словно хочет дать нам пространство для разговора. И Вова действительно начинает разговор:

— Почему ты настолько расстроенная?

— Потому что я не хочу здесь находиться, — отвечаю я, когда мы останавливаемся у стола с напитками.

— Разве ты не хочешь повеселиться?

— Нет, Вова. Я не хочу. Я пошла только потому, что ты угрожал опозорить меня перед моими соседями. Я надеюсь, что пробуду здесь меньше часа.

— Я не выпущу тебя отсюда, пока ты не выпьешь, не повеселишься и вежливо не попросишь меня отвезти тебя домой. Думаю, я сдамся и соглашусь, если твоя просьба будет сопровождаться, скажем, поцелуем?

Возле нас стоят некоторые ребята, которые явно слышат всё, о чём мы говорим и даже не стесняются посмеиваться с этого. Мне не нужно спрашивать, почему все на нас пялятся — это и так понятно. Как это так, чтобы звезда баскетбола, наш безбашенный Вова Серов, который трахает кого захочет и как захочет, мечта любой девушки школы — и привёл сюда меня, молчаливую, вечно недовольную и скучную девочку?

Да они смотрят на происходящее, как на выступление в цирке. Меня тошнит от этого. Меня тошнит от того, что я позволила ему привезти себя сюда.

Ещё секунду назад я собиралась нагрубить ему, но сейчас понимаю, что это бесполезно. Он неисправим. Они все тут неисправимы.

Понимаю, что смотрю на него, не моргая. Его брови сходятся на переносице.

— Саш?.. — зовёт он меня, но я быстро отворачиваюсь.

— Мне нужно умыться, — говорю я и убегаю от него, сквозь небольшие скопления людей.

Даже не понимаю, куда идти, но на автомате прохожу через большой зал, выхожу в холл и каким-то чудесным образом замечаю две двери и захожу в одну из них.

Включив свет, я с облегчением подхожу к раковине и смотрю на себя в зеркало. Не знаю, почему я так отреагировала на реакцию окружающих. Я не считаю себя забитой девочкой, чтобы обращать внимания на этих идиотов и тем более давать им задеть меня.

Мне просто не нравится, как он ведёт себя. Я не его, чёрт возьми, вещь. Он не может обращаться со мной, как со своими девушками, которых, как он выражается, он трахал.

Видно, ещё и месячные делают меня сейчас более эмоциональной. Мне хватает двух-трёх минут. Окончательно придя в себя, я открываю замок двери и выхожу. В меня сразу же врезается взглядом девушка, учащаяся в нашей параллели. И если я не ошибаюсь, именно с ней Серов встречался в прошлом месяце.

Она останавливается возле меня, окидывая меня оценивающим взглядом. Она выше меня сантиметров на десять, поэтому мне приходится смотреть на неё снизу вверх. В своей боевой раскраске, коротком платье и туфлях на шпильке она выглядит старше своего возраста.

— Не думала, что Вова всё-таки решил закадрить свою тихую мышку.

Свою тихую мышку? Это она про меня?

Не понимаю, о чём вообще она говорит. Всё-таки решил закадрить? Он что, обсуждал с ней возможные варианты для того, чтобы закадрить? Хотя что меня удивляет? Именно поэтому я остерегаюсь его.

Наивная, неужели на какое-то мгновение действительно решила, что он влюблён в тебя по-настоящему?

— Подумай, это полезно, а иногда ещё и приятно.

Неожиданно за её спиной появляется фигура, достаточно мощная фигура для одиннадцатиклассика, в которой я узнаю Серова. Моя собеседница поворачивается и, увидя его, уходит, но он останавливает её, грубо схватив за руку.

— Что ты ей сказала? — спрашивает он резко и враждебно. Они стоят на небольшом расстоянии, поэтому он может подумать, что я не слышу его.

— Ничего, просто поздоровалась, — можно даже не прислушиваться, чтобы уловить пресмыкание в её голосе. 

— Если ты её чем-то обидела, я тебя убью.

Это не похоже на игру и дружеские отношения, я совершенно не понимаю его действий. Снова я смотрю на человека снизу вверх, стараясь сделать так, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул.

