Глава 21
Мирон
Оказывается, когда у тебя есть постоянная девушка, у тебя больше нет личного времени. И возможности заняться каким-то тайными делами.
Я решил купить кольцо, но когда это сделать? После работы мы с Аленкой едем домой, на работе я, как ни странно, работаю. На этой неделе к фирме подкрался очередной кризис, к счастью, не очень масштабный, но отнимающий силы и время.
Только одно меня утешало все эти напряженные дни - Аленка, которая приходила в мой кабинет, когда я ее вызвал и, немного посопротивлявшись для порядка, все же дарила нам с дровосеком свои ласки.
Мой железный друг был доволен и счастлив. А когда счастлив он, я - спокоен, уравновешен и способен принимать оптимальные решения.
Пустые яйца - светлая голова! Таков наш девиз на все времена.
Когда я все же добрался до ювелирного, оказалось, что я не знаю размер Аленкиного пальца. И что колец там видимо-невидимо. И о каждом консультант может прочесть целую поэму. Да это просто металлические безделушки с камушками! Не надо мне тут петь про символы чувств и космический свет, играющий в гранях.
К счастью, я сообразил позвонить Аньке.
- У меня к тебе важное дело, но сначала поклянись.
- В чем?
- В том, что ничего не скажешь Аленке.
- Чего не скажу?
- Поклянись, и узнаешь!
- Не буду я клясться, пока не скажешь. Может, это какая-нибудь пакость, которую ты хочешь скрыть.
- Почему сразу пакость? - возмутился я.
- Ну, в чем дело? - деловым тоном спросила Анька.
- Готовлю сюрприз, нужен совет.
- А, ну это прекрасно. Рассказывай.
- Сначала поклянись, - не унимался я.
Я хотел сделать сюрприз, мне не нужно, чтобы Алена знала обо все заранее.
- Клянусь!
- Чем-нибудь важным поклянись.
- Чем?
- Упругостью сисек. Если проболтаешься - они обвиснут!
Анька поржала, но поклялась.
Я узнал у нее размер кольца и Аленкины предпочтения в украшениях. Оказывается, она любит серебро! Моя ты скромница. Не нравится желтый цвет - будет тебе платина или белое золото. И бриллиант. Я помню, что в помолвочном кольце должен быть бриллиант. Чем больше, тем лучше.
***
Алена
Прошла неделя с тех пор, как я решила уйти с работы, а Мирон так ни разу и не завел об этом речь! Я даже пыталась намекать - бесполезно. Он пропускает мои намеки мимо ушей. Такого толстокожего намеками не проймешь, надо говорить прямо.
Я решилась, начала разговор… и мы поругались. Вернее, я наорала на Мирона. Мне не нравится, что он относится ко мне как к какой-то наложнице! Вызывает каждый день в кабинет, чтобы заняться сексом.
Я не против секса, я хочу его, не могу не хотеть. Но я категорически не довольна всей ситуацией в целом!
Конечно, я так и не сказала Мирону, почему я на самом деле на него злюсь. Ну а как это скажешь? “Давай, быстрее делай мне предложение!”
Как мы оба будем себя чувствовать после этого? Я всю жизнь буду думать, что силой заставила его на себе жениться. А он… зная его, уверена, ему не понравится ни приказной тон, ни нытье и слезы.
В общем, разговора не получилось. Я так ничего и не сказала о работе. Хотя собиралась....
А вечером Мирон заявил, что рано утром ему придется уехать в командировку. Его не будет целых три дня.
Мне вдруг стало так грустно, что на глаза навернулись слезы… Или это была не грусть, и я едва не разревелась от злости, что все снова откладывается? Сама не знаю. Скорее всего, это во мне скачут гормоны, устраивая эмоциональные качели.
Как я от этого устала и как мне хочется, чтобы все наконец пришло в норму!
- Я договорился, к тебе каждый вечер будет приезжать медсестра, делать уколы, - сообщил Мирон, после того, как полчаса проторчал в домашнем кабинете, решая по телефону какие-то вопросы.
- Ладно, - кивнула я.
Я в пижаме сидела на диване перед телевизором и, как обычно по вечерам, клевала носом. Вроде бы я смотрела какой-то фильм, но мне было бы затруднительно ответить на вопрос, что там, собственно, происходит.
Мирон сел рядом, обнял меня, поцеловал в висок. Я уткнулась ему в плечо, удобно устроила голову, закрыла глаза. Как хорошо и спокойно! А завтра он уедет… как я буду без него?
- Извини, что наорала на тебя, - вырвалось у меня.
- Да ничего, я не обиделся.
- Обиделся…
- Нет.
- А тебе обязательно ехать?
- Ага.
- И ты не можешь никого послать вместо себя?
- Могу, но не уверен, что они справятся. Слушай, давай ты позовешь подругу. Пусть Анька поживет здесь, пока меня не будет.
