Раскрытая наследница

Проснулась я от громкого храпа, который был буквально над моим ухом. Похоже, Тэ всё же решил отомстить мне, ибо я оплела руками и ногами его тело, прижимаясь со всей силы к парню. Явно не хотела его отпускать ни во сне, ни наяву. В то время, как я думала, Ким проснулся и обнял меня, дыша в макушку.

— Это не сон? — спросила я.

— Нет, не сон, — сказал парень. В это время дверь легко раскрылась и в комнату вошла Ами, которая зевала и потирала затылок. Коротко сказав кому-то что-то по-японски, она постучала по косяку и уже по-корейски произнесла:

— Ребят, вставайте. Есть дела.

— Какие именно? — лениво спросила я, пытаясь поймать сон, который стремительно ускользал, но мне очень сильно хотелось нежиться в объятиях дорогого мне парня.

— Если вы сейчас не подниметесь, во-первых, Хосок вас изобьёт, во-вторых, капитан тигров получит от вышестоящего начальства. Сегодня вы должны показать свои способности и доказать, что вы не бесполезны для общества. Иначе вас вышвырнут, и Чонгук уж точно вас найдёт. Так что, давайте, поднимайте свои тушки и вперёд, к подвигам!

Но две тушки, то есть Тэхён и я, не хотели подниматься. Не хотели ничего никому доказывать. Просто хотели забыть обо всём и так валяться, будто они — обычные люди. Но Ами буквально столкнула нас с кровати, заставила нормально одеться и пинками погнала на «полигон», как она выразилась — помещение, в котором было оружие и много свободного пространства.

Да уж, надеюсь, если нас посчитают негодными, то хотя бы не пристрелят.

Хосок нервно переговаривался с господином Мацумото, а потом просто вздохнул и кивнул, ободряюще кивая нам с Кимом. Видимо, всё совсем плохо. Чимин и Джин сидели рядом, наблюдая за Нам Джуном, который с кем-то переписывался по телефону. Сопроводителей-японцев, коими являлись Такуми, Хараюко и Мацути, не было нигде.

— Нам сказали не расслабляться, а лучше собраться с силами и понять, что всё не так плохо. Всего лишь надо показать, кто тут батя.

— Особенно Сольхён актуально батю показывать, — хохотнул Тэ, но получил тычок под рёбра от старшего. — Хён!

— Не место для шуток.

Вскоре в помещение вошли две девушки-японки и три парня-японца. Они были предельно серьёзны, сразу раскланялись со всеми, причём все кланялись достаточно низко, а мы с Тэ и так сидели на полу, так что склониться глубоко мы не смогли.

Хосок работал на два фронта — переводил нам и договаривался с данной «комиссией». Одна из девушек, которая была крашенной блондинкой и обладала грацией истинной кошки, долго смотрела на меня, а потом опустилась на колени, достаточно грубо взяв моё запястье с меткой и пару раз достаточно аккуратно проведя по нему пальцем. Я не знала, к чему такие касания, и попыталась выдернуть руку, но японка лишь покачала головой и предложила сидеть тихо. Потом она попыталась найти на запястье Тэхёна такую же метку, но её не оказалось, и девушка очень сильно расстроилась.

— Что это такое было? — шепнула я.

— Пыталась выяснить, есть ли среди нас наследники полностью, а не на половину, как Тэхён, — подал голос Хосок. — Стандартная процедура среди таких людей, как они. Хэчи очень сильно расстроена, что ты всего лишь наполовину наследник, Тэхён.

Началось движение. Парни распаковывали то, что находилось в их рюкзаках, девушки пытались выяснить, кто ещё говорил по-японски, и очень сильно взбесились, узнав, что красавчик-Джин не говорил на их языке. Чимин взял инициативу в свои руки и рассказал, что они, собственно, тут делали.

Я бы посмеялась, когда из одного рюкзака появилась бумага и чернила, но смех застрял в горле — господин Мацумото смотрел на меня прямо и холодно, не мигая, будто в чём-то обвинял. Я спешно отвела взгляд, сосредотачиваясь на Хэчи — японка о чём-то говорила с Ами, время от времени поглядывая на Тэхёна. Хирокизава явно попросила на парня не смотреть — девушка цокнула язычком и закатила глаза.

— Пора, — Хосок хлопнул меня по плечу, вынуждая подняться.

Мне было интересно, как будут проверять способность Хосока, ведь она не приносила пользы обществу — удача работала лично на него, помогала ему выигрывать в боях и приносить деньги в дом.

— Меня проверять не будут, — улыбался Хо, чуть показывая морду покоящегося на шее дракона. — Тэхён, не знаю, как поступят с тобой, а вот ты, Сольхён...

— Понятно, я выступаю в роли козла отпущения. Классно. Спасибо.

Мне сказали усесться на специальную подушку, причём пресекли все мои попытки раскорячиться и показали, как женщины в Японии должны сидеть. Пришлось, проклиная спину, которая захотела поныть, усесться на колени и выпрямиться. Хосок медленно переводил мне всё с японского, Хэчи сидела прямо напротив меня, тыкая в предметы и явно рассказывая, что мне с ними предстояло сделать.

— Мы с тобой в прошлый раз использовали обычную синюю ручку, помнишь? — Чон опустился на колено рядом со мной, показывая на чернильницу и перо. — Они решили, что может что-то получиться, если дать тебе обычные чернила.

