Заботливый змей.
Мы шли в жилую часть огромного замка по длинным, мрачным коридорам. Они были построены из каменных больших кирпичей, отполированных до блеска. Пол был таким же. Изредка у стен высились большие статуи разных существ, лишь немного добавляя разнообразия холодности и мрачности строению. Высокие стрельчатые потолки и достаточно большие арочные окна не помогали осветить пространство. Может причиной тому и была пасмурная осенняя погода, забравшая яркие лучи солнца, но все в этом месте для моего взора источало мрак. Лишь магические кристаллы, вдоволь напитанные энергией, немного освещали помещения. По сравнению с коридорами академии, здешние проходы были огромными, мрачными, и звук, издаваемый сапогами с набойками, отражался от их стен гулким эхом.
Моя рука лежала поверх сгиба мощной сильной руки Арсесиуса, а сам он хранил абсолютное и полное молчание, хотя желваки на его челюсти сильно играли, олицетворяя скрытую злость. От мужчины исходила настолько сильная аура раздражения, что решила тоже не разговаривать с ним, чтобы не будить зверя в том, кто и сам по своей сути настоящее исчадье ада. Сейчас Арсесиус выглядел действительно устрашающе. Однако, я с замиранием сердца обнаружила и то, как успела по нему соскучиться. Этот факт даже в мыслях пыталась опровергнуть, ведь звучал он дико, непозволительно глупо, но трепет в груди не унимался от запретов разума, увы.
Тайком мне удалось его лучше рассмотреть. Теперь, при достаточном освещении и не скрытый своими же тенями, мужчина предстал открытым для наблюдений. Темный был выше меня на полторы головы и обладал внушительной шириной плеч. Судя по всему, постоянные тренировки сделали его тело таким сильным. Ведь он военачальник, и сам обучает многих воинов. Высокие острые скулы, немного острый прямой нос, пронзительный взгляд, густые темные брови, чувственные губы, широкая сильная челюсть и конечно заострённые эльфийские уши. Черные волосы Арсесиуса доходили длиной до лопаток, при этом немного вились. На голове его было что-то вроде серебряной диадемы. Она огибала голову эльфа и украшала лоб выкованным узором из металлических листьев. Облегающая черная туника с разрезами по бокам, и брюки с высокими сапогами, того же цвета, как всегда, подчеркивали строгость его вида. При своем росте темный обладал удивительной пластичностью и гибкостью движений. Это говорило об отличной военной выучке, которая предполагала ловкость и умение владеть телом. Его даже можно было бы назвать сейчас красивым, но весь вид эльфа кричал — это не простое существо, а настоящая машина для убийств. От Арсесиуса так и веяло смертью и угрозой. Это же меня в нём и притягивало. Смесь опасности и истомы растеклись по бедным венам, опаляя их настоящим влечением от которого темнело в глазах.
Когда мы прошли к более узкому коридору, где было множество дверей по обеим его сторонам. Я сразу догадалась, что тут и находятся покои. Слуги, которые готовили несколько комнат для проживания в быстром темпе, занося и вынося разные вещи и постельные принадлежности, роились в комнатах и иногда проносились мимо нас.
Три двери, ведущие в комнаты, были открыты настежь, и одна из них была моя. Поразмыслив, я предположила, что комнаты, принадлежали Лоране, которая теперь вольна жить отдельно от своего «хозяина» и Вэлкану. Одна мне. Все три были рядом. Это мне не нравилось, хотя и понимала, что спасения, имей, кто намерения ко мне заглянуть, ждать не стоит. И вряд ли мне поможет дистанция между комнатами. Может даже лучше жить рядом с Вэлканом или Арсесиусом. Уж близнецы, к примеру, точно не лучшее соседство. Пока я размышляла, высший отдал приказ слугам немедленно уйти, а сам быстро втолкнул меня в одну из комнат, сразу же запирая дверь на замок изнутри. От неожиданности и удара спиной об одну из стен у самого входа, даже ахнула. Когда же надо мной навис столь сильный и высокий мужчина, полностью объятый проявлениями тёмной магии, которая поглощала весь свет вокруг нас, даже прекратила дышать.
— Почему сразу не сказала, кем являешься, Аэлина?! Думаешь не понимаю, что ты попросту намеренно скрывала свои силы ото всех?