- Хорошая идея! Почему я сама до этого не додумалась?
- Потому что голова у нас - я.
Мирон снова поцеловал меня. Нежно, ласково. Даже не попытался залезть под майку или облапать задницу. Я вдруг подумала: как вообще можно на него злиться? Наверное, я стерва, раз ору на него и обижаюсь.
Сейчас мне хочется его целовать. И спать. Жаль, что это нельзя делать одновременно.
***
Мирон
День выдался долгим и очень утомительным. Перелет, переговоры, на которых мне пришлось проявить чудеса убедительности, чтобы настоять на своем. К счастью, мне это удалось. Первый этап прошел успешно. Но впереди еще два дня, и неизвестно, чем вся эта командировка кончится.
Я принял душ в гостиничном номере, надел джинсы и чистую футболку, упал на диван. Может, заказать ужин в номер и никуда не ходить?
Через полчаса я все же встал и пошел в ресторан отеля. Силы вернулись. Сидеть в номере было скучно.
Вообще я собирался поесть. Но, проходя мимо бара, свернул туда. Немного расслабляющего мне не помешает.
В баре было шумно, и я чуть не развернулся на входе. Гуляла какая-то большая компания, занявшая большую часть помещения. Похоже, это мальчишник - кто-то прощается с холостой жизнью. Одни мужики, на всех одинаковые красные бабочки, и все постоянно подтрунивают над одним перцем, на голове у которого красуется дурацкая шутовская шляпа.
Я вдруг подумал: а ведь меня тоже скоро ждет что-то подобное. И остался. Благо, бар не был закрыт для посетителей. Сел за стойку, заказал виски со льдом. Выпью один бокал и пойду есть. А потом - отдыхать. Завтра еще один тяжелый день…
Когда появилась стриптизерша, я уже допивал второй бокал - не удержался. Девка была ядреная, отменно вертела задницей и демонстрировала прекрасную растяжку, забрасывая ноги на разные предметы. Например, на плечи пускавшего слюни жениха и его приятелей.
Мой дровосек лишь вяло перевернулся с боку на бок. Ну, сиськи. Ну, задница в стрингах. Чего мы там не видели?
Хоть Аленка не осчастливила нас прощальным сексом, мы не настолько оголодали, чтобы вскакивать по стойке “смирно” при виде отшлифованных мужскими взглядами стриптизерских прелестей.
Отработав положенную программу, завершившуюся демонстрацией голых сосков, стриптизерша удалились. Компания начала еще более активно выпивать и орать громкие тосты. Друзья жениха старались переплюнуть друг друга по части пошлости и глупости.
Смысл их речей сводился к одному: это последний день твоей свободы, отныне ты будешь привязан к одной паре сисек и потерян для веселой пацанской жизни.
Чем больше я слушал эти дебильные речи, тем отвратительнее себя чувствовал. Все эти сопли и слюни о потере свободы… это полный бред! Совершенно точно. Я еще об этом толком не думал, но знаю: они не правы.
Разделавшись с двумя бокалами виски, я пошел к выходу. И уже в дверях на меня налетела какая-то фифа в мини платьице, обтягивающем торчащие вперед буфера. Я вполне успел почувствовать наполняющий их силикон, пока она от меня отлипала.
Присмотревшись, я узнал стриптизершу.
- Привет, - проворковала обладательница твердой “четверки”. - Я Кристина. Угостишь меня шампанским?
- Не сегодня, - ответил я пошел ужинать.
Еда была паршивой, мое настроение - еще хуже. Я пилил ножом бифштекс, явно приготовленный из задницы умершей от старости коровы, и пытался отогнать от себя мысли о клетке, в которой меня очень скоро закроют.
Я буду женатиком. Окольцованным. Тем, кто таскает сумочку жены и спрашивает у нее разрешения сходить на футбол с друзьями. Кто проводит субботние вечера дома, перед телевизором, свернувшись на коврике у ног жены.
Никаких загулов с друзьями, безбашенных вечеринок, перерастающих в оргии, пробуждений утром в незнакомых кроватях в объятиях нескольких гурий.
Никакой свободы!
Я отодвинул от себя тарелку и собирался встать, как мимо продефилировала та самая Кристина в платье, из которого выросла еще в седьмом классе.
А задница у нее ничего, - отметили мы с дровосеком.
Кристина обернулась, сделала вид, что только что меня заметила, подошла, присела напротив.
- Ну что, красавчик. В каком номере ты остановился?
Дровосек в этот раз не просто перевернулся. Он привстал, заглянул в вырез платья, сказал: “Пойдет”. А еще он нашептывал мне что-то вроде: “Скоро у тебя не будет никаких Кристин. Или будут? Ты как, собираешься быть верным послушным мужем?”
