BLACK (A Harry Styles Fanfiction) [Russian Translation]

"Я люблю тебя и отдаю тебе каждую частичку себя, чтобы уничтожить мою душу... Не разрушай её".

Песня: Lana Del Rey - National Anthem

------

Это странно - быть человеком, которому приносят все, что он хочет. Даже его зубная паста сделана так, как он этого хочет. Власть денег. Она может либо вылечить душевную боль, либо свести вас с ума.

Я смотрю на то, как Гарри перечитывает счет, когда официант возвращает ему его карту. Гарри улыбается мне одной из самых дорогих улыбок, которыми он только обладает, и встает со стула. Я принимаю его ладонь, которую он протягивает мне, и мы идем на стоянку. Гарри останавливается, когда мы доходим до его серебристой машины. Он поворачивается и облокачивается на дверь, обхватывая руками мое лицо, но они не задерживаются там надолго. Он упирается ими на капот своего автомобиля. Его лицо приближается к моему, и он упирается своим лбом в мой.

- Ты настолько самоуверенная, - говорит он, смотря на меня уставшими глазами. - Ты настолько упрямая и жизнерадостная. Такая чертовски храбрая. Такая сильная. Такая нечеловечески красивая, что могла бы завоевать мир.

- Хорошо, теперь у тебя галлюцинации. Ты принимал лекарства? - Гарри хихикает, закрывая глаза.

- Заткнись, - он притягивает меня к своей груди.

Его длинные пальцы поднимаются к моей челюсти, поглаживая кость, находящуюся под кожей, в то время, как его большой палец скользит вверх по моему подбородку. Он ухмыляется, когда я выдыхаю против его ладони, и я могу почувствовать, как он что-то шепчет, но я не могу разобрать слов. Гарри наклоняется, сближая наши тела, и прижимает губы к моей челюсти. Я вдыхаю запах его зачесанных волос, когда чувствую, как его теплый язык прокладывает путь к моим губам. Он скользит губами к моей шее, и рычание извергается из его горла.

- Гарри, прекрати, мы в общественном месте.

- Нахуй общественность, - шутит он, посмеиваясь.

Телефон Гарри вибрирует в переднем кармане, и он выдыхает в раздражении.

- Это, наверное, снова моя сестра, - говорит он, закатывая глаза.

Лицо Гарри бледнеет, становясь серого оттенка, а его глаза расширяются от ужаса, когда он смотрит на экран телефона.

- Гарри, - я обращаюсь к нему, но он никак не реагирует. Его глаза прикованы к словам, напечатанным на экране. - Гарри, - снова говорю я, при этом щелкая пальцами перед его лицом, и он поднимает голову, смотря на меня с приоткрытым ртом.

- Поехали, - в спешке говорит он, засовывая свой телефон в задний карман и отпирая двери машины.

Мы едем в течение двадцати минут, ездя по кругу, потому что мы останавливаемся перед одним и тем же знаком около трех раз. Брови Гарри подняты ко лбу, а его пальцы барабанят по рулю.

- Как остальная часть твоей семьи воспринимает уход твоей матери? - спрашивает Гарри, глядя вперед. Он поворачивает голову в мою сторону, немного наклоняясь, чтобы понять, услышала ли я его слова. Когда я пожимаю плечами, то он возвращает свой взгляд к дороге.

- Меня это не волнует, - отвечаю я.

Гарри паркуется рядом с тем же строительным комплексом, и я не спрашиваю его, почему он оставляет свою дорогую машину на улице, когда у него есть столько специальных мест для этого. Я вижу, что мышцы на его шее напряжены.

- Я думаю, Лорен здесь, - говорит Гарри, открывая дверь.

Он входит первым и ведет меня в гостиную, где я кладу свое пальто на скамейку, стоящую перед фортепиано. Гарри оглядывает комнату и смотрит на меня с беспокойством.

- Ты в порядке? - спрашиваю я, и он кивает головой, направляясь на кухню и оставляя меня стоять в одиночестве.

На диване лежит куча сложенных конвертов, и все они из кредитных компаний, предлагающих Гарри присоединиться к ним. Судя по сломанным пластиковым картам, он отказался от всех, где годовая процентная ставка 0%.

- Надоедливые, - голос Гарри отскакивает от стен. Он держит в руках тарелку винограда, кладя горсть в рот, прежде чем поставить тарелку на стол. Я издеваюсь на его замечание и смотрю на сломанную карту Visa.

- Кто порвал письмо Chase? - я машу разорванным письмом перед его лицом, и он делает шаг назад.

- Я, - Гарри машет головой в сторону лестницы и хватает меня за локоть.

- Но это лучший банк! - говорю я, доказывая свою позицию.

- Иисус Христос! Я напишу им чертово электронное письмо, - фыркает Гарри, отпирая дверь своей спальни.

- Так, когда ты стал закрывать свою спальню?

- Тогда, когда в моем доме появились любопытные люди, вроде тебя, - он посмеивается и подходит к комоду, снимая галстук со своей
шеи.

- Я не любопытная, - заявляю я, опровергая его комментарий. Я не думаю, что я любопытная, по меньшей мере наблюдательная.

