Люмены
Саундтрек к сцене ритуала Влада и Олега на кладбище: XOLIDAYBOY — Люмены
-----------------------------------------
— Демон, мне щекотно! — заходится смехом Влад, чувствуя на шее шершавый язык.
Он убирает ногу с педали газа, чтобы чуть сбавить скорость, и рукой аккуратно отстраняет котёнка, бросая взгляд на смеющегося Олега.
— Давай заберу. — Шепс тянется руками, пытаясь помочь чернокнижнику не отвлекаться от дороги, но Демон лишь сильнее вцепляется в плечо Череватого острыми коготками.
— Ай! Олег, не надо! — жалобно возражает Влад. — Хочешь, чтоб я на испытание покалеченным поехал?
— Да что с ним сегодня?.. — Медиум слегка усмехается и послушно отпускает Демона.
А пока котёнок пытается поудобнее устроиться на любимом плече, Олег с улыбкой отмечает про себя, что тот уже стал помещаться там чуть хуже, чем несколько месяцев назад, когда только появился в их семье.
Сегодня с самого утра Демон не отходил от Череватого ни на минуту. Пока Влад умывался, он терпеливо сидел на раковине, фыркая от брызг воды; громким мяуканьем разбудил Шепса, когда чернокнижник не пустил его в душ; и так и не притронулся к миске с едой, весь завтрак просидев у Череватого на коленях.
И даже сейчас, в машине, котёнок не только не слезает с привычного места, но и всячески ластится к Владу, мешая ему вести.
— Наверное, чувствует, что мы опять уезжаем, — отвечает чернокнижник и тут же слышит, как возле уха раздаётся громкое мурчание.
— Вот именно — мы уезжаем, — удивлённо замечает Олег, делая акцент на местоимении.
Череватый прикусывает губу и пытается сдержать умилённую улыбку. В голосе Шепса не слышится обида, но Влад чётко чувствует почти детскую ревность, с которой медиум поглядывает на Демона, а ещё какое-то невозможное тепло, держащее Олега в спокойном равновесии.
А Шепсу и правда до безумия тепло от того, насколько это маленькое беззащитное существо со временем привязалось к Череватому. И хотя иногда Олега всё-таки посещает мысль о том, что изначально это был его кот, а Влад вообще не хотел его заводить, он всё-таки старается не обижаться на Демона, понимая, что эта безусловная любовь для Череватого гораздо ценнее. Да и, в конце концов, котёнок искренне любит обоих хозяев, даже если Владу иногда уделяет больше своего внимания.
Словно в подтверждение мыслей Шепса, Демон вдруг приподнимается и аккуратно перелезает на его плечо, мордочкой тыкаясь в висок.
Медиум облегчённо выдыхает и расплывается в довольной улыбке:
— Ладно, верю, что ты будешь скучать по нам обоим, — ласково говорит он, поглаживая мягкую шёрстку.
Машина сворачивает с проспекта во двор и останавливается у знакомого подъезда. Владу подниматься не хочется: одно дело — вынужденно общаться на съёмках в окружении коллег, совсем другое — встретиться в домашней обстановке. И если в первом случае Череватый чувствовал себя вполне нормально и даже шутил вместе с Сашей, чем искренне удивлял Олега, то сейчас, в рамках «семейного» общения, встречаться ни со старшим Шепсом, ни с Райдос ему почему-то совсем не хочется.
Влад вроде и не злится, и не обижается за ту уже достаточно давнюю ситуацию в готическом зале, когда Саша на эмоциях ударил его по самому больному, но всё равно старается избегать личных разговоров, будто боится услышать что-то ещё. От Олега он знает, что Саша с Викой переживают сложный период, и просто закрывается от них обоих, но при этом злится на самого себя за то, что не пытается помочь.
А Олег всё понимает. Чувствует это напряжение, но совсем не хочет давить, чтобы не заставлять Череватого переступать через свои чувства только потому, что Олегу хочется мира в семье.
Сам он помирился с братом уже через несколько дней после того инцидента, а вот с Райдос оказалось сложнее. В попытках поговорить они поругались снова, и младший Шепс, следуя совету Саши, решил просто свести общение к минимуму, чтобы не усугублять шаткое моральное состояние ведьмы. Теперь Олег лишь надеется, что Саша сам сможет разобраться и помочь ей выбраться из всего этого.
— Нам надо подняться? — как-то робко спрашивает Влад, заглушая мотор.
— Нет, — мягко отвечает Шепс. — Саша сейчас выйдет, а ты можешь посидеть в машине, если хочешь.
Чернокнижник благодарно улыбается, на прощание почёсывая Демона за ухом, а когда дверь подъезда наконец открывается и Олег выходит из машины, он снимает телефон с держателя на приборной панели и взглядом утыкается в экран.
— Привет, — радостно тянет Саша, сразу забирая котёнка из рук брата. — Готовы к испытанию?
— Завтра узнаем, — пожимает плечами младший. — А вы как?
— Потихоньку...
Саша отводит глаза, плавно убирая улыбку с лица, и с тяжёлым вздохом бросает взгляд за спину Олега — на сидящего в автомобиле Череватого.
— А вы сильно спешите? — негромко спрашивает он. — Есть пять минут?
— Думаю, есть, — слегка хмурится Олег. — А что?
— Подождёшь здесь?
Саша спрашивает как-то нерешительно, отдаёт Демона обратно и направляется к машине, но брат тут же делает шаг в сторону, перекрывая ему путь.
— Саш, — предупреждающе начинает Олег.
Ему совсем не хочется вгонять Влада в стресс накануне испытания, а в том, что этот разговор закончится без последствий, он не уверен совсем.
— Я просто хочу извиниться, — негромко поясняет старший и, когда Олег со вздохом пропускает его, всё-таки идёт к автомобилю.
Саша откладывал этот разговор, потому что вести его по телефону не хотелось, а на съёмках Олег просто не отходил от Череватого, не позволяя им остаться наедине.
Та ситуация всё это время не выходила у него из головы. Шепс знал, что поступил ужасно по отношению к Владу, и даже не искал себе никаких оправданий, но просто не понимал, как извиниться. Банального «прости», казалось, будет мало, а что ещё говорить, он не знал.
Помириться с Олегом было проще. Может, потому что они всё-таки братья, а может, потому что Олег уже выплеснул на него часть своего гнева ещё тогда, в гримёрке. Но вот какой реакции ждать от Череватого, Саша не представляет.
Он останавливается около машины, пальцами обхватывая холодный металл ручки, и с опаской заглядывает в салон. Чёрные глаза стреляют в него нечитаемым взглядом и тут же возвращаются к экрану телефона, а Шепс воспринимает это как разрешение, потому что двери так и остаются не заблокированными. Он делает глубокий вдох, резко выдыхает и ныряет внутрь под пристальным взглядом стоящего неподалёку Олега.
— Привет, — еле слышно начинает разговор Саша, глазами упираясь в собственные колени.
— Привет, — не глядя здоровается Влад.
Он прекрасно понимает, зачем здесь старший Шепс, но защитный рефлекс срабатывает быстрее, чем он успевает подумать.
— Я не знаю, во сколько мы вернёмся в понедельник, — обычным тоном говорит чернокнижник. — Возможно, не успеем забрать Демона до съёмок...
— Влад, я хочу извиниться, — перебивает его Саша, и Череватый со вздохом откладывает телефон, поворачиваясь к нему.
Саша выглядит как-то подавленно, без привычной спеси, и Влад даже теряется от этой атмосферы, не понимая, как себя вести. В его жизни было не так много моментов, когда перед ним искренне извинялись.
