Глава 37
Антон
Что случается, когда у травмированных людей рождаются дети? Рождается человек, судьба которого уже предопределена: у него будут проблемы. Непонимание со стороны родителей, неправильный пример пред глазами. Насилие, алкоголь, ссоры. Возможно полный контроль, возможно ненормальная опека, а возможно и ненависть к своему дитю.
Но что будет, если этот травмированный ребенок вырастет таким же моральным уродом, как и его родители? А что будет, если у этого искалеченного человека тоже будет ребенок?
Все вновь предопределено.
Однажды эта родословная моральных уродов должна прекратиться. Либо кто-то из последующего поколения должен встать на путь исправления, либо же род просто должен быть оборван. Все грустно и печально.
И грустно от того, что от этого страдает общество. И это никогда не истребить в людском мире. Такое было, есть и будет.
Пред моими глазами с самого детства была неправильная модель воспитания. У меня не было любящих родителей. У меня не было хотя бы более-менее нормальных среднестатистических родителей.
С самого детства я наблюдал регулярную картину: папа приходит с работы, выпивает, начинается скандал, а после он бьет мою мать. Бывало доходило дело и до изнасилования.
Помню, как будучи ребенком лет пяти один из таких вечеров плотно застрял у меня в голове. Мать кричала. Громко плакала. Кричала, что ей больно, но отец не слушал. Не-а. Ему плевать.
Моя мать терпела его до тех пор, пока мне не исполнилось десять. Поначалу мне было страшно. Лет в шесть я часто оставался ночевать у бабушки. А после того, как ее не стало, мне не к кому было пойти.
Да и, собственно, незачем. Я привык. Я просто привык и перестал обращать на это какое-либо внимание. Допоздна я гулял, либо с друзьями, либо просто бродил по темным улочкам. Я приходил. Я слышал крики. Я слышал ругань отца, я слышал истошный плачь матери.
Помнится, как-то я просил родителей записать меня на бокс. Денег у них было достаточно, а потому они согласились. Чем меньше меня будет дома, тем лучше. Ходя на бокс, я чувствовал, как выпускаю ту злость, которая копилась во мне.
А я даже и не стремился помочь матери. Со временем мне стало все равно, и лет в тринадцать я бросил бокс. Стало так плевать. Нет, не спорю, бывали и дни, когда отец был трезв. Я должен был бы сказать что-то в духе: "Это были прекрасные дни!" Но нет. Ибо я никогда не чувствовал любовь от отца, а после перестал чувствовать ее и от матери. Она устала. Она была истощена. У нее не осталось никаких эмоций.
А после, как раз-таки когда мне было тринадцать, в голове у моей матери что-то щелкнуло. И она развелась с отцом. Я, честно говоря, даже и не успел понять, как так быстро все произошло? Как? Когда?
Но позже все стало ясно: Она встретила другого.
И я все понял. Я понял, что моя мать никогда не любила моего отца. Она жадно любила его деньги. А когда его пьянство перешло все грани, то его компания рухнула, и он разорился.
Тогда-то она нашла себе другого мужчину. Моего отчима. И сказать честно? Я уже не разбирался, как он относится к моей матери. Мне, правда, стало так плевать. Все свое время я проводил с компанией друзей из школы. Впервые начал курить я лет-таки в одиннадцать. Пить – в двенадцать. Наркотики – в четырнадцать, но ими, в отличие от предыдущих двух вещей, я не злоупотреблял, И в четырнадцать же у меня случился первый секс. По обоюдному желанию. Нет, правда, все было нормально.
Все было так приторно нормально с той девчонкой, что этот секс был самым худшим в моей жизни.
Так вот. Нередко бывает такое, что дети алкоголиков начинают бояться алкоголя как огня и категорически отказываются от него даже по праздникам. Боясь стать такими же, как их мать или отец. Дети насильников боятся насилия и ищут самые спокойные и комфортные отношения. И это логично, ведь это вполне нормально, как, например, если у человека случится пожар, то он начнет бояться огня.
Но мой мозг начал работать совсем иначе. Моя психика была настолько искалечена, что начала работать в обратную сторону.
Сам я понял сей факт далеко не сразу. Но первый неудавшийся половой акт стал для меня неким звоночком. Естественно, сначала я просто думал, что, мол, девчонка не до конца нравится, волнение и все в таком духе. Но нет.
Я долго не хотел верить, а после просто смирился. Взрослея и приобретая опыт, я стал понимать: меня не привлекает обычный секс. Меня не привлекает романтика. Меня не привлекают все эти нежности.
Мне нужна боль, слезы, драма, страх в глазах партнерши. Я любил делать боль, как и физически, так и морально.
И поначалу я даже сам пугался этого факта. Это ненормально. Это ужасно.
Но, черт возьми, как же мне это нравилось! Сколько эмоций, сколько адреналина!
Другие люди получали, так называемые, бабочки в животе от поцелуев, от романтики и просто от бури страсти, а я же их получал, доставляя боль партнершам.
