Глава 14
Асфальт за ночь покрылся сияющим ковром. Снег лежал на дорогах, нетронутый людскими машинами. Солнце застилали тусклые облака, перекрывая ему взор. Только на дорожках, там, где следы смешиваются друг с другом, прежний песок перемешался с талой водой и превратился в грязную слякоть.
Есеня, кряхтя от натуга, вытащила из каморки огромную коробку, громко шебуршащую внутри от перекатывания украшений.
— Чтоб тебя, Хенкин старший. — проворчала русоволосая. Лезвие канцелярского ножа быстро пробежалось по линии скотча, разреза прозрачный материал.
На стенах постепенно появлялась мишура и пластмасовые выпуклые постеры. Гирлянды раскрашивали окна в разные цвета.
Хенкина опустила руку в самую глубину коробки и наткнулась на что-то знакомое. Обхватив плюшевую вещицу пальцами, она потянула её вверх.
Перед глазами появилась мягкая игрушка. Это был совсем небольшой чёрный кот с электро гитарой в лапках. Его глаза почти светились зелёным, а ближе к радужке гуашью оставлена коричневая точка. На лбу - брутальные тёмные очки летателя. А на шее, переливаясь грязным золотом, висел небольшой бубенчик.
— Обещал ведь играть и не обижать. — прошептала Еся, поправляя коту ушки. — А теперь что, Кислов? — обратилась она к вышитым глазками. — Что теперь? Терзаешь мою душу, выворачиваешь наизнанку... Мне больно, ты об этом знаешь? — слеза скатилась по щеке и упала на линзу маленьких очков. — Я... Я ведь люблю... — ноги перестали держать и девушка села на холодный пол. — За что ты так?...
Её губы медленно потянулись в горькую улыбку, когда в голове пролетели воспоминания. Смешной мальчик с карим глазами протянул ей этого лёгкого котёнка, отвернувшись в смущении.
— «Почему у него один глаз в краске?» — спросила она тогда, разглядывая тёмную каплю на светлых нитках.
— «Так он на тебя похож. У тебя такой же красивый глазик».
Сеня проглотила ком в горле, поставив игрушку на деревянную полку, где-то между книг «Преступление и наказание» и «Преследуя Аделин».
В пустой квартире зазвучало «немерено», исполнителями которого были лампабикт и Элли на маковом поле. Еся собрала уже сухие после фена волосы в свободный хвост и села за стол, подвинув к себе зеркало. Косметика ложилась на мягкую кожу лица, бегло намазанную увлажняющим кремом. Персиковый румянец на щеках, тёмные стрелки, почти не заметная подводка на нижнем веке, блёстки под бровями.
Хенкина посмотрела на тюбик помады. Тот самый, что привёл её к сегодняшнему дню. К тому, что она вспоминает тот день и поцелуи. Её пальцы подхватили другую помаду, отличную от первой.
Боря вернётся только через час вместе с Егором, как он предупредил. Могла бы придти Надя, но она уехала в другой город к давней интернет-подруе вместе со своей мамой. Свой Новый Год они решили отметить в незнакомой обстановке. Кирилл мог бы появиться, но свой последний праздник в возрасте ребёнка решил отметить в кругу семьи.
Время близилось к десяти ночи. Есения отписалась родителям, что всё хорошо, пожелала хороших выходных дней и пообещала спокойствия. Зеленоглазая отложила телефон, выдохнула с облегчением и встала с кровати. Она открыла шкаф, её взгляд, обычно ищащий что-то более закрытое, с восхищением упёрся в нежно-розовое платье на тонких бретельках, завязанных за шеей. Спереди ткань мягко провисала складочкой, а на спине её совсем не было. Изделие касалось подолом пола, поэтому Хенкина потянулась за каблуками молочного цвета.
Последним элементом оказалась бархатная заколка с бантиком, которую она уместила дальше от чёлки. Пока она кружилась перед зеркалом, раздался звонок в дверь.
