Бонусная. От лица Тёмного.
Публикую!
Я не вредина, чтобы ждать прямо сейчас 50звезд на предыдущую главу. Знаю, что они будут позже или на этой главе. Поверьте, она очень жаркая🔥
***
Арсесиус
«Моя любимая обманщица» — пролетела мысль в голове так ясно, что казалось, сказал эти слова вслух, любуясь как она прекрасна. Стоит и ожидает, когда впущу её в свои покои, возьму её манящее тело, потеряю бдительность и дам возможность выкрасть ключ.
И первую часть этого её плана, который на самом деле был моим, собирался превратить в реальность с большим удовольствием. Амодеус заверял, что стоит изначально влюбить девушку перед ритуалом инициации, чтобы всё сработало наверняка. Кто же ожидал, что сам влюблюсь в неё так сильно? Кто ожидал, что она напомнит мне ту, что любил когда-то и которую защищал до последнего, но не смог уберечь. Эта боль утраты осталась со мной навсегда, как и память о том, какова на вкус безответная любовь.
Всё повторялось. Видимо, Боги придумали для меня этот круг ада, свершающийся вновь, чтобы наказать за грехи. Однако Боги не ожидали, что теперь моя любовь станет взаимной вопреки всему и я вырву её когтями тьмы у мироздания и судьбы, чего бы мне это не стоило. Она боялась за меня, мою жизнь и не вознесла меч, когда могла, хоть и подумала об этом на краткий миг. Моя маленькая ведьмочка полюбила меня. Теперь в этом точно утвердился.
— Проходи. Нужно поговорить. — Намеренно заманил её в комнату из которой выпущу ещё нескоро. Знал уже сейчас и наверняка, а потому закрыл её следом на ключ и заставил тени сгуститься снаружи, чтобы никто не посмел помешать.
— Да. Ты прав. — Гордо вскинула подбородок она, запахивая свой халат сильнее на груди. Это дало понять, что она прячет под ним нечто интересное для меня, то что пока не решается ещё показать, но беспрерывно думает о продолжении «разговора».
— Ты выглядишь расстроенной.
Аэлина дёрнулась, словно я прочитал все её секреты разом. Так оно и было. Она стала для меня как светлая чистая книга, которую читать не составляло труда, но было очень интересно это делать. Искренность её реакций и порывов, завораживала.
— А? Нет, просто мне не понравилось твоё притворство.
А вот это ещё интереснее. Неужели распознала мою маленькую хитрость? Умная девочка.
— О чем ты, если не секрет? — с улыбкой стал подтрунивать над девушкой, которая так сильно стала нервничать, что её пульс слышался из другого конца покоев.
Немного повременив, она сказала правду:
— Ты притворился, что рана глубже, чем есть на самом деле, чтобы посмотреть, как отреагирую.
— Да. Так и есть. — Сдался я, ведь больше не мог наблюдать как она мечется, в попытке понять себя и мой поступок. Взял её за руку и провёл к диванчику у пылающего камина, чтобы немного успокоить. Было невыносимо наблюдать за её мучениями. — И мне очень понравился результат. — Усадил её рядом на диван и заправил прядь за ухо, борясь с желанием плюнуть на слова и взять прямо на нём эту манящую ведьму.
— А мне не понравилась эта ложь. Я не люблю ложь в целом. Это же предательство, хоть и малое, на первый взгляд! — вспылила она. Я же внутренне рассмеялся, ведь знал для чего она пришла сюда и как сейчас пытается лгать, заманивая в свои сети, которые подготовила не она, а я. Сам же. Заставляя думать эту непокорную, что она сама решает свою судьбу.
— Признаю, я лишь хотел знать точно.
— Что именно?
— Что ты влюблена в меня.
— Это неправда! — Покраснела моя любимая ведьмочка, тут же выдавая себя полностью.
— Да. Правда, — удовлетворённо протянул я. — И теперь не знаешь, что с этим делать. Я помогу.