— Прости меня, пожалуйста, — тихим голосом просит Шепс. — Я знаю, что это звучит глупо после того, что я тебе тогда сказал, но... Я правда не знаю, как это исправить.
Череватому вдруг почему-то становится ужасно неуютно. Он бегает взглядом по салону, пытаясь зацепиться хоть за что-то, чтобы успокоиться, но через несколько секунд понимает, что это не поможет. Внутри поднимается жуткое волнение с нотками противного страха, и Влад наконец замечает, как нервно расхаживает у подъезда Олег, то и дело поглядывая в сторону машины.
Мысль резко влетает в сознание, и Череватый вдруг понимает, что именно беспокоило его всё это время.
— А знаешь, почему это звучит глупо? — Чернокнижник нехотя закрывается от чужих чувств, снова погружаясь в своё хрупкое равновесие. — Потому что ты должен извиняться не передо мной.
Саша тут же поднимает на него глаза и на секунду проваливается в свои воспоминания, тепло улыбаясь уголками губ: эту фразу он уже слышал несколько недель назад. В день их примирения Олег сказал ему ровно то же самое.
— Перед Олегом я уже извинился, — согласно кивает Шепс, но следом вздрагивает от более резкой фразы.
— В который раз? — Влад пытается сдерживаться, но инстинктивно начинает злиться, потому что помнит — Саша почему-то не учится на своих ошибках. — Ты делаешь ему больно, извиняешься, а потом это повторяется снова.
Шепс опускает глаза, тушуясь от давящего взгляда, но не знает, что ответить, потому что Череватый говорит правду.
— Я...
— Это ты заставляешь его разрываться между нами — не я, — жёстче выдаёт чернокнижник. — И если ты хочешь меня за что-то уколоть — без проблем, но, блять, не делай этого при нём!
— Я не хотел делать тебе больно, — тихо оправдывается Саша, сглатывая подкатывающий к горлу ком.
— Пиздишь, — холодно отрезает Влад.
А медиум понимает, что Череватый прав и в этом. Как бы Шепс ни пытался убедить самого себя в том, что выпалил ту фразу о суициде случайно, он знает, что это было не так.
— Ладно, — искренне признаётся он. — В тот момент, наверное, правда хотел... Но я жалею об этом. Прости...
— Блять, да ты слышишь меня вообще?! — срывается на крик Влад, раздражаясь ещё сильнее. — Мне похуй на то, что ты мне тогда сказал! Мне не похуй на то, что после этого было с Олегом.
Череватый чётко помнит угольно-чёрные глаза, с которыми Олег тогда вернулся к нему после разговора с братом. И в этой ненависти, которая своей силой умудрилась всколыхнуть даже тёмную сторону его медиума, Саша виноват сам. Только если самого Сашу не так сильно заботит состояние его брата, то Влад такие атаки на ментальное спокойствие Олега терпеть не намерен.
— Он выбрал тебя, и это было правильно, — почти шёпотом соглашается Шепс. — Потому что я повёл себя как мудак.
— Какая нахуй разница, кого он выбрал, если его убивает сам факт того, что ему приходится выбирать? — Череватый, кажется, уже не собирается останавливаться, потому что наконец-то решился высказать то, о чём думал уже давно. — Вот мы сейчас здесь разговариваем, а он там стоит и боится. Только как ты думаешь, он боится того, что я скажу тебе что-то не то, или того, что скажешь мне ты?
Саша дёргается как от пощёчины и чувствует, как внутри что-то обрывается, разливая по груди щемящую боль. Ему не доверяет его собственный брат. Боится, что он опять что-то испортит своим дурацким характером. Саша всегда стремился быть для Олега главным защитником и нерушимой опорой, но совсем не заметил, как превратился в того, от кого Олега теперь нужно защищать.
— Ты прав, — срывающимся голосом роняет он, смахивая с щеки влажную дорожку. — Ты во всём прав. И мне от этого только хуже...
— Извини, но в этой ситуации я не собираюсь жалеть твои чувства, — ровным тоном выдаёт Череватый.
Ему не хочется ни ругаться, ни ранить Сашу, но он чувствует, что, кажется, впервые, старший Шепс не просто его слушает, а действительно слышит. И Влад не может не использовать этот шанс, чтобы попытаться изменить отношения между братьями в ту сторону, которой — он знает — Олегу всегда хотелось.
— У каждого из нас достаточно своих проблем, — продолжает Череватый. — И мне кажется, что семья должна помогать их решать, а не создавать новые. И, кстати, самоутверждаться за счёт младшего брата — хуёвое проявление любви.
— Это же шутки... — как-то обречённо выдыхает Саша, тут же понимая, как жалко звучит это оправдание.
— Ему не смешно, и ты это знаешь.
Влад говорит это уже чуть спокойнее, замечая, как вздрагивают худые плечи, и вдруг понимает, что, кажется, всё-таки соврал. Ему Шепса искренне жаль.
Саша привык так жить. Привык так общаться с близкими людьми и не видит в этом ничего страшного. Череватый знает, что Олег привык тоже: бесится, закатывает глаза, огрызается, но по-настоящему всё-таки не злится на брата, хотя где-то в глубине души всё-таки обижается на некоторые выпады.
А ещё Влад знает, что в том, что происходит в последнее время, есть и его вина. Потому что Олег видит контраст. Видит, что любовь может быть без упрёков и дурацких унижений, и начинает реагировать на поведение Саши совсем по-другому. Только Череватому совсем не хочется быть яблоком раздора между самыми близкими людьми. Всё, чего хочет Влад, — как можно реже чувствовать внутри своего медиума отчаянную грусть и переживания на тему отношений с братом.
— Я не умею по-другому... — Спустя пару минут тишины Шепс выдёргивает его из размышлений.
— Саш, — уже мягко обращается к медиуму Череватый и тихо вздыхает, встречаясь взглядом с убитыми глазами, — жизнь не закончится завтра. У нас — тем более. Никогда не поздно начать учиться. Если я смог измениться ради него, почему ты не можешь?
Саша вдруг усмехается, чувствуя, как с плеч спадает какой-то огромный груз, а внутри становится гораздо спокойнее.
— Сколько раз я уже сказал, что ты прав? — с улыбкой посмеивается он, наконец без страха заглядывая в тёплые чёрные глаза.
— Можешь сказать ещё раз, — пожимает плечами Влад и тут же расплывается в ответной улыбке. — Мне даже нравится.
Они оба заходятся смехом, и Череватый тоже чувствует себя гораздо свободнее после этого разговора. Он всегда боялся говорить всё это Саше, потому что не хотел провоцировать конфликты, но сегодня, кажется, подобрал просто идеальный момент. Даже если это было жёстко, это было необходимо и ему, и Саше, и в первую очередь — Олегу.
Влад бросает взгляд на часы и слегка неловко поджимает губы:
— Прости, нам уже пора ехать, а то опоздаем.
— Да, конечно, — понимающе кивает Шепс. — Удачи на испытании.
Он протягивает чернокнижнику руку и улыбается ещё шире, когда тот без промедления пожимает её своей.
Спустя несколько секунд дверь машины хлопает, и Саша снова подходит к брату, заглядывая во взволнованные глаза.
— Вам пора ехать. — Он забирает уже порядком уставшего сидеть на руках Демона, но Олег не двигается с места и выжидающе на него смотрит. — Не переживай, всё хорошо.
— Точно?