— Я не могла тебе доверить такую тайну! Кто ты для меня? Друг? Враг? Один из Высших! Тот, кто станет использовать мои силы! Вы все станете! — На глаза навернулись слёзы, а слабость в ногах стала больше, заставляя немного сползти по стене, то ли от страха перед Арсесиусом, который сейчас пылал от гнева, то ли от усталости. — Я никому не могу доверять, — выдавила уже тихо.
Тёплые большие руки тут же укутали в объятиях, а лицом зарылась в шею Тёмного. Приятный аромат острого перца и свежести пополз в меня, распространяя спокойствие по телу. Разум кричал — «Он твой враг», а сердце и душа рядом с Тёмным таяли о неги и непомерного ощущения безмятежности. Руками Арсесиус стал перебирать мои волосы и гладить по голове. Казалось, всё мироздание сейчас не имеет никакого значения, когда нахожусь в его руках, когда он так трепетно старается успокоить во мне вздымающееся пламя гнева и обиды.
— Тебе необходимо было рассказать мне, ведьмочка. А мне необходимо было задержаться, чтобы ты поняла, как хочу тебя защитить от всего мира и даже от себя. Мы бы смогли скрыть дар, а тебя отправить куда-нибудь подальше от столицы и войны. — Арсесиус немного отстранился и погладил мою скулу костяшками пальцев, словно не верил в реальность образа. Этот мужчина всё больше удивлял проявлениями нехарактерных ему эмоций. — Однако, сочту тебя за дар Богов, поскольку ты не только мгновенно приковала к себе внимание, но и станешь источником освобождения.
— Не называй меня ведьмой. Всем известно, ведуньи вымерли давно, и я точно не являюсь одной из них. К тому же, мне не нравится, когда ты говоришь загадками.
Высший усмехнулся, целуя мою шею и вдыхая аромат тела, который наверняка не мог его порадовать после долгого пути от чего сразу постаралась отстраниться.
— Не могу обещать ни того, ни другого, моя колдунья, ведь ты действительно напоминаешь мне своей красотой и неиссякаемой энергией одно из самых могущественных существ нашего мира. А тайн у меня множество, и я тоже не привык доверять незнакомкам. Надеюсь, вскоре решим эту проблему. Если пожелаешь. А пока скажи, волк не трогал тебя?
Когда поняла о чём конкретно решил узнать Тёмный, кожа на шее и лице запылала, я постаралась отвести глаза, но Арсесиус приподнял мой подбородок выше, заставляя смотреть прямо на него.
— Ты всё ещё невинна? Он не успел...
— О, Боги, Нет! Никто не касался меня! Да и какое значение это имеет теперь?
Глаза Арсесиуса полыхнули синим светом, на лице обозначилась дикая жажда и тоска, а сам он вновь обнял меня, утешая. Так обнимали мужчины самых драгоценных своих близких, что было странно, но для меня, голодающей по заботе душе, виделось прекрасным.
— Прости. Наверняка ты устала. Пойдём, я покажу тебе комнату, в которой будешь жить. После примешь ванну и отдохнёшь.
Эльф с большим энтузиазмом повёл меня исследовать покои. Они были по-царски шикарными. Настолько, насколько я вообще представляла царские убранства, ведь росла в приюте, где часто зимой ветер пробирался сквозь трухлявые окна, а одеяла не спасали от холода. Большая кровать из красного дерева с синим бархатным балдахином, стол для письма, стул рядом с ним. Пара кресел в синем бархате и такой же диван недалеко от камина. Всё было обставлено дорогой красивой мебелью, какой никогда прежде не видела.
Две двери из комнаты вели в шикарную ванную и гардеробную. Гардеробная, в свою очередь, была наполнена разнообразной женской одеждой. Начиная от нижнего белья, которое заставляло краснеть из-за своей откровенности перед Арсесиусом, до изысканных украшений. Платья на любой вкус и на любое мероприятие по своей нарядности. Туфли на полочках восхищали своей утонченностью и красотой, многие из них были украшены мелкими драгоценными камешками, а другие предназначались для простых прогулок. Целое состояние в одной комнате, одним словом. Также была и одежда из разряда «для дороги» и «для битвы». Удобные кожаные туфли, сапоги. Несколько пар кожаных штанов, рубашек из хлопка, плащ-накидки разные по своей вычурности.
