Глава 19
Алена
Мирон, давай уже отмораживайся!
Давно пора. Я целую минуту терзаю его губы, не в силах справиться с диким неконтролируемым возбуждением. А он странно нерешителен, раздражающе осторожен.
И восхитительно нежен.
Бережно целует, деликатно использует язык, мягко и ласково гладит меня по попе. Но не задерживается на пятой точке, его руки скользят вверх, скромно остаются на талии. И, хотя он сжимает ее с немаленькой силой, все равно во всех его действиях чувствуется нерешительность.
Даже когда он приподнимает меня и прижимает себе, в этом движении нет той бешеной страсти, какой я от него ждала. Страсть сейчас пульсирует лишь в одном месте - там, где из джинсов Мирона рвется на волю его нахальный и нетерпеливый друг.
Я с ним знакома. Я его помню. Я его хочу!
***
Мирон
Всю дорогу я занимался самовнушением: надо держать себя в руках, надо успокоиться и приготовиться к тому, что мы с Аленкой будем спать в разных спальнях. Надо усмирить дровосека, требующего продолжения банкета.
И я прекрасно справлялся! Поднимаясь по лестнице за Аленкой, я не хватал ее за выпуклую, игриво виляющую попу. Я не задирал ее облегающую юбку и не срывал с нее водолазку.
Это все делал дровосек. Мысленно и яростно.
Я даже отдернул руки, которые сами полезли ее лапать, когда Аленка притормозила. Но от напоминания о поцелуе я удержаться не смог. Правила есть правила! Секс на первом свидании запрещен, зато прощальный поцелуй настоятельно рекомендован. Откуда я это знаю? Да из тех самых романтических комедий с заморышем Хью Грантом, которые мы смотрели с Аленкой в один из выходных.
Робко прося поцелуя, я не ожидал, что Аленка резко развернется и буквально прыгнет в мои объятия. Она сама на меня набросилась, клянусь! Повисла на шее, впилась в губы, запустила пальцы в волосы. Она нетерпеливо меня покусывала, страстно прижималась всем телом.
А я каждую секунду ждал, что она отстранится и скажет что-нибудь вроде: “Ну все, спокойной ночи. Мы поцеловались, идти дальше на первом свидании нам запрещает Хью Грант”.
Я боялся отпустить свои чувства, буквально держал себя и дровосека за шкирку, чтобы не наброситься на нее диким зверем. Если бы я дал себе волю, Аленка через секунду была бы голой и с дровосеком внутри!
***
Алена
Мирон что-то пробормотал, я не расслышала.
- Что? - спросила я, отстранившись.
- Первое свидание должно закончиться просто поцелуем? И все?
Ах, вот, значит, какие у него мысли! Ну что ж, поцелуем так поцелуем. Раз ты так… То я сейчас покажу тебе и твоему железному другу!
- Да, конечно, - произнесла я. - Только поцелуй и ничего больше.
Я оторвала руки от шеи Мирона, сделала шаг назад. Не знаю, может, мне показалось… Но я почти уверена, что его железный друг дернулся вслед за мной. Как будто хотел выпрыгнуть из штанов и догнать. В нем гораздо больше страсти, чем в его хозяине!
Но мы еще посмотрим, кто сегодня сможет ограничиться поцелуем.
Я сделала еще пару шагов назад. Картинно зевнула, прикрыв рот рукой. Нет, спать мне не хотелось совершенно. Мои желания были прямо противоположны сну.
- Спокойной ночи, - произнесла я. - Я уже засыпаю. Сейчас лягу в кровать, свернусь клубочком, и буду сладко спать до утра.
Я сказала это сонным голосом. А потом добавила якобы рассеянно:
- Ах, да. Надо же раздеться. Спать в одежде неудобно.
После этого я скрестила руки, ухватилась за низ водолазки и начала медленно ее стягивать. Когда руки были на уровне груди, я на секунду задержалась и посмотрела на Мирона.
