Сильнейший
Саундтрек к финальной сцене, после того, как Саша открывает шампанское: IOWA — Улыбайся
-----------------------------------------
Вика входит в гримёрку и, не обращая внимания на что-то активно обсуждающих Котова и Руденко, сразу бросается к своим вещам.
— Всё-таки жаль, что вы отказались от финала, Виктория, — замечая ведьму, с досадой бросает Тимофей. — Вы заслужили его больше...
Райдос молча пожимает плечами, не поднимая на них глаз, и Олег, хмурясь, оборачивается. Её пальцы слегка подрагивают, пока она пытается снять петличку, и Шепс с тяжёлым вздохом делает пару шагов к ней.
— Давай помогу, — тихо предлагает он, но Вика нервно дёргает плечом, пытаясь отвернуться.
— Я справлюсь.
— Я тоже.
Ведьма поднимает уставший взгляд и, замечая тёплую полуулыбку на лице Олега, всё-таки сдаётся. Она с шумным выдохом прикрывает веки, роняя руки вдоль тела, и позволяет Шепсу аккуратно снять аппаратуру со сверкающего блёстками костюма.
— Пойдём покурим, — напоследок бросает медиум. — Они всё равно ещё не скоро закончат.
Он неспешно направляется к выходу, слыша тихие шаги за спиной, и снимает с вешалки пальто Вики, помогая ей одеться. Свою куртку Олег подхватывает следом и просто набрасывает на плечи: на холод ему сейчас откровенно плевать.
— Ну вот всё и закончилось... для нас с тобой, — грустно усмехается Райдос, подкуривая тонкую сигарету.
— У тебя были все шансы на финал, — как-то безэмоционально говорит Шепс.
Он не до конца понимает, почему Вика отказалась, но ещё больше не понимает, почему она своими руками вычеркнула из списка финалистов их обоих. Олегу где-то в глубине души слегка обидно от этого её решения, но копаться в своих чувствах ему уже совсем не хочется. Медиум чувствует себя до безумия разбитым и просто хочет как можно скорее оказаться дома, чтобы к чёртовой матери забыть этот проект, буквально высосавший из него все моральные силы.
— Я не хотела так, — Райдос повторяет уже сказанное в кадре. — Попасть в финал за счёт чьих-то баллов... Я помню, во что это вылилось для Влада в прошлый раз. А ещё я не хочу бороться с Сашей. — Она делает глубокую затяжку, сверля глазами асфальт под ногами, и выдыхает с какой-то злостью. — И вообще меня это всё заебало. Нахуй такой финал!
Вика устала от ответственности, устала от того, что последнюю неделю Саша ходит бесцветной тенью, чувствуя себя виноватым за её вылет из злосчастного финала. Это решение взять самоотвод далось ей нелегко, но было определённо правильным, потому что Райдос знает: завтра она проснётся уже спокойной. Без надоевшего напряжения, без тяжёлых мыслей о предстоящем голосовании и без мнимых надежд. Она сдалась, чтобы в очередной раз не чувствовать себя проигравшей, и теперь ей осталось просто пережить остаток этого дурацкого дня.
— Почему Марьяна? — Вопрос вырывается сам, но Шепсу правда хочется знать ответ.
Райдос ощущает пытливый взгляд светлых глаз, но не знает, что говорить. За прошедшую неделю Саша несколько раз просил её отдать свои баллы Олегу, а Влад в одном из разговоров попросил её об обратном. Саша хотел долгожданной дуэли, а Влад знал, что в этом финале Олег просто уничтожит сам себя. Потому что всё равно не выиграет и только ещё сильнее закопается в этих вечных сравнениях, от которых Череватый всеми силами пытается его оградить.
Вика понимала и то, что Влад прав, и то, что младшему Шепсу её решение наверняка не понравится, но всё равно решилась помочь. Пусть за эту чёртову руку поборются те, у кого ещё есть на это силы. Но это явно не она и явно не Олег.
— А ты правда хотел бы в этот финал? — Ведьма, наконец, поднимает на него взгляд. — Против них обоих?
— Не знаю... — тихо выдыхает Шепс. — Мы столько к нему шли... А теперь, получается, что зря?..
— Думаешь? — Райдос вскидывает брови. — Разве у тебя не получилось доказать хоть что-то самому себе?
Олег внимательно вглядывается в её глаза ещё несколько секунд, еле заметно усмехается, а затем вместо ответа протягивает к Вике руки, заключая её в объятия.
— Ты, как всегда, права, — слабо улыбается он и после небольшой паузы добавляет: — Как думаешь, кто выиграет?
Райдос заходится тихим смехом, от ветра пряча лицо в воротнике чужой куртки, и чуть отстраняется, не размыкая объятий:
— Думаю, что нам с тобой в любом случае придётся и порадоваться, и расстроиться.
Шепс подхватывает её смех, обнимая ещё крепче, и наконец предлагает возвращаться обратно в тепло. О том, что в этом финале в их семье кто-то действительно останется проигравшим, Олегу пока думать совсем не хочется.
***
Съёмки подводок к финалу слегка затягиваются, и Олег прощается с Викой, не желая больше сидеть в душной гримёрке. Он нашаривает в карманах пальто Влада ключи от машины и разваливается на полуоткинутом сиденье, прикрывая глаза. Сон вообще не идёт, несмотря на то, что мозг уже почти отключается, и Шепс просто сидит в тишине, от холода кутаясь в объёмную куртку.
Череватый немного удивляется, подходя к автомобилю и понимая, что Олег не захотел даже заводить мотор, чтобы согреться. А когда тот не реагирует даже на тихий хлопок двери, делая вид, что спит, Влад тяжело вздыхает и поворачивается к нему.
— Сильно расстроился? — еле слышно спрашивает чернокнижник, пальцами невесомо касаясь его лица.
— Не задавай вопросов, пожалуйста, — устало выдыхает Шепс, так и не открывая глаз. — Поехали домой.
Череватый приподнимается, рукой опираясь на подлокотник, коротко целует Олега в висок и сам пристёгивает его ремнём безопасности, следом наконец начиная прогревать холодный салон.
Из машины в родном дворе Шепс выходит так же молча и медленно плетётся в дом, пока Влад спокойно забирает из багажника их вещи. Медиум держался на съёмках, как-то отвлекался после, общаясь с Викой в гримёрке, но, кажется, окончательно расклеился, едва переступил порог дома.
Он останавливается посреди коридора, небрежно стягивая с себя ботинки и на пол сбрасывая куртку, и молча поворачивается к двери, встречая заходящего следом Череватого. Светлые глаза выглядят какими-то потухшими, а Влада резко накрывает чувством полного опустошения, вызывая противную ноющую боль где-то под рёбрами.
Он быстро разувается, в угол бросая сумку с вещами, но не успевает повесить на вешалку снятое пальто, замечая протянутую руку. Олег не говорит ни слова, смотрит почти умоляюще и сразу направляется в гостиную, едва Череватый касается его ладони своей. Серое пальто падает на пол, поверх валяющейся куртки, но Шепс так и не оборачивается. Он делает несколько широких шагов по комнате, резко разворачивается и просто падает спиной на мягкий диван, тут же дёргая Влада за руку и роняя его на себя.
А чернокнижник не сопротивляется. Он чуть меняет положение тела, чтобы обоим было удобнее, и улыбается уголками губ, когда Олег крепко обвивает его руками и ногами и носом утыкается в его шею, облегчённо выдыхая и прикрывая глаза.
Они лежат в полной темноте, и Шепс проваливается в этот уют, всё больше наполняясь тихим спокойствием и ощущением долгожданной свободы. Ему больше не нужно собираться на очередное изматывающее испытание, не нужно никому ничего доказывать, не нужно каждый понедельник надевать дурацкую маску и говорить в кадре то, что ему говорить не хочется. Олег вдруг улыбается и понимает, что теперь наконец-то можно начать просто жить.
А ещё понимает, что Вика была права. Он обещал Владу не сдаваться, обещал идти до конца и правда дошёл. И, кажется, именно так, как хотел. Перестал чувствовать себя слабым, потерянным, но самое главное — окончательно разобрался в себе и всё-таки смог по-настоящему ощутить ту мощь, которая теперь живёт внутри него.
— Знаешь, из-за чего я сейчас правда расстроен? — тихим шёпотом нарушает почти звенящую тишину медиум, и Череватый чуть отстраняется, заглядывая ему в глаза. — Не из-за финала, нет... Из-за того, что я не смогу быть рядом с тобой в этот момент.
— Ты же понимаешь, что финал — это просто битва фанбаз, — в тон ему отвечает Влад. — И победит не сильнейший, а тот, кого больше... полюбили, что ли?
