Глава 20
Мирон
В ту ночь, когда мы с дровосеком наконец-то дорвались до Аленки, я долго не мог уснуть. Что очень странно - обычно после секса меня вырубает через пять секунд. Но тут случай был особый.
Все не так, как обычно. И девушка, и ситуация, и мои чувства.
Я лежал, думал. К охватившему меня ощущению безмятежного блаженства через некоторое время начала примешиваться легкая тревога. Которая все росла и росла. Как известно, ночь - время паранойи. И я не на шутку разволновался.
Потому что вдруг очень четко осознал, что моя жизнь кардинально меняется. Рядом со мной теперь любимая женщина. У нас будет ребенок.
Это прекрасно. Но… это пугает. Потому что меняется не только моя жизнь. Меняюсь я сам.
Готов ли я к этим переменам?
Утром я проснулся, увидел спящую Аленку, мирно сопящую рядом. Чмокнул ее в плечо - оно было ближе всего. Потом поцеловал в висок, погладил по волосам. Аленка улыбнулась во сне.
Я почувствовал, что тоже расплываюсь в улыбке.
Ночная паранойя теперь казалась смешной. Да, в последнее время в моей жизни произошло много перемен. А скоро их будет еще больше. Но я справлюсь. Я готов. Хотя, если бы кто-то месяц назад сказал мне, что я скоро женюсь, я бы заржал ему в лицо.
Я не удержался и аккуратно приподнял простыню, в которую замоталась Аленка. Лучше бы я этого не делал! Дровосек вскочил, начал рваться к ее груди, вопить, что вчера ему так и не дали поваляться между двух самых шикарных сисек на свете…
Но я был непреклонен. Пусть Аленка выспится. Да и вряд ли можно ожидать, что утром ей захочется секса. С утра ей плохо. Но, я слышал, что месяцу к третьему это должно закончится. Скорее бы!
***
Аленка
После той сумасшедшей ночи, когда Мирон несчетное количество раз показал мне небо в алмазах, я дрыхла до самого обеда. А ведь это был рабочий день!
Но, как оказалось, не для меня. Я проснулась, обнаружила, что Мирона нет, а на подушке лежит записка. “У тебя сегодня выходной. Распоряжение начальства”. А внизу - смайлик и сердечко.
Удивительно мило. Я скорее ожидала от Мирона, что он нарисует своего дровосека. И напишет что-нибудь пошлое.
А он нарисовал сердечко…
Наверное, так он хочет сказать мне то, чего до сих пор не сказал. Или это просто рисунок? Который ничего не значит. Мирон - это Мирон. Он не особо романтичен, но надежен и заботлив. Неужели красивые слова для меня важнее наглядных действий? Конечно, нет!
В свое время Денис говорил мне много романтичных слов. Я теперь прекрасно знаю их цену.
Встав с кровати, я обнаружила, что у меня ноет все. А особенно - те места, которые вчера яростно атаковал железный дровосек Мирона. Вспомнив это прозвище, я рассмеялась. С Мироном не соскучишься! От тот еще выдумщик.
Особенно он изобретателен в постели… Но я вчера тоже дала жару! И как я решилась на стриптиз? Сама от себя в шоке!
Видимо, сказалось долгое воздержание. Ведь с той ночи, мы с Мироном впервые встретились и устроили первую безумную вакханалию, прошло почти два месяца.
И я не могу не отметить, что вторая вакханалия была более нежной и, если можно так сказать, более трогательной.
***
Мирон
В Аленке удивительным образом сочетаются скромность и развратность. В ее бездонных тихих омутах живут целые выводки отборных чертей! То она боится меня и просит не давить. А потом сама провоцирует, устраивая офигенное шоу. То снова пугается и просит подождать, а после этого срывает с меня трусы...
А, может, это и есть классическое женское поведение: сначала раздразнить, а потом убегать.
Как бы там ни было, это меня страшно заводит! Классическая схема безупречно работает еще с пещерных времен.
Вот и в тот день, когда Аленка вышла на работу после отгула, все было разыграно как по нотам. Я вызвал ее в свой кабинет. Ну а как еще увидеться с ней на работе? Она пришла.