— Точно, — с улыбкой кивает Саша и лёгкой походкой направляется к подъезду, напоследок пожелав удачи на испытании и брату.
Олег провожает его подозрительным взглядом и слегка хмурится, пытаясь понять, в каком настроении всё-таки остался Саша после явно непростого разговора. Не заметить остатки слёз в голубых глазах было невозможно, но в голове Олега слишком много вариантов их причин, и он решает не тратить время на пустые домыслы.
— Ты в порядке? — спрашивает он, едва садится в уже заведённую машину.
— Да, не волнуйся, — мягко отвечает Влад.
Он рукой тянется к лицу медиума и расплывается в улыбке, когда Шепс заметно выдыхает, чувствуя успокаивающее прикосновение тёплых пальцев на своей щеке.
— Вы не поругались?
Голос звучит уже спокойнее, а недавнее волнение потихоньку гаснет в светлых глазах, принося Череватому радостное облегчение. Он надеется, что всё-таки заставил Сашу задуматься, и когда-нибудь Олегу уже не придётся испытывать это противное чувство снова. По крайней мере, связывая его с братом.
— Думаю, мы очень даже помирились.
Влад тянет медиума на себя, и тот первым накрывает его губы своими, пытаясь окончательно расслабиться после напряжённого ожидания.
Там, на улице, Олег не находил себе места, пытаясь почувствовать настроение Череватого, но, кажется, настолько утонул в своих собственных переживаниях, что пробиться сквозь тонкую защиту, выстроенную чернокнижником во время разговора с Сашей, так и не смог. Шепс боялся, что всё закончится плохо. Верил, что Саша не станет снова бить по больному, но всё равно боялся и уже заранее винил себя в том, что вообще пустил брата к Владу.
Ошибся ли он в своих опасениях на этот раз? Кажется, да, потому что Череватый целуется нежно, успокаивает каждым движением губ, и медиум не чувствует внутри него ни капли боли или отчаяния.
— Нам пора ехать, — отрываясь, напоминает Влад.
Олег досадно поджимает губы, напоследок срывает ещё один короткий поцелуй и удобно разваливается на пассажирском сиденье, привычно переплетая свои пальцы с чужими. Машина трогается с места, и они оба погружаются в мысли о предстоящем испытании, пытаясь начать моральную подготовку перед предстоящими съёмками.
***
— Они реально заселили нас в студии? — Шепс вскидывает брови, оглядывая небольшую комнату, совмещённую с кухней.
— Это апартаменты! — посмеивается Череватый, оставляя чемодан в коридоре и проходя в гостиную вслед за ним.
— Это хуйня, — в тон ему отвечает медиум. — Здесь даже кровати нет! Только диван.
За всё время «Битвы сильнейших» они повидали множество самых разных гостиниц, и Олег, конечно, помнит и похуже, но, кажется, в последнее время он слишком привык к домашнему уюту. Руки Влада ложатся на его талию, и ворчать на маленький номер уже хочется чуть меньше.
— Что-то не припомню, чтобы ты жаловался на диван, когда мы жили у меня, — хитро прищуриваясь, говорит Череватый.
— Тогда нам было не до таких мелочей.
Шепс еле заметно усмехается и думает, что события прошлого года вообще кажутся чем-то из прошлой жизни. Несмотря на все съёмки, постоянные разъезды, редкие конфликты и небольшие трудности, ему до безумия нравится то, к чему они наконец пришли. Быть уверенными в том, что они оба доживут до завтра и обязательно проснутся вместе, оказалось хоть и банальным, но достаточно сильным источником внутренней стабильности. И то, что отсутствие удобной кровати кажется действительно весомой проблемой, наводит на мысли, что в их жизни всё-таки всё хорошо. Но Олегу хочется, чтобы было ещё лучше.
— Ты помнишь, о чём я просил? — негромко спрашивает он, обнимая Влада за шею, а тот спокойно улыбается в ответ.
— Конечно. Мы поедем, когда стемнеет. А пока... — В чёрных глазах вспыхивает до боли знакомый огонь, и Шепс инстинктивно облизывает губы, когда Череватый делает широкий шаг вперёд и своим весом заваливает его на мягкие подушки. — ...можем проверить, насколько этот диван удобный.
— Не люблю, когда так мягко, — наигранно хмурясь, капризничает Олег.
— Значит, будешь сверху, — коротко отрезает Влад, не желая терять время, и тут же впивается в его губы требовательным поцелуем.
А Шепсу резко становится плевать на пресловутый диван. Череватый руками забирается под его толстовку, пальцами обжигая кожу, и в мыслях радуется тому, что в этот раз его номер по счастливой случайности оказался вдали от остальной съёмочной группы. Хотя тот перформанс, устроенный для Юлика на их прошлом совместном испытании, чернокнижнику понравился до невозможности.
Воспоминания о безумно яркой ночи ещё сильнее бьют по уже оголённым нервам, и Влад ладонями скользит по горячему телу ниже, с силой сжимая чужие бёдра. А Олег плавится от этого жара, который чувствует даже сквозь плотную одежду. Ему уже почти нечем дышать то ли из-за глубоких поцелуев, то ли из-за того, как Череватый дразняще проезжается по его джинсам своими, но воздух вдруг залетает в лёгкие, когда Влад отрывается, реагируя на настойчивый стук в дверь.
— Блять, — со злостью выдыхает чернокнижник, заглядывая в потемневшие от возбуждения глаза. — Надо открыть...
Медиум досадно поджимает губы и, делая глубокий вздох, понимающе кивает: они всё-таки на выезде, а за окном ещё далеко не ночь, и они вполне могут понадобиться съёмочной группе. Череватый быстрым шагом направляется в коридор, надеясь побыстрее избавиться от непрошеных гостей, но оборачивается, когда его негромко окликает Шепс.
— Влад, — посмеивается Олег, — аккуратнее открывай дверь, а то могут возникнуть вопросы...
Он взглядом стреляет в район пояса чужих джинс, и Череватый со смешком закатывает глаза, понимая, о чём идёт речь.
— Лежи тихо, — почти шёпотом отзывается чернокнижник, — иначе вопросов будет ещё больше.
Он бросает взгляд в зеркало около входа, пытаясь оценить масштаб проблемы, а затем всё-таки открывает, с невинным видом выглядывая из-за двери.
— О, ну хоть ты на месте, — облегчённо выдыхает девушка-администратор. — А то до Шепса не достучаться.
— Спит, наверное, после дороги, — пожимает плечами Влад, стараясь не засмеяться.
Его вдруг начинает безумно веселить вся эта конспирация, а беззвучно смеющийся за стенкой Олег своей энергетикой никак не помогает держать лицо.
— У него телефон выключен, — расстроенно поясняет девушка. — Вас просят ненадолго собраться в холле. Это по поводу завтрашней логистики. Спустишься?
— Минут через десять нормально?
— Да, конечно. А я пока попробую разбудить Олега.
Администратор стремительно уходит в сторону лифтов, а Череватый, закрыв дверь, делает несколько шагов по коридору и останавливается в дверях гостиной.
На диване с яркой улыбкой всё ещё лежит Шепс, и чернокнижник вдруг задумывается о том, насколько же это всё-таки интересное приключение для них обоих. Они живут вместе, не страдают от дефицита друг друга, но на съёмках просто обожают ходить по грани, отчаянно пытаясь не спалиться перед чужими людьми.
— Наша проверка дивана откладывается, — с усмешкой заявляет Влад. — Вставай. И включи телефон, чтобы тебя «официально» нашли.
