Чудо
— Всё, я курить! — нервно вздыхает Олег и под сочувствующим взглядом Череватого поднимается с пола.
— Я вообще не понимаю, чем тебе обычная гирлянда не угодила, — пожимая плечами, негромко говорит Влад и усаживается на диван.
Вчера он потратил около получаса, распутывая прошлогоднюю гирлянду, и ещё примерно столько же, пока раскладывал её на хвойные ветки так, чтобы Шепсу понравилась общая картина. А сегодня ему пришлось сматывать провода обратно в клубок, потому что у медиума появилась новая идея.
— Ну ты видел фотку, которую Вика скинула? — с жалобным лицом поворачивается к нему Олег. — Я тоже так хочу!
Череватый по-доброму усмехается, взглядом провожая Шепса из гостиной, и берёт в руки телефон, открывая диалог с Сашей.
«Твой брат меня доконает с этой гирляндой!»
Три смеющихся смайлика приходят в ответ буквально через несколько секунд, и Влад расплывается в тёплой улыбке. Он не знает почему, но после финала «Битвы сильнейших» они со старшим Шепсом стали общаться гораздо больше, и Череватому от этого как-то безумно радостно.
«Я терпел — и ты терпи :)», — новое сообщение высвечивается на экране, вызывая у чернокнижника смех.
Украшать Сашину квартиру Райдос помогала и в прошлом году, когда они с медиумом ещё не были вместе, но в этом декабре старший Шепс в полной мере прочувствовал, насколько Вика обожает всякий, особенно новогодний, декор. И в этой своей одержимости ведьма очень сильно напоминала Саше брата, вызывая в нём крайне тёплые чувства.
«Нечестно! Я это уже третий год терплю((» — в шутку продолжает жаловаться Влад.
«Привыкай, у тебя впереди целая вечность ;)».
Чернокнижник отводит взгляд от экрана, делая рваный вдох, и чувствует, как сердце слегка ускоряет ритм после прочитанных слов. У него впереди и правда бесчисленное количество таких предновогодних вечеров с Олегом, и Череватый в глубине души никогда не устанет от этой уютной суеты.
Входная дверь хлопает, когда Шепс, наконец одевшись, выскальзывает на мороз с пачкой сигарет в руках, а в коридоре тут же раздаётся жалобное мяуканье, вынуждая Влада подняться с дивана.
— Демон, тебе опять не терпится лапы отморозить? — с умилением спрашивает Череватый, глядя на крутящегося около выхода котёнка.
Светлые глазки горят предвкушением, и чернокнижник со вздохом открывает дверь, тут же ёжась от холода.
— Ты забыл кота, — усмехаясь, обращается он к Олегу и тут же возвращается обратно в тёплую комнату, не желая мёрзнуть вместе со своими любителями трескучего мороза.
Шепс расплывается в улыбке, глядя на то, как Демон радостно вылетает во двор и с разбега ныряет в сугроб около расчищенной дорожки. Ещё две недели назад кот был совсем не рад по-настоящему зимней погоде, но, кажется, сейчас уже окончательно изменил своё мнение. Олег делает новую затяжку и вспоминает, сколько смеха это пушистое чудо принесло им с Владом в день первого снегопада.
***
Шепс просыпается от лёгкого поцелуя на своих губах и слегка хмурится, приоткрывая один глаз.
— Доброе утро, — шепчет Череватый, с улыбкой разглядывая сонное лицо. — Уже час дня.
В ответ слышится невнятное бормотание, и Влад со смешком вздыхает, когда Олег лишь удобнее устраивает голову на его груди, явно не собираясь вставать.
— Эй, ты сам просил тебя разбудить. — Череватый кончиками пальцев ведёт по его спине, другой рукой чуть взъерошивая и без того запутанные кудри. — И я уже хочу есть.
Влад знает, что Шепс ненавидит просыпаться один в пустой постели. Иногда это доставляет чернокнижнику неудобства, потому что их режимы совсем не совпадают, но он всё равно старается не уходить из спальни, пока Олег не подаст хоть каких-то признаков жизни после крепкого сна.
Череватый уже привык просыпаться по утрам, листать ленту новостей в телефоне и даже решать какие-то деловые вопросы, одной рукой обнимая спящего медиума. И он соврёт, если скажет, что ему это не нравится. Потому что Влад искренне обожает моменты, когда взгляд сам соскальзывает с экрана телефона на мирно сопящего на его груди Шепса, и он на несколько минут забывает о том, что читал.
Лицо Олега во время сна всегда выглядит спокойным и умиротворённым, он дышит ровно, едва заметно, и Череватый знает, что таким медиум бывает только в его руках. Только рядом с ним позволяет себе быть таким беззаботным и беззащитным, а в глазах Влада вообще выглядит слишком хрупким, несмотря на свою комплекцию. Чернокнижник с любовью рассматривает сомкнутые ресницы и расслабленные черты лица, аккуратно поправляет непослушные пряди волос, свисающие на лоб, и даже не замечает счастливой улыбки на своём собственном лице. И спустя столько времени Череватый всё равно продолжает делать это почти каждый день: просто смотреть на Шепса и думать о том, что именно это делает каждое его утро по-настоящему добрым.