Узкая юбка, белая блузка, вроде бы, самая обычная, безо всяких там декольте. А под блузкой - сногсшибательная грудь. Я знаю, что она еле помещаются в лифчик. Аленка утром жаловалась, а мы с дровосеком пускали слюни. Но держались прилично, понимая, что ей не до нас.
Но сейчас… Я готов отгрызть эту пуговицу на Аленкиной рубашке, чтобы попасть райские кущи!
Я подошел к Аленке, хотел нежно обнять, но рука соскользнула, и получилось так, что я схватил ее за попу. Она возмущенно треснула меня по руке. Я усадил ее на свой стол, положил руку на коленку, скользнул выше, под юбку.
- Мирон! Мы же не дома...
Аленка зарделась, скромно захлопала ресницами, покосилась на дверь.
- Дверь закрыта. Никто не зайдет.
- Но мы же не можем…
Я расстегнул пуговицу, не дававшую мне покоя. Провел кончиками пальцев по обнаженной части груди. Коснулся пальцами соска, почувствовал, как он мгновенно затвердел под тканью лифчика. Аленка прикусила губу, чтобы сдержать стон, рвущийся с губ. Я и так был на взводе, а теперь нас с дровосеком вообще не остановить.
А она начала застегивать свою рубашку!
- Мирон, ну не работе же…
Можно подумать, она этого не хочет! Дыхание участилось, глаза помутнели от желания, а она вроде как собирается уйти… Конечно, я ее не отпущу!
Пытаясь удержаться от стонов, Аленка прокусила мне шею и расцарапала спину. Это был такой кайф! Она на моем столе, в расстегнутой рубашке, с задранной юбкой, с трусиками, болтающимися на кончике туфли. Голова откинута назад, губы приоткрыты, на лице - выражение полного блаженства. Которое дарю ей я…
Правда потом, одеваясь и пытаясь привести одежду в порядок, Аленка разозлилась.
- Как я пойду на свое рабочее место? Все сразу поймут, чем я тут занималась. О нас и так ходят слухи!
- Плюнь на них, - успокаивающе произнес я. - И езжай домой.
Аленка метнула на меня сердитый взгляд и ушла. Что я сделал не так?
***
Мирон
Сегодня воскресенье, мы с Аленкой едем к моим родителям. Я откладывал этот момент, сколько мог. Но больше нельзя. Если мы сегодня не приедем к ним, то моя маман заявится к нам. И прощай чудесный выходной!
Так мы хотя бы сможем урвать часть вечера, если вернемся пораньше. А мы обязательно вернемся! Я все для этого сделаю. Час или два - и домой. Правда, придется потратить в два раза больше времени на дорогу. Но в дороге мы будем одни. И это тоже можно считать частью чудесного выходного.
Когда я выбирал, где купить дом, я специально выбрал место, не слишком близкое к родителям, хотя были и такие варианты. Моя мама - то еще стихийное бедствие, лучше держать ее как минимум на расстоянии пушечного выстрела.
Всю дорогу Аленка взволнованно расспрашивала меня о родителях. Просила совета, как себя вести, что говорить.
- Алена, успокойся.
Я с огромным удовольствием положил руку на ее круглую коленку.
- Мои родители - обычные люди. Они будут тебе рады. И не надо ничего делать или говорить специально.
- Просто не хотелось бы ляпнуть какую-нибудь глупость. Со мной такое бывает. Например, твой отец - заядлый охотник, а я произнесу речь в духе гринписа...
- Он не охотник, он бизнесмен.
- Но…
- А если ты ляпнешь что-нибудь невпопад, мы вместе посмеемся.
Аленка посмотрела на меня с благодарностью и положила свою теплую ладошку на мою руку.
- Это ни в коем случае не смотрины, - продолжал я. - Никто тебя не собирается оценивать. Ты моя девушка, я тебя выбрал, этого достаточно.
- Ты меня выбрал? - усмехнулась Аленка.
- Ну, или ты меня. Тебе больше нравится такой вариант?
Аленка пожала плечами.
- Мне кажется, это нас выбрали.
- В смысле? Кто выбрал?
