Глава 13
Учебное заведение кипело в подготовлении к Новому году. Ученики носились по классам, удерживая в руках мишуру. В главном холле пахло шишками от поделок детей и еловыми ветками, которые родители приносили и ставили в вазы.
Даже строгие учителя стали лояльнее. Завышали оценки, меняли график контрольных работ, разрешали украшать класс вместо урока. Казалось, с приходом Нового Года, всё станет по-другому.
Мои мысли в этом же числе.
Я ненавидела вести истории от первого лица. Никогда не любила. Будь проклят тот день, когда нас заставили писать первое сочинение, где главное местоимение - "я".
Ненавижу этот год. Ненавижу всё, что произошло со мной в десятом классе. Мало того, что наш класс переформировали, так ещё и моё сердце трепетало от боли и любви. К одному и тому же человеку.
За окном темно, поэтому стекло отражает меня, словно зеркало. Я поправляю светлые волосы, переделывая пучок, наношу матовый тинт на обветренные от поцелуев на ветру губы и быстро хлопаю ресничками от неожиданности появления сзади меня Кирилла.
— Привет. — улыбчиво произносит парень, хотя мы виделись на прошлом уроке. На его скулах виднеется редкая щетина. Я провожу по ней пальцем, неодобрительно фыркая. Выставкин недовольно цокает, закатывая глаза, но прижимается к моей ладони, удерживая руку за запястье. — Галина Викторовна предложила украсить её класс на алгебре. Составишь компанию?
Оставаться наедине с ним, ощущая себя предателем? Ни за что. Но вместо этого киваю, соглашаясь. Прости.
— Отлично. Пойдём? — он протягивает руку, а я неохотно берусь за неё, замечая остальные пары в коридоре. Они разбрелись по разным углам, но чувствуется какая-то близость между всеми.
Надя, испуская тихий сладкий смешок, ударяет ладонью по плечу Вани, пока на его лице красуется нахальная улыбка. Они смотрятся как лучшие друзья, кем теперь и являются. Кислов треплет её по волосам, а она злится, немного краснея. Её уложенные кудряшки поднимаются пушистым облаком, и кареглазый притягивает её к себе для лёгкого объятия, посмеиваясь. Его пальцы быстро пробегают между прядок её волос, пытаясь вернуть их прежний вид.
Я сдерживаю улыбку, сильнее хватаясь за ладонь Кирилла, отвожу взгляд в пол.
— Есь? — парень трижды нажимает на мою руку своими пальцами, пытаясь обратить на себя внимание. Я поднимаю голову. — Зайдём в столовую перед уроком? Хочешь перекусить? — мои плечи быстро поднимаются в неведении. — Ладно, Хенкина, сегодня твоё мнение не учитывается.
Кирилл подмигивает мне, но я не чувствую бушующих бабочек в животе, щёки не теплеют, а сердце не изменяет своего ритма. Губы сами собой растягиваются в вежливой и тёплой улыбке, но глаза ищут другое.
Рита сидит на подоконнике, Егор, улыбаясь, прислонился к стене рядом. В его руках лежит сборник Бродского, меж страниц которого вложены листочки, исписанные заметками. Ладонь девушки быстро пробегается по его груди, чтобы убрать пушинку на кофте.
— Кто-то сегодня чересчур ласков. — улыбчиво подмечает Меленин и блондинка заливается приятным смехом смущения. — Нет, серьёзно, ты какая-то улыбчивая.
Он такие хорошенькие. Мне нравится эта пара. То, как они взаимодействуют друг с другом. И то, как любят.
Пару недель назад я виделась с Мелом. Он приходил к Боре из-за какой-то тетрадки, застал меня решающей алгебру. Мы разговорились, как это обычно и случалось.
— А ты любишь её? — спросила я тогда, оторвав взгляд от домашки. — По-настоящему?
Егор мягко улыбнулся, взяв мою тетрадь. Его глаза забегали по строчкам и формулам. Он медлительно пролистал пару страниц, разглядел мелкие рисунки на полях.
— Люблю. — наконец ответил он. — По-настоящему. — парень положил учебную вещь на стол и заглянул в мои глаза. — А ты?
Я вырвалась из воспоминаний, на секунду прикрыв глаза. Мурашки покрыли всё тело, цепляясь за одежду. В один миг стало холодно и мне пришлось шагнуть к Кириллу ближе.
В самом конце коридора, на скамейке, сидел Боря. В его руках лежал телефон, и он, наклонившись, быстро касался экрана большими пальцами. Я знала, что он делает.
Алиса, девочка с большими голубыми глазами и скромной улыбкой, жила чуть больше, чем за пятьсот километров от нас, в Одессе. Она нашла его в каком-то паблике одного из местных вузов и решила познакомиться. Училась в одиннадцатом классе, но была младше почти на год. Ковальчук хотела поступить в их университет внутренних дел. И это стало общим желанием.
Они переписывались днями напролёт. Он часто подходил ко мне, чтобы выбрать лучшую фотографию его лица в какой-нибудь смешной гримасе. Боря светился. Даже если его солнце было далеко. Даже если это было не явлением природы.
Он стал всегда улыбаться, часто в ожидании её звонка или сообщения. Он хвастался её видеосообщениями, даже когда она только проснулась и её голубые глазки еле открывались.
— Налево! — скомандовал Кирилл и потянул меня в открытый кабинет. На учительском столе лежала большая коробка с мишурой, гирляндами и плакатами. Я сделала шаг и протянула руку, чтобы коснуться украшений. Но парень резко развернул меня и обнял, прижав к себе. Дыхание участилось.
— Дверь...
— Я закрыл. — не успев услышать, перебил он и тут же коснулся моих губ.
Я хотела любить его. Искренне желала подарить счастье. Но его волосы не были кудрявыми. Руки не грубили по коже. Голос не хрипел. Взгляд не проницал.
От него не пахло тёплой древесиной, дымом и мятной жвачкой, как от Вани.