— Меня не нужно защищать от твоих девушек, я сама справлюсь.

— Она не моя девушка.

— Как скажешь.

— Что, блять, я делаю не так?! — от его резкого напора я пячусь назад, пока не врезаюсь спиной в стену и не отказываюсь зажатой между его двумя руками, которыми он сейчас опирается об эту стену.

— Вова, отойди. Люди смотрят.

— Мне насрать, что они смотрят, — он наклоняет голову таким образом, чтобы наши взгляды поровнялись.

Его дыхание обжигает, затуманивает, я никогда не была настолько близка с парнем. Тем более, с таким парнем.

— Зато мне не насрать.

— Почему? Мне казалось, тебе плевать на то, что думают другие.

— Мне плевать, если дело касается меня, потому что я сама отвечаю за свои поступки. Но ты делаешь всё, что тебе вздумается. Я не хочу, чтобы на меня навешивали ярлык твоей очередной подстилки.

— Блять, я привёл тебя сюда, чтобы показать всем, что ты моя, — рычит она, отчего сразу становится не по себе, но я быстро беру себя в руки. Он ничего мне не сделает. — Чтобы никто даже не думал в твою сторону.

Господи, я уже готова сойти с ума. Ещё две недели назад он не обращал на меня никакого внимания, лишь изредка кидая издёвки в виде коверкования фамилии. Что ударило в его тупую голову?

— Значит, не особо ты хотел, чтобы я повеселилась.

— Я хотел этого.

— Нет, ты просто решил показать всей школе свою новую игрушку?

— Какую, к чёрту, игрушку?

— Которой я быть не собираюсь.
Теперь дай мне пройти.

Я дотрагиваюсь до его руки, чувствуя, как его бицепс напряжён. Стыдно признать, но чувствовать его мускулы — это приятно.

— Вова, — строго повторяю я, тогда он опускает руки и я быстро ухожу. — Не ходи за мной, пожалуйста.

Срочно глазами пытаюсь найти друга. Мы встречаемся с ним в зале, наполненном танцующими и пьющими людьми. Боковым зрением я всё ещё вижу Серова, наблюдающего за мной. Никита хватает меня за руку и ведёт в более уединённое место. Мы оказываемся на большой кухне в современном стиле, в которой двое, девушка и парень, сидят за столом и беседует. Оказывается, на подобных вечеринках действительно есть те, кто будет общаться до утра?

— Ты как? — просто спрашивает Никита, протягивая мне стакан со своим напитком. К удивлению, я беру его и делаю глоток, чуть поморщившись. Этот коктейль немного резкий для меня, много алкоголя, но всё равно пить можно, а мне нужно немного освежиться.

— Нормально.

— Ну и представление он устроил.

— А ты наблюдал?

— Издалека. И не только я.

Собираюсь что-то ответить и пожаловаться, но на кухню вваливается Илюша Янишевский, тот самый одноклассник, попавший мячом мне по голове. Не хватает ещё одного баскетболиста на один квадратный метр.

— О, Саня, Никитос, — он становится между нами и обнимает нас обоих, кладя руки нам на плечи. — Как вам здесь? — по его развязному тону, излишней дружклюбности и неприятному запаху можно понять, что он уже напился.

— Нормально, — отвечает Никита. Я молчу, не шевелясь.

— Сань, прости за голову ещё раз. Я целился в него, — он смотрит на Никиту, который, в свою очередь, выглядит настолько ошарашенно, что даже не злится. — Так вы встречаетесь?

— Что? Нет, конечно! — выпаливаю я.

— Так это супер! Тогда я больше не буду целиться в его голову! — он смеётся, явно подверженный влиянию алкоголя.

— Мне кажется, тебе лучше лечь.

— Это вам нужно выпить. Пошли, школьные зануды, ещё успеете всех обосрать.

Неужели так видно, что мы всех обсуждаем за глаза?

Он тащит меня за руку из кухни, снова в зал к столу с напитками. Их немного прибавилось с того момента, как мы приехали. Янишевский даёт мне один коктейль, а сам берёт шот и выпивает одним махом.

— Давай, — просит он.

— Эм, если ты настаиваешь.