- Узнаем через… семь месяцев и полторы недели.
Когда я понял, что имеет в виду Аленка, к горлу подкатил комок. Сам не знаю, почему...
Я даже не сомневался, что нас будет ждать стол, ломящийся от яств. Но мама превзошла сама себя. Тут даже был соленый арбуз! К счастью, мела с известкой не было, хотя от нее можно было ожидать и такого.
Мама радостно затискала Аленку, отец просто с ней поздоровался, он не любитель сантиментов. Я весь в него. Нас сразу усадили за стол, заставили съесть зеленый борщ.
А потом мама попросила меня ей помочь и отвела на кухню.
- Почему Алена не носит кольцо? - спросила она с ходу.
- Какое кольцо? - растерялся я.
- То самое, что ты ей подарил на помолвку.
- Что?
Я хлопал глазами, чувствуя, что выражение лица у меня сейчас самое дебильное.
Какая помолвка? Какое кольцо?
Мамино лицо тоже преобразилось на глазах. Глаза превратились в узкие щелочки, губы сжались так, что почти исчезли. Зато ноздри раздувались, как у быка на корриде!
- Ты что, еще не сделал ей предложение?
- Н-нет…
- Ты вообще собираешься жениться на матери моего внука?!
Мама уперла руки в бока и наступала на меня, заставляя пятиться к двери. Но выйти мне не удалось. Взяв меня за шкирку, маман одним движением сменила дислокацию: теперь я пятился уже к раковине, а она по-прежнему на меня наступала.
- Собираюсь, успокойся, - выдал я.
- А она об этом знает?!
- Знает, я говорил.
- Как говорил?
Я уперся спиной в раковину. Дальше отступать было некуда.
- В смысле? - не понял я вопроса, а, тем более интонации.
В чем причина такого агрессивного наезда?
- Как ты ей говорил, что собираешься жениться? - не унималась маман.
Как, как… Дровосеком об косяк!
- Взял и сказал. В чем проблема?
- Проблема в том, что мой единственный сын - неотесанная дубина!
- Да чего ты обзываешься-то?
- А кто еще тебе скажет правду?! “Взял и сказал”, - передразнила она меня. - Кольцо не подарил, на одно колено не встал... У тебя хотя бы хватило мозгов сказать ей, что любишь?
- Это тебя вообще не касается. Не надо лезть в мою личную жизнь! - огрызнулся я.
Если бы мама продолжила орать на меня, наступать и размахивать, к примеру, скалкой, я бы это пережил. Но она просто молча вздохнула, покачала головой и ушла. Это было абсолютно уничижительно.
Я что, правда, дубина?
***
Алена
Маму Мирона я уже видела и немного побаивалась. Она такая активная! Зайцу из рекламы батареек “Энерджайзер” до нее расти и расти. А отец оказался очень спокойным. Солидный седой мужчина, с серьезным взглядом и без привычки улыбаться. Я его тоже боюсь!
Когда мы вошли, Мирон нас познакомил.
- Моя мама Эльвира Никитична и папа Александр Владимирович. А это моя Аленка… Игоревна.
Я не удержалась от смешка. Аленка Игоревна! Я даже не удивилась, услышав, наконец, имя мамы Мирона. Почему-то так и думала, что оно какое-нибудь необычное. А в сочетании с таким обычным отчеством - просто отпад!
Мы с ней минут пять обнимались, она успела шепнуть, что я могу называть ее мамой. Если хочу. Но она не настаивает. Она вообще не собирается ни на чем настаивать и лезть в наши с Мироном отношения. Приятно слышать.
Но что-то меня одолевают сомнения…
Когда мама утащила Мирона на кухню, мы остались наедине с Александром Владимировичем. Боже, как себя вести, о чем говорить? Он такой серьезный мужчина! С ним, как с мамой Мирона, не поболтаешь о цветах на клумбах и молодом горохе на грядках.
Мы молчали долгих несколько секунд. Он - спокойно, невозмутимо, я - нервно теребя вилку.
- Ну, Алена, - произнес он раскатистым басом. - Какую должность ты занимаешь в компании Мирона?
- Я… оператор колл-центра.