***
После решения всех вопросов Ларионов предлагает экстрасенсам поужинать, и Олег с Владом освобождаются только к вечеру, сразу возвращаясь к своей договорённости.
Шепс впервые попросил Череватого не просто понаблюдать за тем, как чернокнижник готовится к испытанию, но и поучаствовать в его практике. Олегу совсем не хочется завтра снова оказаться в плену своих страхов под прицелом камер, поэтому сегодня, заручившись поддержкой Влада, он решительно настроен слегка подпитать свою тёмную сторону и уравновесить магический баланс внутри себя.
Они вызывают такси, складывая в рюкзак медиума нужные атрибуты, и ближе к одиннадцати наконец добираются до какого-то кладбища на окраине города.
Олегу как медиуму эта атмосфера привычна. Он спокойно скользит взглядом по каменным надгробиям и даже почти не чувствует могильного холода, сжимая в своей руке тёплую ладонь Череватого. На погосте тихо, слышен лишь негромкий шелест осенних листьев, и эта тишина расслабляет, настраивая на нужный лад.
Шепс взглядом цепляется за возникшего около очередного креста фантома, но тут же делает глубокий вдох, мысленно переключая своё самосознание. Незнакомая тень снова растворяется в темноте, и Олег удовлетворённо кивает сам себе, прислушиваясь ко всё ещё непривычным ощущениям.
По кладбищу, всё дальше уходя от редких фонарей, шагают два чернокнижника.
Влад чувствует эту перемену в Шепсе и не решается нарушать тишину, даже когда наконец находит подходящее для практики место. Он слегка дёргает Олега за руку, привлекая внимание, и кивает в сторону от себя, указывая на неприметную могилу, усыпанную мокрыми от недавнего дождя листьями.
Они сворачивают с широкой дорожки, огибая кованую ограду, и Шепс снимает с плеча рюкзак, неспешно начиная подготовку к ритуалу. Пока Череватый аккуратно облокачивает на невысокую насыпь пару заговорённых зеркал — своё и Олега, — тот по одной поджигает несколько свечей, удивляясь тому, как свободно фитили охватываются огнём, несмотря на небольшой ветер.
Как только импровизированный алтарь оказывается готов, Влад коленями опускается на холодную землю и, улавливая промелькнувшую в чужой голове мысль, тихо поясняет:
— Это наш ритуал, и сегодня они подчиняются нам, а не наоборот. — Он тепло улыбается и протягивает Шепсу руку, помогая ему сесть рядом. — Не заморачивайся. Так просто удобнее сидеть.
Олег улыбается в ответ и молча кивает. Кажется, Череватый прав: нужно отбросить все предрассудки и просто погрузиться в эту атмосферу. Попытаться почувствовать то, что обычно придаёт Владу колоссальное количество сил. В конце концов, Шепсу хочется верить, что он тоже сможет извлечь для себя какую-то пользу и открыть в себе что-то новое. Что-то, во что ему не страшно нырнуть только вот так — сидя в полумраке своих же свечей на безлюдном кладбище, где нет никого и ничего, кроме них двоих.
Череватый переплетает их пальцы, внимательно вглядываясь в зеркала напротив, и шёпотом начинает начитывать, ожидая реакции Олега.
Родной голос обволакивает спокойствием, звучит совсем не агрессивно, как это бывает на испытаниях, и Шепс подхватывает начит, вместе с Владом прикрывая глаза и медленно погружаясь в их общую тьму.
Бесы здороваются как-то покорно, без привычной язвительности, и Череватый даже удивляется, впервые замечая в их голосе почти благоговейный трепет. Обычно нечисть не относится к хозяевам с такими почестями, но сейчас сама склоняет головы перед мощью воззвавшей к ней магии.
Кажется, бесы сами не ожидали, каким окажется этот парадоксальный союз, когда не без удовольствия заполучили себе светлого медиума. Только дело оказалось совсем не в чистоте его души и не в силе родовой магии, с которой Олег к своим годам научился управляться почти безупречно. Нечисть выглядывает из зазеркалья и с упоением смотрит на то, как два потока тёмной энергии сплетаются в один плотный клубок вокруг сцепленных рук хозяев.
А Шепс чувствует, как их пальцы начинают ощутимо теплеть, но совсем не может разобрать, он ли согревает Влада, или, наоборот, сам греется от чужой кожи. Тепло из пальцев медленно перетекает в руку, поднимаясь выше к плечу, а через несколько минут Олег почти тонет в приятном ощущении, заполнившем каждую клеточку его тела. Он на мгновение фокусируется на чувствах Череватого, и губы сами расплываются в еле заметной улыбке, потому что во Владе эхом отдаётся то же самое.
Они плавно открывают веки, и Череватый вдруг резко заходится мелкой дрожью от того, как красиво в отражении выглядят две пары их одинаково чёрных глаз. На лицах поблёскивают отсветы пламени, и Владу даже кажется, что какие-то черты становятся до безумия похожими. Он смотрит в зеркало на себя, но без труда разглядывает любимую улыбку, не до конца понимая, почему это всё ощущается так странно, но до невозможности правильно.
Взгляд Череватого падает на стоящую рядом бутылку водки, которую они принесли в качестве откупа, и Влад теряется, осознавая, что даже без этой части ритуала уже получил гораздо больше энергии, чем обычно. Только вот откуда она взялась?
От Шепса тянет такой же мощью, какую он чувствует и в себе, и логично было бы подумать, что нечисть по доброте душевной отдала им огромное количество своих собственных сил, но та сама бьётся в какой-то эйфории, подпитываясь от хозяев, как от неиссякаемого источника.
В голову Череватого вдруг влетает интересная мысль, и оба чернокнижника вздрагивают от громкого «Да!» в своём сознании. Бесы начинают фонить диким нетерпением, и Олег, непонимающе хмурясь, поворачивается к Владу.
— Чего они хотят?.. — шёпотом спрашивает он.
Череватый вглядывается в глаза напротив и закусывает губу, размышляя, делать ли то, о чём подумал. Судя по реакции нечисти, это будет что-то особенное, и Владу очень хочется почувствовать что-то ещё более сильное, но он боится напугать Шепса такой интенсивностью, к которой тот может оказаться не готов.
— Чтобы мы поделились кое-чем ещё, — уклончиво отвечает Череватый.
— Мы что-то потеряем? — Олег будто уточняет даже не для себя, потому что Влада накрывает его безмятежным спокойствием и запредельным доверием.
— Скорее, наоборот.
Шепс улыбается, всё так же глядя Череватому в глаза, и чуть сильнее сжимает его руку, словно давая разрешение на то, чего ему — Олег чувствует — так сильно хочется.
— Что мне нужно сделать? — подталкивая Влада к правильному решению, спрашивает он.
Череватый делает глубокий вдох, медленно тянется к нему и замирает в миллиметрах от его лица.
— Просто почувствуй, — выдыхает Влад и до невозможности осторожно касается его губ своими.
Они вздрагивают от разряда тока, а через секунду у обоих внутри будто взрывается ядерная бомба, клетку за клеткой выжигая так, что тело становится ватным, а затем и вовсе перестаёт ощущаться.
Шепс на мгновение вспоминает момент, когда осознал свою точку невозврата, но понимает, что даже тогда было не так. Он участвовал в десятках разных практик, черпал энергию из мёртвых, объединял свою энергетику с Сашиной, кровью укрепляя свою силу, но даже не представлял, что магия может быть такой. Мощной настолько, что буквально стирает тебя как личность и собирает заново из совершенно новых кусочков, пропитанных какой-то неведомой силой.