— Иду! — выкрикнула она из комнаты, быстро распыляя на себя духи ванили с ноткой вина. Ладонь прокрутила замок и нажала на ручку. — Боря, ты слишком долгий! — не успела завершить она, как в дверях появилась высокая фигура.
— И тебе привет. — кивнул Зуев. — Уж думал, до смерти не встретимся.
— Гена! — весело заурчала девушка, нападая на него с объятиями и лёгкими похлопываниями по спине. Парень посмеялся, положив одну ладонь между её лопаток.
— Осторожнее, а то целый пакет разобъётся. — послышался звон бутылок. Старший слегка качнул пакет, и Сеня отошла, бормоча о уборке.
В коридор вошли Егор и Боря. Хенкина обняла короткостриженного и потянулась к щеколде двери.
— Не закрывай. — буркнул Хенк, вешая куртку. Еся даже не стала спрашивать, сразу развернувшись и шагнув в сторону комнаты. Не прошло и пары секунд. Петли скрипнули, послышался звук тяжёлого шага. Она замерла, не дыша.
— Куда побежала, красавица? — раздался до боли знакомый голос. Кожа покрылась мупашками. Платье показалось слишком открытым. Она медленно повернулась, чувствуя, как в глазах стоят слёзы. Взгляд Вани смягчился. Стал иным от того, что бывало обычно.
Они остались одни в маленьком коридоре, стены которого, казалось, сужаются с каждой секундой. Кудрявый скинул куртку, оставив её на грязном, мокром коврике. Кислов медленно, будто боясь спугнуть, протянул к ней руку. Всего одну, направляя пальцы к талии Сени. Она сделала абсолютно бездумный шаг к нему.
И ей хотелось бы оказаться во владениях того монстра, что разрушил её жизнь. Она надеялась, что, обняв его, все невзгоды разрушаться, всё вокруг пропадёт и останутся только они. И эта надежда на что-то лучшее растворилась в его руках. Его ладони тяжело легли на её талию, притягивая к себе. Хенкина облегчённо выдохнула, обвивая его шею руками. И вот она оказалась здесь. В лапах её мечты.
От него пахло морозом. Чувствовался снег зимы, её холодные ветра и суровость. Шея Вани была горячей, согревала кончик носа и губ, что лежали в близости. В лёгкие просочился мужской парфюм с древестными нотками и тяжёлый, едкий дым сигарет. Он точно курил недавно.
— Ты очень красивая сегодня. — прошептал Киса и его ладони, слегка прохладные после улицы, провели дорожку по голой спине и прижали ещё ближе к торсу, покрытому чёрной рубашкой, верхние пуговицы которой остались растёгнутыми. — И тёплая... — ещё тише добавил кареглазый, и девушка двинулась ближе, запуская пальчики в его волосы на затылке.
Перед глазами вспыхнул образ Кирилла. Бледного, грустного, разочарованного в её верности. Стоящего на коленях, умоляющего не уходить, просящего перевести всё в шутку, не верящего в предательство.
Сеня попыталась тут же вырваться, испугавшись собственного видения, но Ваня не позволил.
— Нет, не убегай... — испуганно пробурчал он. — Пожалуйста...
И это "пожалуйста", словно мольба, врезалась в её сердце с такой силой, что она сжала его рубашку в руках, боясь отпустить, пусть и разум думал по-другому.
— Кирилл, мы... встречаемся... — прошептала она.
— Я знаю, милая. — еле выдохнул он. Губы медленно коснулись виска. — Я знаю...
Они разошлись только через пару минут, когда остальные, покинув кухню, вышли на их поиски.
Гена подключился к колонке и включил что-то новогоднее, добавляя атмосферы. Егор разливал алкоголь по бокалам и расставлял их по разным концам стола. Боря размещал тарелки на белоснежной скатерти. А Ваня, закинув руки за голову, смотрел в окно, за котором собирались компании подростков и взрослых, отдельно гуляли старики, красуясь пейзажем, бегали дети, помогая родителям ставить фейерверки (но, скорее, покрывали их снегом, забрасывая неровными, липкими шариками).