Но поразила меня находка иная — это были женские доспехи, они не разделялись на верх и низ, подобно второй коже, они надевались на все тело. Застёгивать их нужно было на мелкие металлические пуговицы спереди. На мягкую кожаную поверхность были нашиты мелкие пластины стали, что защищало от повреждений и делало доспехи похожими на блестящую чешую рыбы. Также на них было магическое защитное заклинание. Лёгкий стальной шлем дополнял комплект. Увенчанный декоративными металлическими крыльями по бокам от головы, он закрывал пол лица сверху, оставляя, лишь отверстия для глаз и также имел магический щит на себе. Даже руки зачесались примерить эту волшебную красоту.
— Это все для меня? — недоверчиво спросила Высшего.
— Да, Айлин, Амодеус будет ценить тебя превыше всего, если будешь ему верна.
— Тогда почему он не приказал освободить меня? — подняла руку и потрясла браслетом. — Почему ты не спешишь открыть оковы? Ты же понимаешь, что я абсолютно беззащитна перед вами в артефакте?
— Айлин, всё не так просто, как видится. Я бы освободил, но власть Амодеуса, его способность внушать велика. Я бессилен перед ним и обязан подчиняться, как и все остальные.
— Я смогу с ним справиться.
Тёмный раздражённо повёл головой, словно и думать об этом не желал.
— Ты ещё и часа не пробыла в замке Арафета, а уже планируешь переворот? Не будь такой глупой и наивной, Аэлина. Он смог справиться с моей магией, силой которую самому порой сложно обуздать, а ты решила, что попросту одолеешь Амодеуса и весь Высший совет? Ты сама не понимаешь границ своих сил, а уже рвёшься к погибели. Советую больше не произносить подобного вслух.
Внутри словно нечто оборвалось от этих слов, разочарование расползлось внутри и коснулось горьким вкусом кончика языка. Я вдруг осознала, что Арсесиус мог обманывать меня, приласкав сироту и наговорив ей приятных слов. Истерзанная страданиями душа, не требует много ласки. Верит любому проявлению доброты и тепла. А Высший мог этим попросту воспользоваться правильно. И я решила, что больше не стану верить Арсесиусу пока тот не подтвердит свою заботу обо мне реальными действиями, но продолжу подыгрывать, чтобы не нажить врага.
— Хорошо. Не буду. Просто всё очень изменилось для меня...
Эльф ласково повёл по плечам и убрал мои волосы с назад, открывая шею, его глаза пожирали линию ключиц и оголённую часть груди в вырезе платья, но Высший не позволял себе даже лишних касаний в этот раз.
— Я понимаю и помогу привыкнуть. Завтра покажу тебе больше. Мы станем тренироваться. Возможно, сама поймёшь вскоре, что защитить свою родину, это не такая плохая затея. Мы все озабочены противостоянием с Сардонским Королевством, а ты сможешь прекратить войну просто своим существованием.
Я медленно моргнула, чтобы не заплакать. Как и ожидалось, мысли Тёмного были схожи с намерениями остальных Высших. Я же, если бы не видения и рассказы в них Ласса, так и продолжала бы верить в необходимую для Электианской империи оборону от агрессоров. Но одно было верно: Сардонские власти не станут продолжать войну, если увидят меня и я докажу обладание магией всех стихий. Только до этого может не дойти и придётся самой истреблять противников, чего совсем не хотелось.
— Если понадобится помощь, Айлин, моя комната находится рядом. Комната Вэлкана и Лораны прямо напротив твоей. Если возникнет что-то срочное или важное лучше обращаться к одному из нас. Рядом. Думаю, ты не глупа и понимаешь почему. Опережая события, скажу также и о том, что бежать от нас с Вэлканом бесполезно. Да и к тому же, весьма глупо, — протянул темный заглядывая в глаза предупреждающе.
— Я и не думала... — Как можно лучше постаралась соврать.
Темный на это лишь хмыкнул с полуулыбкой и оценивающе взглянул на меня. Но его ответ поразил.
— Все же буду надеяться, что за тобой выпадет возможность немного погоняться, — он все еще смотрел пронзительно мне в глаза с насмешкой и чем-то еще. Я же не знала, как реагировать, и даже приоткрыла рот от удивления, его взгляд быстро переместился на мои губы заставляя немного приблизиться самой для поцелуя, но Арсесиус лишь немного улыбнувшись, отпрянул, нехотя отходя к двери. — Основная моя задача сделать из тебя непобедимого воина, Айлин, — намекнул он на то, что не ставит в приоритет физическое сближение. — И предчувствую — это будет увлекательно, учитывая твою могущественную магию и скрытый темперамент. Приятных снов, отдыхай, завтра начнутся тренировки.
Арсесиус покинул комнату, а я последовала его совету и стала привыкать к новому месту.