— Так, — решительно говорит Влад, в сторону отбрасывая тёплое одеяло, — я иду в душ, а ты давай просыпайся. Если помнишь, мы обещали Саше сегодня в мастерскую заехать, помочь.
Он выскальзывает из постели, уворачиваясь от тянущихся за ним цепких рук, и направляется в ванную, надеясь, что Олег всё-таки соизволит встать в ближайшие полчаса.
— Вла-а-ад! — Череватый слышит восхищённый голос, едва выходит из душа.
В доме уже пахнет свежесваренным кофе, а Шепс стоит посреди кухни, с яркой улыбкой глядя на сильный снегопад за окном.
— Видишь, я не зря тебя разбудил, — усмехается Влад, обнимая его со спины и устраивая руки на талии.
Чернокнижник смотрит на заснеженный двор, понимая, что снег шёл, видимо, всю ночь, а затем замечает, как на подоконник запрыгивает Демон. Котёнок с удивлением вглядывается в окно, смешно вытягивая шею, и с каким-то недоумением на мордочке поворачивается к хозяевам.
— Он же никогда не видел снега, — сразу осознаёт Олег. — Пойдём на улицу!
Он за руку тащит Череватого одеваться, а тот даже не пытается сопротивляться. На холод хочется не сильно, но, во-первых, Влад не может пропустить такой момент в жизни Демона; во-вторых, перед поездкой хочет оценить масштаб бедствия и понять, долго ли придётся откапывать машину; а в-третьих, всё равно не сможет отказать медиуму, который уже с огромным энтузиазмом натягивает толстовку и смотрит на него горящими глазами.
Котёнок с подозрением оглядывает засыпанный белыми хлопьями двор, сидя на плече у Череватого, и явно не торопится спускаться на землю, но Шепс сам берёт его на руки и присаживается на корточки, ставя его на чистую плитку крыльца под широким козырьком.
— Малыш, посмотри, как красиво! — поглаживая мягкую шёрстку, говорит Олег и слегка подталкивает Демона к ступенькам.
— Он боится, — тихо говорит Влад и сам делает несколько шагов, набрасывая на голову капюшон и выходя под падающий с неба снег. — Смотри, Демон, это не страшно. Иди ко мне.
Шепс следует его примеру, спускаясь с крыльца, и останавливается рядом с чернокнижником. На улице довольно холодно, и мороз ощутимо кусается, но Олег с восторгом оглядывается по сторонам и не хочет заходить обратно домой. Ветра совсем нет, отчего снег красиво сыплется сверху вниз, равномерно распределяясь по промёрзлой земле, и Шепс осознаёт, что впервые видит их двор таким.
Вокруг стоит почти звенящая тишина, в которой ясно слышен хруст снега под ногами, и медиум вдруг ловит себя на мысли, что такой красивой зимы в своей жизни ещё не видел. То ли потому, что за городом в такую погоду в последний раз был в далёком детстве, то ли потому, что в нескольких сантиметрах от него на корточках сидит по-домашнему одетый Череватый и руками перебирает рассыпчатый снег, пытаясь убедить Демона подойти к ним. Олег делает глубокий вдох, с наслаждением чувствуя, как свежий морозный воздух наполняет лёгкие, и думает о том, что сейчас не хочется даже курить, чтобы не терять это волшебное ощущение зимней сказки.
— Демон, ну, не бойся, иди к нам, — присоединяется он к уговорам Влада и внимательно смотрит на то, как котёнок всё-таки делает несколько осторожных шагов в их сторону и останавливается ровно там, где начинается толстый слой снега.
Маленькая лапка отрывается от плитки, аккуратно наступает в холодный сугроб, и Череватый буквально видит в глазах Демона смесь недоумения и недовольства. Котёнок шагает на снег второй лапой и, видимо, окончательно убеждается, что хозяева втягивают его в какую-то авантюру. Он тут же пятится назад, брезгливо отряхивая передние лапы, и демонстративно усаживается на чистой плитке, устраивая их на тёплом хвосте.
Парни синхронно заходятся смехом, наблюдая за этой картиной, а Демон, кажется, даже обижается, забавными звуками огрызаясь в ответ на такую реакцию. Влад начинает смеяться ещё сильнее, лбом утыкается в плечо сидящего рядом Шепса, отчего тот теряет равновесие, и они вдвоём валятся в снег, даже не замечая холода.
— Кажется, он нас только что обматерил, — сквозь смех выдавливает Череватый.
— Он маленький, он ещё не знает таких слов! — тут же возражает Олег, слегка ёрзая и пытаясь спрятать лицо от сильного снегопада.
— Уверен? — Влад вскидывает брови и через пару секунд нависает над ним, закрывая собой от холодных хлопьев. — Он вообще-то с нами живёт.
