Наедине с тьмой
Вопросы, которые я хотела задать Лассу, роились в голове до глубокой ночи. Хоть к позже мне и удалось уснуть, но сон, что перерос в нечто необычное, стёр все тревоги, планы и мысли вовсе...
Я чётко ощущала, как тени плавно, словно чёрные ловкие коты скользнули от окна по стенам, стекая к кровати, когда уже дремота объяла разум, а дождь забарабанил по стеклу, убаюкивая мысли. Именно из-за разбушевавшейся стихии не восприняла странности игры света и тьмы всерьёз, ведь гибкие линии стекающей воды на стекле, в окаймлении света молний, отбрасывали на стены витиеватые причудливые узоры. Я не сразу осознала, как уснула и уснула ли вовсе, но чёткое касание и резкая мелкая боль, словно лёгкий порез у щиколотки заставила немного вздрогнуть. Хотелось встать, проверить что заставило испытать неприятное ощущение, но вскоре сонливость навалилась с такой силой, что превозмочь её стало невозможно. Последним здравым порывом стал тихий стон, когда почувствовала, как нечто тёплое и гибкое, словно змея, двинулось выше по ноге, жадно огибая икру и устремляясь по бедру выше. Запахи пряностей и свежести дождя заполнили не просто всю комнату и воздух в ней, а водопадом ворвались в разум, похищая все его уголки, запрещая бояться.
Стало до невообразимого спокойно и тепло. Касания замерли на ноге уже поглаживая, словно чьи-то заботливые руки пытались убаюкать бдительность. Обретя твёрдость большие ладони продолжили свой путь выше по обеим бёдрам, а когда полностью расслабилась и отдалась во власть более смелых движений, скользящих по коже нежно, но с более явным подтекстом, стали и вовсе смело хозяйничать под одеялом.
Открыть глаза было невозможно, веки стали свинцовыми, предотвращая любую попытку сопротивляться. Желание, вспыхнувшее к необъяснимой, но до боли знакомой по энергиям субстанции, вскоре стало переполнять низ живота, заставляя плотнее сжать колени.
В попытке ослабить пагубное влияние сна, немного поёрзала в кровати, но попытки эти, хоть и казались лично мне довольно явными, наверняка выглядели со стороны довольно комичными. Тихий хриплый смех раздался где-то у самого моего уха, овевая щеку теплотой дыхания, а щупальца странной тёплой силы ещё увереннее скользнули выше, подныривая под короткий шёлковый пеньюар, касаясь по пути внутренних частей бёдер, но намеренно минуя самые чувствительные интимные места. Вяло приоткрыв веки над собой увидела лишь сгустившуюся тьму изначально. Однако, присмотревшись, словно сотканный из плотного чёрного дыма надо мной обозначился эфемерный, полупрозрачный силуэт мужчины. Знакомый образ до каждой детали и, тем более, до острых эльфийских ушей.
Нужно было вскрикнуть, испугаться и отогнать тьму. Это являлось правильным. Но обнаружив хозяина этой магии и утвердившись в шлейфе его сил, лишь сильнее выгнулась навстречу и вновь прикрыла глаза от ещё большего удовольствия и внутреннего удовлетворения. Щупальца тьмы поползли к груди, нежно лаская соски. Но тьма не останавливалась на этом, вскоре и мои руки были увиты тёмной силой, прикованные к кровати. Казалось, тьма и вовсе проникла давно внутрь, поплыла по венам и пробралась в сердце, ускоряя его ритм и разгоняя кровь до предела. Пока хаотичные касания ласкали грудь, совершенно ясное и более материальное прикосновение легло на лобок, напоминая настоящую руку обладателя тьмы.
Совершенно позабыв о здравости ума, двинулась навстречу неспешной ласке. Терпеть стало невозможно, а хриплый, практически урчащий от удовлетворения смешок вновь послышался уже у другого уха. Вскоре шея, губы, грудь и низ живота с ягодицами ласкала принятая мною тьма. Хотелось большего, отдать всю себя ей, но сладкая нега не покрывала самое чувствительное место, обходила его стороной, хотя уже подобралась слишком близко.
- Прошу... - жалобно взмолилась сама, утопая в огне страсти. - Мне этого мало.
Словно получив желаемую реакцию, тьма медленно двинулась внутрь, раздвигая увлажнившиеся половые губы, попутно лаская клитор и задевая такие места для соприкосновений, какие обнаружить живой мужчина мог пытаться хоть полвека, но не смог бы найти. Рваные стоны всё чаще стали срываться с губ от движений на самом чувствительном месте между ног. Внутренняя их поверхность настолько увлажнилась, что стало не по себе от такого яростного отклика. Между явью и сном лишь ощутила, как это нечто медленно и аккуратно продолжило свой путь глубже, словно осторожно исследуя границы дозволенного. Мои руки всё ещё были связаны тёмными канатами магии, когда внутрь, не нарушая границ невинности вошёл мой странный визитёр, стимулируя напрягшиеся соски и клитор, чтобы жертва наверняка обезумела от удовольствия и не стала сопротивляться. Открываясь полностью ласкам, я выгнулась всем телом навстречу, становясь на носочки и приподнимая бёдра. Терпеть стало невозможно, а новые, ни с чем не сравнимые ощущения похитили разум окончательно.
Лёгкие и невероятно точные движения внутри, то наполняли, то освобождали изнывающее лоно. Ощущая сама, какая скользкая и влажная стала, я старалась двигаться навстречу несравнимым ни с чем новым порывам и чувствам. Резко движения внутри стали быстрыми и рваными, напоминая потерю контроля. Щупальца тьмы окутывали теперь не только меня, но и кровать и даже часть покоев, извиваясь чёрными всполохами и облизывая светлые стены. В этот момент я осознала, что сонливость покинула меня, а глаза широко распахнулись, наблюдая сложную для восприятия истину: тьма, что обитала в Арсесиусе, по приказу своего повелителя, являясь его же частью, жадно вкушала меня, доводя до исступления.
Находясь уже в полном сознании и понимая каждую деталь происходящего, осмотрелась и поняла, что выбираться из этого плена слишком поздно, ведь волны сильнейшего удовольствия одна за другой, стали обрушиваться на меня буквально сводя с ума. Крик сорвался с губ и разлетелся по комнате эхом, когда даже ноги онемели от столь сокрушительного оргазма, какой подарила мне одна только тень, мираж самого эльфа. Внутри между ног всё продолжало полыхать и сжиматься, когда щупальца тьмы покинули тело и освободили руки с ногами, развязывая путы из мрака. Только хотела встать на ноги, возмутиться и высказать всё Тёмному в глаза о его проступке, направившись к двери соседней комнаты, как у щиколотки повторно ощутила небольшую боль. За ней последовал и провал в самые глубокие сны, которые вновь отняли понимание что явь, а что плоды воображения.
Тёплая кровать поглотила мгновенно все порывы, а океан черноты стал колыхать на волнах мрака и бездонной силы, призванной защитить мои сны. Самая приятная ночь быстро подарила расслабление телу и забвение уму.