Он слегка усмехается, пожимая плечами, а у Шепса тут же меняется взгляд.
— Я очень хочу, чтобы ты победил. И именно по этой причине, — Олег говорит это искренне, только сейчас действительно понимая, за кого будет болеть в этом финале.
Выбирать между братом и любимым человеком просто невыносимо, но Олег чувствует разницу. Саше нужна слава. Признание, титул, реализация амбиций и весь присущий этой победе пафос — это то, что для него действительно важно. Это не делает его хуже или лучше других, просто у Саши такой характер, и Олег его понимает.
Но есть другая сторона. Та самая, о которой только что сказал Череватый. Просто факт того, что кого-то за этот сезон люди полюбили больше других, вряд ли устроит хоть одного экстрасенса, стоящего в готическом зале, но для Влада — это в принципе что-то невозможное. Шепс знает, что даже спустя столько времени Череватый всё ещё с трудом верит в то, что его можно полюбить. Каждый день видит рядом с собой живое подтверждение, засыпает и просыпается рядом с ним, но всё равно иногда — Олег чувствует — будто впадает в шок от осознания этого факта.
И Шепсу до безумия хочется, чтобы Влад почувствовал себя достойным. Пускай, таким своеобразным, но тоже неплохим способом. Он никогда не прятался за масками, не устраивал шоу, а просто был собой, но боялся показывать людям свою светлую сторону, за что часто буквально тонул в негативе. А в этом сезоне Олег научил его не бояться. И теперь очень надеется, что Череватый почувствует эту отдачу и, может, хоть на секунду поверит, что таким, какой он внутри, а не снаружи, он понравился людям гораздо больше.
— Олег, мне плевать, кто возьмёт эту руку... — начинает Влад, но Шепс тут же перебивает его, чуть поджимая губы.
— Ты врёшь.
Чернокнижник на секунду отводит глаза и расплывается в виноватой улыбке:
— Просто дослушай. Этот финал уже не будет справедливым, потому что действительно сильнейший в него не попал. Мне жаль, что только я знаю и чувствую, сколько силы в тебе. Ни в ком из них столько нет. И в Саше нет. И во мне нет.
Олег улыбается в ответ, слегка качая головой, и снова хочет перебить эту тираду, но Влад целует его на вдохе, не давая сказать.
— И не спорь, — почти сразу отрываясь, продолжает он. — Ты же чувствуешь, что сейчас я уже говорю правду. — Шепс молча кивает, и Череватый переходит к тому, что крутилось в его голове с того самого момента, как медиум сегодня бросил на него последний взгляд и насовсем вышел из пресловутого готического зала. — Я бы правда хотел выиграть этот сезон. И я очень сильно хочу взять золотую руку, чтобы она досталась тому, кто заслуживает её по праву. Чтобы принести её тебе.
Олег сглатывает подступающий к горлу ком, мысленно отбиваясь от кадров прошлого финала, всплывающих в сознании, но знает, что сейчас Влад говорит искренне. Не из-за отчаяния, боли и каких-то своих комплексов, а потому, что правда так считает. И для Шепса это кажется чем-то невероятным, потому что он знает: ему до Череватого как до чернокнижника ещё расти и расти.
Олег не знает, что сказать, смотрит в чёрные глаза с огромной любовью и вдруг вздрагивает от неожиданности. В тишине комнаты Влад заходится громким смехом, лбом утыкаясь в его грудь, а через мгновение в висок Шепса ощутимо бьётся пушистая мордочка, длинными усами щекоча его шею.
— Демон, блять!.. — испуганно выдыхает медиум и, получая в ответ недовольное мяуканье, тоже начинает смеяться.
— Кажется, кто-то голодный, и ему похуй на наши разговоры, — сквозь смех выдаёт Череватый, оставляет ещё один поцелуй на губах Олега и поднимается с дивана, включая в гостиной свет.
— В чём-то я его понимаю. Я тоже хочу есть.
Шепс щурится от яркой люстры, ладонью прикрывая глаза, и Влад взрывается ещё одним приступом смеха, потому что Демон в нескольких сантиметрах от медиума копирует его жест, пряча мордочку в своих лапах.
— Ну, идём на кухню! — чуть успокаиваясь, зовёт Череватый и направляется к выходу из гостиной. — Буду вас кормить.
***
Саша сидит на полу в окружении тонких свечей и крепко сжимает руки брата, медленно подпитываясь родной энергетикой. Около часа назад Олег приехал к нему сам, даже без звонка, и предложил поделиться силами перед завтрашним выездом на финальное испытание. Совместных ритуалов они не проводили уже давно, и Саша согласился совсем не ради того, чтобы чувствовать себя мощнее перед соперниками.
Магия Олега чем-то приятным растекается по венам, и старший Шепс почти тонет в этом подзабытом ощущении полного единения. Его тело наполняется лёгкостью, а противное волнение вместе с мыслями о завтрашнем выезде окончательно растворяется в руках брата, который всё сильнее окутывает его в невидимый кокон из спокойствия и тепла.
А Олег чувствует совсем другое. Он абсолютно не может расслабиться, изо всех сил сдерживая тёмную энергетику внутри себя, чтобы ни капли не передать Саше чужеродной магии, которая тому совершенно не нужна. Олегу даже слегка грустно от того, что раньше подобные ритуалы были чем-то волшебным для них обоих, а сейчас ему приходится прилагать большие усилия, чтобы поделиться с братом какой-то частью себя. Но ощущение семейного уюта всё равно теплится где-то внутри, и Олег даже улыбается, чуть сильнее сжимая родные ладони в своих.
— Для тебя это, наверное, теперь по-другому, — негромко подаёт голос Саша, наконец открывая глаза.
Он говорит это без обвинений, искренне желая понять Олега, потому что всё это время то ли сам был слишком сосредоточен на собственных чувствах, то ли Олег успешно закрывал от него свои.
— Это... не так просто, как раньше, — виновато поджимает губы младший, в сторону отводя взгляд. — Но я надеюсь, что у меня получилось хоть как-то помочь.
— Спасибо.
Саша кивает с тёплой улыбкой, руками тянется к брату и сгребает его в объятия, заваливая их обоих на лежащий рядом ковёр. Они задевают пару свечей, роняя их на пол, и Олег резко подрывается, заходясь смехом.
— Мы сейчас спалим тут всё, и Вика нас убьёт, когда вернётся, — быстро задувая упавшие свечи, в шутку сетует он.
— Вот так всегда, — наигранно вздыхает Саша. — В детстве маму боялись, теперь — мою девушку...
Он смотрит на брата озорным взглядом, лишь удобнее устраиваясь на мягком ковре, и Олег сдаётся, укладываясь рядом с ним.
— Ты правда очень помог, — еле слышно говорит старший, с любовью вглядываясь в светлые глаза. — Спасибо, что приехал.
— Удачи на испытании, — в тон ему отвечает Олег и окончательно выдыхает, избавляясь от прежнего напряжения.
За окном уже вечер, и комната окончательно погрузилась в темноту, но Олегу достаточно даже отблеска маленьких огоньков, чтобы увидеть, как светятся Сашины глаза. Он правда приехал, чтобы поддержать брата перед финальным рывком, но сейчас понимает, что скучал по таким моментам, напоминающим беззаботное детство.
В голове всплывает воспоминание о том, как они точно так же однажды валялись на полу в комнате Олега, когда Саша завалился домой пьяным и решил спрятаться от мамы у малого, надеясь, что она не решится того будить. Олег тогда ужасно не выспался и в школу пошёл, чувствуя себя маленьким зомби, но ни капли не жалел о том, что до самого утра болтал с братом о какой-то ерунде, в итоге так и уснув на полу в крепких объятиях.
Он расплывается в широкой улыбке, выныривая из прошлого, и теперь точно знает, что приехал не зря.
— За кого будешь болеть на финале? — с хитрым прищуром интересуется Саша, своей провокацией окончательно разряжая атмосферу серьёзности.
— Отъебись, — со смешком отмахивается Олег и закатывает глаза, а через пару секунд в него прилетает маленькая подушка, с дивана стянутая Сашей. — Ай! За что?!
Старший смеётся, поднимаясь на колени, и тут же хватает ещё один снаряд, уворачиваясь от ответной атаки. А Олегу и не нужны причины. Он подхватывает звонкий смех, принимая ту же позу, что и брат, и поддаётся какому-то ощущению внутренней свободы, которое Саша всколыхнул в нём этим шутливым ударом.
Всё ещё горящие до этого свечи тухнут уже сами, пока по комнате с шумом летают мягкие подушки, но никто из братьев не порывается включать свет. Привыкшим к темноте глазам всё так же помогает лёгкий свет, сквозь неплотные шторы проскальзывающий в комнату с улицы, и этого хватает, потому что Олегу, как и Саше, ни на секунду не хочется вырываться из счастливого детства. И в этом детстве они всегда будут вместе, сколько бы им ни было лет.
