Глава 19
Все мы хоть раз в жизни слышали такую фразу: "Всё что не убивает, делает нас сильнее". Но что, если это далеко не всегда так? Что, если вторая часть фразы может звучать совсем иначе?
Например, все, что нас не убивает заставляет залечь на дно? Все, что нас не убивает не всегда и не всех, к сожалению, делает сильнее. Некоторых это заставляет пасть на самое дно, с которого ещё не факт, что человек скоро встанет.
Боль. Словно лезвием кто-то проводит по моей коже, медленно делая надрезы. Медленно, долго, будто испытывая меня на прочность. А и не остановлю это лезвие. Буду рыдать, биться в истерике. Потому что боль слишком сильно затмила разум. Вытеснила все правильные мысли. Осталась лишь досада и крики, камень в огород судьбы и всех всевышних. Крики о несправедливости и о жестокости. Но, увы, меня как всегда никто не слышит. А может, слышит? Но я отказываюсь принимать ответ?
Утираю слезы, растерянно сижу на полу, крепко сжав почти пустой пакетик. Марк. Его имя, не переставая крутится у меня в голове, будто кто-то поставил надоедливую аудиозапись на повтор.
Вдох, выход. «Спокойно, соберись», — приказываю сама себе. Достаю телефон из кармана джинсов и нахожу в контактах его номер. Недолго думая, нажимаю на кнопку вызова. Гудки, долгие гудки, которые прямо-таки действуют на нервы. Как сейчас не закричать прямо в телефон? Как в порыве ярости не сорваться и не раздолбать устройство связи?
— Алло? — слышится на другом конце.
Спокойно. Вдох, выдох. Нервно сглатываю.
— Марк, ты сейчас дома? — стараюсь говорить как можно спокойнее.
— Да, а что такое?
— А ты сейчас один?
Ответом служит утверждение. Бросаю лишь краткое: "Надо поговорить, сейчас еду к тебе" и сбрасываю вызов, дабы не сорваться.
Не крашусь, не привожу себя в порядок. К черту все. Не вызываю такси. Одеваюсь и иду пешком. Не спешу, торопиться некуда. Мимо меня идут люди, едут машины. Мои волосы раздувает в стороны холодный ветер. Жизнь идёт вокруг меня, а я так далека от всего вокруг. В моей голове идёт война и противостояние. Слезы периодически рвутся наружу, но я усердно их давлю. Нахожу нужный мне номер подъезда, звоню в домофон. Марк мне открывает без всяких вопросов. И я поднимаюсь на нужный этаж, видя, что он открыл дверь и ждёт меня, а я быстро забегаю в его квартиру.
Щелчок дверного замка и меня прорывает.
— Сволочь! — Кричу я и срываюсь. Принимаюсь колотить его в грудь. Слезы огромной волной вырывается из моих глаз.
Он в шоке и в недопонимании смотрит на меня. Чуть приоткрывает рот в попытках, что-то сказать, но я ему даже не даю шанса оправдаться. Да и оправданий тут быть не может.
— Подонок, ты угробил мою сестру, гробил её все это время! — кричу и продолжаю колотить его в грудь. Он пытается перехватить мои руки и остановить этот хаос. Но меня просто так не успокоить.
— Лисса, успокойся, что происходит?
— Не прикидывайся! Не притворяйся! Хватит! Все от меня что-то скрывают! — поток слов продолжает вырываться из меня, и я все также бью по нему, даже не смотрю куда конкретно.
Момент и мои руки оказываются в его. Его руки сжимают мои запястья и припечатывают меня к стене.
Резко замолкаю. Между нами висит напряженное молчание, лишь слышно собственное тяжелое дыхание и учащенное сердцебиение.
Смотрим друг другу в глаза, не отрываясь. "Зачем?" – не переставая крутится один и тот же вопрос. "Почему?" Вижу все по его глазам. Он все понял о чем я, не нужно лишних слов.
Из глаз скатываются слезы, шмыгаю носом.
— Зачем? — вырывается скупой вопрос из меня. Мой голос дрожит, как и руки, находящиеся в его крепкой хватке. В его глазах читается вина. — Почему? Как давно?
Но он молчит, стыдливо прикусив губу и потупив взор вниз. Мы находимся так близко друг к другу, но в то же время так далеко. Мы такие разные, в нас так много загадок.
Он тяжело вздыхает.
— Потому что она просила тебе не говорить.
Из глаз снова текут слезы.
— Но почему... Почему ты, почему... — пытаюсь задать вопрос, но нахожусь в полной растерянности. Ощущение, что все вокруг меня обманули, водя за нос как глупую дуру.
— Послушай. Я не знал сначала, что она твоя сестра. Она всячески скрывала этот факт. Как только я это узнал, то перестал продавать ей наркоту. Правда, Лис.
Внутри меня царит хаос. Я не знаю, кому верить, что делать и говорить. В голове миллион вопросов, но на них так мало ответов.