А медиум не отвечает. Медленно перестаёт смеяться, вглядываясь в чёрные глаза, и делает глубокий вдох, чтобы успокоить резко подскочивший пульс. Череватый смотрит на него с обожанием, взглядом цепляется за снежинки на густых бровях и почти невесомым касанием смахивает их, наклоняясь чуть ниже.
— Холодно? — шёпотом зачем-то спрашивает Влад.
— Нет... — одними губами отвечает Шепс, окончательно погружаясь в момент, и правда не врёт.
Он уже не чувствует снега, в котором лежит, и уверен, что Череватому тоже глубоко плевать на промокшие рукава толстовки, не закрытые дутой жилеткой. Они тянутся друг к другу одновременно, и Олег окончательно теряется в пространстве от того, с каким трепетом Влад касается его губ своими.
У чернокнижника моментально теплеют зарытые в сугроб руки, а почти ледяные ладони Шепса на его плече и капюшоне ощущаются до безумия горячими, согревая всё тело, несмотря на мороз. Череватый углубляет поцелуй, разгоняя мурашки по чужой коже под толстыми слоями одежды, и Олег почти дрожит от того, сколько всего сейчас чувствуют они оба, заражая друг друга этой бесконечной нежностью, от которой хочется кричать.
Медиуму всегда было интересно, почему вдруг, в абсолютно обычные моменты, у них случаются эти приступы, когда эмоции неожиданно накрывают с головой от банального осознания того, что они просто вместе. Просто любят друг друга одинаково сильно. Сейчас вот, например, просто встречают очередную, уже не первую и далеко не последнюю в своей совместной жизни зиму.
А Влад слышит его мысли и думает, что знает ответ. Потому что это совсем не просто. Они столько всего пережили, чтобы иметь возможность вот так, в обнимку, валяться в снегу во дворе своего собственного дома, что чернокнижнику каждая минута кажется слишком дорогой и слишком важной, чтобы относиться к ней как-то просто.
— У нас там ребёнок замерзает, — отрываясь через пару минут, тихо усмехается Череватый.
Он намеренно выдёргивает Шепса из почти трансового состояния, понимая, что иначе они проведут в этом сугробе ближайшие несколько часов, не замечая ничего вокруг.
— А ещё ты хотел есть, — улыбаясь, кивает Олег и поднимается на ноги, помогая Владу отряхнуться от снега.
Череватый зеркалит его движения, смахивая снежинки с объёмной куртки Шепса, а затем они разворачиваются к дому и заходятся новым приступом смеха. Около двери, уже спиной к ним, сидит Демон и недовольно машет хвостом из стороны в сторону.
Влад ускоряет шаг, быстро поднимаясь по ступенькам, и ловит злой взгляд маленьких светлых глаз перед тем, как наконец впускает котёнка в дом. В коридоре Демон по привычке останавливается на придверном коврике, потому что после осенних прогулок хозяева всегда забирали его оттуда в ванную, чтобы помыть испачканные лапы, но Олег тут же склоняется к нему.
— Ты чистый, заходи, — ласково говорит медиум, и котёнок тут же, не оглядываясь, семенит по коридору в сторону кухни.
— Кажется, на нас обиделись, — всё ещё посмеиваясь, констатирует Череватый.
Он из интереса проходит вслед за Демоном и находит того сидящим на батарее под окном. Котёнок отогревает замёрзшие лапы и с говорящим взглядом уворачивается от протянутой руки, когда чернокнижник пытается его погладить.
Остаток дня Демон ведёт себя примерно так же: будто нехотя ест насыпанный в миску корм; не просит со стола никаких «деликатесов», а даже, наоборот, принципиально отказывается, когда Влад предлагает ему кусочек вкуснейшего балыка; а в машине, когда парни решают взять его с собой в мастерскую, чтобы не оставлять одного дома, демонстративно устраивается на заднем сиденье, игнорируя своё привычное место на плече чернокнижника.
Шепс с Череватым весь день пытаются добиться прощения кота, и в итоге тот сдаётся, вечером всё-таки укладываясь спать в их объятиях, но парни всё равно запомнили этот день как один из самых ярких, потому что почти по-человечески обиженный Демон вёл себя до невозможности забавно, каждым своим действием, взглядом или вздохом неизбежно вызывая у хозяев смех.
***
С гирляндой Олег мучается ещё часа три, тщательно обматывая каждую ветку, пока Влад смиренно ходит вокруг с катушкой в руках, разматывая ему новые витки провода. За это время Шепс уже много раз успел пожалеть и о том, что они купили такую огромную ёлку, и о том, что Вика скинула эту проклятую фотографию. Череватый предлагал поменяться, пытаясь спасти остаток нервных клеток медиума, но тот отказывался, боясь, что Влад не сразу уловит, как это делается, и в какой-то части огоньки будут распределены неравномерно.
— Неужели... — неверяще выдыхает Олег и разваливается на полу, разглядывая сияющую ёлку.
Череватый усаживается рядом, приподнимает Шепса за плечи и укладывает его на себя, руками зарываясь в мягкие волосы.
— Это правда очень красиво, — еле слышно выдаёт он.