Олег даже не может разобрать сторону: светлая или тёмная энергия только что вместо крови разлилась по венам, но ему от этого совсем не страшно. Он чувствует себя собой настолько, что ему плевать, какая из его сущностей сейчас доминирует внутри. Хотя он определённо понимает, что медиумам такое недоступно.
А Череватый знает, что чернокнижникам такое недоступно тоже. Он на двести процентов уверен, что даже их бесы сейчас в полном шоке от того, что выплеснулось на них из их хозяев. За всё время отношений с Шепсом Влад столько раз слышал его мысли, ощущал его чувства, теряя в них свои, но только в этот момент по-настоящему почувствовал, как они слились в одно целое. И в этом целом Череватый не чувствует ничего, кроме запредельной мощи, очень похожей на что-то знакомое и родное.
Он углубляет поцелуй, за шею притягивая Олега к себе, и совсем отдалённо слышит восторженные вопли нечисти, только сейчас понимая, что уши заложило ещё в момент первого касания их губ. Но в этом внутреннем хаосе столько равновесия, что Влада просто разрывает от ощущений, а ещё от того, что Шепс чувствует то же самое.
Они стоят на коленях на сырой земле посреди ночного кладбища и просто целуются, но этим поцелуем, кажется, переворачивают с ног на голову даже чёртов ад. Череватый усмехается этой своей мысли, но следом за этим вдруг понимает, что именно только что тотально свело с ума их нечисть.
Бесам на откуп отдавали всё, что только можно. Делились с ними силой, подпитывали их страстью, жертвовали им магию, но Влад уверен, что никто и никогда не делился с ними любовью. А они с Олегом сейчас делают именно это.
Шепс жмётся ближе, целует жадно, словно пытаясь ещё сильнее разжечь эту стену огня внутри, и свечи около них вдруг тухнут, обрывая ритуал и отрезая их от нечисти. Та с досадой исчезает, надеясь, что в скором времени хозяева повторят эту практику и подкинут ей новую дозу новообретённого наркотика, а Влад с Олегом не выдерживают нового скачка эмоций и резко разрывают поцелуй, распахивая глаза.
Тишина заполняется тяжёлым дыханием, пока они постепенно пытаются прийти в себя, только оба думают, что им явно понадобится не один день на то, чтобы осознать произошедшее. На организм вдруг наваливается невыносимая усталость, и Шепс едва не засыпает, почти падая в раскрытые руки Череватого.
— Ты как? — на выдохе спрашивает Влад, изо всех сил пытаясь бороться с накатившей сонливостью.
Спать хочется безумно, но он чувствует ответственность перед Олегом за эту практику и не может позволить себе вырубиться, пока они не доберутся до своих апартаментов.
— Я люблю тебя, — не думая отвечает Шепс.
Он не знает, как выразить то, что почувствовал, да и мозг уже почти отключается, но, кажется, эта фраза подходит больше всего, потому что причина того, что произошло с ним этой ночью — сам Череватый. И это Олег знает точно.
***
На испытание Шепс выезжает уже ближе к вечеру. Он не помнит, как добрался до гостиницы с кладбища, но чувствует себя максимально бодрым и собранным: во-первых, потому что проспал больше двенадцати часов, а во-вторых, потому что энергия вчерашнего ритуала всё ещё приятным теплом разливается по организму, придавая небывалой уверенности.
В квартире героев медиум почти сразу ловит след фантома, но что-то идёт не так. Он едва разбирает то, что пытается донести призрак, потому что фоном слышит в голове какой-то непривычный шум. В сознании проносится мысль о том, что это, возможно, остатки работы Влада, который буквально полчаса назад покинул место испытания, но Олег всё-таки склоняется к другому варианту.
То, что это не голоса их бесов, Шепс прекрасно понимает, да и энергетика в помещении ощущается смешанной: в маленькой её части он узнаёт родной фон своего чернокнижника, но в остальном чувствует что-то тяжёлое и совсем не знакомое.
Он неспешно осматривает квартиру, проходясь по комнатам, и в детской взглядом натыкается на хозяйскую кошку. Животное выглядит нормально, но будто притягивает медиума подойти ближе, и тот слушается, надеясь поймать хоть какую-то зацепку.
В маленьких глазках отражается страх, который Олег наконец начинает ощущать и в самих хозяевах, только вот коты, в отличие от людей, так не реагируют на фантомов. Животные обычно боятся нечисти.
«Она боится не тебя».
В голове раздаётся насмешливый голос, и Шепс мысленно отмахивается от своих бесов, потому что это понимает и так. Кошка жалобно мяукает, взглядом упираясь в зеркальный шкаф около двери, и медиум, хмурясь, направляется к нему.
Он вглядывается в отражение буквально несколько секунд и вздрагивает от неожиданности, когда там вдруг появляется Влад. В комнате всё ещё горит свет, но в зазеркалье темно, а на лице Череватого и в отражении заговорённого зеркала, которое медиум видит в его руках, прыгают отблески красного пламени, на мгновение погружая Олега в атмосферу чужого ритуала.
Медиум вслушивается в начит чернокнижника, но когда в зеркальном коридоре мелькает незнакомый образ, наконец понимает, зачем сюда сегодня вообще позвали экстрасенсов.
— Зеркала есть ещё в доме? — на удивление спокойно спрашивает он.
Шепсу хочется убедиться, что ему не показалось и что то, что он чувствует в этой квартире, — это действительно чужой бес. Только вот эта мысль сегодня почему-то не вызывает у него ни страха, ни беспокойства.
Олег ощущает их в героях и даже немного в ведущем, который, кажется, всё ещё под впечатлением от работы Влада, но совсем не находит их в самом себе, даже когда более детально рассматривает незнакомую сущность уже в другом зеркале — в коридоре.
«Давай позовём», — с воодушевлением предлагают бесы.
А Шепс не находит ни единой причины отказываться. Внутренняя уверенность не даёт дурацким сомнениям снова атаковать сознание, и Олег, предварительно проинструктировав находящихся в комнате людей, приступает к новому для себя ритуалу.
Впускать в своё тело фантомов он научился давно, а вот делать это с чужой нечистью не пробовал ни разу, но своя собственная убедительно заверяет, что он сможет удержать незнакомца под контролем, и Шепс доверяется, про себя начитывая несколько строк.
Он предусмотрительно просит погасить в комнате свет, чтобы спрятать почерневшие глаза, а через несколько секунд зажжённая им свеча тушится призванной тьмой, и чернокнижник рывком перемещается в центр комнаты, со стороны наблюдая за своим телом, сидящим на полу.
«Почему я всё вижу?..» — спрашивает он у стоящих рядом бесов, понимая, что его не слышит никто, кроме них.
«Потому что это не твоя медиумическая хуйня».
Нечисть заходится низким смехом, а Олег закатывает глаза, пытаясь прислушаться к своим ощущениям. Обычно при подобных практиках он теряется в себе, полностью сосредотачиваясь на контроле фантома, а сейчас не пугается даже того, как его подселенец пытается войти в контакт с хозяйкой дома. Шепс внимательно следит за тем, что происходит, но чувствует, что в любой момент может оборвать ритуал безо всяких усилий.
«Я же не дал ничего на откуп, — с подозрением вспоминает он. — Почему вы это делаете?»
«Как это не дал? — с удивлением парируют бесы. — Думаешь, вчерашняя практика на кладбище была просто приколом?»
«От вас любых приколов можно ждать», — недоверчиво усмехается Олег.
«Как будто ты не такой».