Мне неловко было называть эту непрестижную специальность. Я всего лишь оператор, когда Мирон - директор.
- Но вообще я дизайнер, - затараторила я. - Два года работала в одной хорошей компании, но там начались проблемы и я попала под сокращение. Долго не могла найти работу и устроилась оператором…
Ну и зачем я все это на него вывалила? Он не просил рассказывать биографию! Когда волнуюсь, начинаю болтать без умолку. А сейчас я точно волнуюсь!
Где там бродит Мирон?
- Похвально, - произнес отец Мирона.
- Что? - не поняла я.
- Упорство и гибкость.
Я снова не поняла, о чем он, поэтому скромно потупила взор. Мы сидели, не смотрели друг на друга, снова молчали. Я - напряженно, Александр Владимирович - спокойно.
- Да я не такой уж и страшный, - внезапно произнес он.
Я подняла на него глаза, увидела, что он улыбается. И что он очень похож на Мирона! Вернее, Мирон на него.
Конечно, я тоже улыбнулась ему в ответ. И чувство неловкости меня, наконец, отпустило. А тут и мама Мирона вернулась с каким-то блюдом, а потом и сам Мирон появился.
Сел рядом, взял меня за руку… Хорошо, что только за руку! Перед уходом он пытался хватать меня за коленки под столом. И не только за коленки. Его шаловливые пальчики стремились проникнуть мне под юбку. Практически на глазах родителей!
***
Мирон
После обеда мама увела Аленку в сад, показать грядки и рассказать, что можно сотворить с моей пустой зеленой лужайкой. Я успел шепнуть Алене:
- Не слушай ее. У нас не будет никаких грядок!
Мы уже говорили об этом и я был рад услышать, что Аленка разделяет мои взгляды. Ей нравятся ухоженные газоны и небольшие цветники, огородные работы она терпеть не может.
- Как ты сделал маме предложение? - спросил я отца.
Он внезапно смутился. Это вообще на него не похоже!
- Ничего интересного я тебе не расскажу и не посоветую. Сам думай.
- Нет, ты все-таки расскажи. Мне очень интересен твой опыт.
- Мы просто поженились, - выдал он.
- Без предложения?
- С предложением.
Он замолчал.
- Да что за тайны? Ты меня просто заинтриговал!
- Мы встречались, Эля забеременела…
- Так это был брак по залету? Я не знал. Помнится, мама рассказывала какую-то более красивую версию.
- Думаю, и без этого все случилось бы. К этому шло. Ты просто ускорил процесс.
- И что?
- Я перевез ее к себе. Собирался подать заявление в загс.
- А предложение?
- Да у меня и мыслей не было о каком-то там предложении! - раздраженно выпалил отец.
Ого! Он раздражен, его в таком состоянии редко увидишь. Значит, разговор задел его за живое. Все становится более понятным…
- Ну и… что было дальше?
- Однажды вечером Эля разрыдалась, обозвала меня чурбаном, долго не хотела объяснять, в чем дело.
- А потом?
- Потом я купил кольцо и попросил ее стать моей женой.
- На одно колено вставал? Серенады пел? - подколол я отца.
Он лишь бросил на меня сердитый взгляд.
Теперь мне понятно, почему маман так взъярилась. Отец в свое время накосячил, она до сих пор на него обижается. И отрывается на мне.
- Ты это, - обратился я к отцу. - Цветы ей почаще дари, что ли. Женщинам нужна романтика.
- Пришли тут яйца курицу учить! - рыкнул мой вечно невозмутимый папа.
Кстати, хороший совет я ему дал. Надо бы самому им воспользоваться. Закажу-ка я прямо сейчас доставку цветов. Вечером приедем домой - Аленка обрадуется.
И о предложении надо подумать, и кольцо купить. Я такой же, как отец. Совсем не романтик. Хорошо хоть мама мозги вправила! А то бы я тоже дождался слез Аленки.
Интересно, ее напрягает то, что я еще не сделал предложение? Мне все же кажется, не особо. Она никак не намекает и вообще… У нас все хорошо!
Но я готов встать на одно колено, запустить в небо голубей и выложить на кровати сердечко из роз. Если ей это надо.