Влад говорит это не только чтобы подбодрить, но и потому, что с такой гирляндой ёлка действительно выглядит завораживающе. Верхний свет в комнате они так и не включали, потому что отблеска других гирлянд вполне хватало, а где-то после двух рядов веток Олег вообще сказал, что наматывать проще вслепую, опираясь на уже отработанные движения рук. И сейчас, в этом полумраке, Череватому до безумия нравится, в какое волшебство Шепс за пару дней превратил их дом, а ёлка действительно стала венцом этой новогодней атмосферы.
Влад внимательно разглядывает горящие маленькими огоньками иголки и не сразу замечает, что Олег своим творением восхищаться уже перестал. Медиум лежит, устало прикрыв глаза, и едва не стонет от того, как Череватый расслабляюще перебирает его кудри, пальцами слегка массируя кожу головы.
В гостиной негромко играет какая-то песня из новогоднего плейлиста Влада, но Шепс фокусируется только на тихом голосе, льющемся совсем рядом.
— Знаешь, думаю, у тебя получается... — признаётся чернокнижник. — Я правда начинаю любить этот праздник. Не знаю, за что: за всю эту атмосферу, которую ты создаёшь, или... Я очень рад, что мы встретим его вдвоём в этот раз. Я хотел предложить ещё до того, как Саша сказал, что они будут отмечать отдельно.
— Первый Новый год в нашем доме... — не открывая глаз, соглашается Олег.
Он и сам хотел это предложить, но пока подбирал слова для Саши с Викой, те сами решили, что свою первую новогоднюю ночь в отношениях тоже хотят провести только вдвоём. Второго января они всё равно вчетвером улетят отдыхать и ещё много праздничных дней проведут в семейном кругу, но сам праздник в этом году действительно хотят встретить каждый с одним-единственным человеком.
— Уверен, он будет сказочным, — с тёплой улыбкой говорит Череватый.
— Ждёшь какого-то чуда?
— Ещё одного? — Влад усмехается. — Мне хватает и этого.
Он не знает, какого ещё чуда можно ждать, потому что самое большое сейчас уютно лежит в его руках и до безумия красивой улыбкой молча отвечает на его слова.
Ещё около получаса они не двигаются с места, продолжая тихий разговор, пока Шепс в конце концов не перестаёт отвечать. Череватый глубоко вздыхает, улавливая этот момент, но так и не решается его будить. Он аккуратно поднимает Олега с пола, радуясь тому, что медиум инстинктивно цепляется за его шею, и на руках несёт в спальню, идеально завершая этот день для них обоих.
***
Спустя несколько дней, двадцать девятого декабря, Олег, едва проснувшись, уезжает покупать подарки, пока Влад отправляется за продуктами для новогоднего стола.
Домой Череватый возвращается первым, довольно долго разбирает все покупки на кухне и, только когда получает от Шепса сообщение о том, что тот уже едет, направляется в гостиную, чтобы включить все гирлянды. За окном уже темно, и Влад по пути включает внешнюю подсветку под крышей, за которую они с Олегом отдали почти немыслимую кучу денег, а затем наконец добирается до основного пульта. Он нажимает кнопку и замирает посреди комнаты: на ёлке светится только нижняя часть огоньков.
Череватый включает основной свет, быстрым шагом подходит ближе и с ужасом смотрит на удобно устроившегося на хвойных ветках Демона, возле которого на иголках висит явно отгрызенный кусочек зелёного провода.
— Блять, Демон... — с отчаянием выдыхает он. — Олег тебя убьёт...
Влад, конечно, знает, что преувеличивает, но с трудом представляет, как и разозлится, и расстроится Шепс, учитывая, сколько нервов он потратил на эту чёртову гирлянду. В голове одна за другой проносятся мысли, как можно быстро исправить ситуацию, но Череватый понимает, что до прихода Олега это просто нереально, и настроение медиума в любом случае на сегодня уже будет испорчено.
Влад не без труда вытаскивает из колющейся ёлки сопротивляющегося котёнка, удивляясь, как тот вообще туда залез, и строгим голосом советует ему не попадаться Шепсу на глаза, когда тот вернётся. Светлые глазки смотрят слегка виновато; Демон даже стыдливо прижимает уши, хотя Череватый не повышает на него голос, и, кажется, в конце концов он всё-таки понимает посыл хозяина, довольно быстро покидая комнату, когда в коридоре слышится звук открывающейся двери.
Олег заходит в дом, шурша кучей пакетов и напевая какую-то песню, и Влад тяжело вздыхает, расстраиваясь ещё больше.
— Любимый, как съездил? — из коридора кричит медиум, снимая верхнюю одежду. — Всё купил?
— Да, — ровным голосом отвечает Череватый. — А ты?
— Тоже, но очереди везде такие, что пиздец! — Шепс с улыбкой проходит в гостиную, держа в руках несколько подарочных пакетов. — Думал, до самого Нового года в этом «Авиапарке» проторчу.
Он делает несколько шагов по комнате, здороваясь с Владом коротким поцелуем, а затем меняется в лице, заглядывая за его спину.
— Что с ёлкой?..