И вот к концу десятого класса, будучи в отношения с Кристиной я все понял. Нет, понял я еще где-то год назад.
Не то слово... Я это принял в себе и позволил быть себе таким, какой я есть.
Но вот ей это не нравилось. После несколько половых актов, когда она была вся заревана, она говорила, что ей не нравится такое, что она не хочет продолжать такие отношения, если все будет и дальше так продолжаться. Я безумно любил ее, потому обещал измениться. Но обещание я не сдержал. Как и клятву в любви до конца жизни.
Я повстречал Мелиссу. Сероглазую брюнетку с прямым ровным носом и с чуть припухлыми губами. Ее реснички всегда были чуть подкрашены тушью, а на нижнем веке часто были красивые легкие блестки. Иногда она рисовала небольшие стрелочки, которые делали ее взгляд еще более ярким, еще более озорным и задорным. Когда она улыбалась, я мог наблюдать ее ровные зубы. Ее улыбка была обворожительна. Ее фигура была прекрасна. Все в ней было совершенно. И я влюбился в нее. И где-то в начале лета я расстался с Кристиной.
Но я не стремился быстро знакомиться с ней и начинать отношения. Я знал, что ее бывшим был мой близкий друг – Вадим, на которого она в качестве мести накатала заявление в полицию, и теперь он вынужден скрываться в другой стране.
Я думал, что все это будет крайне неправильно – начать встречаться с девушкой, которая упекла моего лучшего друга в тюрьму.
Летом я ее не видел, так как были каникулы и все разъехались кто куда. А осенью в начале выпускного класса навалилась куча забот. Экзамены, выбор куда поступать и все в таком духе. Такими темпами и вышло, что познакомиться с ней я смог только где-то осенью. И спустя малый промежуток времени мы начали встречаться.
И все было бы хорошо в наших с ней отношениях, если бы не одно но...
У нас так и не было секса. Хотя прошло уже два месяца. Многие бы сказали: "Да всего два месяца, это же норма для отношений! Еще успеете, чего бы торопиться?"
Но не я, я был немного озабоченным в этом плане. Признаю. Все же такое ненормальное детство сильно угробило мою психику.
И она не хотела, она отказывалась. Я не знал, куда себя деть, я не хотел срывать на ней всех своих демонов. Не хотетл рушить все то, что я построил. Я более-менее смог притворяться нормальным, сдерживая все свои ублюдские желания и мечты.
Я часто бывал у нее дома и знал, что у нее есть сестра, которая младше Мелиссы всего на год. Но отчего-то долгое время я не обращал на нее никакого внимания. Она была словно тенью. Но чем чаще я появлялся у нее дома, тем больше я пересекался взглядом с Кларой. Они были так чертовски похожи, что я сначала думал они близняшки.
Двумя столь явными различиями был цвет и длина волос, а также другая форма носа. Клара – светловолосая девчонка со вздернутым курносым носом. Красивая, стройная.
Черт возьми, она тоже была прекрасна...
И моего монстра внутри было сдерживать крайне трудно. И вот на дне рождении Мелиссы мне сорвало крышу. Я увидел на ней Клару. Она была такая же прекрасная.
Помню, как Мелисса перепила и отключилась. Тогда мне Вадим подсказал одну больную идею: "Можешь ее трахнуть. Она без сознания. Так что же тебе мешает?"
А я, кстати говоря, даже и не понял, что подтолкнуло его втихую прийти на день рождения бывшей, из-за которой он и скрывается. Только потом я понял, что он желал ей мести.
Но я не могу. Да не то чтобы не мог, это было бы не то... Она без сознания, будет лежать, как бревно.
Тогда я сказал, что у меня есть планы на ее сестру. Мы обдолбались в тот день, мы были не в себе. И все случилось спонтанно. Мы трахнули Клару. Я давно уже понял, что девчонка влюблена в меня, а потому подумал, что это даже будет не столь большим свинством переспать с ней.
Только потом я стал осознавать все больше и больше: я больной ублюдок. Больной выродок, которого ничем и никогда не исправить. И я плюнул на все. Я перестал пытаться быть адекватным. Я позволил себе быть свиньей. Жизнь скатывалась все дальше и дальше в черт знает что. Я пустил все на самотек. Потом я даже переспал с Лиссой. Зачем? Да черт его знает. Для меня она уже стала каким-то трофеем.
Школа, тусовки, алкоголь, сигареты. Наркота в умеренных дозах. Иногда ходил к репетиторам. Готовился к этим идиотским экзаменам. Мой отчим сказал: "Сдашь экзамены хотя бы на проходной балл – и я тебя пристрою на юридический факультет в лучший универ страны". А после, как отучишься, будешь работать в моей фирме. Собственно, вся моя жизнь была предопределена и решена уже кем-то.
С самого рождения в такой семье все в моей жизни словно было предопределено.
С самого рождения стороннему наблюдателю все бы уже стало ясно: растет очередной выродок общества.