Нечисть отвечает с ухмылкой, и Шепс недовольно поджимает губы, не зная, что ответить. В этом бесы правы. Он эмоциональный, импульсивный и иногда непредсказуемый настолько, что сам не знает, что вытворит в следующую минуту. Адреналиновый наркоман — так его когда-то ещё подростком обозвал Саша. И хотя Олег не согласен конкретно с такой формулировкой, он знает, что в этом есть доля правды. А ещё до сих пор удивляется тому, как его такого терпит спокойный и организованный Влад.
«Алло, блять!»
Резкий голос бесов вырывает его из размышлений. Им, конечно, глубоко плевать на то, что гость в теле чернокнижника уже немного напугал героиню испытания, но они обещали держать всё под контролем и совсем не хотят подрывать хрупкое доверие хозяина, пока тот утопает в своих мыслях.
«Давай возвращайся!»
Шепс чувствует ощутимый пинок сзади, но не успевает возмутиться такому обращению, потому что через мгновение снова оказывается в своём теле и сразу бросает все силы на то, чтобы прийти в себя и продолжить испытание.
***
Съёмки заканчиваются в начале пятого утра, и Череватый надеется хотя бы на пару часов сна перед выездом обратно в Москву, но подошедшая к машине администратор совсем не радует новостями.
— К сожалению, из-за того, что всё затянулось, нам придётся выезжать сразу, иначе мы не уложимся в график, — с сожалением сообщает девушка.
— Какого хрена испытание вообще поставили на воскресенье, если в понедельник утром у нас съёмки готзала? — со злостью спрашивает Влад.
Ему вообще не нравится перспектива суток без сна, особенно после того, как всех порядком вымотал съёмочный день. Олег незаметно касается его руки, пытаясь успокоить, и Череватый шумно выдыхает: разборки сейчас действительно ничего не решат.
Их завозят в гостиницу за вещами, и Влад сразу поднимается в номер, пока Шепс остаётся курить на улице. Несмотря на усталость и тяжёлый день, который в ближайшее время не планирует заканчиваться, Череватый начинает собирать чемодан в крайне хорошем настроении.
После своего прохождения испытания он морально готовился к уже привычным спорам с Олегом на консилиуме и после него, но то, что сказал медиум, повергло его в шок.
Шепс увидел беса. Мало того, он ещё и впустил эту сущность в себя, впервые на «Битве» прибегнув к тёмной магии. Влад не знает, что конкретно сподвигло Олега на такой шаг: то ли видение, которое он оставил Шепсу в зеркале в надежде придать тому сил и избавить от страха, то ли всё-таки вчерашний ритуал, после которого и сам Череватый, даже не напрягаясь, умудрился ввести в транс и героев испытания, и даже Ларионова.
— Поваляемся пять минут? — тихо предлагает уже поднявшийся в номер медиум, обнимая его сзади и укладывая подбородок на плечо.
— Мы потом не встанем, — грустно усмехается Влад. — Хотя перед тем, как снова трястись в нашем микроавтобусе, я бы повалялся и не пять минут.
— Я выбил нам на двоих машину получше. — В голосе Олега слышится гордость, и Череватый разворачивается в его руках, обнимая в ответ. — В качестве компенсации за идиотский график.
— Ты сегодня молодец, — тепло улыбается чернокнижник, радуясь, что скоро им всё-таки удастся хоть немного поспать по дороге в Москву.
— Жаль, что не на испытании...
Шепс тяжело вздыхает, поджимая губы, и носом утыкается в шею Влада, прикрывая глаза. Решение героев, которые выбрали не его, немного, но всё-таки обидело. Олег впервые поработал как чернокнижник и был так воодушевлён, пока на консилиуме не услышал, что его коллеги увидели совсем другие картины происходящего. Если ни светлая, ни тёмная магия не помогают превзойти соперников, то он вообще не понимает, как пробиваться в финал «Битвы».
— Ты прекрасно прошёл испытание, — тихо возражает Череватый, и медиум слегка отстраняется, с удивлением заглядывая в чёрные глаза.
— Но мы же не сошлись в версиях. Я не увидел там порчи.
— Ты увидел беса. На сегодня этого более чем достаточно.
Шепс расплывается в довольной улыбке и думает, что, наверное, всё-таки не зря сегодня доверился своей тёмной стороне.
— Я знал, что ты порадуешься.
— Я очень горжусь тобой.
Влад говорит это почти шёпотом и тут же замечает, как меняется взгляд напротив. А у Олега внутри всё переворачивается от этих слов.
Он слышал это не так часто, и в основном от Саши, но тот говорил совсем по-другому. Тоже искренне, тоже не пафосно, но как-то не так.
Может, потому что сам Олег воспринимал это иначе. Всегда хотел что-то доказать, хотел снова и снова слышать эти слова, чтобы понимать, что брат не считает его хуже себя.
А сегодня Олег не пытался ничего заслужить и делал это даже не ради прохождения испытания. Он просто почувствовал, что может это сделать, почувствовал, что перестал бояться и что своей тёмной магией он никому не навредит, а, наоборот, попытается помочь людям. Шепс делал это в первую очередь для самого себя, и именно этим — он чувствует — сейчас по-настоящему гордится Влад.
Улыбка сползает с лица медиума, комом сворачиваясь в горле из-за переполняющих эмоций, но Череватый не даёт ему в них утонуть, утягивая в нежный поцелуй.
Влад знает, что Олегу нужно было это услышать. Шепсу вообще важно ощущать, что в него верят, что бы он ни делал, а когда он и сам не до конца доверяет себе — тем более. Череватый понимает, что вчерашняя практика подтолкнула медиума к тому, чтобы наконец-то обрести внутреннюю целостность, и он ни на секунду не собирается оставлять Олега одного на этом пути, поддерживая всеми доступными ему способами.
— Спасибо тебе, — отрываясь, шепчет Шепс.
Чернокнижник отвечает на это мягкой улыбкой, ещё раз коротко касается его губ, и они возвращаются к вещам, продолжая собираться в обратную дорогу домой.
***
Перед съёмками Олегу удаётся поспать всего пару часов в машине, и в готический зал он приезжает, чувствуя себя максимально странно. Физически он безумно устал: глаза буквально слипаются, а ноги ходят с трудом; но внутри всё ещё кипят остатки мощной энергии, эмоционально делая медиума до невозможности бодрым. Он ощущает, что Влад находится примерно в таком же состоянии, и надеется, что им удастся отснять готический зал побыстрее, чтобы наконец-то попасть домой и завалиться спать как минимум на ближайшие сутки, иначе они оба сойдут с ума.
В гримёрке уже полным ходом идёт бурное обсуждение вчерашнего испытания, когда Шепс вяло здоровается с коллегами, сжимая в руках стаканчик с кофе — уже третий за утро. И медиуму вроде бы и хочется включиться в разговор, но громкий галдёж почему-то начинает раздражать.
Экстрасенсы плавно перемещаются в готический зал, чтобы поснимать какой-то контент для своих влогов и соцсетей, и Олег вырывает несколько минут тишины в гримёрке, пока там заканчивает гримироваться по-прежнему молчаливая Вика.
Ведьма украдкой поглядывает на него, нервно покусывает губы, будто не решаясь начать разговор, но Шепс предчувствует её намерения и со вздохом покидает помещение: у него совершенно нет сил на очередные разборки.