***
От Саши Олег уезжает в прекрасном настроении и даже почти забывает об усталости, которую всё ещё чувствует после ритуала. К тому же его греет мысль о предстоящей совместной практике с Владом, которая не только поможет Череватому подготовиться к испытанию, но и зарядит энергией самого Шепса.
Он заходит домой почти бесшумно, из-за выключенного света полагая, что Влад спит, но уже в коридоре улавливает обрывки тихих фраз, доносящихся из гостиной.
— ...и это не нарушит договор? Он будет закончен?..
Олег хмурится, не понимая, о чём идёт речь, но, судя по тому, что ответа не слышно, осознаёт, что чернокнижник общается с бесами.
— ...С каких пор мы полагаемся на везение?..
Шепс делает ещё несколько осторожных шагов, аккуратно заглядывает в гостиную и хмурится ещё сильнее, видя, как Череватый сильно вздрагивает, резко тушит свечу и, поднимаясь с пола, испуганно оборачивается к нему.
— Я помешал? — включая в комнате свет, негромко спрашивает Олег.
— Нет, всё в порядке, — Влад отвечает как-то нервно, улыбается натянуто, и медиум чувствует от него жуткое волнение, но совершенно не понимает причины. — Как там Саша?
— Хорошо, — пожимает плечами Шепс, не сводя с Череватого внимательного взгляда. — Поритуалили, устроили бой подушками, потом отхватили от Вики за то, что порвали одну из них.
Он усмехается буквально на секунду, но Влад продолжает улыбаться одними губами, смотрит как-то загнанно, и Олегу больше не хочется тянуть время.
— О каком договоре шла речь? — Он подходит к Череватому, обнимая его за плечи, но тот выворачивается из объятий, отводя глаза.
— Забей, — отмахивается чернокнижник. — Просто вспомнилась старая хуйня.
Он поднимает с пола свечи вместе с заговорённым зеркалом и направляется к алтарю, но Шепс мягко забирает всё из его рук, откладывая на журнальный столик, и снова заглядывает в чёрные глаза.
— Влад, ну я же вижу... Что-то случилось? Они предлагают какой-то договор?
— Нет, я же говорю, это старый...
— Но он не закончен, — спокойно утверждает Олег. — Я слышал.
Череватый тяжело вздыхает, проклиная свою невнимательность, и злится на то, что не сразу почувствовал, когда вернулся медиум. Потому что он не хотел, чтобы Шепс услышал то, что услышал, и тем более не хотел этого разговора, которого уже явно не получится избежать.
— Олег, это было ещё до тебя, — нехотя говорит Влад и всё-таки берёт его руку в свои ладони, пытаясь успокоить. — Так... остатки прошлой жизни.
— Давай разбираться вместе, — улыбаясь уголками губ, предлагает Шепс.
Череватый снова опускает взгляд, но всё-таки сдаётся и уже не сопротивляется, когда Олег тянет его за собой к дивану и усаживает на мягкое сиденье, тут же устраиваясь на его коленях и обнимая за шею.
— Это чтобы я не сбежал? — усмехается Влад и губами ловит почти невесомый поцелуй.
— Я люблю тебя, — игнорируя его вопрос, просто говорит Шепс, и Череватый устало прикрывает глаза, понимая, что это запрещённый приём.
Олег правда беспокоится и искренне хочет помочь, и Влад просто не имеет права обижать его этим молчанием, которое он, кажется, принимает за недоверие, хотя Череватый просто не хочет заставлять его копаться в старой боли. Только от чего Олегу сейчас больнее, Влад совсем не уверен.
— Это был договор на мою победу в «Битве сильнейших», — тихо начинает он. — Ну, в первом сезоне...
— Почему он не закончен? — непонимающе хмурится медиум. — Ты же победил.
— Я нарушил условия, — с грустной улыбкой поясняет Череватый, так и не решаясь поднять глаз. — На кубке должно было быть одно имя — моё... Я не знал, что они доебутся до этой условности... Я не знал, что похерю всё своими нервами. Я не знал, что...
Он говорит сбивчиво, с каждой фразой повышая голос, и Шепс перебивает его поцелуем, не давая разрастись начинающейся истерике. Олегу всё ещё не ясно, почему Влад так остро реагирует на какой-то старый договор и почему целуется в ответ так отчаянно, но медиум радуется хотя бы тому, что Череватый уже не пытается закрываться.
Тёплые пальцы нежно касаются лица, не давая Владу утонуть в больных воспоминаниях, и он слегка успокаивается перед тем, как расставить все точки над «i».
— Олег, — отрываясь, продолжает он, — это тот самый договор, из-за которого они тогда взбесились после финала. Прости...
Череватый выдыхает последнее слово еле слышно, лбом утыкаясь в плечо Шепса, а тот только спустя пару секунд понимает смысл его слов.
Тот самый договор, который Влад по дурацкой случайности нарушил, сам того не зная. Тот самый договор, из-за которого нечисть стала угрожать Олегу и вынудила Череватого уйти. Тот самый договор, разгребая последствия которого, Шепс принял самое тяжёлое решение в своей жизни.
— По-моему, мы расплатились сполна, — после небольшой паузы тихо выдаёт Олег, сглатывая непрошеный ком в горле. — Что им ещё надо?
— Это так не работает, — глухо поясняет Влад. — Мы заключали новые, но этот так и остался не исполненным. С их стороны, но по моей вине...
Он и сам понимает, как глупо это звучит, но говорит чистую правду. Договоры никак не зависят друг от друга, если в них нет противоречий. И несмотря на то, что это всё давно в прошлом, Череватый до безумия устал жить с этим грузом, за последствия которого Шепс, хоть и по своей инициативе, но всё равно будет расплачиваться всю свою вечность.
— Что за условия? — чтобы окончательно понять всю картину, спрашивает Олег. — Они тебе — золотую руку, а ты..?
— Делаю всё, что им нужно, пока не получу эту победу.
— Но в этом же суть чернокнижия.
Шепс удивлённо вскидывает брови и берёт лицо Влада в ладони, заглядывая ему в глаза.
— Не совсем, — уже почти спокойно улыбается Череватый, чувствуя, что Олег просто пытается разобраться, не испытывая ни обиды, ни злости, ни другого негатива, кроме лёгкого беспокойства и отголосков старой боли от расставания, которая всё ещё колет внутри у них обоих. — Вне договоров мы можем торговаться, можем пытаться их контролировать или даже подавлять. Это взаимовыгодное сотрудничество, а не рабство. Но пока что я именно в рабстве...
— Получается, они должны сделать так, чтобы ты выиграл?
— В том-то и дело, что... и да, и нет. Они же уже давали мне победу. Это я её проебал и оказался в идиотской ловушке. Победа есть, а кубка нет. И договор как бы исполнен, но не совсем правильно, и поэтому не закончен. — Влад тяжело вздыхает, запутываясь в своих мыслях. — Короче, если мне повезёт и я возьму руку, то всё наконец-то закончится.
Шепс понимает всю абсурдность ситуации, но также понимает, что спорить бессмысленно. Каким бы странным ни было условие, это закон, и обойти его не получится никакой хитростью. Олегу дико осознавать, что Череватый мало того, что не принадлежит самому себе, так из-за этого ещё и несёт на себе колоссальный груз вины без возможности сделать хоть что-то, чтобы от него избавиться.
Медиум ещё раз прокручивает в голове всё, что сказал Влад, и вдруг цепляется за другую деталь.
— Они заставляли тебя что-то делать в последнее время?.. — спрашивает он, укладывая свои руки обратно на шею Череватого и начиная легко поглаживать кожу, чтобы не испугать его своим вопросом, в котором нет ни капли осуждения.
— Нет, — честно отвечает Влад. — Мне кажется, они боятся тебя...
— Меня? — поражённо выдыхает Шепс, срываясь на короткий смешок.
А Череватый лишь улыбается в ответ. Он не раз задавался вопросом, почему неожиданные задания прекратились с тех пор, как нечисть заполучила душу Олега, ведь прекрасно знал, что договор Шепса с его условиями никак не мог снять с него кандалы.
— Они обожают тебя как тёмного, — делится своими размышлениями Влад. — Я это чувствую. И они, наверное, понимают, что если будут терроризировать меня, то никогда не получат твою лояльность. А её они сейчас хотят больше всего.
Он обеими руками обнимает Олега, крепче прижимая его к себе, и даёт ему время в тишине переварить свою догадку, сосредотачиваясь на его чувствах. В медиуме плещется что-то смешанное, вспышками сменяя одно другим, и Череватый различает среди них и гордость Шепса за самого себя как защитника, и жалость и любовь к нему — Владу, — и огромное волнение за их будущее, но самое главное — Череватый не находит в нём страха из-за того факта, который только что прозвучал.