— Там... — чернокнижник еле заметно сглатывает, отводя глаза. — ...контакты отошли. Не переживай, я завтра обязательно починю.
— Если отошли контакты, это дело пары минут, — облегчённо выдыхает Олег и, обходя Череватого, спокойно направляется к ёлке.
Он оставляет подарки на полу, аккуратно расставляя их так, чтобы не цеплять нижние ветки, и поднимает взгляд туда, где заканчиваются горящие светодиоды. Зелёные провода почти не видны на фоне иголок, но отдельно висящий кусок провода всё-таки бросается в глаза.
— И нахуя было врать?
Шепс спрашивает сквозь зубы, не оборачиваясь, и Влад понимает, что в своей голове был прав. Олегу до ужаса обидно, и он злится на саму ситуацию, не желая фокусироваться на том, что его любимый кот своими маленькими зубками перегрыз несколько часов его трудов, и сейчас выливает эту злость на единственный доступный объект — на стоящего неподалёку Череватого, из-за чего начинает злиться ещё больше, уже сам на себя.
— Прости, — тихо говорит чернокнижник, с сочувствием разглядывая напряжённую спину. — Забей, я всё исправлю, обещаю.
Шепс слегка дёргается, одну руку сжимая в кулак, а второй в сторону отшвыривая отгрызенный кусок гирлянды, и быстрым шагом направляется в коридор, чтобы выйти покурить, успокоиться и не сорваться на Влада ещё больше, но тот хватает его за запястье, догоняя уже в коридоре.
— Пусти! — прикрикивает Олег, резким движением вырывая свою руку, но Череватый тут же впечатывает его в стену своим телом, с ухмылкой заглядывая в почерневшие от злости глаза.
То, что внутренняя ярость всколыхнула тёмную сторону медиума, Влад понял в момент, когда Шепс отбросил от себя провод, вместо того чтобы просто уйти курить без лишних движений, как он делает чаще всего. И именно в эту секунду Череватый понял, что будет самым эффективным в этой ситуации и что успокоит и злость Олега, и встрепенувшихся бесов.
Влад целует жёстко, ощутимо кусая губы, но Шепс тут же отрывается, руками упираясь в его грудь:
— Я сказал, отпусти! Ты видишь, что я злой?
— Вижу, — спокойно кивает Череватый и наглым взглядом смотрит прямо в глаза, расстёгивая его джинсы.
Олега ещё больше взрывает дьявольская ухмылка на его губах, но он не понимает, как реагировать, потому что подогретая нечистью ярость начинает медленно смешиваться с возбуждением, физически не позволяя оттолкнуть Влада от себя.
— Прекрати, — стальным тоном пытается требовать он, но Череватый слышит потяжелевшее дыхание и останавливаться не планирует совсем.
Свободные джинсы падают на пол, и Шепс окончательно решает, что это перебор, однако в следующую секунду давится воздухом от картины, которую за все годы их отношений видел всего несколько раз.
Влад медленно опускается на колени, не прерывая зрительный контакт, и слегка склоняет голову набок.
— Мне встать? — до невозможности низким голосом спрашивает он, и вопрос звучит почти с насмешкой, потому что тело Олега отвечает раньше, чем он сам.
— Ты ёбаный дьявол, — обессиленно выдыхает Шепс, чувствуя, как в горле резко пересыхает настолько, что говорить почти больно. — Конечно, нет.
Череватый медленно облизывает губы, расплываясь в хищной улыбке, и оставляет несколько дразнящих поцелуев на бедре, кончиками пальцев проходясь по низу живота под тёплой толстовкой.
— Сними, — коротко командует он, и Олег подчиняется незамедлительно.
Во-первых, ткань просто-напросто мешает Владу, а во-вторых, у Шепса уже почти горит кожа, и в зимней одежде невыносимо жарко. Толстовка летит в сторону, и Олег мысленно матерится, потому что прохладнее не стало ни капли.
В коридоре не горит свет, и их освещают только отблески гирлянд, то загорающихся, то затухающих в гостиной, а Шепсу уже плохо от этих переливов, потому что Череватый умело пользуется моментом, губами и лёгкими укусами обжигая кожу в разных местах каждый раз, когда они на несколько секунд погружаются в темноту.
Мешающее бельё вслед за джинсами скользит по бёдрам вниз, и Олег с громким стуком затылком бьётся о стену, когда Влад наконец языком касается головки, разрядом тока прошибая всё тело.
— Всё ещё злишься? — хриплым голосом спрашивает Череватый.
— Блять...
Шепс еле слышно стонет и понимает, что уже вряд ли сможет нормально ответить хоть на какой-то вопрос, потому что Влад уже накрывает его член губами. Олег то взглядом бегает по темноте коридора, то прикрывает веки, отчаянно стараясь не смотреть вниз, но всё равно чувствует, как чёрные глаза неотрывно смотрят на него, и это просто сводит с ума.
