Глава 12
Первые числа декабря пролетали один за другим. Снег уже давно ковром лежал на земле, поглощая всё вокруг в белоснежность. Солнце всходило позднее, задерживалось ненадолго и уходило так же быстро. Улицы стали темнеть раньше. Фонари отлично справлялись со своей работой, а снежинки отражали этот свет ещё ярче, что позволяло видеть дорогу.
Становилось холоднее. Некогда тонкие шарфы сменились тёплыми шапками и вязанными снудами, полностью закрывающими шею.
Ночью царился покой. Хлопья падали с неба, медленно кружась в искусственном свете. Иней разукрашивал окна, оставляя различные узоры, а пар выходил даже из холодного, чуть замёрзшего носа. Казалось, мелкие волоски тоже застывали от такой прохлады.
Будильник прозвенел ровно в семь утра. Не желая подниматься сразу, девушка плотнее укуталась в тёплое одеяло и разблокировала телефон. В сообщениях рутинно висело «доброе утро, милая» от Кирилла. Губы растянулись в мимолётной улыбке, но та слишком быстро погасла. Есеня напечатала что-то вроде взаимного ответа и притянула халат, не вылазя из-под тёплого логова.
Тапочки зашоркали по полу в направлении ванны. Включив кипяток, Хенкина поднесла к потоку воды руки, почти обжигая кожу, но на деле - согреваясь от прохлады. Она посетила соседнюю комнатку и направилась на кухню.
В холодильнике, который, казалось бы, не нужен в такой мороз, стояли пачки йогуртов. Ладони быстро взяли один из них, после чего потянулись к дверце.
Засыпав хлопья в тарелку, Сеня залила их йогуртом с манго и принялась к завтраку. Телефон завибрировал в уведомлении. «Приятного аппетита» - Выставкин будто всегда знал её точное расписание жизни. Это казалось одновременно и милым, и пугающим.
Ваня бы так не делал.
Русоволосая и не заметила, как вновь начала думать о Кислове. О том, какой он в отношениях и почему вечно прячет мягкость и нежность в себе. Это несправедливо, что такой симпатичный парень оказывается для всех бабником и цинником, что отправляет каждую вторую на сеанс к психологу, если не к психотерапевту.
Она всё чаще замечала, как мысли путались в его имени. Одержимость этим героем её снов (а снился он ей часто, заставляя просыпаться в холодном поту и сжатыми в судороге бёдрами) стала невыносимой. Он, словно её личный демон, преследовал везде.
Зубная щётка ритмично двигалась во рту, разнося привкус мяты по всей полости. Ворсинки касались каждого места, немного щекотя. Пена убежала в канализацию, пока девушка умывала личико.
Мягкие щёчки, чуть припухлые так по-детски. Миниатюрный носик, совсем немного вздёрнутый вверх. Губы, обычно цвета земляники, сегодня были намного бледнее. Она вновь пролежала почти всю ночь без сна, думая о нём. О Ване Кислове.
«Я под подъездом, выходи» - загорелся экран. Хенкина застегнула длинную куртку, накинула рюкзак на плечи и вышла из квартиры.
Кирилл встретил девушку прямо под подъездом. На лице - улыбка счастья, ладони в карманах тёплой куртки, прядки волос склеились к чёлке от холода, а ресницы покрылись лёгким инеем. Резкие линии скул переливаются на свету, становясь более рельефными.
— Привет. — улыбнулся Выставки смущённо. Он часто говорил о том, что всё ещё не верит, что встречается с девушкой мечты. — Давай рюкзак. — парень протягивает руку и Еся передаёт свою сумку, после чего сразу направляется в сторону школы.
В здании намного теплее. Отопление включили ещё в двадцатых числах ноября и школа сразу прогрелась. Теперь ученики могли носить форму, не утепляясь.
— Еся! Привет! — протянула Надя, бросаясь в объятия подруги. Сейчас она была самой счастливой: проводила много времени в шумных компаниях, оставалась с ночевой у Вани, стала следить за собой тщательнее. И даже не грустила, что с Кисловым их связывает только постель.
— Привет, родная. — улыбнулась Есения, поглаживая Соколовскую по спине. К Кириллу же подходят ребята. Трое ребят крепкого телосложения - баскетболисты.
Самый высокий из них - Даня Мельников. Зелёные глаза с небольшой гетерохромией в виде карего пятна у зрачка. Широкий нос с заметной горбинкой, тонкие губы и тёмные брови. Волосы короткие, под машинку, каштанового оттенка.
Справа от него - Никита Кругов. Светлые волосы завязаны мелким хвостиком, а виски сбриты. Взгляд всегда мягкий, с небольшой улыбкой, губы припухлые, а над ними - заметная ямочка, их уголки приподняты. Глаза янтарные, затягивающие.
Чуть позади, глядя в пол, шёл Артём Арнов. Блондинистые волосы спадали на брови, взгляд холодный, безэмоциональный. Даже голубые глаза говорили о его высокомериии и надменностью над другими. На макушке разваливались уложенные кудри.
Есеня уже привыкла, что Кирилл при друзьях не стесняется. Его ладони всегда лежат либо на её талии, либо на плече, притягивая ближе к себе. Она не могла это принять, поэтому просто смирилась. Они были горячими, иногда ожигающими, но не любимыми. В одно мгновение испарялись, словно были миражом.
Коридор второго этажа. Перемена после третьего урока. Выставкин стоит, облокотившись спиной на стену, в его руках - такая тёплая и мягкая Есеня, которая сама прижималась к его груди, к обычному теплу и чувству надобности.
— Пойдём сегодня в кафешку? — бархатный голос коснулся уха совсем негромко. — Там мокко продаётся.
— Если мама отпустит. — улыбнулась Хенкина, запрокинув голову на его плечо.
— Отпустит, я договорюсь. — теперь и губ парня коснулась нежная улыбка.
И именно в этот момент, когда голубоглазый потянулся за поцелуем, в коридоре появился он. Спокойный, угнетающий своим умиротворением. Еся резко опустила взгляд, что был направлен на Кирилла и посмотрела в карие глаза.
Глаза, которые она любила на самом деле. Те, что когда-то смотрели на неё с желанием, навождением, страстью.
«Прости» - мнимо шептало ему сердце, чувствуя себя предателем. «Прошу тебя, прости» - повторяло оно раз за разом. Его биение ускорялось с каждым разом всё сильнее. Не существовало ничего, кроме Вани и его глаз.
Кислов смотрит на неё с холодом и равнодушием. Ему, по виду, совсем плевать на то, существует ли она вообще. Но Сеня чувствует всё. Даже то, что мнимо говорят его глаза.
«Всё нормально, милая. Так правильно.»