— Значит, ты должен выиграть, — подводит итог всему разговору Олег, всё так же не размыкая объятий.
— Хотелось бы... — с улыбкой отвечает Влад и переходит на шёпот, носом утыкаясь ему в шею. — Я хочу, чтобы это закончилось и я перестал постоянно вспоминать о том, что натворил. Хочу перестать ждать очередного приказа. Олег, я очень хочу похоронить всё это и оставить наше ужасное прошлое в прошлом. Я люблю тебя и хочу просто нормально жить...
Шепс прикрывает глаза, ладонью проводя по его волосам и оставляя на них лёгкий поцелуй, а затем вдруг отстраняется, расплываясь в хитрой ухмылке.
— Похоронить, говоришь?.. — Он приподнимает бровь, встречаясь с непонимающим взглядом. — У меня есть идея.
***
— Ты можешь не ехать, если не хочешь, — тепло говорит Саша, с улыбкой наблюдая, как Вика уже в третий раз старательно перевязывает ему атласный галстук, пытаясь сделать узел идеальным.
Райдос и правда не хочется снова нырять в эту суету, где камеры фиксируют каждый шаг и каждое слово. За последнюю неделю она уже успела смириться с тем, что проект закончился, и наконец-то почувствовала себя свободной. Внутри всё ещё осталось волнение и за Сашу, и за Влада, но жить определённо стало гораздо легче, и ведьме нравится это состояние долгожданной беззаботности.
— Это будет некрасиво, — она спокойно улыбается в ответ. — Я должна появиться, но вряд ли выдержу несколько часов торчать там в толпе. Я буду ждать вас дома.
Руки Шепса ложатся на её талию, и Вика поднимает на него глаза, удовлетворённо отпуская элегантно повязанный галстук.
— Тогда можно просьбу? — чуть тише произносит медиум и, дожидаясь ответного кивка, продолжает: — Не говори мне ничего на поздравлении. Вообще ничего. Пожалуйста.
Райдос смотрит с небольшим недоумением, слегка приподнимая брови, но где-то в глубине души понимает, о чём речь. Сказать то, что будет действительно важно для Саши в этот момент, она всё равно не сможет, а от стандартных речей на камеру уже почти тошнит.
— Это будет выглядеть странно... — чуть поджимая губы, говорит Вика, но тут же расплывается в широкой улыбке, чувствуя, как Шепс крепче прижимает её к себе.
— Плевать, как это будет выглядеть. Перестань думать об этом. — Бархатный голос звучит успокаивающе, потому что Саша и сам уже порядком устал от экранных образов и сейчас хочет освободить от них хотя бы Райдос. — Все всегда будут обсуждать, что бы мы ни сделали. Так какая разница?
— Ладно, — со вздохом соглашается Вика. — Тогда я скажу сейчас.
Она замолкает на несколько секунд, вглядываясь в голубые глаза, и обнимает Шепса за шею, пальцами еле ощутимо перебирая волосы на его затылке.
— Что бы ты ни думал, я правда считаю, что ты заслужил этот финал. Оглянись назад, вспомни, какой огромный путь ты прошёл. И я сейчас не про этот сезон, а вообще. Я помню, как мы познакомились, и я ещё тогда поняла, что ты безумно сильный и как медиум, и как человек. И после всего, через что ты прошёл, ты не сломался. Ты остался таким же, не оглядывался на чужое мнение, и это стоит очень дорого.
Райдос говорит негромко, делая небольшие паузы, а Саша тает всё больше с каждым словом, потому что вообще с трудом вспоминает, слышал ли когда-то что-то более искреннее о себе. К горлу подкатывает ком, но Вика лишь ласковее улыбается, замечая лёгкий блеск в его глазах.
— Я не знаю, кто сегодня возьмёт руку и сколько у тебя шансов, — продолжает она, — но я точно знаю, что для меня ты уже победил. Просто помни об этом, даже если Марат назовёт не твоё имя. Я люблю тебя, Саш.
Шепс прикрывает глаза, смыкая влажные ресницы, и тянется за поцелуем, не зная, что отвечать на эти самые важные слова. Конечно, ему хочется выиграть. Хочется забрать эту руку, чтобы в очередной раз подтвердить своё звание легенды «Битвы», но мягкий голос эхом отдаётся в ушах, и Саше, кажется, уже почти плевать на предстоящий финал.
Райдос целуется медленно, растягивая каждое движение, и будто обволакивает его своей нежностью, успокаивая волнение внутри. А Шепс окончательно плавится, не желая выбираться из этого момента. После тяжёлого напряжения и дурацких ссор, в которых они жили последнее время, он проваливается в какой-то бесконечный уют, по которому безумно соскучился. И весь этот уют и покой сейчас в его руках — в этой невероятной женщине, которая любит его как никто другой и знает, что это взаимно.
— Не говори больше ничего, пожалуйста, — отрываясь, просит Саша и смотрит почти умоляюще: ему до невозможности хочется унести с собой именно эти слова. — Я люблю тебя.
Вика понимающе улыбается, кивает и, оставляя ещё один поцелуй на его губах, застёгивает на галстуке блестящую брошь, последней деталью дополняя нарядный образ.
***
— Ты так и не предупредил Сашу? — Влад оглядывает своё отражение с ног до головы, застёгивая серый пиджак, и выходит в гостиную, так и не получая ответа на свой вопрос.
Олег расправляет широкую чёрную ленту, надетую на угол стекла, и аккуратно вставляет фото в рамку. От старого кадра тянет какой-то безысходностью, а медиуму кажется, что это было в прошлой жизни. Он рассматривает фотографию, глазами перебегая от лица Череватого к своему, и слегка усмехается. В тот момент казалось, что это худший день в их жизни, но вскоре судьба доказала совсем другое.
— Олег?..
Голос Влада вырывает Шепса из воспоминаний, и он поднимает взгляд, расплываясь в широкой улыбке. Чернокнижник, стоящий перед ним, выглядит другим: нет того загнанного и убитого взгляда, как на фото, нет натянутой улыбки, полной боли. От Череватого волной бьёт уверенность, и Олег на секунду даже удивляется этому контрасту, но не может не радоваться тому, как всё изменилось с тех пор и каким живым сейчас чувствует себя Влад.
— Ты так и не предупредил Сашу? — повторяет свой вопрос Череватый.
— Вла-а-ад, — закатывая глаза, тянет Шепс и откладывает фотографию в сторону, поднимаясь с дивана, — мы же договорились: потом всё объясним.
— Твой брат нас убьёт, — усмехается чернокнижник, делая шаг навстречу и заключая Олега в свои объятия.
— Ну, как раз похороны будут в тему.
Они заходятся лёгким смехом, и Шепс утягивает Череватого в поцелуй, забирая последние тревоги.
Поначалу Влад скептически отнёсся к этой идее с похоронной процессией, но с каждой новой деталью, которую предлагал Олег, ему нравилось это всё больше и больше. А медиум, кажется, и сам загорелся этим символизмом, будто пытаясь вместе с прошлым Череватого похоронить и какую-то старую часть себя.
Влад чувствовал себя крайне странно, когда они вечером, лёжа в обнимку на диване, придумывали надписи для траурных лент, но чуть позже уже с огромным энтузиазмом рассматривал разнообразные венки, самостоятельно выбирая самые подходящие. А этой ночью, прямо перед финалом, Шепс сделал то, что окончательно убедило Череватого в правильности их решения.
Влад думал, что это будет уже привычный ритуал на знакомом кладбище, который просто даст им сил пережить грядущую эмоциональную мясорубку, но Олег неожиданно достал из рюкзака злосчастную золотую руку.
Кажется, Череватый до конца своих дней запомнил тот взрыв внутри, который испытал в один момент. В тот самый момент, когда они вместе с Шепсом в последний раз вдвоём взялись за кубок и, взглянув друг другу в глаза, вдребезги разбили его о гранитную плиту на самой знаковой для них могиле.
И сегодня Влад с небывалым спокойствием собирается похоронить осколки того прошлого, слегка волнуясь лишь за реакцию старшего Шепса на предстоящий перформанс.
— Оно тебе безумно идёт, — негромко говорит Олег, уже на пороге рассматривая стильное оранжевое пальто, пока Череватый зашнуровывает ботинки.
— Спасибо, — наконец выпрямляясь, улыбается чернокнижник.
— Ну что, готов?..
— К самому сумасшедшему театру в нашей жизни? — усмехается Влад.
