Глава 29
Клара
И знал бы кто, как мне легко даются последующие действия, а в частности их смысл и тот факт, что я их осуществлю.
Возможно, никто и не догадывается. Даже сестра, шаги которой я слышу неподалеку. Она ведь сейчас бежит вслед за мной и даже не подозревает, вероятно, что же именно я хочу сделать? Сбежать к подруге, убежать к Антону, или просто сбежать из дома? Может в клуб?
Но нет. Все вышеперечисленное – та еще херня, которая ничего не решает. Ради своего утешения, я бы, конечно, могла бы саморучно прибить Антона и заодно найти его дружка, который изнасиловал меня в тот день. Но я слишком слаба для этого. Сил не осталось для того, чтобы отомстить. Сейчас же настал ключевой момент моей жизни. Возможно, даже не просто ключевой, но и заключительный.
Именно так, да.
Мои ноги, облачённые в зимнюю обувь, словно сами несут меня вперед вниз по лестнице. И я слышу, как следом, когда я уже выхожу из подъезда, бежит моя сестра. Но я оказываюсь быстрей, учитывая сей факт, что Лисса мучается от моего удара в живот. А я нет. Я просто долбанная наркоманка, которая бежит по зимним улицам с расстегнутой курткой, чьи волосы растрепаны и настырно лезут в лицо. Я просто долбаная наркоманка, которая сшибает всех на своем пути. Мне стыдно? Да, есть данный факт. Мне немного неприятно от косящихся взглядов прохожих? Да, и такое есть. Но насколько важны эти вещи, если я знаю, что скоро все закончится?
Несусь вперед вдоль по заснеженным улицам, ноги скользят, но я бегу. Даже не думаю о том, что могу упасть.
Все равно.
Быть может если я упаду и расшибусь насмерть так будет даже проще.
По пути сую руку в карман и крепко сжимаю пакетик с приличной такой дозой.
И мысли о том, что я больше не хочу быть в этом мире, приходят далеко не в один миг. Ты живешь, и с каждым днем в твоей голове зарождается все больше мыслей о никчемности жизни. С каждым днем у тебя становится все меньше смысла. Все дни сливаются в единое серое пятно. Ты не понимаешь, когда день начался и когда он закончился. Не существует ни часов, ни дней недели. Все просто идет. Монотонно и серо. Время исчезает.
И чем дальше, тем больше мыслей о прекращении жизни возникает в моей голове. Ты читаешь статьи о том, как лучше это сделать? Как менее болезненно, как сделать это быстро. Читаешь всевозможные статьи в интернете. А каждый раз, вбивая подобные вопросы, поисковик выдает тебе еще и номер службы поддержки. Но я-то понимала, что никакая к черту служба поддержки мне не нужна! Не буду ударяться в подробности, которые я узнала, ибо не желаю это знать никому. Не нужно, пожалуйста, не совершите то, что совершу я... Мое действие – ошибка.
Я – один сплошной комок ошибок, неудачи и боли.
Все мечты и цели уже давно исчезли из жизни и потеряли свое значение. Лет в четырнадцать я грезила о том, чтобы стать знаменитой поэтессой. Писала стихи, изливая туда все свою боль. А в данный момент даже они перестали помогать. Жалкие строчки о том, что я хочу умереть Жалкие предсмертные стишки...
И ни один из них не забрал достаточно боли для того, чтобы я захотела вновь жить.
Время шло, а мысли постепенно начали становиться планом. Планом, который давно лежал где-то в моей голове: «Быть может, если сегодня мне станет совсем плохо, то нужно быть наготове» И эти мысли были постоянно. Словно запасной выход этот план таился в моей голове.
И я даже сделала заначку в виде заветного пакетика с большой дозой. Специально его берегла. Дабы если что – в один день так упороться, чтобы не проснуться вовсе. А еще и сейчас, если смешать их с алкоголем...
Слышу где-то далеко, но крайне громкие крики своей сестры. Слышу свое имя из ее уст, а по телу бегут мурашки:
«Прости», — мысленно вторю, но не отступаю от плана. Сворачиваю в один закоулок, потом — в другой. Делаю что угодно, дабы сбить ее со следа. Хотя бы на время, чтобы я смогла осуществить задуманное.
Мы миллионы раз слышали фразу, что самоубийцы — те еще эгоисты. И даже я так думала... Даже я думала о том, что люди, которые решаются на столь отчаянный шаг до ужаса эгоистичны.