Мои тени аккуратно, чтобы она не заметила, окутали её плечи позади, немного успокаивая. Аэлина сильно разволновалась и это отзывалось болью во мне самом, что поражало. Никогда прежде я не наполнялся сочувствием к кому-либо. А её дальнейшие слова и вовсе заставили затаить дыхание:
— Чем же ты мне можешь помочь, Арсесиус? Ты научил меня сражаться ещё лучше, а убивать бесчестно, если придётся. Но я никогда никого не лишала жизни. Меня пугает мысль, что возможно придется убить слишком многих... Я не хочу становиться жнецом в руках Амодеуса!
Я обхватил её прекрасное лицо руками и повернул к себе, чтобы увидеть в глазах синее пламя эмоций и сильной магии. Чувство, что никогда не допущу её на поле боя было мощным раньше, но теперь я и вовсе не желал допускать её к сражениям и тому, что там происходило. Я мог замарать руки невинной кровью хоть сотни раз, тысячи раз. Но Аэлине не позволю это сделать. Она останется чиста и свободна от мук совести и боли увиденного там. Никто не посмеет сотворить из неё оружие. Теперь я мог противостоять ментальной магии Амодеуса, и он не сможет приказать мне что-либо. Внутренне я поклялся оберегать эту девушку и исполню эту клятву.
— Переговоры с Сардонским Королевством ведутся. Узнав, что твоя сила даёт Электианской империи сильное преимущество, военные действия были остановлены обеими сторонами. Такого уже не наблюдалось сотню лет. Есть шанс, что переговоры станут последним шагом в окончании этой войны. Возможно, ты до конца не осознаешь, как ценна, но даже наличие твоей силы в империи даёт нам непомерную возможность влиять на ход войны. Сардонцы не дураки, если есть шанс прекратить войну без огромных жертв с их стороны, они это сделают. Загвоздка лишь в аппетитах Амодеуса и в том насколько будет сговорчив новый король Сардонии.
Пока старался убедить девушку в том, что ей не грозит сражение с сардонцами не раскрывая истинных порывов к ней, а деликатно убеждая в том, что это выгодно врагам, Аэлина с интересом и долей удивления смотрела на меня, внутренне нечто взвешивая. И чаша весов, обозначающая моё преимущество, неизменно перевесила её недоверие.
— Есть ли ещё что-то, что мне позволено от тебя узнать? Что может успокоить меня хоть немного? От неизвестности я не сплю по ночам, — почти жалобно проговорила она, приближаясь для поцелуя, но я хотел сделать ещё кое-что.
— Идём, — провёл её к мечу, лежащем на столе. Лезвие его пылало голубым свечением магии, а величие оружия напоминало саму Аэлину и её магию. — Я сотворил его специально для тебя, Аэлина. Под твою руку, душу и характер. — Девушка впервые замерла и не двигалась, словно боялась дышать. Я знал, как моё откровение повлияет на неё, но не думал, что так её поразит. Это стало очень приятным открытием. — Теперь он твой. Не знаю, как другие советники, но я тебе полностью доверяю. Ты не причинишь мне зла.
— Ты... ты сам его зачаровал именно для меня? — Переняла оружие из моих рук она.
В её глазах сияло счастье. Я же умолчал о том, что сотворил меч ещё задолго до того, как она прибыла в замок в виде элементаля. Ждал её как боевого мага и хотел сделать подарок.
— Это же просто идеальная работа, — прошептала девушка, рассматривая символы на лезвии так, будто видела впервые.
Пришло время действовать, ибо терпеть больше не было сил. Стоя позади неё и вдохнув лавандовый аромат волос, я прикрыл глаза и заставил пройти к стеллажу с книгами. Взял ту, что ей ещё не показывал и пригласил вновь присесть, растягивая мгновение и приближая нашу близость одновременно, но постепенно. Мне хотелось, чтобы она была открыта передо мной, когда ляжет голая и беззащитная в мою постель. И это желание было невозможно сильным.
— Иди сюда, — похлопал по сидушке рядом немного шутливо, словно приманивал своенравную кошку. — Будешь паинькой, я не только тебе почитаю, но и расскажу, как самой писать подобные книги и даже зачаровывать самой оружие, которое будет напоминать новую конечность, настолько будет подходить телу.