Я, уперев руку в колено, взялась за перо, чуть не оставив кляксу на бетонном полу, и поняла, что, собственно, рисовать я не умела, но от меня требовалось именно что-то нарисовать. Я взяла себя в руки и провела линию — мозги отключились в буквальном смысле, и вскоре по бумаге порхала крохотная птичка, которая вызвала недоумение у меня и искренний восторг японцев.

— Интересно... — Хосок склонил голову к плечу. — Просунь туда руку.

Я немного с опаской коснулась листа бумаги и поняла, что мои пальцы прошли в буквальном смысле в него, а птичка уже летела, садилась на пальцы. Я резко вынула руку обратно — птица осталась в пределах бумаги.

— Невероятно, — сказал Тэхён.

Я взяла себя в руки и снова просунула руку, заставила птицу сесть мне на пальцы и попыталась вытащить изображение за пределы бумаги. Но этого не получилось. Птица тянулась ко мне, хотела вырваться, но не могла.

— Живых никак не вытянуть, — пробормотала я и потянулась ко второму листку бумаги.

Нарисовав первое, что пришло в голову — нож, я просунула руку и достала оружие, лишь чудом не завалившись на спину — настолько тяжёлым было это действие. Уставившись на клинок, я поняла, что это нож — самый обычный на вид, возможно, пригодится по хозяйству.

Тут же, когда я изучала вдоль и поперёк нож, Хэчи села чуть ближе и отобрала оружие, чуть постукивая лезвием по своей ладони. Оно показалось ей хорошим, и она одобрительно мне улыбнулась, предлагая испробовать оружие в бою.

— Я не стану драться, — сказала я. — Хватит с меня боёв.

— А подраться с тобой хотят, чтобы определить твою способность к боям.

В ту же секунду Хэчи резко набросилась на меня, опрокидывая чернильницу и пачкая белые листы бумаги. Если им что-то надо доказать — пожалуй, я поборюсь. Но пощады не будет, потому что я давно ничего и никуда не выплёскивала.

Первой пострадала чернильница, потому что я резко оттолкнула девушку от себя и запустила в её голову как раз-таки этот предмет.

И что это за спарринг такой, который больше похож на драку двух куриц?

Когда мы поднялись на ноги и стали уже чуть спокойнее, даже как-то расслабленно, драться, кому-то из японцев пришла отличная мысль включить в бой оружие. В руках Хэчи оказался нож, чуть похожий на тот, что нарисовала я, и мне пришлось несколько раз отступать и пригибаться, чтобы девушка не убила меня. Тэхён толкнул ко мне мой нож, и я успешно пустила его в бой, наступая и чувствуя себя увереннее.

Но нож Хэчи всё же оцарапал мою нижнюю губу, и я вскрикнула, прикрыв нижнюю часть лица ладонью. Рот наполнялся кровью, она стекала по подбородку, всё щипало, но я упорно пыталась бороться дальше. Когда нож сам по себе потянулся к моему лицу, я сначала испугалась, но потом поняла.

Чтобы успешно функционировать, тому, что я создала, нужна моя кровь. Это было достаточно опасно — все дары, связанные с кровью, уже априори опасны, и у меня, к несчастью, был именно такой дар. Достаточно смешно было наблюдать за японкой, которая оторопело замерла, стоило мне буквально выплюнуть на лезвие кровь.

— Ух, как будет смешно, если я тебя порежу, — говорила я ей по-корейски, наступая настолько грозно, насколько могла, будучи побитой, — сразу, наверно, заражу чем.

На этот раз я чувствовала своё превосходство, наступая на девушку, которая в замешательстве отходила от меня. В поле моего зрения попались мои драконьи воители и Нам Джун, который смотрел на меня немигающим взглядом и говорил по телефону. Меня передёрнуло, и я нанесла удар японке, которая зазевалась. Нож вспорол тонкую ткань ветровки, оцарапав и руку.

— Хватит, — сказал один из японцев по-английски.

Хэчи улыбнулась мне и поклонилась, я сделала то же самое. Нам Джун улыбался, убирая телефон, а мою голову посетила одна-единственная мысль: здесь что-то нечисто. Настолько нечисто, что даже инстинкт самосохранения велел бежать настолько быстро и настолько далеко, как я могла.

— Нам Джун? — Чимин встал и чуть тронул плечо парня.

— Простите, ребята, — на всё помещение сказал парень, нанося кулаком удар по носу Пака.

В ту же секунду окна, которые находились под потолком, все разом разбились, осыпая всё и всех осколками. Японки, кроме Ами, завизжали. Я и сообразить не успела, как мне нанесли удар аккурат между лопаток, заставляя упасть на колени, а потом по рёбрам, заставляя окончательно упасть и потерять ориентацию в пространстве.

Везде были люди. Везде дрались люди. Везде падали люди. А я не могла подняться, смотря на человека, который буквально завалил меня на пол и хохотал, оттягивая двумя пальцами кровоточащую и саднящую губу. Тёмные волосы, тёмные глаза, достаточно милая, на первый взгляд, улыбка. Почему же ты тварь такая? Ты бы мог добиться всего совсем в другой сфере. Но уже который раз разочаровываешь меня, заставляешь ненавидеть.

Поняла я только две вещи. Первая — прямо надо мной, с перекошенным от улыбки лицом, сидел Чон Чонгук. Вторая...

Нам Джун оказался предателем. Мерзким двуличным предателем, той самой конченой мразью, которая притворялась твоим другом, а потом всаживала нож в спину. Он всё знал, знал, где мы, что мы делали. И был связан с кланами Чон и Мин.

Чтоб ты в аду сгорел, Ким Нам Джун. Точнее не сгорел, а вмёрз в лёд по шею. Для предателей как раз существует девятый круг ада.