Обычно я не пью алкоголь ни в каком виде, не считая шампанского на новый год с позволения мамы, поэтому боюсь, что меня вырубит от одного стакана.

Ладно, чёрт с ним.

Я делаю несколько глотков, жидкость слегка обжигает горло, но не скажу, что это ужасно.

— Ну как, ты стала добрее?

— Процентов на десять, да.

— Помнишь, как тебя стошнило в столовой?

— Фу, Илюша, не вспоминай,  — я закатываю глаза, но лёгкая улыбка всё-таки появляется на лице и на лице Никиты, стоящего возле меня. Илюша перешёл в нашу школу классе в четвёртом, поэтому мы с ним знакомы уже довольно долго. Просто мы не общаемся тесно, особенно после того, как он начал играть в баскетбольной команде.

— Это было из-за супа, он был таким говняным, что меня тоже чуть не стошнило.

— Да, до сих пор помню, как ужасно он выглядел.

Янишевский вдруг напрягается, улыбаясь своей уверенно-пьяной улыбкой. Он толкает Никиту в бок.

— Мы съёбываем в закат, — сообщает он. — Кстати, есть идейка мне сняться в твоих видосах? Я свободен на этих выходных.

Я понимаю, в чём дело.

Позади меня. Он стоит позади меня. И мне даже не нужно оборачиваться, чтобы узнать его. Он наклоняется, снова обжигая мой затылок и шею дыханием.

— Почему ты хочешь разговаривать и веселиться со всеми, кроме меня?

— Потому что никто, кроме тебя, не притворяется, что влюблён в меня.

— У тебя проблемы с доверием, потому что я не притворяюсь.

Вова обходит меня, становясь впереди. Делаю ещё один глоток коктейля и слышу вибрацию мобильного из моей маленькой сумочки. Думаю, это мама.

Отойдя к стене на несколько шагов, я достаю телефон, чтобы прочитать и ответить. Не хочу, чтобы она волновалась. Только я отправляю сообщение о том, как Вова выхватывает у меня мобильный. Я даже не понимаю, как он это сделал!

— Что за дела?

— С кем ты там постоянно переписываешься? — рычит он, заглядывая в разблокированный экран.

— Не твоё дело, отдай мой телефон!

Кручусь перед ним, стараясь выхватить свою вещь, но он поднимает руку с телефон наверх — так, что я никаким образом не могу до него дотянуться. Становлюсь на носочки, но это бесполезно. Его большой палец двигается по экрану.

— Ты так мило общаешься с мамой, — он улыбается, и я не могу отрицать, что его улыбка делает его грубоватое лицо слегка милым. Возможно, я бы оценила улыбку больше, если бы не эта дебильная ситуация.

— Серов!

— Так блинчики не ты готовила? — ухмыляется он, смотря на меня сверху вниз.

Видимо, он прочитал мою смс-ку, где я благодарю маму за них!

— Ты совсем уже обнаглел, читать мою переписку с мамой! Отдай, это лично, чёрт возьми!

— Ты хотела произвести на меня впечатление своими кулинарными способностями, так?

— Что за бред ты несёшь? Отдай мой телефон!

— Значит, это так я тебя не интересую?

Совсем уже обнаглел! Я еле держу себя в руках, чтобы не наброситься на него!

— Я отдам тебе телефон после вечеринки. Сразу же, как только отвезу тебя домой.

— Я уже сказала, что не поеду с пьяным водителем за рулём.

— Я не пил и пить не буду, клянусь.

Заблокировав мой телефон, он демонстративно кладёт его в карман брюк. Меня безумно раздражает, что он делает вид, будто может решать за меня. Послав ему весь томящийся внутри меня гнев, я беру свой коктейль и делаю ещё один глоток.

— Сделай так, чтобы его не украли.

— Не бойся, чертёнок. Твой телефон в целости и сохранности, как и ты сама.

***

ребятки, всем привет! давно не было обновлений к этой истории, очень надеюсь, что эта глава вам понравилась🥰 обязательно пишите в комментариях, как вам глава и ставьте звёздочки, пишите, что хотите ещё увидеть в отношениях Саши и Вовы (хотя пока что их отношения это то, что Вова за ней бегает😅), мне прям они очень нравятся❤️