— Запомни, — Шепс подходит к нему вплотную и говорит уже почти шёпотом, серьёзным взглядом глядя в глаза, — всё, что сегодня умрёт в кадре, — это не настоящие мы. И что бы я ни говорил, я так не думаю. Я люблю тебя, и это всё, что ты сегодня должен знать.
А Череватый знает. Знает, что под камерами будут совсем другие люди — те пресловутые образы, которыми они больше не хотят быть и которые абсолютно сознательно сегодня уничтожат руками друг друга, чтобы остаться в счастливом настоящем, больше не оглядываясь назад.
— Тогда увидимся вечером здесь же? — в тон ему говорит Влад.
— Ты обещал, что я буду рядом в готзале, — аккуратно напоминает Олег.
— Будешь.
Череватый накрывает его губы своими, крепко обнимая обеими руками, и напоследок напитывается этим пьянящим ощущением, которое Шепс вдыхает в него, давая сил пройти весь оставшийся путь в одиночку.
Они прощаются долгим взглядом, больше не говоря ни слова, и Влад, подхватывая с тумбочки самое главное фото, закрывает за собой дверь.
***
Череватый выходит из машины, припарковавшись неподалёку от особняка, и забирает с заднего сиденья главный атрибут в чёрной рамке и тонкий чёрный платок, которым они с Олегом ночью связывали свои запястья для ритуала. Ткань всё ещё пахнет приятной смесью их духов, и Влад наматывает её на руку, уверенным шагом приближаясь к своей процессии.
Девушки в траурных платках стоят в ряд в ожидании «мотора», и Череватый взглядом пробегается по массивным венкам и фотографиям в их руках. Из всех рамок чёрной лентой увенчана только одна, потому что Шепс так и не разрешил сделать это с портретными фотографиями Влада, как тот хотел изначально, но это всё равно выглядит до безумия эффектно.
Чернокнижник становится на своё место — во главе процессии, глубоко вдыхает и после отмашки администратора будто выпадает из реальности, делая первый шаг. В сознании вспышками мелькают старые воспоминания, которые Череватый будто по одному выбрасывает из своей головы куда-то за спину. Скандал с проклятьем, объявление результатов, имя Олега на кубке, звон разбитого зеркала на пустом кладбище, тихий хлопок закрывающейся за Шепсом двери, холодный металл расстёгивающейся цепочки на любимой шее и бесы, в отражении стоящие за спинами их обоих.
Влад не слышит криков встречающей его у входа толпы, не обращает внимания на яркие плакаты и сверкающие в дневном свете бенгальские огни в руках фанатов и не реагирует даже на операторов, с разных ракурсов снимающих пафосное шествие. Перед глазами последним кадром всплывают золотые осколки, рассыпанные по промёрзлой земле, и Череватый облегчённо улыбается, заканчивая свой символический ритуал у самой двери. Он ныряет в здание, оставляя процессию во дворе, и окончательно выдыхает, направляясь на съёмочную площадку.
Саша приезжает на съёмки последним из финалистов и в общий зал заходит явно недовольным, практически с порога начиная, хоть и без скандала, но всё-таки высказывать Владу своё отношение к фотографии, увиденной на улице. Череватый стойко выдерживает этот диалог, спокойно объясняя Шепсу символизм этих «похорон», но чувства медиума понимает как никто другой.
Если бы Влад сам при любых других обстоятельствах увидел фото живого Олега с чёрной лентой, он бы разнёс в клочья всех, кто был бы к этому причастен, даже несмотря на то, что суеверия для чернокнижника — это полнейшая чушь. Череватый признаёт право Саши на его гнев и в этот момент для себя решает, что всё-таки, даже за кадром, не стоит рассказывать о том, что это была идея его брата. Владу не привыкать выставлять себя в плохом свете, поэтому пусть старший Шепс лучше злится на него, чем будет высказывать всё это Олегу, который просто хотел помочь.
А сам Олег приезжает на финал вскоре после брата. Он с улыбкой проходит мимо толпы, у самого входа замечая бросающиеся в глаза венки и портреты Череватого, но так и не находит самое главное фото, ради которого всё затевалось. В голову сразу лезут разные мысли, но Шепс отмахивается от них, надеясь, что Влад не отказался от их идеи в последний момент.
Он входит в зал первым из гостей, и Череватый встречает его лёгкой улыбкой, радуясь тому, что ему не придётся долго ждать этого до безумия странного разговора. Влад не сводит с Олега глаз, пока тот говорит заготовленную для Саши речь, и опускает взгляд, когда она заканчивается. Братья тепло обнимаются посреди зала, а затем младший делает несколько шагов назад, и Влад коротко ухмыляется, с готовностью поднимая голову и встречаясь со светлыми глазами.
Олег начинает свою тираду, блестяще отыгрывая недовольство, и Череватый на несколько мгновений даже перестаёт слышать его слова, с любовью глядя на то, как медиум прекрасно справляется со своей ролью. Он одёргивает сам себя, пытаясь включиться в диалог, и вдруг замечает маленькую деталь.
Взгляд Шепса то соскальзывает вниз, то убегает в сторону, и Влад чувствует волнение Олега, который не говорит ничего оскорбительного, но всё равно боится смотреть ему в глаза, чтобы не задеть выдуманными упрёками. А Череватому от этого тепло, а ещё немного забавно от того, что Саша сидит каким-то подавленным, взглядом сверлит пол, сжимая в руках свою трость, и явно не понимает, что вообще происходит.
Влад ловит какой-то внутренний азарт, парируя выпады Олега, но под конец диалога тот как-то тушуется, пугаясь дико звучащих слов, и скомканно прощается с финалистами, покидая зал, чтобы больше не продолжать разыгрывать этот идиотский спектакль.
***
Олег перемещается в комнату для гостей, где пока ещё нет даже ведущих, и нервно расхаживает по помещению, поглядывая в окно и периодически листая ленту в телефоне. Соцсети пестрят фотографиями и видео с проходки Череватого, и Шепс чуть успокаивается, понимая, что чернокнижник всё-таки воплотил их план в жизнь. В одиночестве он проводит минут пятнадцать, а затем в дверях, к его радости, появляется Райдос.
— Ты прекрасно выглядишь, — вместо приветствия расплывается в улыбке Олег, восхищённо оглядывая длинное чёрное платье с оголёнными плечами.
— Спасибо, Олег. — Вика обнимает его, улыбаясь в ответ.
— Ты уже была у них? Как там атмосфера?
Шепс спрашивает как-то аккуратно, и ведьма слегка хмурится, вглядываясь ему в глаза.
— Всё хорошо... Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?
Олег глубоко вздыхает, бросая взгляд на дверь, и коротко пересказывает ей всё, что происходило до её прихода и на улице, и в зале финалистов, умалчивая лишь о договоре Влада. Это личный крест Череватого, и делиться таким, даже с самыми близкими, Шепс не имеет права, да и не хочет.
— Теперь понятно, что у Саши с настроением... — усмехается Райдос. — Ну, вы бы хоть предупредили его...
— Вик, ты же знаешь, — поджимает губы Олег. — Он бы всё равно не разрешил, а для нас это было важно.
Он, конечно, чувствует вину за то, что сейчас, в такой волнительный момент, невольно подпортил настроение брату, но всё равно знает — Саша отходчивый. Да и Влад в первом же перерыве должен всё ему объяснить.
— Давай тогда хотя бы сделаем вид, что я не узнала об этом раньше него. — Вика шутливо толкает его в плечо и усаживается на один из стоящих около стены стульев.
Она не собирается оставаться до самого объявления результатов, но пока не хочет оставлять Шепса один на один с его волнением.
Гости потихоньку начинают прибывать, толпясь в общем холле и ожидая своей очереди, чтобы поздравить финалистов, а некоторые сразу заглядывают в отведённую для всех комнату, с радостью встречая там Олега с Викой. Спустя где-то полчаса Шепс уже с удовольствием болтает с Ларионовым и Кислицыным, пока недавно вошедший Саков осыпает Райдос комплиментами, как вдруг за стенкой, в зале финалистов, случается что-то, от чего Олег резко жмурится, ладонями хватаясь за виски.
— Олег, ты чего? — обеспокоенно спрашивает Илья, а Вика, стоящая неподалёку, тут же оборачивается.
Рык бесов бьёт по вискам, и Шепс вздрагивает от волны ярости, резко накрывающей его с головой. Он открывает глаза, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться, а через несколько секунд понимает, что его изнутри буквально взорвало яркой эмоцией Влада.
— Всё нормально? — В сознание пробивается голос Райдос, и Олег не без труда приходит в себя.
— Со мной — да...