— Мне первый канал включать? — спросила Хенкина, щёлкая кнопки на пульте телевизора.
— Нахуй? Врубай «СПАС», и погнали молится всеблаженному за праздничный стол, еду и жизнь. — усмехнулся Кислов.
— Захлопнись, придурок. — посмеялся Боря, трепля друга по голове.
— О, Хенкисы подъехали. — улыбнулся Егор.
— Лапы свои убери, че за пидорство?! — тут же отстранился Ваня, легко хлопнув по плечу белобрысого товарища. — Щас как пизды дам! — он замахнулся.
— Успокойтесь, нелюди. — беззлобно фыркнул Гена, когда Кислов и Хенкин старший вступили в шуточный бой.
Посуда зазвенела, Ваня и Боря начали сражение, заламывая друг другу руки, потирая с силой костяшки о головы, нажимая на болевые точки. Киса споткнулся о ногу и полетел спиной прямо на Сеню, практически не обращая на лёгкое тело внимания.
— Да вы в конец охре-...! — начала она, но, потеряв равновесие, замолкла.
Ваня, успев повернуться, схватил её за живот и прижал к себе. Её ягодицы - к его бёдрам, и девушка, не ожидав напора в эту область, согнулась рефлексом пополам.
Кислов положил вторую ладонь ей на открытую спину, заставляя позвонки стать дугой. На его лице засияла знакомая улыбка победы и самодовольства.
Это всё произошло буквально за пару секунд, но Есе казалось, что тянулась вечность. Она как можно быстрее выпрямилась и, развернувшись, подняла руку для пощёчины.
Но его пальцы, грубые от игры на гитаре, крепко сжали нежное запястье, продотвращая удар. Их взгляды встретились вновь.
— Низковато, мне неудобно будет. — пробормотал парень, не отпуская. Взгляд приковался к её губам, затем к пульсирующей точке на шее.
— Ну-ка отошёл. — прилетел ему подзатыльник от Бори. Киса зашипел и разжал пальцы, отходя. — Есечка, включай первый, подождём курантов.
Компания шумела, чокаясь бокалами. Музыка сменилась на что-то более фоновое, градус алкоголя медленно повышался. А вместе с тем стеснение отходило на второй план.
Хенкина сидела на диване, поглаживая голову Вани на своих коленках. Кудрявый прикрыл глаза, отдавшись блаженству. Он прикусывая губу и хмурился, когда её ноготочки задевали особенно приятное место на коже.
— Кис. — обратился Зуев, сидящий рядом. Ваня нехотя открыл глаза. — Хочешь? — старший протянул таблетку. Губы Кислова озарились улыбкой. Но его карие вдруг встретились с её зелёными, и парень, беззвучно сматерившись, отказался от препаратов.
Время шло. Куранты громко отгремели. Боря, стоя у окна и буская дым на улицу, поздравлял Алису по телефону, пока Егор стоял рядом. Гена, устав от суматохи, завалился спать на диване в гостиной, приобняв пустую бутылку пива. А Ваня пропал.
Есеня, поднявшись с дивана, медленно побрела в свою комнату. Она уже написала друзьям, поздравила близких, и усталость взяла верх. Прикрыла дверь, распустила волосы, мицелярной водой смыла макияж. Её пальцы, прежне уверенные в трезвости, теперь не могли ухватиться за замочек на платье. Он был маленьким, скользким, совсем не заметным на боку.
— Вот чёрт. — пробурчала она, кряхтя от стараний.
— Помочь? — негромко спросил голос за спиной. Девушка повернулась. Перед ней оказался Ваня в одних спортивках, с растрёпанными кудрями и заспаными глазами.
— Ты где был? — удивлённо спросила русоволосая.
— Уснул в родительской. — устало усмехнулся, касаясь язычка её вещи. — Даже не спрашивай, как так получилось, я сам не в курсе. — он опустился на колени и, не медля, зажал одну её ножку между бёдер и принялся растёгивать каблуки.
Повисло молчание. Тягучее, как болото в дальнем лесу. Слышна была лишь музыка из кухни и разговоры парней. Ваня разрушил этот момент, поднявшись.