Возникают такие вопросы из разряда: «А как же родители? А как же близкие и друзья?» И так далее, так далее...
Только факт заключается в том, что люди, которые решаются на такое действительно переживают за своих родственников. Но их боль столь тяготящая и мучительная, что они могут думать о себе. И понимают, что больше быть в этом мире они не могут.
Только пройдя ад на своей шкуре, я осознала все это. И, возможно, суицид – в какой то степени является высшим проявлением слабости. Но разве я могу судить людей, которые совершили такой страшный поступок?
Конечно, нет. И никто не может. Ведь люди, которые совершили это — глубоко и страшно больны. Морально уничтожены.
Если вы их судите, то, возможно, вы просто не были столь сильно больны.
Холод пробирает мое тело до мурашек, но мне-то плевать. И я, наконец, не слышу никаких криков сестры. Кажется, я смогла сбить ее со следа?
И я ликую. И я прошу, дайте мне сделать то, к чему я так отчаянно иду. Пожалуйста, перестаньте пытаться меня спасти. Зачем? Зачем вы пытаетесь спасти такую слабую дуру? Останавливаюсь в каком-то переходе и сажусь на снег, прижав ноги к себе. Недолго думая, я высыпаю все содержимое пакета на руку и втягиваю все в себя. А после, порывшись в карманах, нахожу еще таблетки. Глотаю и их. Дело сделано. Остаётся лишь ждать. И даже еще не почувствовав действия столь убивающего вещества, я чувствую умиротворение. Впервые за долгое время я не чувствую такой боли. Я чувствую легкость, словно всем моим страданиями пришел конец.
И ведь так, да?
Но ответ никто не может дать наверняка. Ведь никто не может сказать, что нас ждёт после смерти...
И черт его знает сколько проходит времени с того момента, как я приняла наркотики. Внутри меня резко все сжимается, словно кто-то заключает меня в железные оковы. Мысли об ужасе после смерти страшат меня и не составляют в покое. То легкое ощущение спокойствия исчезает куда-то далеко, вместо этого оставляя лишь страх, жгучий страх. Хочу убежать, хочу сбежать далеко-далеко, но отчаянно понимаю, что не хочу умирать.
Сердце бешено колотится, сознание путается. Перед глазами все сливается в одно целое размытое пятно. Дрожь прошибает все тело, как и холод. Жуткий холод будто пробирает меня насквозь. Поневоле я чувствую, как мое тело клонится вниз, а спина касается заснеженной поверхности. Чувствую в ушах сильный звон. И больше ничего вокруг. Никаких других звуков.
Пытаюсь поднять руку, дабы дотянуться до карманов куртки, взять телефон и позвонить в скорую, но не могу. Тело меня не слушается, а все что остается мне — лежать и смотреть в обшарпанный потолок арки. И больше ничего.
Не чувствую ничего. Вообще. Конечности рук и ног полностью онемели, а веки словно стали совсем тяжелые и поневоле закрываются. Сознание оказывается где-то далеко. Земля уходит из-под ног.
И я не понимаю, что случается в один момент, но я будто резко распахиваю глаза и вновь чувствую руки и ноги. Я жива? Очнулась? Боже, что это?
«Но нет, все совсем не так, все это лишь очередная игра моего больного разума», — понимаю я, после того как перед собой вижу блондинку с серебристыми глазами. Клара. Я вижу другую часть себя. И до меня будто доходит понимание того, что происходит, но я не могу все осознать до конца.
Сознание спутанно, голова идет кругом.
— Дура. Я говорила тебе, что бы не случилось – ты должна бороться, — ее слова звучат резко и грубо, задевая меня за живое. Ее слова словно острое лезвие, делающее медленные надрезы.
Немой вопрос застывает на моем лице. А я уже не лежу. Сижу на заснеженной земле, оперевшись руками позади себя. Задрав подбородок вверх, я смотрю ровно ей в глаза. В глаза, полные решимости и силы. В них видна сила воли, огромная сила, готовая бороться и побеждать.
— Я не могу. Я больше не могу справляться. Да как же ты не понимаешь! — на последнем слоге я не сдерживаюсь и громко восклицаю, за что получаю жгучую пощечину.
— Тряпка. Раз могу и я, значит, можешь и ты!
— Но ты не помогаешь мне! Ты всегда лишь приходишь тогда, когда я обдолбанная наркотой! — не сдерживаюсь, кричу я и пытаюсь встать, но все попытки тщетны. Руки скользят по земле, а ноги и вовсе меня не слушаются. Черт, ну неужели я настолько ничтожна, что не могу переспорить свою вторую часть моего больного подсознания!