Хотя, честно говоря, при всем этом я буду чувствовать себя абсолютно по-идиотски.
Я нашел Аленку, увел ее от мамы, затащил в ванную.
На ней сегодня простое летнее платьице с широкой юбкой. И мне не дает покоя мысль: как оно будет смотреться, если задрать его наверх, повернув Аленку попой к себе?
Она может упереться руками в ванну, по-кошачьи выгнуть спину, как она умеет, а я спущу ее милые беленькие трусики и…
Дровосек облизывался и пускал слюни, когда я обнял Аленку и, воспользовавшись удобным положением, задрал ее платье. Попка на ощупь была гладкой, упругой, манящей. Я видел ее отражение в зеркале.
Теперь надо развернуть Аленку… Но она уперлась, и ни в какую!
- Мирон, пусти!
Я продолжил ее целовать.
- Мы не будем тут этим заниматься!
Я уже ласкал грудь, и она, в отличие от самой Аленки, была довольно. Соски затвердели под моими пальцами и желали быть немедленно извлеченными из тесной ткани.
Но Аленка все же вырвалась. И, красная и возбуждённая, сказала решительное: “Нет” нам с дровосеком. Какой облом!
***
Алена
Безумный секс на рабочем столе Мирона - крайне непристойно, но было. Поцелуи с дровосеком и фейерверки в машине - очень бесстыдно, но я это сделала. Мое задранное платье и рука Мирона в трусиках в темном углу магазина, за полками со здоровым питанием… нас почти застукали!
Но в доме его родителей, когда они рядом… Нет! Ни за что.
Я просто не смогу расслабиться, я не настолько испорчена. Это для меня слишком!
В общем, я вырвалась из лап Мирона и открыла дверь ванной. Он что-то недовольно бурчал за моей спиной. Перед тем, как я окончательно покинула помещение, он успел снова задрать мое платье и так смачно облапать задницу, что я чуть не передумала. Его юркие нахальные пальцы безошибочно нашли самые чувствительные точки!
После того секса на работе я разозлилась на Мирона. Скрыть это у меня не получилось, вечером он даже спросил, в чем дело. Я отшутилась. Не говорить же ему, что дело было вовсе не в помятой блузке и растрепанной прическе. А в неопределенности моего положения.
Я тут работаю и встречаюсь с боссом. Постоянно вижу косые взгляды и слышу шепоток за спиной. Надя, моя соседка по столу, любит как бы невзначай рассказать, какой Мирон кобель и как много у него было девушек. И еще будет.
Как бы мне хотелось, чтобы на моем пальце было кольцо, и все эти сплетники заткнулись!
Но Мирону, похоже, это не приходит в голову. Он сказал, что мы поженимся. Но это было давно, и с тех пор речи об этом не было. Я говорю себе: это неважно. Главное - он заботится обо мне, у него… у нас обоих пробуждаются чувства.
В конце концов, я просила его не торопить события! Но сразу после этого сама их поторопила.
В общем все у нас, как обычно, непросто. Хотя для того, чтобы упростить ситуацию, достаточно нескольких слов Мирона…
А вообще конечно, надо увольняться. Вот дождусь, когда Мирон в следующий раз об этом заговорит, и сразу соглашусь. Это, кстати, может случиться уже сегодня вечером.
***
Мирон
По дороге домой Аленка снова уснула. Видимо, вечерняя сонливость пощадила ее только раз - в тот день, когда у нас было свидание. После этого все вернулось на круги своя.
Утром ее тошнит, вечером она просит погладить спинку и засыпает. А, если дровосек пытается пробраться в горячую норку, Аленка недовольно мычит…
Я хочу секса!
Много, часто, до звездочек в глазах и трясущихся коленей. Сейчас, когда все недоразумения позади, когда Алена рядом и мы спим в одной постели, терпеть вообще невыносимо!
Я хочу ее на завтрак, обед и ужин. Не откажусь еще на полдник и перед сном. Но ее можно растормошить только днем, а днем мы оба на работе. Если раньше я думал, что нужно поскорее уволить Аленку, то теперь у меня другие мысли. Надо почаще вызывать ее в мой кабинет!