Ближе к ночи остальные путники, сопровождавшие нас в дороге, также добрались до замка. Эдиль сразу распорядилась принести сундук с моими скромными пожитками, при этом обрадовав, что приставлена ко мне личной служанкой. И хотя это было непривычно, иметь свою помощницу, но эту женщину я успела принять и полюбить. Тем более, она была на моей стороне и хотела помочь с побегом.
Искупавшись в большой ванне с любимым лавандовым маслом, я надела новую нежно-розовую, шёлковую ночную сорочку и улеглась в чистую мягкую кровать. Эдиль к этому времени, я уже давно отправила отдыхать, заверив, что сама справлюсь с купанием. Больше никто меня не беспокоил в этот вечер, что без сомнения только радовало. Мне стало так хорошо и спокойно в этой всей роскоши, что я невольно ощутила укол совести, но осознавала, что это лишь начало. И не все вечера будут такими приятными в этом замке, первая встреча с советниками ясно об этом дала знать. Но в целом, приняли меня не так уж плохо. Нужно ещё будет придумать сносную просьбу, которая будет выгодна при побеге, и озвучить ее Амодеусу. С мыслями о прошедшем дне я и провалилась в глубокий тёплый сон.
***
Сквозь пелену мне послышался стук в дверь. Думала, показалось, но стук повторился более настойчиво. Не сразу осознав, где нахожусь, встала и побрела к двери, комнату заливал яркий лунный свет. Открыв её, я замерла на пороге в изумлении.
— Ласс? Как ты... тут? Тебя схватят!
— Тише, Аэлина, — прошел менталист в комнату, отодвигая меня назад за плечи и закрывая за нами дверь. — Если ты не звала меня в свои сновидения, пришлось попросить войти, — с улыбкой добавил маг.
И тут меня осенило. Я так вымоталась, что и думать забыла о Лассе! И в этом видении, ему пришлось одному искать связь со мной. Как же так, он мог переживать... Волна вины накрыла с головой.
— Прости, я совсем...
— Я понимаю, госпожа, не изводись. В конце концов, уже и сам могу достучаться, при желании. Наша связь стала прочнее. И я рад, что с тобой все в порядке, — осмотрелся в новом месте парень.
— Не называй меня больше госпожой. Отовсюду теперь только и слышно: «госпожа это, госпожа то» — с раздражением перекривляла окружающих.
— Думаю, если тебя так и называют, то не придают этому такого смысла, как я, — тепло улыбнулся Ласс.
— Ну-ка, с этого момента поподробнее, — завелась я.
Менталист лишь весело рассмеялся.
— Когда-нибудь скажу, маленькая госпожа... — Посмотрел менталист на меня уже серьезно, глазами, обретающими красноватый цвет.
Рассмотрел он меня медленно, с ног до головы, затем сократив нашу и без того небольшую дистанцию, положил свои широкие теплые ладони на талию. Эта неожиданная близость мгновенно запустила по моему телу дрожь.
Только когда я чётко почувствовала касания Ласса сквозь тонкую ткань ночной сорочки, осознала, почему он так смотрел на меня. Чувствовался буквально каждый изгиб его плотно прижавшегося ко мне тела. А учитывая, что тонкая, полу светящаяся ночная сорочка была единственной одеждой на мне, а полная луна светила ярко в окно, освещая комнату достаточно, чтобы рассмотреть многое, то это объясняло влечение молодого мужчины находящегося рядом.
— Как далеко можно зайти в этих наших играх во сне? — Задала я вопрос, опустив глаза и прерывая намерение Ласса поцеловать меня.
Лучше узнать заранее все возможные последствия.
— Это не сны, это почти реальность. Наши души соприкасаются и оставляют следы на теле.
— Как это? — с подозрением уточнила я.
— Если более прямо и четко, то будучи невинной, ты сможешь лишиться этой самой невинности. Мы можем влиять на физические тела друг друга.
И хотя меня смутил прямой ответ, следующая догадка прояснила ум.
— А если бы мы имели намерение причинить друг другу вред?
— Такие связи не устанавливаются с врагами. Никогда.
— Ответь на вопрос, — потребовала я.
— Да, чисто теоретически это сработало бы.
— И ты не сказал об этом мне? — в ужасе уставилась на менталиста. Тот поморщился, словно от боли.
— Ты думаешь, я могу причинить тебе вред? Мне даже подумать об этом страшно.