— Почему она употребляет, зачем... — говорю я вслух, скорее сама себе, нежели ему.
— Не знаю. Я пытался узнать, но она отказывалась говорить.
И снова вопрос, на который я не получаю ответ. Как мне быть? Мчаться сейчас домой, ждать Клару, а потом терзать ее вопросами, спрашивать у нее почему? Зачем? Или рассказать все родителям? Что? Страх смешивается со жгучей болью в области груди и отчаянием, полностью поглотившим меня в эту секунду. В какой-то момент злость вытесняет все остальные чувства. Злость на себя, на Клару, на Марка, на всех в этом мире. Злость на несправедливость.
— Какой же ты подонок, — выплевываю ему прямо в лицо и неотрывно смотрю в его серо-зеленые глаза. — Зачем ты вообще продаешь наркоту, зачем? — кричу я и резким движением вырываюсь из его хватки. — Такие как ты должны сдохнуть! Потому что ты убиваешь людей собственноручно!
Устало потираю лицо руками. Какой же это кошмар. Сон или явь сегодняшний день? Когда прекратится это кошмар? Когда закончится этот день? Господи, я точно не сплю?
— Лисса, я все объясню. Пошли, я тебя кое-куда отвезу, — говорит парень и легонько касается моей руки, но я отбрасываю ее, словно обожглась обо что-то горячее. Стою в задумчивости. Зачем? Стоит ли узнать причину его поступков? Сердце предательски идёт у него на поводу. Хочется дать шанс этому ублюдку, несмотря на все его поступки. Но мозг хочет сказать нет. Однако я вспоминаю о Кларе. Я не хочу возвращаться домой. Только не сейчас.
— Хорошо, — сухо и кратко выдаю я. Не зная причину, по которой я соглашаюсь, я все же следую за ним и сажусь на переднее сиденье в его машину. Почему еду с ним сейчас, пытаясь поверить в жалкие оправдания? То ли от того, что в моем сердце есть зерно любви к нему, то ли от отчаяния и безысходности. То ли просто от того, что я не хочу возвращаться домой.
Не спрашиваю, куда мы едем. Не хочу. Хочу уехать куда угодно, лишь бы подальше от своего кошмара.
Сижу, подперев щеку рукой, по которой градом продолжают катиться слезы. Лишь спустя минут десять я чуть прихожу в себя и смотрю в окно, за которым лежат сугробы снега. Проносятся многоэтажки, люди спешат по своим делам. Машины, которые мчатся на высокой скорости. У всех своя жизнь. У всех свое счастье и свой ад. Кто-то сейчас проживает свой личный кошмар, а кто-то на седьмом небе от счастья. Кто-то горюют и плачет из-за смерти, а кто-то находится с самым любимым человеком. Кто-то в данный момент, в данную секунду терпит побои от своего мужа, а кто-то проводит счастливые выходные с семьей.
У всех своя жизнь. У всех свои проблемы, а потому никогда не стоит завидовать. Никогда не знаешь, что скрывается внутри человека. Какая боль и горе.
Не замечаю, как пролетает целых полчаса. Марк глушит двигатель машины.
— Приехали, — говорит он, и только сейчас я отлипаю от окна. Ничего не говорю, открываю дверцу машины, и мои ноги касаются заснеженной земли.
Шок и оцепенение прожигают меня насквозь, как только я поднимаю взор вверх. Теряюсь и даже не знаю, что делать и говорить. Что мы здесь делаем? Почему? Как? Тяжело вздыхаю и не шевелюсь. Марк что-то делает в машине, и через минуту слышу, как открывается дверь с его стороны. Он подходит и встает рядом со мной.
— Что мы здесь делаем? — шепчу я, в сотый раз читаю вывеску на здании.
«Онкологический центр»
— Пошли, — лишь говорит он и идет вперед, а я следую за ним. Внутри борются разные мысли. Почему? Он болен? Что? Что происходит, зачем, почему мы тут?
Стараюсь держаться, в который раз набрав в грудь побольше воздуха, я следую за ним. Заходим во многоэтажное здание с хорошим ремонтом. Марк походит к стойке регистрации, прося меня остаться в холле. Растерянным взглядом окидываю все вокруг. Так много людей. Одни сидят рядом на стульчиках и нервно постукивают ногой. Почему они волнуются? Ждут возможной страшной новости?
Другие же сидят и рыдают, глаза светловолосой женщины, которая сидит слева от меня красные, а взгляд пуст и безразличен. Я попала в его персональный ад.
— Пошли, — голос Марка выдергивает меня из вереницы мыслей. Еще раз кидаю взор на ту женщину и следую за Марком. Самое жуткое место. Место – где умирают и рождаются надежды.
