Глава 9
— Гэта... порвались, — выдохнула я в лицо парня, — а кимоно настолько громоздкое, что мне не перевернуться...
— А мне и так неплохо, — Тэхён сцепил руки на моей пояснице и легко перекатился из-под меня. — Так что падай сколько хочешь. Я очень по тебе соскучился.
Мы лежали рядом, в тишине, обнявшись, буквально несколько минут. Гэта упали с моих ступней, мне дико хотелось снять громоздкое кимоно, прижаться максимально близко к любимому и вдыхать такой милый сердцу, такой родной запах. Но долго лежать нам не дали — совсем без стука вошёл Такуми, заставив нас отскочить друг от друга как нашкодивших школьников.
— Мы следить будем за теми людьми. Пока они не вернутся в Сеул, вы будете здесь.
Мы с Тэ кивнули. Парень уселся прямо на пол, вытащив из карманов всё своё оружие — несколько тонких кинжалов, кастет и пистолет, стоящий на предохранителе. По-моему, кое-кто открыто пренебрегал техникой безопасности...
— Как думаешь, через сколько дней они отчаются и улетят обратно? — Тэхён гладил пальцем мою руку, улыбаясь и не смотря на японца, который явно не знал, почему мы позволяли себе нежность. — Я буду надеяться, что...
— Ты можешь заглядывать в головы других людей, разве нет?
— После ранения, которое было бы смертельным для обычного человека, я долго восстанавливался, и за время восстановления я ничего не видел. Только перед вылетом увидел тебя, счастливую, в кимоно. По нему я тебя и узнал на празднике.
— Так ты ещё не полностью восстановился? Скажи прямо, я пойму. И... у меня сейчас, это... способности вроде как проявились.
— Да? — удивился резкой смене темы Тэхён, чуть глянув на Такуми, который застыл, будто каменное изваяние. — И что это?
— По крайней мере, я могу сделать оригами и вдохнуть в него жизнь.
Я думала, Ким засмеётся. По сравнению с ним, моя способность была донельзя бесполезной, нелепой и смешной, будто показывающей, насколько я могу быть плохим воином. Но парень подошёл к вопросу серьёзно и только захотел что-то сказать, как японец подал голос:
— Скоро будет еда, а потом отключают свет, и вам дадут форму. У нас принято соблюдать режим.
Нам с Тэ пришлось встать с кровати. Парень был в сандалиях, которые, о чудо, ещё не разорвались, а мои преспокойно лежали на полу. Такуми, глянув на мои ноги, лишь покачал головой. Бетон холодный, но это не по камням ходить — выживу.
Через минуту мы вышли из комнаты. Ами, проходящая мимо, улыбнулась и слегка поклонилась нашему сопровождающему — обычная японская вежливость. Хосок был немного раздражён — казалось, ему сделали то ли выговор, то ли замечание, и вокруг него была буквально туча отрицательной энергии, которую хотелось разогнать песнями и танцами с бубном.
— Наш «опекун» придирается к моему произношению, хотя я здесь живу уже много лет и почти избавился от акцента, — сам рассказал Хосок, когда мы шли по длинному коридору вглубь, в самое сердце помещений, а мои ноги натурально охреневали от холода. — И, о боже, я так зол!
— Не распаляйся слишком сильно, — и Ами похлопала его по руке.
Вскоре мы дошли до помещения, целиком и полностью уставленное скамьями и стульями. Преградой между нами и кафетерием выступала лишь стеклянная дверь, сдерживающая звук. Такуми жестом указал на сенсорную панель, подозвал второго японца, сопровождающего Ами и Хосока, и заставил ввести определённую последовательность цифр. Дверь открылась, выпуская наружу запахи готовой еды, давящий на уши гул голосов и чей-то визгливый смех.
— Здесь мы едим. Еда питательна и полезна. Код от...
Но я так засмотрелась на помещение, на огромные подносы с едой, что у меня ненароком закружилась голова и слова Такуми я прослушала. Тэхён возвратил меня в реальность, дёрнув за запястье. Мне пришлось скрыть внутреннее восхищение воистину громадным помещением и пойти вслед за остальными.