Он бросает на ведьму говорящий взгляд и тут же направляется к выходу, ощущая, как чужой негатив внутри утихает с каждой секундой, будто Череватый силой воли подавляет собственную агрессию. В холле уже достаточно людей, но Шепс глазами цепляется за выходящую из соседней двери участницу двадцать четвёртого сезона — Лизу Петрову, и нечисть сама подбрасывает ему картинку того, что пару минут назад произошло в зале финалистов.
Олег с отвращением смотрит на то, как ясновидящая пренебрежительно говорит с Владом, а затем уже сам взрывается от злости, когда видит, как в конце своей речи она выплёскивает на костюм чернокнижника небольшое количество святой воды.
Вышедшая следом за медиумом Вика так и не успевает схватить его за руку, и Шепс срывается с места, быстрым шагом направляясь в сторону Петровой.
— Добрый вечер, Елизавета, — елейным тоном здоровается он, расплываясь в хищной улыбке.
— Добрый вечер, Олег, — не замечая подвоха, улыбается в ответ женщина. — Рада вас видеть.
— Невзаимно, — холодно отрезает Шепс, и Лиза хмурится, не понимая резкой смены тона. — Скажите, а оскорблять людей — это и есть тот свет, который вы несёте своей «святой» магией?
Олег говорит с нескрываемым ядом в голосе, бьёт в самое сердце светлого образа ясновидящей, своей злостью приводя бесов в восторг, и изо всех сил подавляет желание клыками вгрызться в стоящую перед ним хамку прямо на глазах у толпы.
— С чего вы взяли, что я кого-то оскорбила? — осторожно спрашивает Петрова и инстинктивно делает шаг назад, пытаясь вспомнить, всегда ли у младшего Шепса были такие пугающе-чёрные глаза.
— Ну, я же экстрасенс, — довольно усмехается Олег, упиваясь её реакцией. — Вы не ответили на мой вопрос.
— Я не отвечаю на провокационные вопросы.
— Тогда послушай, что я тебе скажу. — Шепс говорит уже гораздо тише и делает шаг к ней. — Зависть — это грех, и если ты работаешь с Богом, то должна знать хотя бы это, раз тебя не научили, как себя вести. А ещё советую запомнить: не стоит злить чернокнижника, потому что твои ангелы могут тебе не помочь.
— Я не боюсь Череватого, если вы об этом, — натянуто улыбается Лиза, с трудом закрываясь от негативной энергетики, которой её задавливает Олег.
— Его вам действительно не стоит бояться.
Шепс усмехается, ещё несколько секунд смотрит ей в глаза, замечая в них отблески страха, и резко разворачивается на пятках, сразу же теряясь в толпе.
***
На перерыв перед объявлением результатов с хорошим настроением уходят все финалисты, кроме Саши.
Он злился на Влада за его перформанс ровно до того момента, пока в зале не появился Олег, а то, что произошло дальше, вогнало старшего Шепса в непонятное состояние. Саше искренне стало жаль Череватого, потому что то, что наговорил ему Олег, было ужасно. Медиум разволновался за них обоих, и к перерыву желания высказать Владу за кадром ещё что-то о процессии у него уже не осталось. Осталось только непонимание, почему после такой ссоры, ещё и на людях, чернокнижник выглядит вполне весёлым и довольным жизнью.
— Он что, правда не знал о твоей проходке? — Саша спрашивает очень аккуратно, боясь, что защитная, по его мнению, улыбка Череватого в любой момент может исчезнуть, обнажив его внутреннее состояние.
Влад отрывается от экрана телефона, взглядом окидывает гримёрку, убеждаясь, что Левин с Романовой затерялись где-то в коридорах, и слегка тянет Шепса за рукав, усаживая его рядом с собой.
— Конечно, знал, — спокойно поясняет он. — Саш, всё нормально, и... извини за это фото. Я понимаю, что для тебя это был перебор.
— Да хер с ним — с фото! — психует медиум, запутываясь окончательно. — Да, мне было неприятно, но... тебя вообще не заботит реакция Олега на всё это???
— Саш, мы не ругались, успокойся. Так было нужно. Это было для камер.
Череватый продолжает улыбаться, смотрит на Шепса слегка виновато, и не знает, как объяснить всё, чтобы не вдаваться в подробности.
— Что именно было для камер? — уже чуть спокойнее уточняет Саша.
— Весь наш разговор.
— А проходка?
— А проходка была для меня, — опуская глаза, отвечает Влад. — Прости ещё раз...
Шепс тяжело вздыхает, хмурится, слегка обижаясь на то, что его не предупредили и заставили всё это время переживать, но в конце концов решает не тратить нервы, которые сегодня ему ещё определённо пригодятся.
— Актёры, блять... — устало выдыхает он.
— Кто бы говорил! — шутливо возмущается Череватый, поворачивая к нему свой телефон.
На экране светится диалог с Викой, в котором Влад участливо спрашивает, что случилось и почему она ни слова не сказала Саше при поздравлении финалистов. Шепс читает ответ Райдос: «Всё хорошо. Это было для камер :)», и они синхронно заходятся смехом, без лишних слов признавая, что на площадке у всех свои тайны и с этим лучше просто смириться.
— Переживаешь за финал? — окончательно успокаиваясь, спрашивает Саша.
— А ты разве нет? — усмехается Череватый.
А медиум понимает, что вопрос и правда глупый, но просто не хочет тонуть в тишине, действующей на и так расшатанные нервы. До съёмки с объявлением результатов осталось около часа, и Шепс не знает, как не сойти с ума в этом долгом ожидании, учитывая, что из-за толпы фанатов на улице их даже не выпускают покурить.
— Знаешь, — он бросает на Влада тёплый взгляд, — мне, конечно, жаль, что я здесь без Олега, но я рад, что здесь со мной есть ты. И если я не заберу руку, то я бы хотел, чтобы она досталась тебе.
— Мне кажется, что мы всё-таки заберём её сегодня домой. — Влад не может сдержать улыбку от этой искренности и одной рукой слегка приобнимает Сашу за плечи. — Просто кто-то из нас порадуется чуть больше.
— Думаю, что в любом случае сегодня больше всех порадуется Олег.
— Может, это и есть причина для нас с тобой не расстраиваться, кто бы ни проиграл?
Шепс еле заметно вздыхает и тут же кивает, в который раз убеждаясь, что, несмотря на все разногласия, перепалки и соперничество, они с Череватым всегда будут связаны очень крепкой нитью благодаря одному-единственному человеку, которого они любят больше всего.
***
К тому моменту, как гости начинают выстраиваться на лестнице перед последней частью «мотора», Вика, забрав у Олега ключи от дома, уже уезжает. Она надеется, что приготовление ужина хоть как-то успокоит нервы в ожидании результатов, да и встретить парней после финала хочет уже в спокойной, домашней обстановке, где не нужно контролировать каждое движение, чтобы не давать поводов для новых слухов. После объявления победителя, кем бы он ни был, и так поднимется огромная шумиха, а быть её частью Райдос больше не хочет.
«Готовность две минуты», — коротко сообщает администратор, заглядывая в гримёрку, и финалисты нервно подскакивают со своих мест. Саша напоследок бросает взгляд в зеркало и краем глаза замечает, как Влад подхватывает со стола чёрный платок, снова наматывая его на руку, как и утром.
— Что-то ритуальное? — кивая на ткань, мимоходом интересуется Шепс.
— Можно и так сказать.
Череватый улыбается уголками губ, делает глубокий вдох, и надеясь, что этот платок ему всё-таки пригодится, вслед за медиумом выходит из гримёрки. На площадке слышится команда «Мотор!», и Влад чувствует, как волнение внутри начинает резко расти, пока они направляются в готический зал сквозь живой коридор из громко приветствующей их толпы.
Олег стоит в самом верху лестницы, вместе с частью гостей скандирует имя брата, аплодисментами сопровождая финалистов, но Череватый ещё издалека замечает пристальный взгляд светлых глаз, направленный только на него.
Чернокнижнику до безумия жаль, что сейчас нельзя хотя бы на секунду, хоть кончиками пальцев коснуться его руки и почувствовать родное тепло, чтобы точно выдержать ближайшие полчаса. Влад злится на вспышки фотоаппаратов и объективы камер, снимающие их со всех сторон, но в голове неожиданно раздаётся любимый голос, едва он ногой касается последней ступеньки.
«Удачи. Я с тобой».
Череватый еле заметно выдыхает, изо всех сил стараясь не обернуться, крепче сжимает платок в своей руке и последним входит в готический зал, вздрагивая от звука закрывающейся за спиной двери.
Разговоры с Маратом кажутся бессмысленными, красиво тянут время, а у Влада внутри уже бушует ураган самых разных эмоций. Он переминается с ноги на ногу, пальцами теребит тонкую ткань, чтобы хоть куда-то выплеснуть адреналин, и искренне удивляется, когда Саша в ответ на вопрос ведущего начинает описывать свои ощущения — ровно такие же, как у него самого.