Проходим по длинным больничным коридорам и, наконец, останавливаемся перед какой-то из палат. Сердце бешено колотится. Когда парень касается дверной ручки, дверь приоткрывается и туда заходит Марк, а после и я. Передо мной небольшая, но в то же время уютная палата с окном на взор улицы, небольшая тумбочка и больничная кровать, на которой лежит девочка лет семи. Ее глаза закрыты и к ней подведены несколько трубок. Хочется закричать и убежать отсюда куда подальше. Я н в силах смотреть на это зрелище. Нервно сглатываю и хватаю Марка за руку.
— Кто это? — шепчу, боясь все дальше и глубже проникать в его ад.
— Моя сестра. Она больна. Но ее можно спасти, однако на ее операцию требуются огромные деньги. Мы с матерью живем вдвоем. Отец нас бросил, как только узнал о ее болезни. Мы с мамой потратили все свои сбережения, влезли в огромные долги. Она сутки проводит на работе. А я... Я просто не мог наблюдать, как она умирает. Именно поэтому я влез в это грязное дело.
Его слова переворачивают мой внутренний мир с ног на голову. Я ожидала многое, но не эту страшную историю. Вмиг все меняется, и он уже не кажется таким мерзким подонком, который наживается на легких деньгах.
Хотя в то же время где-то глубоко внутри я все равно понимаю, что ему нет оправданий, и что можно было найти другой, не такой грязный заработок.
Тяжело вздыхаю и не в силах больше находиться в палате, я выхожу отсюда, потянув за собой Марка и закрыв, за собой дверь. Прижимаюсь к стене и потираю лицо руками. Господи. Когда этот день закончится.
— Я понимаю, у тебя сейчас очень смешанные чувства.
Голова идет кругом от такого количества информации, поступившей в меня за последние несколько часов. Какое-то время постояв в попытках прийти в себя, я прошу Марка уехать отсюда.
— Домой к тебе? — спрашивает он, как только поворачивает ключ зажигания.
— Нет, — резко выдаю я, даже не раздумывая, а после, чуть погодя, добавляю: — Если можно, то поехали к тебе.
И он кивает головой. Он все понимает, а я очень благодарна ему за это. Достаю телефон из кармана куртки и пишу родителям о том, что я останусь ночевать у подруги, дома не ждите. Помню, что они должны быть дома сегодня вечером и даже не знаю, как там Клара. Даже не знаю, что с ней происходит и что будет с родителями, когда они об этом узнают.
Мы приезжаем и проходим к нему в квартиру.
Я хочу быть просто подальше от своего кошмара. Я знаю, что мне придется столкнуться с ним лицом к лицу. Но только не сегодня. Сегодня мне нужно переосмыслить всю поступившую в меня информацию.
Снимаю куртку, ботинки.
— У тебя будет мама сегодня дома? — интересуюсь я.
— Только ближе к ночи. Если хочешь, то оставайся, — предлагает парень. И все происходит как-то спонтанно, как-то быстро и резко. Он будто понимает меня с полуслова.
— Знаешь, мне так странно осознать все то, что произошло за этот день, — говорю я, сидя на его кровати в его футболке и приваливаюсь на его плечо. За окном вечер, а в его небольшой комнате горит лишь маленькая настольная лампа.
— Я до сих пор не могу осознать все то, что я делаю. Мне самому жутко понимать, что я торгую наркотой.
— Знаешь, мы ведь первый раз так говорим с тобой по душам. Почему-то сейчас мне кажется, что мы очень хорошие друзья. Но я знаю, что мы ими не можем быть. Потому что и я и ты хотим большего. — Вываливаю правду, которую не могла сказать себе достаточно долгое время.
— Но почему, Лис?
Я мнусь, потому что не могу дать четкого ответа даже сама себе. Все так запутанно.
— Почему Антон так тебя не любит? — резко перевожу тему и смотрю ему прямо в глаза.
— Все по той же причине, что и ты ненавидела меня несколько часов назад. Я продавал наркоту Кристине. Они же раньше парой с ней были.
Внутри меня в очередной раз все встает с ног на голову.
— Что? То есть... Как? — растерянно спрашиваю. Он усмехается.
— Мы раньше были одной компанией. Я, Антон, Крис, Алена и... Вадим
Сердце ускоряет свой темп, и я настораживаюсь. Чуть отстраняюсь от него, мои глаза изучающе бегают по его лицу.
— То есть, вы все знаете, знаете и про то, что я его подставила, — бормочу я.
— Это уже давно ни для кого не секрет, Лис.
Я снова чувствую себя дурой, которую обвели вокруг пальца.
— Вы все мне всегда обо всем врали. Даже родная сестра мне не доверяла никогда.
Но Марк ничего не говорит, он лишь крепко меня обнимает, а я утыкаюсь лицом его в грудь, вдыхая приятный запах одеколона. Все растворяется, все мысли смешиваются и сливаются воедино, превращаясь в хаос. Сейчас, обнявшись, сидят два несчастных человека с разрушенным внутренним миром, желая найти друг в друге спасение.