— Нет, я так не думаю. Как и говорила, я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было. Запомнила, видишь? — уже с улыбкой похвасталась, — Но нужно было мне раньше сказать о таком важном моменте.
— Извини, я даже не подумал. Даже мысли о том, чтобы сделать тебе неприятно, нет.
— А к примеру... Забеременеть? — Все же смущаясь, но задала волнующий меня вопрос.
— Нет, если бы можно было передавать что-то через видения, то я бы передал тебе артефакт перемещения, а затем... — Парень нежно провел кончиками пальцев по плечу... шее... поднялся к подбородку, обхватывая нижнюю челюсть и часть шеи одной рукой.
Он властно наклонил мою голову так, чтобы я выгнулась, смотрела прямо на него. А затем коснулся своим теплым дыханием моей ушной раковины и продолжил говорить уже шепотом. — Ты бы переместилась в мою постель, и я бы с гораздо большим удовольствием сотворил все самые прекрасные и приятные вещи с твоим телом на самом деле, а не в видении. Тогда можно было бы спросить и о способах избежать беременности. Этого ты остерегаешься?
— Я не говорила этого! Просто стало интересно. А перемещаться без ключа от браслета мне нельзя. — Унывая, напомнила.
— Так всё-таки ты не против маленьких наследников? — намеренно шутливо, меняя тему разговора, спросил маг.
— Наследников? — с улыбкой уточнила я. — Обычно наследников жаждут короли.
На мгновение Ласс напрягся и замер, я уже думала, что задела его своим сравнением, и он решил, будто не дотягивает до высокого положения в обществе. Но вскоре он снова посмотрел мне в глаза.
— Не ты ли нарекла меня ледяным королём?
— Я... Постой! Ведь я это сказала уже пробудившись.
— Верно, — улыбнулся маг. Мне же стало несколько некомфортно от новых сведений. — Ещё один нюанс о видениях, раз уж ты хочешь знать их все. Иногда, в первые минуты после пробуждения можно слышать фразы того, с кем выстроил связь, или их обрывки.
— Как много ты об этом знаешь. Ты уже был с кем-то связан?
— Нет, госпожа, — усмехнулся маг. — Мои родители были связаны таким же образом. От них я узнал многое.
— Они наверняка очень любили друг друга?
— Да... — с трудом выдавил менталист.
Поскольку на лице Ласса промелькнула тень сурового прошлого, я не стала спрашивать о родных дальше. Такое рассказать он должен захотеть сам. И сейчас был явно неподходящий момент. Чтобы хоть как-то отвлечь и утешить Ласса, я не нашла ничего другого, как обнять его. Хватка его рук на моей талии усилилась, прижимая наши тела еще плотнее, а губы мага стали искать мои, блуждая дорожкой из поцелуев по шее. Перед глазами, мысленно, но ясно возник образ Тёмного эльфа. Ощущение непринятия касаний другого мужчины к моему телу, заставило резко отскочить. Ласс нехотя выпустил меня из своих рук, но держал за кончики пальцев, не разрывая прикосновений окончательно.
— Ты не готова стать моей, Аэлина? — посмотрел мне в глаза Ласс.
— Ласс, я... Не могу, ведь...
Хотела сказать, что влюбляюсь в другого, того, в кого нельзя, но менталист опередил:
— Не стоит оправдываться. Я просто поступил эгоистично, полагая, что после всего пережитого ты можешь открыться так быстро. — Ты такая красивая... — с неподдельным восхищением сказал маг, пожирая меня глазами. — Я просто теряю голову, вот и всё.
Позже мы просто легли в кровать и менталист, перебирая мои волосы долго рассказывал о том, как покажет мне мир и все чудеса в нём. Сквозь видение мне показалось, что в ушах зазвенело, но мужчина резко встал на колени, наспех поцеловал меня на прощание в лоб. Его настроение сильно испортилось от звуков, напоминающих колокола. Они звучали слишком громко, где-то высоко над нами. Больше всего на свете мне хотелось прекратить этот звук. Но я лишь растерянно спросила
— Что это? Колокола?
— Да, Аэлина, они знаменуют смерть короля Сардонии. Начинается ещё более смутное время. Мне пора, — с мрачным видом сообщил маг, и поспешно щёлкнув пальцами, прервал наше видение.
Я же быстро полетела в темноту, пока не проснулась с криком, подскочив в уже реальной постели, чувство тревоги и одиночества не давали уснуть до самого утра. А сердце, которое металось в груди в поиске верного пути, не находило покоя.