Олег входит в готический зал, взглядом пробегается по помещению и уже направляется к снимающему сторис Владу, как вдруг замирает на полушаге. На Череватом буквально повисает подошедший Котов: крепко цепляется за плечо чернокнижника, обнимая его руку, и медиум чувствует, как внутри неожиданно начинает закипать злость.
— Мой любимый экстрасенс, — с яркой улыбкой лебезит Юлик, заглядывая в камеру Влада.
— Блять, — заходится смехом Череватый.
Его забавляет такое поведение Котова, а ещё всё время напоминает о той нелепой ситуации на их совместном выездном испытании под Санкт-Петербургом. Влад не может отделаться от воспоминания о шокированном выражении лица Юлика, с которым тот смотрел на них с Олегом, застав их в самый интимный момент. И эта картинка вызывает у него приступ веселья каждый раз, как только Котов появляется в его поле зрения.
— Мой самый любимый экстрасенс на свете, — продолжает подкалывать Юлик. — Я так тебя люблю! Очень сильно!
— Это пиздец, Юлик! — Чернокнижник смеётся ещё громче и так и не замечает, как Шепс разворачивается и быстрым шагом выходит из зала.
В коридоре медиум налетает на Райдос, и та моментально хмурится, останавливая его за руку:
— Что случилось?
— Всё нормально, — сквозь зубы цедит Олег.
Он и сам толком не понимает, откуда взялась эта дурацкая ревность, но его внутреннее состояние выкручивает чувства на максимум, а внешняя усталость совершенно не оставляет способов бороться с самим собой.
— Я же вижу, что нет, — заботливо возражает Вика и, в подтверждение своих слов, протягивает Шепсу телефон, включив фронтальную камеру.
Он бросает взгляд на экран и еле слышно матерится, руками прикрывая лицо, чтобы хоть как-то успокоиться и вернуть светлый цвет своим глазам. Эту аномалию Олег ещё мог бы объяснить на испытании, но сейчас это точно не стоит видеть никому из коллег.
— Побудь здесь, — тихо говорит Райдос, чуть сжимая его руку. — Я позову Влада.
— Не надо Влада!..
Медиум просит почти жалобно, но ведьма уже убегает в готический зал, и он собирает остатки сил, чтобы закрыть своё сознание. Шепсу совсем не хочется напрягать Череватого беспочвенной ревностью, и сейчас он радуется хотя бы тому, что у его чернокнижника есть прекрасная черта — не задавать лишних вопросов.
А Влад и правда не задаёт. Не знает, что именно так выбесило Олега, но отлично понимает его состояние и выбирает самый правильный вариант, просто уводя Шепса за угол и молча заключая его в крепкие объятия.
— Потерпи чуть-чуть, — успокаивающим шёпотом просит Череватый. — Сегодня ты выспишься — и всё придёт в норму.
Олег тяжело вздыхает и в который раз проклинает свою эмоциональность и зависимость от сна, потому что, будучи в точно такой же ситуации, уравновешенный Влад чувствует себя гораздо лучше.
Они стоят в обнимку ещё несколько минут, пока медиуму наконец не становится легче, а затем возвращаются на площадку, где уже заканчиваются финальные приготовления к «мотору».
В кадре Шепс немного оживляется, включаясь в рабочий процесс, и почти до самого конца съёмок чувствует себя более-менее нормально, однако, на выставлении оценок Череватому его снова накрывает противной волной.
— Влад, ты мой любимый экстрасенс, — снова заводит свою шарманку Котов, держа в руках фотографию чернокнижника с выведенной на ней восьмёркой.
Олег усмехается, бросая взгляд на Череватого, и старается не обращать внимания ни на лебезящий тон, ни на идиотские сердечки, красующиеся вокруг оценки.
— Юлик, дорисуй два. — Влад пытается извлечь хоть какую-то выгоду из этих шуток и даже предлагает исправить поставленную ему восьмёрку самостоятельно, чем ещё сильнее напрягает Шепса.
Медиум с трудом удерживает на лице натянутую улыбку, чтобы не слишком сильно выделяться на фоне откровенно веселящихся коллег, но с каждым шагом Череватого в сторону Котова начинает злиться всё сильнее. Он стоит, в карманах пряча сжатые кулаки, и уже не знает, куда себя деть, когда Юлик снова хватает чернокнижника за плечи, и они оба заливисто смеются, вынуждая Олега опустить взгляд в пол, чтобы не взорваться окончательно.
После съёмок веселье продолжается, и Шепс сидит в гримёрке, уткнувшись в телефон, пока экстрасенсы постепенно покидают здание, а Влад неспешно укладывает вещи, переговариваясь с собирающимся рядом Котовым.
Саша уходит одним из последних, обещая завезти Демона завтра, чтобы сегодня дать парням спокойно отдохнуть, и Олег наконец понимает, что в комнате их осталось всего трое.
Он бы уже давно поторопил Череватого с его сборами, если бы не ждал этого момента, а сейчас просто радуется, что обстоятельства сложились именно так, как ему хотелось.
Шепс поднимается со стула, убирая телефон в карман, и кошачьей походкой подкрадывается к Владу, обнимая его со спины.
— Любимый, мы едем? — бесцеремонно перебивая Юлика на полуслове, спрашивает медиум.
Череватый вскидывает брови, искренне удивляясь такому поведению, а затем и вовсе приходит в замешательство, когда Олег за шею разворачивает его к себе и собственническим поцелуем впивается в губы.
В голову приходит вполне очевидное объяснение, но Влад не привык к ревности. Он крайне редко чувствует её от своего медиума, а сейчас вообще не может разобрать чужих чувств, потому что тот продолжает закрываться, тратя на это, кажется, последние силы. Только других причин для этого явного спектакля Череватый не представляет совсем. Он вспоминает утреннюю ярость Шепса перед началом съёмок и окончательно складывает пазл в своих мыслях.
— Конечно едем, — с улыбкой отвечает Влад, разрывая поцелуй.
Он быстро забрасывает в сумку остатки вещей и слегка закусывает губу, чтобы не засмеяться: Олег продолжает его обнимать, с вызовом глядя на тактично отвернувшегося Котова, и Череватого это веселит больше, чем все сегодняшние шутки на съёмках.
— Пока, Юлик! — довольно бросает медиум, за руку почти утаскивая Влада к выходу, и тот прощается с коллегой лёгким кивком, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу смех.
Череватый делает несколько глубоких вздохов, чтобы немного успокоиться по дороге к машине, заводит мотор, когда они ныряют в прохладный салон, но совсем не спешит трогаться с места, с интересом разворачиваясь к Шепсу:
— И что это было?
— Ты о чём? — наигранно вскидывает брови Олег.
— Ты серьёзно ревнуешь к Юлику?
Медиум слегка ведёт плечом, недовольно поджимая губы, но силы притворяться заканчиваются, и он психует, сразу чувствуя невероятное облегчение внутри:
— А какого хуя он целый день с тобой флиртует?!
Светлые глаза смотрят со злостью, а Влад взрывается смехом от абсурдности ситуации. Шепс сидит, нахохлившись и сложив руки на груди, но при этом выглядит до безумия милым, кутаясь в объёмную куртку. Если Череватый скажет, что ему эта ревность неприятна, он определённо соврёт. В груди почему-то тепло от этого чувства собственности, которое он сейчас наконец-то ощущает внутри Олега, и от того, как явно медиум заявил свои права на него в присутствии «соперника».
— А что, это можешь делать только ты? — с хитрой усмешкой спрашивает Влад и тут же дёргается от внезапного поцелуя, которым Шепс снова впечатывается в его губы, чтобы выплеснуть накопившуюся энергию не через никому не нужную ругань.