Череватый в который раз восхищается этим хладнокровием и самоконтролем, которым старший Шепс владеет в совершенстве. Медиум стоит невозмутимой скалой, опираясь на свою трость, даже умудряется шутить и внешне никак не выдаёт дикого волнения. Владу определённо есть чему у него поучиться.
«Расслабься, паникёр, — слегка усмехаясь, неожиданно подают голос бесы. — Ты выиграешь».
Чернокнижник мысленно отмахивается, чтобы не съязвить в ответ. Что выиграет? Когда выиграет? Если нечисть цепляется за любую условность, что мешает ей сейчас просто развлекаться, зная, что договор продлится? Череватому хочется злиться, но внутренняя паранойя начинает потихоньку съедать все запасы энергии, не оставляя сил даже на это. В груди что-то противно колет, и Влад почему-то думает, что сегодня ему вряд ли повезёт.
Когда Башаров предлагает экстрасенсам подержать в руках золотой конверт с результатами, Череватый вызывается первым, хотя сам не знает зачем.
«Твоё имя — первое».
Он с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза и мысленно не добавить в ответ бесам ехидное «с конца», и из-за нервов не может почувствовать от конверта вообще ничего. Перед глазами на мгновение мелькают расплывчатые цифры, но Влад уже не хочет верить ни привычному голосу в сознании, ни своим собственным ощущениям.
А вот Шепс, берущий конверт следом, изучает его более внимательно. От золотой бумаги тянет энергетикой свободы, а ещё медиум чувствует какой-то знакомый запах, ударяющий в нос, но не может его разобрать. Он чуть склоняет голову и сосредоточенно делает глубокий вдох.
У каждого дома есть свой запах. Люди не чувствуют его, заходя в свою квартиру, но всегда ощущают, переступая чужой порог. И запах этот невозможно описать: он не сладкий, не горький, не противный или приятный, он просто есть. Уникальный и всегда передающий атмосферу дома.
Конверт пахнет какой-то смесью потрясающей гармонии, мощной силы, любви и... кота. И Саша этот запах знает. Он расплывается в широкой улыбке, возвращая конверт Марату, и теперь уже точно понимает, кому достанется рука, золотом сверкающая на постаменте перед ними.
Ведущий, наконец, переходит к объявлению результатов, а Череватому уже тяжело дышать от пересохшего горла. А пока Башаров привычно создаёт интригу перед объявлением четвёртого места, Влад вдруг замечает, что часть его паники начинает медленно утекать куда-то в сторону. Ему не становится легче, потому что напряжение растёт с каждой секундой, но это хотя бы позволяет держаться, окончательно не впадая в истерику. Только из-за своего состояния чернокнижник так и не чувствует, как начинает напрягаться стоящий рядом с ним Шепс.
А Саша хочет хоть как-то помочь. Его собственное волнение полностью растворилось несколько минут назад, когда он узнал, что не выиграет, а вот Череватый со своим, кажется, уже едва справляется. Медиум приоткрывает свой энергетический щит, за которым прятался от эмоций соперников, и, создавая небольшую воронку, начинает медленно вытягивать из Влада его страх. К тому же, Шепс думает, что стоять перед камерами абсолютно спокойным в такой момент, будет крайне странно, а актёрски отыгрывать переживание ему уже почему-то не хочется.
Перед объявлением третьего места Саша уже говорит с трудом, когда просит ведущего не тянуть время, будто озвучивая мысли Череватого.
А после того, как получивший бронзу Левин заканчивает свою речь, Шепс с поддерживающей улыбкой поворачивается к Владу:
— Ну что, понеслась...
Череватый слабо улыбается в ответ, не говоря ни слова, а когда Марат начинает свою длинную нагнетающую речь, Саша замечает, как чернокнижник одними губами начитывает несколько строк прямо в кадре.
На лестнице около закрытой двери до ужаса шумно, потому что гости активно обсуждают финал и предполагают победителя, но у Олега в ушах вдруг резко затихает весь внешний гул. Нечисть будто выдёргивает его из реальности, мысленно перебрасывая в готический зал, и младший Шепс с головой ныряет в чувства Влада, отчётливо начиная слышать в голове каждое слово ведущего.
Череватый еле заметно улыбается, ощущая долгожданное тепло за спиной, и воспринимать речь Башарова становится чуть легче, хотя он всё равно чувствует себя на пределе и вообще не помнит, когда в последний раз был в таком состоянии.
«Выдохни, родной».
Сзади раздаётся успокаивающий голос, и Влад резко оборачивается, бросая взгляд на пустоту около себя. Он мысленно чертыхается, понимая, что всё равно не сможет увидеть Олега, и от этого начинает нервничать ещё больше.
— Победителем второго сезона «Битвы сильнейших» становится...
Марат делает очередную паузу, внимательно оглядывая претендентов, а Череватый опускает голову, с силой сжимая руки перед собой. К горлу подкатывает истерика, которую уже не получается сглотнуть, и чернокнижнику до ужаса страшно через несколько секунд услышать не своё имя.
«Влад, всё будет хорошо. Ты заберёшь её».
Он снова слегка оборачивается, реагируя на фразу Олега, и тут же одёргивает себя, переставая понимать, реально ли бесы выполнили его просьбу, или он уже просто сходит с ума от переживаний и слышит то, что хочет слышать в эти последние мгновения перед своим вердиктом.
— Так Ч. или Ш.? — продолжает нагнетать Марат. — Кто?
Череватый прикрывает глаза, которые уже начинают болеть, и Саша делает то же самое, пальцами слегка потирая висок. От эмоций Влада у медиума уже раскалывается голова, но он всё равно не закрывается, потому что чувствует, что только своей магией удерживает Череватого то ли от срыва, то ли от банального обморока.
— Кто? — в очередной раз спрашивает ведущий, и Влад резко поднимает голову, делая глубокий вдох. — Кто?
Старший Шепс поворачивает голову, оглядывая Череватого, и у него внутри всё сжимается от дикого сочувствия. Глаза чернокнижника красные от напряжения, он нервно теребит руки, не зная, куда себя деть, и Саша думает о том, что ему самому, наверное, стоит отгородиться от чужой энергетики в момент, когда Башаров назовёт победителя. Потому что забирать долгожданное облегчение, которым точно взорвётся Влад через несколько секунд, он совершенно не имеет права.
А Олег уже почти задыхается, не понимая, как всё это выдерживает Череватый. Ему хочется сорваться с места, влететь в готический зал и любыми средствами заставить Марата прекратить эту пытку и назвать уже чёртово имя, чьим бы оно ни было. Но он продолжает стоять на лестнице среди толпы и просто злится на то, что ничем не может помочь Владу в этот момент, потому что бесы игнорируют все его мысленные попытки до них достучаться и явно не собираются успокаивать ни одного из своих хозяев.
— Итак, победителем второго сезона «Битвы сильнейших» становится... — Саша делает глубокий вдох, опуская взгляд, и на следующих словах ведущего резко закрывается от чужих чувств. — Влад Череватый!
Чернокнижник роняет руки вниз, ощущая, как на них рвутся невидимые цепи, и выдыхает из лёгких весь воздух, чтобы вздохнуть как никогда свободно. Внутренний страх и переживания падают куда-то вниз, разбиваясь о твёрдый пол, который Влад наконец чувствует под своими ногами, и он, не дожидаясь даже приглашения Башарова, бросается к постаменту.
Чёрная ткань приятным теплом ложится на ледяную ладонь, и Череватый забирает кубок, делая шаг назад.
«Я же говорил».
В голосе Олега слышится счастливая улыбка, и Влад не может сдержать свою, осознавая, что справился. Избавился от самого тяжёлого груза в своей жизни и сделал это не просто благодаря случайности или везению. В голове мелькают тяжёлые испытания, сотни часов съёмок, дикая усталость и нервы, постоянные разъезды, ритуалы, откупы. Всё это было не зря. И определённо стоило того, чтобы сейчас наконец-то держать в руках свою свободу.
Череватый смотрит на кубок и вспоминает о том, что забрал его ещё с одной целью.
— Влад, эта золотая рука наконец ваша, — обращается к нему Марат, поглядывая на платок. — Почему вы... Вы боитесь взять свою победу голыми руками? Почему через чёрную тряпку?
— Потому что это его победа... — от нахлынувших эмоций чернокнижник говорит с трудом.
— Кого? — с удивлением спрашивает ведущий.
Череватый на автомате оборачивается и рукой указывает в сторону, где всё ещё чувствует присутствие Олега, но тут же исправляется, привычно списывая всё на бесов:
— Моих товарищей.