— Ты меня и не звала в основном. Разве ты так отчаянно мечтала выбраться из этого кошмара? Нет. По большей части ты сбегала от проблем. По большей части ты хотела, чтобы их решил за тебя кто-то другой. Ты всегда могла выбрать быть сильный, но ты сделала иной выбор, — она делает паузу, а после продолжает:
— Посмотри, во что ты превратилась. Нажралась, как последняя свинья и собралась подыхать. Чего ты хочешь? Вновь сбежать от проблем, только теперь на другой конец? О нет, дорогая, я тебе такое не позволю.
Моя голова раскалывается, будто по ней ударили чугунной сковородой. «Какой же это бред, какая же эта чушь!» — ругаюсь я у себя в голове. Какого черта!
— Слушай, какого черта я вообще разговариваю с тобой? Это же чушь! — восклицаю, и мой взгляд отчаянно бегает по лицу, которое не выдает никаких эмоций.
— Чушь что? То, что ты разговариваешь сама с собой или тот факт, что ты решила умереть в переходе?
Ее вопрос заставляет впасть меня в ступор. Я затеяла игру со своим же подсознанием. «Какого черта, какого хрена вообще тут происходит!» — я злюсь, негодую и готова закричать, лишь бы уже прекратить это безумство. Твою ж мать, да что вообще происходит? Почему я не могу спокойно умереть? Или я умерла, но попала в ад? Если ад — это вечная борьба со своим подсознанием, то хуже пытки и не придумать.
Я злюсь на себя. На вторую часть меня, которая гневит меня за данный поступок. Злюсь на всех, потому что я не понимаю, что происходит.
Поняв и осознав, что продолжать ругаться со своим же подсознанием бессмысленно я растерянно развожу руками и пытаюсь глубоко вдохнуть.
«Спокойно», — говорю сама себе и, наконец, стараюсь озвучить вслух самый разумный вопрос:
— Что тут вообще происходит? Только не говори очевидных вещей. По типу ты наркоманка и так далее. Почему я не умираю? Почему я разговариваю с тобой, вместо того, чтобы уйти в полный покой? Я умерла или нет? — задаю самый главный вопрос, на которой очень боюсь услышать ответ. Внутри меня все разрывается от сомнений. Ведь я сама для себя так четко и не решила: хочу ли я жить или нет.
— Если бы ты умерла, то тебе бы никто не читал этих нотаций. По крайней мере, это было бы крайне бессмысленно.
— Но тогда где я? Почему все такое странное... — бормочу я и только сейчас я замечаю ее протянутую руку, которая словно зовет меня встать.
А я, вместо того, чтобы смело принять руку помощи, остаюсь в полном замешательстве.
— Ну, порассуждай логически. Раз ты не умерла, то, возможно, твоя сестра все же успела найти тебя и пытается предпринять все ради твоего спасения. Возможно, тебя уже везут на скорой, кто ж его знает. А может, ты просто еще не успела умереть.
Я хмурюсь, и только сейчас начинаю понимать, что все-таки происходит. Только сейчас понимаю, что я нахожусь между жизнью и смертью. Если говорить по-научному — медикаментозный сон.
По телу бегут мурашки.
— Ты еще можешь сделать выбор, поверь. Ты еще можешь решить. Жить или умирать.
Я фыркаю на ее слова, и из меня врывается смешок.
— Ты о чем? Я? По-моему сейчас моя жизнь целиком и полностью находится в руках судьбы. Ну, или в руках опытных врачей, если таковые пытаются меня спасти.
Она лишь пожимает плечами, но ее рука все еще протянута.
— Ну, как знаешь. Я тебе предлагаю сделать выбор: Ты хочешь жить или нет? — вопрошает она, и я понимаю, что если я сейчас крепко возьму ее за руку, то это будет значить да.
А я и не знаю. Не знаю что говорить, лишь глупо смотрю на нее.
— Не знаю, — лишь шепчу я и понимаю, что это значит, что спасение будет уж точно не сейчас.
— Ну, смотри. Решение всегда за тобой. Главное помни, что время на принятие решение не бесконечно. Впрочем, оно так всегда, — говорит она, а после я и вовсе понимаю, что остаюсь одна, наедине с собой и оглушающими мыслями, которые, не прекращая, вертятся в моей голове.
И я знаю, что выбор за мной. И столь большая ноша крайне пугает. Пугает и окрыляет одновременно.