— Кирюха три недели назад все твои фотки показывал. — безэмоционально сказал он, пока Надя скрестила руки на груди, чтобы ткань не оголила тело. — Те самые. Которые ты ещё мне...
— Я поняла. — перебила его Сеня, поспешно кивнув. В горле встал ком, сердце забилось чаще.
— Я, конечно, тот ещё мудак, но поступать так со своей девушкой... — он скептически нахмурился и лёг на её кровать, похлопав по краю, приглашая.
— Я не собака, чтобы меня подзывать.
— Никто и не говорит, что ты собака.
Еся медленно села, всё ещё придерживая платье руками.
— Давай уедем? — бесцеремонно спросил кудрявый.
— Что? Куда? — она встрепенулась.
— Не важно. Куда угодно. — Ваня приподнялся на логтях, глядя в её глаза. Ладонь легла на чистое личико. — Только ты и я... Только мы вдвоём. И больше никого.
Хенкина сглотнула, унимая дрожь. Она приложила руку поверх его пальцев, внимательно слушая. Всё это казалось настоящим сном.
— Похуй на Кирилла. Похуй на Надю. — продолжал он. Тот, чьи глаза в полутьме стали похожи на бездну. — Нам никто не нужен, понимаешь?
Его вторая рука притянула девушку к себе за талию. Ваня сел, чтобы их разделяли считанные сантиментры.
— Я не собираюсь изменять Кириллу. — напуганно прошептала Есения. — Я не такая, я... Я не могу.
Кислов наклонился, провёл носом по её щеке, его руки прижали сильнее. Хенкина держала платье ладонями, чтобы оно не слетело.
— Ты не изменщица, Сюнь. — прошептал он в самое ухо, щекотя. — Ты просто девочка, которая хочет быть рядом с любимым. Которая ищет любовь.
— А этот любимый любит в ответ?
Ваня не ответил, приподнял её и посадил на себя, медленно развязывая ленту платья за её шеей. Хенкина положила ладони на его плечи, и Кислов лёг на подушки.
Платье медленно соскользнуло с тела, оголяя ключицы, плечи и грудь, упало на торс парня лужицей синтетики.
— Я не хочу ему изменять. — ещё раз прошептала девушка, ощущая, как горячие ладони кареглазого касаются ягодиц, задирают розовую юбку.
— Снимай.
Русоволосая не хотела стать обманщицей, предательницей. Но вся ткань соскользнула на пол, оставив лишь розовый хлопок под пупком. Шершавые ладони тут же легли на выпуклость спереди, начали массировать затвердевшие бугорки.
— Ты пьян. — прошептала она, запрокидывая голову назад. С губ слетел первый стон, когда его мокрый язык коснулся кожи.
— Ты тоже.
Он всасывал, лизал, прикусывал, крутил и щипал. Где-то в самом низу живота начало крутить и сжимать я. Сердце учащённо билось.
— Ты была с кем-то после меня? — глухо прошептал он, приподнимая её, чтобы развязать шнурок на спортивках.
— Нет. — выдохнула Еся, медленно касаясь его шеи губами. — Вань, пожалуйста...
— Ммм? — промурчал он.
Между ними не осталось одежды. Соприкасаясь самым сокровенным, ещё не успели соединиться. Всё было в её руках. Сегодня сверху была она.
— Обещай, что останешься.
— Я не умею обещать. — Ваня двинул бёдрами вверх. Еся сдержала стон, прикусив его плечо. Ладони касались его тела: груди, татуировки, пресса, шеи. Она пыталась ухватиться за него, остаться в трезвости, но было поздно.
Они лежали, всё ещё соединённые, тяжело дыша. Сердца стучали в унисон друг другу. Глаза закрыты, тела подрагивают от финалов.
Ваня притягивает рукой одеяло, укрывая их. Вторая лежит на её пояснице, поглаживая. Губы редко касаются макушки.
— Я заберу тебя. Ты не сбежишь. — прошептал он. — От меня - никогда.