Он боится говорить что-то ещё, чувствуя в теле мелкую дрожь, и даже забывает о главной детали, о которой следом напоминает Башаров:
— Влад, вы сами нанесёте своё имя на этот кубок?
— Вы...
Голос слегка срывается, и Влад перестаёт слышать то, что дальше говорит Марат.
«Твоё имя на кубке — и ты свободен», — официальным тоном резюмирует нечисть, и чернокнижника накрывает окончательно.
Он отворачивается от камер, дрожащими руками прикрывая глаза, но уже не может остановить слёзы. Напряжение от финала смешивается с невероятным облегчением, разрывая его изнутри, и Череватый возвращает кубок на постамент, пытаясь успокоиться, но получается плохо.
«Эй, ну ты чего?..»
Мягкий голос Олега раздаётся в голове, и Влад понимает, что это максимально глупо, но всё равно отходит в сторону — туда, где чувствует фантомное тепло, — и спиной поворачивается как к камерам, так и ко всем присутствующим.
«Всё закончилось. Всё хорошо. Ты победил. Я люблю тебя, слышишь?»
Череватый инстинктивно кивает, а ком в горле становится ещё больше от почти детского желания уткнуться в плечо своего медиума и просто спрятаться в его объятиях. Но Олег стоит за дверью, вместе с десятками чужих людей, и Влад понимает, что до этого момента нужно подождать ещё пару часов. Он делает глубокий вдох и возвращается обратно, снова подходя к кубку.
— А чьё имя-то нанести, Владислав? — с подколом спрашивает ведущий, припоминая финал прошлого сезона.
— Ну точно моё! Давайте уже, вешайте!
Череватый срывается, но говорит это без злости, слыша в голове искренний смех Олега.
— Не надо Шепса вешать, — шутит в ответ он и оборачивается, бросая взгляд на Сашу.
А тот улыбается. Смотрит на Влада с теплом, радуясь его заслуженной победе, и ни капли не жалеет о том, что проиграл. Шепс не знает причины, но чётко чувствует, что для Череватого эта рука гораздо важнее, чем для него самого.
Золотая плашка с именем ложится на основание кубка, и Влад на секунду замирает, сквозь пелену слёз вглядываясь в этот кадр перед своими глазами. Внутри что-то дёргается, резко меняя самоощущение, и Череватый понимает, что договор закончен.
***
После окончания съёмок Влад убегает с площадки почти сразу. В холле особняка — куча гостей, на улице — огромная толпа фанатов, но ему на сегодня хватит чужих поздравлений. С Олегом они буквально на пару секунд пересеклись взглядами, как только Череватый вышел из готического зала, а всё остальное время медиум провёл, поддерживая до безумия уставшего брата.
Влад с помощью охраны пробирается к выходу с территории и, не оглядываясь, направляется к своей машине. С кубком, кажется, успели сфотографироваться все, кому не лень, но на вопрос, почему его можно касаться только через платок, чернокнижник так и не ответил даже Саше.
Он аккуратно укладывает награду на пассажирское сиденье, пристёгивается ремнём безопасности и заводит мотор. И экранная, и его личная битва наконец закончились, и теперь Череватый делает то, что должен. Автомобиль трогается с места, и Влад везёт золотую руку домой, чтобы отдать её действительно сильнейшему.
Он заезжает во двор и тут же расплывается в широкой улыбке, замечая на крыльце курящего Олега. Пару минут назад медиума будто магнитом потянуло на улицу, и теперь он понимает почему.
Череватый выходит из машины, не обращая внимания на то, что дверь не получилось захлопнуть, и быстрым шагом устремляется к Шепсу, почти взлетая по ступенькам. Недокуренная сигарета летит в сторону, и Олег едва успевает выдохнуть дым перед тем, как Влад за шею притягивает его к себе и поцелуем впечатывается в губы.
Они не виделись всего несколько часов, но Череватый понимает, что безумно соскучился и просто мечтал об этом весь чёртов финал. Он пальцами зарывается в мягкие кудри, целуя глубже, и с каким-то особым восторгом реагирует на тёплые ладони, забирающиеся под распахнутое пальто и обнимающие его за талию.
— Поздравляю, — слегка отстраняясь, с улыбкой выдыхает Шепс.
— Спасибо. И за поддержку тоже. — Влад нежно целует ещё раз. — Я люблю тебя.
Олег обнимает его крепче, и Череватый лицом утыкается в его плечо, шумно выдыхая и прикрывая глаза. Вот теперь он точно чувствует себя дома.
— Как Саша? Сильно расстроился? — после нескольких минут тишины спрашивает Влад.
— Нет, — честно отвечает Олег. — Он очень рад за тебя. Правда, сильно устал, но Вика, кажется, уже его оживила. Они ждут нас, чтобы начать праздновать.
— Иди, я сейчас приду. — Череватый оставляет поцелуй на его виске и размыкает объятия, направляясь обратно к машине. — И готовьте шампанское.
Он забирает из машины кубок, закрывает её и заходит в дом вслед за медиумом. В гостиной победителя радостными криками встречают Саша с Викой, но Влад жестом останавливает их и подходит к столу, всё так же, платком, держа золотую руку.
— Вы скажете всё, что хотите, через минуту, но сейчас моя очередь, — улыбаясь, поясняет он и ставит кубок на край стола, на диван отбрасывая больше не нужную ткань.
— Ты обещал рассказать, зачем это было, — напоминает Саша, не выпуская из рук бутылку шампанского.
— Сейчас поймёшь, — кивает Череватый и поворачивается к Олегу, пристально вглядываясь в любимые глаза. — На этой руке моё имя, но это формальность, и ты знаешь, для чего. Может, ты в это пока и не веришь, но я хочу повторить ещё раз: я не знаю экстрасенса сильнее, чем ты. Эта рука твоя. Забирай.
Вика удивлённо вскидывает брови, переглядываясь с ошеломлённым Сашей, а Олег не знает, как реагировать. Для него слова Влада не кажутся правильными, но весят столько, что спорить почему-то не хочется.
— К ней никто не прикасался, кроме Марата, — продолжает чернокнижник, и старший Шепс наконец понимает, что это не просто широкий жест, а платок был совсем не дурацким предрассудком. — Я хотел, чтобы ты взял её первым.
У Олега мурашки от его слов и от осознания того, насколько сильно Череватый в него верит и насколько для Влада было действительно важно принести ему этот кубок. И сейчас это ощущается совершенно по-другому, в отличие от прошлого финала. Теперь это действительно их общая победа, и Олег не чувствует ни капли сомнений, с гордостью обхватывая золотую руку пальцами и поднимая её со стола.
Пробка с громким хлопком вылетает из бутылки, а Череватый губами ловит поцелуй Олега, пока Вика суетливо подставляет Саше бокалы.
— И только попробуйте мне сказать, что мы сегодня не напьёмся! — со смехом выдаёт Влад.
— После такого финала? — округляет глаза старший Шепс. — Да мы сегодня в дрова! У вас же есть, куда меня положить спать?
— У нас есть тёплый пол, — усмехается Олег и тут же уворачивается от подзатыльника, прячась за Череватого.
Райдос широко улыбается, наблюдая за начинающейся вакханалией, но думает, что сегодня и её явно придётся куда-то укладывать спать, потому что после этого сезона «Битвы», длиной почти в год, ей тоже до невозможности хочется отпустить всё это именно в таком формате — банальной пьянкой в окружении самых близких людей.
Шампанского они выпивают всего по бокалу, прежде чем Олег приносит бутылку чего-то покрепче, и общие фотографии с рукой, которые Вика «предусмотрительно» предлагает сделать через час, пока они ещё не сильно пьяны, абсолютно все получаются смазанными, идеально передавая состояние всей семьи.
Они уставшие, разбитые и измученные этим долгим и трудным путём, но бесконечно счастливые от того, что в конце они всё равно здесь, все вместе, и это — самая главная награда, которую заслужил каждый из них.
Утром они с трудом будут вспоминать, почему старший Шепс в итоге так и уснул на полу, как ему угрожал Олег; как телефон Влада оказался утопленным в зачем-то набранной ванне; откуда в волосах Вики лепестки цветов из букета, подаренного Саше на финале; и ещё много других забавных моментов, часть из которых всё-таки обнаружится на легендарных видео в телефоне Олега.
А пока они просто отдыхают так, как хочется, в уютном доме, где не боятся ни камер, ни чужих взглядов, и наконец-то могут сбросить абсолютно все маски, из сильнейших экстрасенсов превращаясь обратно в беззаботных людей. Людей, которые перешагнули очередной тяжёлый этап своей жизни и справились благодаря друг другу.
-----------------------------------------
Телеграм-канал, посвящённый серии «По дороге в ад»: @po_doroge_v_ad_vlegs