Я сказал ему: “Заткнись” и посмотрел на Кристину.
Она сидела передо мной, игриво вертела в руках коктейльную соломинку, время от времени поднося ее к губами и бросая на меня многозначительные взгляды.
Что бы подумала Аленка, если бы увидела меня сейчас? Догадаться нетрудно.
Но она меня не видит.
И никогда не узнает о том, что сейчас происходит.
***
Алена
По дороге с работы я на такси заехала за Анькой, прихватила кое-что из своих вещей, и мы поехали к нам. К нам с Мироном… Надо же, я впервые подумала “наш дом”, а не “дом Мирона”!
Анька за пятнадцать минут все обежала, издавая одобрительные и восхищенные возгласы, потом плюхнулась на диван и выдала:
- Шикарно! Завидую тебе отборной белой завистью! Кстати, а нет ли у Мирона какого-нибудь неженатого друга? Желательно красавчика.
- Вообще-то есть…
Я сразу вспомнила Гошу.
- Неженатый. Симпатичный. Живет рядом.
- Пошли к нему в гости! - Анька вскочила с дивана.
- Прямо сейчас?!
- А чего тянуть? Как говорится, вы привлекательны, я чертовски привлекателен… чего зря время терять?
Анька снова плюхнулась на диван.
- А! - вспомнила я. - Мирон говорил, что у него есть девушка. Но Гоша ее скрывает.
- Да? Странно. Может, и нет никакой девушки.
Я лишь пожала плечами. А потом сообщила.
- Мирон сказал мне звонить Гоше в любой чрезвычайной ситуации.
- Так давай устроим такую ситуацию! - воодушевилась Анька. - Я изнываю от желания познакомиться с молодым, привлекательным и к тому же состоятельным мужчиной.
Тут Анька начала выдавать одну идею лучше другой. Устроить потоп, организовать небольшой безобидный пожар, сымитировать глубокий обморок.
- И пусть он делает мне искусственное дыхание рот-в-рот!
Мы хохотали, ели заказанную пиццу и пирожные с солеными огурцами. Я с огурцами, Анька без.
- Эх, жаль завтра не выходной, - вздохнула Анька.
- Да, - поддержала ее я.
- Я вообще не понимаю, почему ты до сих пор работаешь? Мирон же мечтал тебя уволить.
- Мечтал, - вздохнула я. - А теперь я об этом мечтаю, а он молчит. И вообще…
- Что?
- А, ничего, - махнула рукой я.
- Да говори, раз начала! Кто твоя лучшая подруга? Кто всегда дает тебе ценные советы? Колись, что тебя грызет?
- Мне кажется, Мирон передумал на мне жениться, - выпалила я.
В этот момент Анька почему-то посмотрела на свою грудь. Упрямо сжала губы.
- Не передумал! - убежденно заявила она. - Даже не накручивай себя.
- Ты не можешь этого знать! Ты просто меня успокаиваешь…
Анька стала еще более странной. Она начала щупать свою грудь. Рассеянно, как будто думала в это время о чем-то другом.
- Может, я и не могу знать, - произнесла она. - Но я абсолютно в этом уверена! Вот скажи мне, я часто ошибаюсь?
- Нечасто…
- А сейчас я точно права!
Мирон говорил, что его переговоры могут затянуться. Но сейчас десять вечера. Он наверняка освободился. Так почему же не звонит? Я весь вечер жду звонка. Но больше ждать не буду. Позвоню сама.
Интересно, чем он сейчас занимается? Наверное, отдыхает в гостиничном номере.
Я решила включить видеозвонок, чтобы не только слышать, но и видеть Мирона. И пусть мы расстались сегодня утром, я уже успела соскучиться!
Пошли длинные гудки, они длились долго, очень долго. Ну, или мне так показалось. Потом Мирон взял трубку, но видео не включил.
- Привет, - услышала я родной голос. - Я как раз собирался тебе позвонить…
- Включи видео, - попросила я.
- Сейчас, минутку. Куда нужно нажать?
- На камеру.
- Ага, разобрался.
Наконец-то я его вижу! На экране Мирон почему-то кажется старше. Или он просто уставший. Перелет, переговоры. Трудный день.
- Как у тебя дела? - спросила я.
- Нормально. Все идет по плану. А у тебя? Анька приехала?
- Да, мы тут с ней развлекаемся на всю катушку.
Я не удержалась и зевнула.
- А медсестра? Медсестра была?
- Ага. Но мне больше нравится, как ты делаешь уколы…
- Мне тоже, зайчонок.
Он снова назвал меня зайчонком. Но, как ни странно, сейчас это меня не бесит. Наоборот, кажется очень милым.
- Если что - звони Гоше, - напомнил Мирон. - В любой критической ситуации.
Я прыснула.
- Что? - не понял он.