Ведьмочка не сопротивлялась, она уже была в полной моей власти. Это радовало и манило продолжить постепенное сближение. Не спешить, хоть и в паху уже горело возбуждение, упираясь в ремень.
— Что, не верится, что я могу сотворять такую искусную магию тьмой? Думала я лишь неотёсанный полководец? Тёмный бездушный эльф?
— Никогда о тебе так не думала, — смутилась она вновь.
— А что же ты обо мне думала?
— Ты, правда, хочешь знать?
Вопрос был беспощадным. Конечно я хотел знать. А потому стал ожидать признаний.
— Я считала, что ты жесток, опасен, и очень закрыт. Но со временем я поняла, что ты очень мудр, умён и вполне рассудителен. Твои взгляды адекватны и не напоминают ту безумную жажду власти, какова присуща Амодеусу. — Она помедлила, словно было неприятно собираться с мыслями и огласить вторую часть маленького и одновременно важного откровения. — Ты прав, Арсесиус, я влюблена в тебя и не могу противостоять этому чувству. Оно шириться и сжигает изнутри.
Было нечто странное в её словах. Аэлина словно отрицала свои чувства ко мне. Да. Так и было. Она внутренне ругала себя за эмоции, которые испытывала, но я решительно был настроен. Она ещё не знала куда угодит и как её хочу связать и отставить подле себя навсегда. По отношению к ней это было бесчестным действием, но меня не мучила совесть. Я чётко решил разобраться с её ненавистью позже. Она простит.
— Ты ничего не ответишь? — оторвала девушка меня от раздумий, и я осознал, что её лицо выглядит огорчённым. Она ожидала ответных честных признаний от меня.
Наивная ведьмочка, разве не ясно как я одержим тобой?
— Уверена, что хочешь знать? — намеренно серьёзно спросил, играя с её нежными чувствами как кот с мышкой, который неизменно поймает эту мышку и съест в конце.
— Да, — улыбнулась она, вставая и словно ничего особенного не происходит, направилась к книгам.
Я уже не мог её отпустить дальше шага, чувствуя, что вскоре не выдержу и возьму прямо на полу. Грубо и слишком больно. Чувства сделали из меня остолопа, готового не только преклоняться перед этой девушкой, но и жаждать её слишком сильно, чтобы переживать о последствиях. Слишком долго её ждал. Слишком сильно хотел. Но сдерживая все тёмные порывы дал право выбора, хоть и понимал — его на самом деле нет, а Аэлина станет моей этой ночью, даже, если решит оттолкнуть. Но лучше бы ей согласиться.
— Если я отвечу, то ты навсегда останешься моей, Аэлина. Я возьму не только твоё тело прямо сейчас, но и навсегда будешь моей вся. Я никогда больше не отпущу тебя и никогда не смогу потерять. Ты готова к таким последствиям?
Девушка замерла лишь на мгновение, раскрыв широко свои синие пылающие магическим светом глаза и после решительно ответила:
— Да, Арсесиус, я готова услышать твоё признание и принять тебя как пару.
Вдох облегчения и радости наполнил лёгкие. О большем и мечтать не мог. Аэлина была искренна. Хоть и решилась признаться ради осуществления своей хитрости, но это даже меня возбуждало сильнее. Мне стало интересно: сколько раз она разделит со мной постель, прежде, чем сможет выкрасть ключ? Множество ночей впереди у нас было, и это заставило улыбнуться. А потом она уже не сможет уйти.
— Я полюбил тебя, Аэлина. — Сказал и сразу впился в губы девушки. Терпеть стало бессмысленно. — Так, что ты даже себе не можешь представить. Даже я сам не мог представить, что способен на такие чувства. — Схватил любимую колдунью за волосы, немного оттягивая голову и запрокидывая её назад для поцелуя. В глазах её горела вечность, как и горела она всегда в глазах древних колдунов, которые вымерли. — А теперь ты станешь моей. Полностью.