- У тебя новая татуировка? - спрашиваю его я. - Снова, - добавляю я, и он кивает. - У тебя их слишком много. Ты будешь выглядеть уродливо разрисованным.

- Я слишком красив, чтобы выглядеть уродливо разрисованным, Амелия, - он закатывает свои красивые глаза и садится рядом со мной на простыни.

- Что там написано?

- Прочитай, это для себя, - Гарри немного приподнимает свою голову, отодвигая клетчатую рубашку. Черные чернила покрывают кожу его левого плеча.

"Я уйду прежде, чем буду покинут"

- Что заставило тебя сделать это? - спрашиваю я, снова покрывая его плечо тканью. Он пожимает плечами, смотря мне в глаза.

- Я хочу иметь контроль над своей собственной жизнью, - тихо шепчет он, двигая своими мягкими губами друг против друга.

- Ты и так его имеешь, - честно говорю ему я. Он качает головой, зарываясь пальцами в волосы и кладя голову на подушку.

- Не всегда... нет.

------

Когда вы освещаете что-то огнем, оно медленно начинает гореть в одном месте, а потом увеличивается в масштабах, пока весь предмет не находится во власти пламени; в результате чего, остается только груда пепла, которая рассыпается при малейшем прикосновении. Вы можете попытаться потушить пламя, или терпеливо сидеть, сложа руки, но когда вы осознаете то, что пламя достигло такой интенсивности, вы не сможете сделать ничего, чтобы восстановить все в исходное состояние. Оно всегда либо испорчено, либо... полностью разрушено.

И я думаю, что часть того, что происходит с Гарри внутри себя - из-за того, что он слишком много думает. Иногда он слишком старается, чтобы найти смысл мира, чтобы выяснить, почему люди так плохо относятся друг к другу; почему люди презирают друг друга. И я думаю, что это пугает его. Это пугает его, потому что он знает, что он горящее пламя, и все остальное вокруг него разрушается его светом.

- Я знаю, что ты не любишь себя, но я не могу понять, почему ты принимаешь это на себя? - обращаюсь я к нему.

- Это не то, что мне не нравится, - говорит он, продумав все в голове. Кстати, я могу сказать, что он снова думает; он начинает жевать губы в агрессии, и подушечки его пальцев становятся красными из-за того, что он нажимает на них ногтями.

- Тогда, что это? Потому что ты довольно устойчив против этого факта, - я кладу свою руку на его, останавливая его движения. Он замечает мой жест и убирает ногти со своей кожи.

Он убирает руки, помещая их себе на колени.

- Мне не нравится мой разум. Мне не нравится то, о чем он думает, или то, что он хочет, чтобы я сделала, - с сомнением говорит он.

- Забудь про свой разум, - я беру его подбородок, чтобы он посмотрел на меня. - У тебя есть что-то, что есть не у всех, - Гарри приближает мои руки к его губам, оставляя на них поцелуи.

- И что же это может быть, -сейчас он нежный.

- Терпение, - говорю я, когда глаза Гарри блестят в любопытстве и замешательстве.

HARRY'S POV

Амелия заснула достаточно быстро после того, как мы закончили наш второй разговор. Ее усталые глаза закрылись, и я оказался вдали от ее прикосновений; выходя из комнаты и идя в кабинет. Свет мерцает над моей головой, когда я нажимаю на переключатель, что позволяет комнате наполниться светом. Кабинет выглядит также, как и утром, перед тем, как я поехал на завтрак. Я двигаюсь по плитке, достигая черного угла комнаты. Кожаный стул успокаивает мою спину, когда я кладу ноги на стол передо мной. Я долгое время не писал в этом разделе комнаты, так что я забыл, какого это - снова чувствовать огонь. Я открываю следующий лист и начинаю записывать свои мысли.

_ Она лед. А я огонь. И я боюсь, что она медленно будет таять под влиянием моей боли и поведения. Из-за моих решений, моих действий, Страха. Я трус и лицемер. Я боюсь отпустить её, но я так же боюсь, что она слишком хороша для меня. Слишком хороша для моей сгоревшей боли. Слишком хороша для моего пламени. Она не только слишком хороша для меня, но она и слишком холодна для меня. Она задохнётся в моем огне, он сожжет её живьём. Она может задохнуться в моем тепле, если я не буду контролировать его.

_ Она говорит, что я терпелив... но я не верю в это. Потому что, чтобы быть терпеливым, нужно иметь: терпение, понимание и самоограничение. Я не верю, что могу иметь такую вещь, не нарушая остальную часть меня. Ту, что ещё жива.

_ Я не терпелив, потому что не получаю симпатию других людей. У меня нет потребности чувствовать себя хорошо, и это ужасная вещь. Но она у меня есть, и я не могу изменить этого.

_ Она слишком многое для меня, чтобы держать себя в руках прямо сейчас. Она может быть льдом, и лёд будет таять, но я всегда буду огнём. И чем больше подпитывать его, тем больше он набирает обороты.

_ Но если я не выберу любить её сейчас, то я не смогу любить её позже.