- Да нет, ничего. Анька весь вечер уговаривала меня ему позвонить. Предварительно устроив критическую ситуацию.
- А-а, понял. Развлекаетесь.
- Ага.
Мирон зевнул.
- Ты хочешь спать?
- Есть немного. Устал сегодня.
Я тоже зевнула. Мирон повторил. Зевота заразительна! Мы рассмеялись.
- Спокойной ночи! - произнесла я.
И послала ему воздушный поцелуй.
***
Мирон
Ну что ж, я ни в чем не соврал Аленке. Все нормально. Все идет по плану.
И пусть я был не совсем откровенен… Аленке совершенно не нужно знать о том, что произошло меньше часа назад.
Потому что нам с дровосеком за это адски стыдно.
Да, и ему тоже!
- Иди попытай счастья в другом месте, - сказал я сидевшей передо мной Кристине.
- Уверен?
Она засунула в рот соломинку, вытянув губы куриной жопкой. Я чуть не блеванул, так это было пошло и отвратительно.
В моей памяти живо всплыл недавний момент, когда Аленка крутила в руках хлебную палочку, а потом поднесла к губам и откусила… Вот это было сексуально. Это было красиво и изящно.
А эта насквозь фальшивая потасканная курица… фу-у-у!
Видимо, увидев ответ на моем лице, Кристина все же убралась.
Я не смотрел ей вслед. Мне не хотелось видеть ее задницу. И дровосеку тоже. Он в данный момент предавался воспоминаниям о стриптизе Аленки. Как после такого вообще можно было смотреть на убогие кривляния этой куклы?
Мы оба отборные дебилы, в этом нет никаких сомнений.
До сегодняшнего вечера я по-настоящему не думал о том, что меня ждет в ближайшем будущем. Какой будет моя дальнейшая жизнь.
Семейная жизнь.
Почему не думал? Наверное, боялся. Потому что мне нужно ответить самому себе на важный вопрос. Я еще не ответил. И даже не задал его себе. Оттягивал этот момент, как мог.
Поэтому на меня и накатил этот приступ паники. Вернее, на нас с дровосеком. Эта железная скотина еще смела нашептывать мне разные гнусности!
Ах, ему страшно. Ах, он боится потерять свою свободу! А на фига нужна эта свобода, если уже нашел лучшее? Неужели приятно есть дерьмо, если у тебя есть самая вкусная шоколадка на свете?
Я знаю женатиков, которые гуляют от жен, успокаивая потом свою совесть дорогими подарками. Иногда жены сознательно закрывают глаза на их проделки, иногда на самом деле не ни о чем не догадываются.
По-моему, это мерзко. Неужели я хочу быть таким? Однозначно нет. Лучше тогда вообще не жениться.
Вот и ответ на главный вопрос. Буду ли я верным мужем? Да, буду.
И все будет совсем не так, как нарисовало мое внезапно впавшее в панику воображение. Почему сразу - таскать сумочку, лежать на коврике у ног жены и вообще быть подкаблучником? Откуда в моей голове такие крайности? Со страху, не иначе.
У нас с Аленкой будут прекрасные отношения. Она милая, мягкая, заботливая. Сейчас немного нервная, но это пройдет. А в постели она - просто огонь! У меня ни от кого не сносило крышу так, как от нее.
Я всегда был кобелем и не стеснялся этого. Даже, наверное, гордился. Ну, да, герой. Мой дровосек машет топором направо и налево, складывая в штабеля девок.
Но, просыпаясь в постели с очередной легкомысленной красоткой, чувствовал ли я хоть каплю того счастья, которое ощущаю с Аленкой? Вот уж точно нет! Мне всегда хотелось поскорее выставить одноразовую девушку за дверь.
А Аленку хочется схватить и никуда не отпускать.
У нас будет ребенок. У нас будет семья. У нас будет счастливая, хотя, наверное, не безоблачная жизнь. Аленка - та, кого я искал все эти годы.
Да, искал! Хотя сам не подозревал, что нахожусь в поиске.
Теперь, когда я нашел свое счастье, я сделаю все, чтобы его не упустить.
Аленка не узнает о том, что произошло сегодня. Ей не нужно знать об этом позорном приступе паники. Это последний раз, когда меня чуть не сорвало с катушек. Больше не сорвет. Я посмотрел в глаза своим страхам, понял, что бояться нечего.
Я люблю Аленку. Я не хочу причинять ей боль.
И, главное, - я хочу только ее!
Чужие сиськи нас с дровосеком больше не интересуют. Он со мной полностью согласен. Чувствует себя виноватым, готов вымаливать прощение. И вымаливать придется! За гнусные мысли я его жестоко накажу. Приеду домой - и не подпущу его к Аленке. Поцелуи, обнимашки, погладить спинку - и больше ничего. Целый месяц!
Ну, или пока Аленка сама на него не набросится.