Я осталась довольна произведенным эффектом. Он жадно ел меня ошалевшими глазами, его рот был приоткрыт, из него почти капала слюна. Я подняла водолазку немного выше - теперь он видит мою грудь в самом сексуальном из имеющихся у меня лифчиков.
И он явно намерен двинуться ко мне!
- Нет, - произнесла я строгим голосом. - Стой там.
Мирон, как ни странно, повиновался. Он таращился на меня во все глаза, как загипнотизированный. Я резко сдернула водолазку, отбросила ее куда-то в сторону.
Сегодня перед свиданием я смотрела на себя в зеркало. У меня большая красивая грудь и пока еще тонкая талия. Я знаю, что выгляжу сногсшибательно.
Никогда в жизни я не чувствовала себя так, как чувствую сейчас. Я всегда была испуганной мышкой. А сейчас я - уверенная в своей сексуальности отвязная пантера. Я каждой клеточкой тела ощущаю собственную привлекательность и свою власть над Мироном. Я наслаждаюсь этой властью!
Я начала расстегивать молнию на юбке. Когда я завершила процесс, юбка медленно поползла вниз, постепенно обнажая мои бедра. Ох, не зря я сегодня надела мега-сексуальные стринги!
Юбка упала на пол. Я переступила через нее, сделав небольшой шаг вперед.
Я посмотрела на джинсы Мирона. Они торчали колом, ткань спереди натянулась так, что, казалось, сейчас треснет. Он снова попытался сделать шаг ко мне. Я остановила его жестом.
Ну все, контрольный выстрел.
Я развернулась лицом к двери спальни и спиной к Мирону. А потом сделала то, от чего, надеюсь, его ошалевшие глаза выпрыгнули из орбит. Я наклонилась и подняла юбку.
Такое я тоже проделываю впервые в жизни. Наклоняюсь при мужчине, когда на мне надеты одни стринги!
***
Мирон
Может, я и не зря изо всех сил сдерживался. Если бы я не был таким замороженным, то не спровоцировал бы Аленку устроить мне стриптиз. Но это сейчас я так спокойно об этом рассуждаю, а тогда…
Я охренел. Просто впал в ступор от неожиданности.
Аленка потянулась, зевнула, сказала что пойдет спать… и начала стягивать водолазку! Моя челюсть грохнулась на пол. Слюни брызнули ручьем. Дровосек заорал и забился в восторженной истерике. И это Аленка еще не успела показать грудь!
А вот и они. Самая шикарная пара сисек на всем белом свете. С тех пор, как я видел их в последний раз, они как будто немного подросли. Полупрозрачная ткань лифчика натянута так, что, кажется, сейчас треснет. Соски призывно торчат вверх, тонкая материя их почти не скрывает.
Дровосек тоскливо заскулил. Он так скучал, так страдал почти два месяца! А сейчас ему больно, у него свернута шея - он пытается встать в тесном ограниченном пространстве. Он рвется к Аленке, ругая меня последними словами за то, что я, как истукан, стою на месте.
Мы оба рванули к Аленке. Но она нас остановила. Я еще сильнее охренел. Неужели она сейчас просто пойдет спать?!
Нет. Она начала снимать юбку. Мы с дровосеком, совершенно ошеломленные, наблюдали, как юбка сползает с ее бедер, постепенно оголяя тонкие полоски и кружевной треугольник стрингов.
А потом развратная скромница Аленка повернулась к нам своей почти обнаженной попкой и наклонилась.
Нас хватил инфаркт. Только поэтому мы медлили долгих несколько секунд, завороженно наблюдая как Аленка грациозно переставляет своих длинные стройные ноги в туфлях на каблуках.
Она размахивала юбкой, аппетитные половинки подпрыгивали, наши с дровосеком сердца бились в ритм движениям Аленкиной попы.
И тут перед нами захлопнулась дверь.
В этот момент у нас обоих снесло крышу. Дровосек первым рванул вперед. От торчал железным тараном, ему было на все плевать. Он не сомневался, что пробьет дверь, последнее препятствие между ним и только что продемонстрированными умопомрачительными прелестями Аленки.