На металлических ступеньках винтовой лестницы, ведущей вниз, я морщилась — мне было больно и холодно. Такуми, заметив мои мучения, протянул ко мне руки, но Тэхён оказался проворнее и уже через секунду я была на руках своего парня.
Походу, всё же ревновал.
— Вот здесь вы должны брать подносы с едой. На каждого — порция риса, порция карри, обжаренная говядина и стакан воды. Берите и присаживайтесь, куда хотите.
Чимин, Джин с Джуном и их сопровождающий уже стояли и брали свои подносы. Мы махнули им и тоже взяли подносы. Хосок о чём-то достаточно злобно бормотал, а потом поправил ворот кимоно, случайно обнажив голову дракона, который вновь переместился. Такуми вздрогнул, увидев вполне себе живого дракона, который даже подмигнул ему, и быстро отвёл глаза.
— Гори оно всё синим пламенем, я ни черта не понимаю по-японски, — закачал головой Нам Джун, когда мы все вместе уселись за столик, — а они всё балакают и балакают, ничего не понятно.
— Привыкай, — хмуро откликнулся Чон.
Как оказалось, сопровождающего Хосока и Ами звали Мацути, а сопровождающего остальной тройки звали Хараюко. Мы вежливо с ними раскланялись, поняли, что не поймём друг друга из-за языкового барьера, и просто уткнулись в свои подносы, принимаясь есть.
Многие японцы, сидящие в кафетерии, смотрели на нас так, будто мы были неопознанными зверями — наверно, примерно так же я смотрела на людей-иностранных, которые посещали Корею. Неприятное чувство, честно, и теперь я понимала, почему тех людей так здорово передёргивало.
Мы были настолько голодны, что съели буквально всё за минуты две. Слишком многое произошло за этот день, и долго никто не мог прийти в себя, кроме, наверно, Ами. Она сохранила позитив и пыталась насытить им Хосока, который был мрачнее тучи.
Такуми что-то говорил по-японски, Ами с ним тихо беседовала, время от времени потирая живот. Нам Джун клевал носом, Тэхён пытался что-то спросить у Джина, но тот был настолько безучастным, что просто пропустил всё мимо ушей.
— Такуми, — резко позвал парня Ким, — когда мы отправимся в нашу комнату? Я уже, честно, всё съел и хочу спать. Думаю, Сольхён тоже нуждается во сне.
— Сейчас, если хотите.
Нам указали место, куда можно сложить подносы, и мы, слегка кивнув остальным, пошли по лестнице наверх. Тэхён согнул колени, чтобы я села ему на спину, а когда я залезла, подхватил меня под бёдра, а я обняла его за плечи.
— Как мне сказали, вашу одежду уже принесли. Избавьтесь от кимоно.
Японец проявил тактичность и оставил нас наедине. На кровати лежали две ровные стопки вещей, похожие на ту одежду, которую носили люди Чёрных тигров.
— Ты поможешь мне? — я указала на кимоно, которое в одиночку я явно не смогу снять, и, слегка прищурившись, посмотрела на парня, взгляд которого был отсутствующим.
— Конечно же.
Его лёгкие пальцы быстро размотали все пояса и помогли мне снять тяжёлую одежду. Затем, заставив меня сесть в одном нижнем белье на кровати, он расплетал хитрую высокую причёску, которую мне сделала Ами. Спросив, не жалко ли мне кимоно, он совсем уж кощунственно поступил с ним — просто взял и размазал всю косметику, которая оставалась, по моему лицу.
— Вот дурак!
Ким лишь смеялся. И я поняла, что дико скучала всё это время по нему и по его смеху. Скучала по нему всему. И сейчас, когда я ещё даже не притронулась к своим новым вещам, а Тэхён расправлялся с поясом одежды, я улыбнулась и сказала:
— Тэхён... останься рядом со мной навсегда.
— Прямо так? — он на минуту оставил свою одежду и посмотрел прямым взглядом в глаза. — Хочешь, чтобы мы были вместе всегда?
— Очень хочу.