Дрожащие пальцы зарываются в мягкие волосы, но Шепс даже не пытается задавать темп, позволяя Череватому буквально издеваться постоянной сменой движений. Влад то насаживается глубоко, то останавливается, едва касаясь языком, то еле ощутимо царапает кончиками зубов, смешивая удовольствие с лёгкой болью, и Олег уже с трудом держится на ногах от ощущений, рукой крепко вцепляясь в чужое плечо.
А Череватый плавится от этой реакции. Впитывает каждый стон и каждый выдох, с эйфорией наблюдая за тем, как раз за разом вздрагивает Шепс, сильнее вжимаясь в прохладную стену. Влад обожает, когда Олег задыхается от наслаждения, тонет в этом безумии и главное — всё равно остаётся полностью в его власти, даже когда сам Череватый стоит перед ним на коленях.
— Ещё помнишь, почему злился? — снова издевательски прерывается Влад.
— Просто заткнись, умоляю... — на выдохе отвечает Шепс, и Череватый с восторгом смотрит на то, как тот подаётся вперёд, сильнее запрокидывая голову и с силой закусывая губу.
Он взглядом скользит по взмокшей шее и не выдерживает уже сам. Очередной громкий стон разрезает тишину дома, когда Олег отчётливо чувствует расслабленное до предела горло, а Влад до синяков сжимает его ягодицы, всё сильнее ускоряя темп и заканчивая эту пытку, от которой едва не сгорели они оба.
— Так ты ещё злишься или уже нет? — с усмешкой интересуется чернокнижник, когда, уже отдышавшись, сидит на полу напротив Шепса и вглядывается в снова светлые глаза.
— Иди нахуй, — заходится смехом Олег, слегка толкая его ногой. Он сидит, всё ещё опираясь спиной о стену, и совсем не спешит подниматься. — Что с гирляндой будем делать? Я паять не умею.
— Я тоже, — пожимает плечами Череватый. — Сейчас поеду за новой.
— Я больше не буду её наматывать, — недовольно возражает медиум.
— Я буду, — спокойно отвечает Влад и тут же подаётся вперёд, замечая, как брови Шепса взлетают вверх. — Олег, я же пообещал, что всё исправлю.
— Ты же ненавидишь вешать все эти гирлянды...
— Вешать гирлянды ненавижу, — кивает Череватый. — А тебя люблю.
Олег рвано вздыхает, но так и не успевает ничего сказать, губами ловя нежный поцелуй. Кажется, сегодня вечером будет его очередь ходить вокруг ёлки с катушкой и всеми силами стараться сберечь нервы своего чернокнижника.
***
Тридцать первого числа они оба просыпаются ближе к вечеру. Влад даже удивляется самому себе, когда сквозь сон чувствует лёгкое прикосновение губ и следующий за ним тихий смех.
— Выспался? — с доброй насмешкой спрашивает Шепс, кончиками пальцев ведя по его скуле.
Он с теплом в груди рассматривает заспанное лицо, пытаясь ухватить каждую деталь этого редкого момента, потому что обычно по утрам видит Череватого уже бодрым. Сейчас же чернокнижник выглядит до безумия милым и, кажется, даже смущённым из-за того, что так крепко уснул, слегка поломав свой привычный режим.
— Даже боюсь спрашивать, сколько времени... — с оттенком стеснения шепчет Влад, бросая взгляд на сияющего Олега, а затем сразу же снова прикрывает глаза.
Медиум тянется к нему, не сдерживая свой порыв, и оставляет несколько невесомых поцелуев на щеках и кончике носа, ещё шире расплываясь в ласковой улыбке.
— Новый год ещё не наступил, — спокойно отвечает он. — Но вставать уже пора, это даже я признаю.
Они оба заходятся негромким смехом и нехотя вылезают из постели, вместе отправляясь в душ, чтобы окончательно сбросить друг с друга остатки сна. После завтрака, который по времени больше походит на поздний обед, Череватый не спеша приступает к приготовлению праздничного ужина, а Олег отправляется собирать чемоданы в предстоящую послезавтра поездку.
Они, наконец-то, летят в обожаемый обоими Шепсами Таиланд, но в этот раз организовать отпуск оказалось гораздо сложнее, чем раньше. Во-первых, у Вики оказалась аллергия на какое-то распространённое в тех местах растение, и ей пришлось поездить по больницам, чтобы полноценно подготовиться к этому отдыху, а во-вторых, Олег с Владом буквально замучили своих ветеринара и юриста, твёрдо решив взять Демона с собой.
Шепс даже не представлял, что отпуск с котом требует стольких мелочей, но точно понимал, что лучше перетерпеть все организационные неудобства, чем оставлять малыша в гостинице для животных больше чем на неделю. Поиск подходящего отеля сильно затруднил покупку тура, а рейс вообще пришлось выбрать самый неудобный, потому что только в этой авиакомпании можно было беспрепятственно везти с собой кота в салоне, но и Олег, и Влад были безумно благодарны Саше с Викой за понимание. Те спокойно согласились на все условия и даже не заикались о том, чтобы не брать с собой животное, к которому за эти полгода уже тоже безумно прикипели.
— Олег, забей ты на этот чемодан! Завтра соберём, — голос Череватого раздаётся из кухни, и медиум откладывает очередную футболку, выходя из гардеробной.
