Долгожданная встреча
Элизабет Беннет:
Моё сердце замерло. Казалось, что прямо сейчас я упаду в обморок от переизбытка эмоций. Внутри меня всё перевернулось. Я не верила собственным глазам.
— Мой мальчик! — Вскрикнула я и побежала к Габриэлю. Мы сразу же обнялись. Я уже плакала и крепче прижимала к себе сына. — Я так тебя люблю.
Когда меня слегка отпустило, я подняла глаза и столкнулась со взглядом того, от которого моё сердце окончательно остановилось. Это невозможно. По его глазам я сразу поняла, что он всё знает.
— Эль, дорогой, иди в комнату, познакомься с Амарой. — Сказала я, слегка похлопывая его по спине.
Я не знала, что сказать. Да и вовсе не уверена, что он нуждался в моих словах.
— Берто...
— Я всё понимаю. — Холодно сказал тот, не смотря на меня.
Но это было слишком жестоко с моей стороны. Я взяла его за руку и вывела из квартиры.
— Берто, я люблю тебя и любила всегда. Но я не могла подвести Габриэля. У него никого нет кроме меня. Я не могла поставить себя выше него. — Тараторила я.
— Я знаю, Бет.
— Прошу, посмотри на меня. — Я дотронулась до его щеки и провела по ней.
— Бет, — он убрал мою руку, — мы оба знаем, чем это может закончиться. Я оставлю Вас с Габриэлем, можешь не беспокоиться. Вы будете в безопасности, Вас никто не тронет.
— Спасибо. — Только и сказала я, когда он ушёл.
Я зашла в квартиру, а в глазах застыли слезы. Мне следовало бы радоваться возвращению сына как нормальной матери, но я вела себя очень эгоистично. Потому что позволила себе грусть.
Амара сразу подсела ко мне.
— Ты позволила ему уйти? Бет, я же всё вижу. — Тихо шептала Амара.
— Я не могу.
— Ты любишь его, а он любит тебя. Бет, в чем тогда дело? Помнишь, ещё семь лет назад я сказала, чтобы ты бросила его ради общего блага? Так вот с того времени никто из Вас ни был счастлив. — Она взяла меня за руки, а я отвернулась к окну.
— Мамочка! — Ко мне подошел Габриэль. — Ты опять плачешь?
— Что? Нет, просто... — Я вытерла следы и попыталась улыбнуться.
— Мама, он мне понравился.
— Кто? — Не поняла я.
— Берто. И я уже немаленький мальчик, если ты любишь его, я не расстроюсь. — Я гладила моего мальчика по вьющимся волосам насыщенного цвета смоли.
— Эль, мой маленький мальчик.
Мне казалась моя прошлая жизнь такой пустой и безжизненной без этого маленького счастья. Я готова испытать такое же количество боли, даже больше, только ради своего сына.
— Как я могу быть несчастна, когда у меня есть ты. Эль, в моей жизни нет большего счастья.
— Нет!
Я даже не заметила, как в комнату вошла Амара. Она последнее время часто была рядом со мной. Видимо, девушка чувствовала, как сильно я нуждалась в поддержке. Даже не знаю, что было бы со мной без неё.
— Амара, — предупредительно сказала я, чтобы та не сказала лишнего в присутствии Эля.
Она бросила на меня гневный взгляд, но ничего не сказала.
— Я пойду, поиграю. — Сказал сын и ушёл.
Было сложно делать вид, что ничего не произошло, особенно перед Амарой. От неё невозможно ничего скрыть.
— Я не буду говорить о Вашей любви. Но вы оба пожалеете об этом потом, лет в пятьдесят или шестьдесят. Когда будете сидеть в полном одиночестве в своём доме на разных концах этого гребанного мира. — Бросила девушка и пошла в комнату к ребёнку.
Эта ночь была одной из тех беспокойных ночей, когда под абсолютную тишину разрывается сердце и душа. Вся подушка насквозь промокла, но слезы всё льются. Всхлипы должны быть беззвучными, не нарушающими той сокровенной тишины.
Тот случай, когда внутри все органы разрываются со смертельным треском, но снаружи всё должно быть спокойно. Тот самый принцип жизни, где важна лишь оболочка, а на остальное – плевать.