— Да, только я, — отрываясь, уверенно утверждает Олег и целует снова, окончательно отбивая у Череватого всякое желание смеяться.
Он ощутимо кусается, крепко сжимает лацканы пальто, не давая Владу отстраниться, и почти забывает о том, что безумно хочет спать ещё со вчерашнего вечера, потому что Череватый со всей страстью отвечает на его властный поцелуй и с огромным наслаждением впитывает в себя непривычную ревность.
— А что ещё можешь делать только ты? — Чернокнижник слегка прищуривается, расплываясь в ухмылке, и Олег с шумным выдохом откидывается обратно на пассажирское сиденье, понимая, что ещё минута — и он всё-таки набросится на Влада прямо в машине.
— Сейчас я не в состоянии, — вкрадчиво отвечает Шепс, внимательно вглядываясь в горящие чёрные глаза, — но обещаю, как только мы завтра проснёмся, я очень подробно продемонстрирую, что ещё с тобой могу делать только я.
Они смотрят друг на друга ещё несколько секунд, и Олег не без усилий отворачивается, вынуждая Череватого сделать глубокий вдох и всё-таки нажать на педаль газа. Машина плавно трогается с места, но Влад уже совсем не уверен, что они лягут спать, когда наконец доберутся до дома.
***
Олег вздрагивает от громкого гудка автомобиля с улицы и рывком усаживается на диване. Сонные глаза взглядом натыкаются на Влада, и медиум понимает, что умудрился уснуть у него на коленях, пока они смотрели сериал в ожидании приезда Саши и Вики.
— Хочешь, я открою? — негромко предлагает Череватый.
— Не надо. — Шепс качает головой и, пальцами потирая глаза, медленно плетётся в коридор. — Я быстро заберу Демона и вернусь. Поставь серию на паузу.
— Хорошо, — со смешком соглашается Влад.
Учитывая, что Олег проспал самый интересный сюжетный поворот, пауза тут уже вряд ли поможет.
Чернокнижник разглядывает застывшую на телевизоре картинку и тяжело вздыхает, чувствуя себя неуютно. Саша не заваливается в дом со своими вечными подколами, Демон не крутится вокруг гостей, создавая дополнительный шум своим активным мяуканьем, а Вика не отправляется хозяйничать на кухню, чтобы приготовить всем свой фирменный кофе. Череватому действительно не хватает этой атмосферы, и ему до безумия странно ощущать, что сегодня всё будет совсем по-другому. Олег просто заберёт кота, даже не впуская ребят в дом, и Влад — одна из причин того, что сейчас всё происходит именно так.
— Привет, — неожиданно доносится сбоку, и Череватый резко поворачивается, взглядом натыкаясь на Райдос.
Ведьма стоит в дверях гостиной, на руках держит Демона, смотрит как-то виновато и очень напоминает Владу Олега в тот самый момент, когда тот впервые принёс котёнка домой. Тёплая улыбка сама расцветает на лице то ли от тех воспоминаний, то ли от того, что Череватый правда сейчас рад видеть Вику здесь.
— Привет, — негромко отзывается он. — Демон не разнёс вам машину?
Райдос облегчённо выдыхает, улыбаясь в ответ, и вздрагивает от того, как котёнок слегка кусает её за предплечье, вынуждая его отпустить.
— Нет, у вас очень воспитанный кот.
— Поговорим? — Влад кивает на диван рядом с собой, и Вика нерешительно кивает, опуская глаза в пол.
Она порядком устала от затянувшегося конфликта и, кажется, уже потеряла саму суть. Они с Сашей ругаются из-за «Битвы», и это почему-то совсем не получается отделять от личного. Раздражение растёт, эмоции скачут из крайности в крайность, делая обоих просто невыносимыми, и на Райдос ужасно давит вся эта атмосфера.
Она так старалась укрепить семью, всегда стремилась поддержать каждого из парней, чтобы сохранить всеобщий покой, а в итоге сама стала причиной того, что они несколько недель не хотели появляться друг у друга на пороге. И из-за этих дурацких ссор Вике даже некому было всё это рассказать.
Просто выговориться: высказать всё о том, как тяжело на «Битве»; как иногда давит своим характером Саша, совсем не помогая справляться с эмоциями; как ей не хочется повторения финала прошлого сезона, потому что для неё действительно важна эта победа, и ещё о многих мелочах в самой себе, от которых она уже не знает, куда бежать.
Череватый слушает всё это, не перебивая, и понимает, что Райдос просто запуталась. Утонула в своих же проблемах, не справилась с нервами и совсем не специально выплеснула всё это на самых близких, а теперь едва не плачет, под конец почти через слово извиняясь перед Владом и чувствуя себя виноватой во всём, что происходит вокруг.
— Осталось совсем чуть-чуть, — успокаивает чернокнижник, заключая её в крепкие объятия. — Чем бы ни закончилась «Битва», мы все пиздец как выдохнем после финала.
— Ты-то точно после финала, — грустно усмехается Вика. — А кто-то из нас в него и не попадёт...
Она говорит это без зависти, просто как факт, а Череватый понимает её чувства. Потому что помнит свои. Это сейчас ему уже относительно плевать на то, кто заберёт золотую руку, а когда-то он ощущал себя ровно так же. Тоже хотел доказать всем и каждому, что он сильнейший, пока не понял, что достаточно лишь доказать это самому себе.
— Как вы справляетесь с этим? — Райдос чуть отстраняется, заглядывая ему в глаза. — У вас ведь у обоих есть амбиции, и вам обоим важно победить.
— Важно, — соглашается Влад, не желая врать. — Просто это не самое главное. И с чего ты взяла, что мы справляемся?
Он усмехается, вспоминая свои споры с Олегом и то, как недавно тот уже был на грани того, чтобы сдаться.
— По крайней мере, вы не ругаетесь со всеми вокруг... — устало опускает глаза Вика.
— Разве мы сейчас с тобой ругаемся? — с тёплой улыбкой намекает Череватый. — Знаешь, когда кажется, что всё сломалось и выхода совсем нет, я вспоминаю одну фразу, которую когда-то мне сказал один мудрый человек.
Райдос смотрит серьёзно и с интересом ждёт продолжения, а Влад улыбается ещё шире:
— Даже если тебе кажется, что ничего нельзя исправить... ничего не кончено, пока вы живы.
Ведьма заходится мягким смехом и сразу узнаёт свои же слова. Когда-то она действительно сказала это Череватому в момент, когда тот был в отчаянии и ему важно было это услышать. А сейчас это важно было услышать ей.
— Может, и правда мудрый человек... — усмехается она. — Спасибо, что напомнил.
— Всегда пожалуйста, — любезно кивает Влад. — А можно мне за это твой фирменный кофе?
Вика снова смеётся и с радостью соглашается, сразу направляясь на кухню, а Череватый глубоко вздыхает, чувствуя, что, кажется, всё наконец-то возвращается на свои места. Это, конечно, не решило всех проблем, но сегодня они снова все вместе перешагивают очередную чёрную полосу, выходя на свет.
Из коридора слышится громкий мат и смех Шепсов, потому что Саша споткнулся о носящегося под ногами Демона, и Влад с удовольствием выключает висящий на паузе сериал. Сегодня им с Олегом наконец-то есть с кем провести долгожданный выходной. В гости приехала семья, и в доме двух чернокнижников снова стало светлее на тысячи люменов.
-----------------------------------------
Телеграм-канал с видео и саундтреками к истории: @po_doroge_v_ad_vlegs