В следующий миг я забрал её полностью, толкаясь в рот глубоко языком и терзая нежные губы излишне грубо. Руки развязали женский халат, желая поскорее увидеть припрятанный для меня приятный сюрприз, а в голове зашумело, когда глаза увидели шикарное тело в пеньюаре персикового цвета, который ей так подходил и практически не скрывал наготы. Член так напрягся, что казалось скоро станет больно от этого. Аэлина была настолько прекрасна, что я терял разум. По стенам бесконтрольно и в один миг хлынула тьма, поглощая остатки света.
Я сжал хрупкое и одновременно сильное от тренировок тело девушки в руках, стал сминать её грудь, ягодицы, целовать все доступные места. Хотелось разорвать этот тонкий наряд на ней, но ощутив, что девушка напряглась в объятиях, спросил:
— Все хорошо? Я наверняка слишком груб.
— Все хорошо, — как можно мягче сказала она, хоть в её глазах и проявился небольшой страх, — Просто ты должен знать, что я немного боюсь.
В который раз отругав себя, стал нежнее её целовать и поглаживать руками самые выпуклые места. Девушка задрожала вновь в моих руках и решил её успокоить. Создать иллюзию того, что она может остановить меня. Сам же я сомневался в этом очень сильно.
— Я знаю. Ты, правда, хочешь продолжить?
— Да. Я хочу этого.
Её ответ стал облегчением и правом, которое хотел получить добровольно. Мне вовсе не хотелось заслуживать прощение и заглаживать вину перед Аэлиной ещё и за то, что не смогу сдержаться. У меня не было никогда девственниц и брал я женщин всегда быстро и грубо. Не привык к нежностям, но именно эту девушку мне точно не хотелось обижать никогда.
— Хорошо... Потому, что не уверен, что хочу останавливаться, — тихо рассмеялся я, уже не понимая, как стал таким чутким и мягким. Эта колдунья явно делала со мной нечто невообразимое.
Я решительно поднялся и обняв Айлин за талию буквально понёс её к кровати. Она наконец-то будет обнажённая скоро лежать в ней. Эта мысль заставила раздевать её резче. Девичьи пальчики, дрожа тоже стали расстёгивать пуговицы у меня на груди. Терпеть столько не хотел, и буквально сорвал с себя тунику, швырнув в сторону. Когда Айлин уже стояла передо мной полностью нагая, прикусил себе язык, чтобы не ослепнуть от её красоты и провёл по внутренней шелковистой поверхности её бедра, поднимаясь выше. А когда достиг желанного места, чуть не потерял окончательно контроль, ведь почуял запах её женственности так чётко, что закружилась голова от удовольствия. Обоняние и зрение у Тёмных эльфов всегда было острее, чем у магов, что обычно являлось преимуществом, но именно сейчас я ощутил полный свой крах.
— Ты такая мокрая, — проговорил ей прямо в губы фантазируя о том, что в этой маленькой головке и не смогло бы уложиться без паники и ужаса.
Девушка залилась краской, стыдясь даже такой незначительной детали и моего замечания. Мне же хотелось одновременно её защитить от всего мира и осквернить её невинное тело всеми способами, какие только были придуманы извращённым умом за долгие годы жизни. Во мне уже пела тьма. Она жаждала воссоединиться с элементалём и обрести покой, равновесие. Она меня убивала не потому, что желала смерти хозяину, а лишь потому, что не имела иного пути существования в моём теле. Время наше было на исходе и именно в последнее мгновение, словно солнце, мою жизнь озарила она — моё спасение и любовь всей моей жизни.
Эти узы непременно станут невообразимо прочными. Узы Тёмных эльфов, основанные не просто на симпатии, а на сильной любви, да ещё с участием сильной тьмы и незыблемой силы мага... Такого не было ещё в истории нашего тёмного народа, но вскоре случится. А позже она непременно меня простит.
— Тебе нечего стесняться, Айлин, все происходящее между нами в этот миг естественно и прекрасно, — сказал девушке, не желая, чтобы она меня стеснялась. Худшее, что может сделать для себя Тёмный эльф, это недостаточно раскрепостить свою жертву. Инициация должна происходить в полном комфорте и расслаблении.