— Я хотел сегодня, чтоб завтра уже отдыхать и не отвлекаться... — слегка удивляясь, отвечает Шепс и заходит на кухню, пытаясь понять, в чём дело. — Что такое?
— Мне тут скучно без тебя, — Влад пожимает плечами, и Олег расплывается в умилённой улыбке, решая, что вещи, и правда, можно собрать завтра.
— Что, даже «Ирония судьбы» не развлекает?
Медиум обнимает его со спины, укладывая подбородок на плечо, и разглядывает заваленный продуктами стол, посреди которого стоит небольшой планшет.
— Её я уже тысячу раз видел, — усмехается Череватый.
— Меня ты тоже уже много лет видишь, — хитро прищуривается Шепс. — Ещё не надоел?
Влад наигранно вздыхает, закатывая глаза, коротко целует его в губы и так и не отвечает на дурацкий вопрос, возвращаясь к нарезке мяса, пока Олег сгребает часть продуктов в сторону и удобно усаживается на столешнице около него.
Они говорят о предстоящей поездке, обсуждают всякие детали, и Череватый в который раз с удовольствием слушает вдохновлённые рассказы Шепса о том, как там будет замечательно. Некоторые забавные истории о старых приключениях братьев в Таиланде Влад слышит уже не впервые, но всё равно не перебивает и искренне смеётся, просто наслаждаясь таким живым и весёлым Олегом.
В одиннадцать вечера они наконец усаживаются за праздничный стол в гостиной, буквально на несколько минут созваниваясь с Сашей и Викой, чтобы вместе проводить уходящий год, а после этого уже вдвоём ныряют в воспоминания, прокручивая в голове главные моменты 2025-го.
Финал «Битвы сильнейших» всплывает в мыслях первым, но они оба удивляют друг друга ответами на следующий вопрос Олега:
— Какой момент был для тебя самым ярким в этом году?
У них в сознании целый калейдоскоп кадров, и в каждом из них они исключительно вместе, но Шепс может чётко выделить для себя один вечер, который принёс больше всего эмоций, и уверен, что у Череватого тоже есть такое воспоминание за этот год.
— Столько всего было... — ностальгически улыбается Влад. — Но я бы назвал яхту. Тогда, в Турции. Спасибо тебе за тот вечер.
Он поднимает взгляд, встречаясь с удивлёнными светлыми глазами, и накрывает лежащую на столе руку Олега своей.
— Неожиданно...
Медиум действительно думал, что это будет что-то более важное, чем просто прекрасный вечер, которых у них были сотни за этот год, но Череватый всегда больше ценит самые простые мелочи, и Шепс понимает, что, наверное, это вполне логичный ответ.
— А для тебя? — с интересом спрашивает Влад.
— Наш первый совместный чернокнижный ритуал, — моментально отвечает Олег, и глаза Череватого вспыхивают какой-то гордостью, смешанной с любовью. — Я тогда почувствовал тебя как-то по-другому...
Шепс не знает, как описать ощущения, которые обрывками помнит с той ночи, но точно уверен, что сильнее этого момента в уходящем году, а может, и во всей его жизни, не было ничего. И он по-настоящему счастлив от того, что те потрясающие минуты на холодном кладбище, вдали от дома, тоже провёл рядом с Владом, как и весь этот год, не считая разъездов.
Они вспоминают ещё какие-то памятные дни, включая переезд в этот дом, и Олег не упускает возможности припомнить Череватому, как тот в самом начале был отчаянно против Демона, который сейчас лежит на коленях чернокнижника, громко мурлыча под ласковыми поглаживаниями тёплой руки.
За четыре минуты до Нового года Шепс неожиданно поднимается из-за стола и хватает удивлённого Влада за руку, почти бегом срываясь в коридор.
— Идём!
— Куда? — со смехом спрашивает Череватый, не представляя, что взбрело в голову его медиуму, но всё равно без сопротивления бежит за ним, подхватывая со стола пачку бенгальских огней.
Они быстро обуваются, хватают куртки, на ходу надевая их на себя, и выбегают на улицу под срывающийся с неба лёгкий снег.
— Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведёшь, — с яркой улыбкой говорит Олег, доставая из кармана зажигалку и поджигая бенгальские огни.
Он бросает взгляд на наручные часы и в последнюю минуту уходящего года поднимает глаза, с трепетом заглядывая в любимые чёрные:
— Знаешь, как я хочу провести следующий?
— Думаю, так же, как и я, — негромко отвечает Влад и накрывает его губы своими.
Через несколько секунд тишину заснеженного двора разрывают звуки праздничных салютов, раздающихся где-то вдалеке, но Череватый не обращает на них внимания и лишь крепче прижимает Шепса к себе.
А пока миллионы людей встречают Новый год под громкий бой курантов, Олег и Влад встречают его под стук сердец друг друга, которые бьются гораздо громче, заглушая всё вокруг. И именно так они и правда хотят провести каждый свой последующий день — в самых родных объятиях, согревая друг друга своим теплом в любой мороз и ни на секунду не отпуская самого дорогого человека, даже когда вокруг, в очередной раз переворачивая календарь, меняется весь мир.
— С Новым годом, любимый, — отрываясь, шепчет Шепс.
— С Новым годом, родной, — в тон ему отвечает Череватый и наконец всё-таки поворачивает голову в сторону ярких фейерверков.
Небо раз за разом взрывается разноцветными огоньками, и это выглядит завораживающе, но взгляд Влада всё равно соскальзывает на дом, перед которым они стоят. Их дом. Тот самый, в котором всегда тепло и уютно, в котором можно спать до обеда, забыв обо всём, и о котором Череватый мечтал всю свою жизнь. Теперь он есть, и Влад впервые встречает Новый год д о м а и с тем человеком, без которого этот дом не имеет никакого смысла.
— Давай Демона вытащим, поваляемся в снегу, — голос Олега выдёргивает чернокнижника из его мыслей.
— Давай, — согласно улыбается Влад и вслед за Шепсом направляется ко входу.
Резкая волна чужого страха накрывает медиума с головой, едва он переступает порог, и он тут же обеспокоенно оборачивается к Череватому:
— Ты чего?
— Я? — Чёрные глаза смотрят в ответ с таким же волнением. — Это же ты испугался...
Олег отрицательно качает головой, и они оба хмурятся, не понимая, что происходит. Внутри всё дрожит от противного чувства, но оба экстрасенса уверены, что оно не принадлежит ни одному из них. Из спальни доносится жалобное мяуканье, и они бегом срываются туда.
— Демон?
— Малыш, ты чего?
Парни спрашивают почти в один голос, обнаруживая дрожащего котёнка на кровати под одеялом, и тут же подхватывают его на руки. Демон жмётся к Владу, в то же время подставляясь под успокаивающие руки Шепса, и хозяева вдруг понимают, что котёнка напугали громкие звуки салютов за окном.
Череватый не догадывается, а будто нутром чувствует этот ответ на их вопрос, и это до безумия непривычное ощущение. А ещё странным ему кажется то, что в течение следующих пары минут волна страха внутри постепенно стихает и окончательно пропадает в тот момент, когда Демон уже начинает спокойно мурлыкать на его руках.
— Ты тоже это чувствуешь? — негромко спрашивает чернокнижник, обращаясь к Олегу.
— Да... — медленно кивает Шепс. — Это так... странно...
Конечно, экстрасенсы могут чувствовать животных, но для этого обычно требуется концентрация и осознанное применение своих способностей, а то, что происходит сейчас, ощущается как-то совсем по-другому. Они оба чувствуют Демона почти так же, как и друг друга, и буквально слышат его мысли в своём сознании, но при этом в голове нет никакого голоса, как это бывает с бесами.
Олег вдруг вспоминает, что что-то подобное ему когда-то рассказывал Саша о своей связи с Бэтти — кошкой, которая жила у него много лет.
— Разве для этого не нужен специальный ритуал привязки? — слыша мысли Шепса, хмурится Влад.
Он сам никогда не углублялся в эту тему, потому что не было необходимости, а сейчас даже жалеет, чувствуя себя неуютно. Сталкиваться с чем-то магическим, о чём слышал лишь поверхностно, всегда почему-то пугает. Череватый не думает, что у этого могут быть какие-то последствия, но всё равно начинает злиться на самого себя за неподготовленность и за то, что не может объяснить Олегу, что происходит с ними обоими.
«Нет никаких последствий, успокойся».
Голос бесов врывается в сознание, и Влад буквально чувствует, как они закатывают глаза от этой вечной паранойи хозяина.
— Не знаю про ритуал... — пожимает плечами Шепс. — Думаешь, это всё-таки оно?..
«Ну какие вы нудные! — задорно смеётся нечисть. — Сами же хотели чудо. С Новым годом!»
— Кажется, нам и правда подарили фамильяра, — заходится смехом Череватый, усаживаясь на кровать и заглядывая уже успокоившемуся Демону в ещё более осознанные, чем раньше, глаза.
А Олег вдруг взрывается каким-то восторгом от этой новости и больше всего от того, что сейчас ещё больше чувствует себя единым целым с Владом, потому что фамильяр всегда связан только с одним человеком. Только с одним, и медиум это знает точно. Не бывает никаких исключений. А Демон теперь — их общий, и это действительно самое новогоднее чудо из всех возможных.
Они ещё несколько дней будут привыкать к этому новому положению вещей, замучают своих бесов кучей вопросов, но будут очень рады тому, что понимать котёнка станет намного проще.
Череватый снова будет смеяться, когда Демон мысленно выскажет им, как был обижен за то, что его пытались выгнать на холодный, противно замораживающий лапки снег, а Шепс наконец узнает, что его многострадальная гирлянда была уничтожена потому, что мерцающие огоньки не давали котёнку нормально уснуть на ёлке, где ему понравилось прятаться среди тёмных веток.
-----------------------------------------
Телеграм-канал, посвящённый серии «По дороге в ад»: @po_doroge_v_ad_vlegs