Затем уложил её на кровать, а сам принялся снимать штаны. Член высвободился из тесного плена и сразу стало легче двигаться. Айлин всё ещё избегала рассматривать меня полностью. Боялась и немного смущалась, но я лёг рядом и, чувствуя, как она переживает, стал осыпать нежное девичье тело поцелуями и ласкать руками миниатюрные соски пышной груди. Чувствуя кожей её абсолютно нагую рядом, вдыхая её ароматы и запах возбуждения. Уже испытывал не просто жажду взять сейчас же, сердце стало сжиматься от нежности. Это пугало и восхищало. Осознал, что эта девушка станет самым моим слабым местом навсегда.
Проделав поцелуями путь к её пупку, решил сделать то, что точно будет приятно нам обоим и накрыл ртом самое чувствительное место между её ногами. Аэлина отреагировала бурно, что немного рассмешило, но и порадовало. Такую чувствительную и темпераментную любовницу мечтал получить в свою постель каждый мужчина, а мне повезло обрести её навеки в своё распоряжение и даже занять место в её сердце. Чувство эйфории наполняло меня, как и вкус её нежной плоти. Ведьма металась в моих руках, абсолютно полностью отдаваясь порывам и двигаясь мне навстречу, пока нежно терзал её клитор языком, неспешно подводя к пику. В этот момент я настолько зажёгся идеей никогда даже никому не давать её касаться, что это превратилось в манию. Тьма из моего тела стала постепенно налаживать связь, проникая к ней под кожу и расслабляя ещё больше. Это значило только одно — Аэлина готова и хоть этого не осознаёт, но чувства её ко мне сильнее, чем призналась.
— Моя маленькая сладкая девочка, — практически простонал я, немного отодвигаясь, — Теперь ты моя, никому тебя не отдам.
Я продолжал ласкать её, упиваясь особенным сладким вкусом и наслаждаясь стонами девушки. Хотелось доводить её до сумасшествия, ведь в таком состоянии она была особенно прекрасна.
— Ещё! Быстрее! — стала умолять Айлин.
Она ждала разрядки, но я резко отстранился, желая ощутить её оргазм только вокруг своего члена, встал на колени и распрямился, демонстрируя свое возбуждение. Девушка недовольно поморщилась, желая продолжить и завершить ласку, но когда взглянула на меня и опустила глаза, оценивая размер, который ей придётся сегодня принять, то округлила глаза в панике.
— Не бойся, Айлин, ты зря опасаешься, — успокоил её, — скоро я это докажу. А пока иди сюда, — указал на место рядом. Она послушно подползла ко мне, и я направил головку члена к её пухлым губам, уже предвкушая наслаждение, которое они могли подарить.
— А теперь возьми его в рот.
Айлин была невероятна. Послушно обхватив губами вершину члена, она мгновенно погрузила меня в пучину страдания от блаженства. Словно зная, как и что делать, девушка стала разузнавать все мои слабости и читать реакции, считывать каждый стон, срывающийся с моих губ. Я слишком её хотел, а влажные нежные ласки бархатистым языком на головке члена слишком быстро подводили к разрядке. Резко вытащив свой ствол из её умопомрачительного рта, который только начал изучать новое, я остановил себя, чтобы совершить непоправимое и то, за что она меня позже возненавидит.
— Достаточно, иначе я изольюсь, не дойдя до основного, — прорычал резко, укладывая на спину девушку, которая боялась и желала продолжения одновременно.
Разведя длинные стройные ноги шире, я медленно накрыл собой её миниатюрное стройное тело, упираясь в неё и постепенно погружаясь чуть глубже. Она была несравненно возбуждена и истекала влагой, но этого было слишком мало. Она была слишком узкой, и я знал, что не смогу в неё войти безпрепятственно.
— Тебя слишком много для меня, — дрожащим голосом заметила, и она это же, наверняка уже ощущая боль, ведь сразу упёрлась ладонью в мою грудь останавливая процесс слияния.
Я понял, что нужно делать. Понимающе кивнул, когда заметил, как распереживалась она, затем положил свою широкую ладонь на плечо, касаясь при этом большим пальцем тонкой косточки ключицы и принял её муки на себя добровольно. Старейшины древнего рода Тёмных эльфов запрещали использовать дар перенятия мук во время инициации. Это усиливало прочность уз, которые неизменно образовывались только с невинной девушкой, которая влюблена и доверяет эльфу. У нас с Айлин должны были они возникнуть и без того чересчур сильные, даже несмотря на то, что она не понимала на что идёт и что её ожидает. Но я не мог смотреть на её страдания. Я желал видеть на её красивом лице только муки наслаждений.
— Тебе не будет неприятно, не бойся и расслабься. Я заберу всю боль себе, — сказал ей, глядя прямо в глаза с такой теплотой и заботой на какую только стал способен.
В следующую секунду я пустил свою тьму незаметно ей по венам, проникая в самую душу и отделяя её боль от её тела, присоединил к своему. Чувство лёгкого дискомфорта и жжения объяло мышцы. Забирая мучения другого, в твоём теле оно распределялось равномерно. Везде. Я смело стал наполнять Айлин собой, ощущая нарастающую боль. Девушка неожиданно смело двинулась мне навстречу, и я не смог сдержать порыва. Резко вошёл в неё и даже когда ощутил жгучую муку, продолжил наполнять до предела, возбуждаясь от того, как приятно она ощущалась, как стонала и двигалась подо мной. В какой-то момент боль стала невыносима, заставляя замереть, но постепенно она стала меньше. После этого и произошла инициация. Тьма хлынула из меня и уплотнилась между нами с Айлин в зоне солнечного сплетения, образуя золотые нити парных уз. Чувство облегчения и эйфории вместе с сильным желанием заставили двигаться резче и наполнять мою пару, следуя порывам страсти и природы.
Внутреннее разъедающее чувство страдания ушло. Осталась лишь благодарность к девушке, которая избавила меня от ужаса мук и уравновесила магию внутри. Я стал ещё быстрее двигаться в ней, а Айлин стонала подо мной и сжималась вокруг твердой от возбуждения плоти настолько приятно, что тоже не удержался от грубого стона ей в шею. Мы двигались навстречу другу, и я не понимал, как раньше жил без неё, как мог существовать без неё и думать, что это нормально. Теперь я взглянул на девушку совершенно по-иному, она отныне была для меня маяком, светившим в ночи и дарующим смысл существования. Красивая и гибкая, она извивалась подо мной, и я удовлетворял её дикие порывы. Чувство напряжения нарастало в нас обоих и это знал наверняка. Отныне мы стали единым целым и когда достигла пика она, дрожа в моих руках от переполняющего тело экстаза, я тоже вскоре последовал за ней, наполняя до краёв собой и семенем, которое хлынуло, освобождая и даруя удовольствие наивысшего уровня.
Я сплёл наши с ней пальцы и аккуратно вышел из девушки, ведь уже разорвал поток принятия её мук, и она могла испытать запоздалую боль от последствий нашего воссоединения. Девушка действительно поморщилась, когда уже освободил её тело и лёг на спину, увлекая за собой и укладывая себе на грудь. Поцеловал в макушку. Ощущение скорого завершения этого счастья и раскрытие моей лжи перед ней, заставили произнести слова, которым она сейчас точно не придаст значения:
— Прости меня, — тихо сказал, целуя её вновь.
— И ты прости меня, — сказала в ответ, Аэлина, но я уже прекрасно понимал её мотивы.
Глаза девушки, которую теперь не просто любил, а был отныне связан с ней парными узами тёмных, то и дело осматривали блестящий ключ от артефакта запирающего её силы на моей груди. Я знал, чего она желает и как ждёт пока усну, а потому, бесчестно уложив руку ей на плечо и поглаживая другой рукой обнажённую спину, погрузил свою пару в глубочайшие сны, чтобы не смела и думать о побеге. Отныне все двери к отступлению из моего личного плена для неё стали закрыты навсегда.