***
Алена
До двери было недалеко. Грациозно помахивая поднятой юбкой, я вошла в спальню.
Щелчок ручки. Полсекунды. Страшный грохот, как будто на дверь налетел разъяренный слон. Треск дверных петель. Дверь распахивается и повисает на одной петле, накренившись набок.
На пороге стоит Мирон, он тяжело дышит, потирает плечо, прикрывает пах и смотрит на меня таким жадным и голодным взглядом, что я уже жалею об устроенном шоу.
- Там было не заперто, - лепечу я.
И отступаю назад.
Все. Мне конец. Я довела Мирона до полного и абсолютного исступления. Боюсь даже представить, что он сейчас со мной сделает…
- Подожди, - пытаюсь немного притормозить я.
Его бешеный взгляд меня реально пугает!
- Ну уж нет, - рычит он, наступая на меня.
Я отступаю к кровати, пятясь спиной. Ее край ударяет меня под коленки, я падаю на упругий матрас. Мирон, одним движением сорвав с себя футболку и джинсы, нависает надо мной.
Огромный. Сильный. Горячий.
Такой желанный...
***
Мирон
Аленка упала на подушки. Я почти упал на нее, влекомый вперед озверевшим дровосеком. Навис, опираясь на локти, на секунду задержался, упиваясь ощущением обнаженной Аленки, прижавшейся к обнаженному мне. Дровосек, пока еще упакованный в боксеры, уперся туда, куда отчаянно стремился последние несколько недель.
Вообще-то он стремился оказаться сразу везде! Он офигел от открывшихся возможностей.
Я устроил Аленку полусидя на подушках, стянул с плеч тонкие лямки лифчика, пока целовал ее губы. Она обнимала меня за шею, нетерпеливо зарывалась пальцами в волосы, тянулась мне навстречу… Она так же сгорает от страсти, как мы с дровосеком!
Оторвавшись от ее губ, я решительно направился к груди. Потянул вниз тонкую ткань лифчика, постепенно обнажая все больше участки кожи и покрывая их поцелуями. Когда я добрался до сосков, Аленка застонала. Это самая прекрасная музыка для моих ушей!
О, божественный вкус! Я начал нежно, легко вращая языком, едва касаясь, дразня и возбуждая. Алека выгибалась и стонала, я чувствовал, что она умирает от возбуждения, и умирал сам.
Я расстегнул и отбросил лифчик, чуть не расхохотался от счастья, созерцая великолепные, торчащие вверх, упругие, как два мяча, груди Аленки. Я сжимал их, целовал, покусывал, соединял два полушария вместе, а дровосек орал: хочу туда! Хочу оказаться между двух самых шикарных сисек на свете!
Наверное, он устроит фейерверк в тот самый момент, как окажется на воле. Вряд ли сможет сдержаться, он на пределе, как бутылка шампанского, которую изрядно растрясли..
Аленка что-то прошептала, я не расслышал, потянулся к ее губам.
А она потянулась к моим боксерам. Дровосек бесновался, помогая Аленке срывать с меня трусы. Она обхватила его рукой, направила в себя. Он ластился к ее рукам, как котенок.
Я внезапно осознал, что нам не нужны презервативы.
О, боги! Это будет ошеломительно!
Дровосек от этой новости сошел с ума окончательно. Он голым ринулся в манящую тесную норку, офигевая от обострившихся ощущений. Аленка была влажной, горячей, восхитительной. Я пытался быть осторожным, не впечатывать ее в кровать, не пронзать насквозь, не пускать дровосека слишком далеко, хотя он, конечно, хотел влезть по самые гланды.
Я боялся навредить, хотя и читал, что секс во время беременности не опасен. Но, может, те кто писал, не учли внушительных размеров моего железного дровосека!
Аленка стонала, уткнувшись мне в шею, царапала ногтями мою задницу, шептала мое имя... Я еле держался! Честно говоря, дровосек даже удивил меня своей стойкостью. Я думал, он не продержится и минуты, разрыдается, как мальчишка. Но он намотал сопли на кулак, стиснул зубы и трудился, как шахтер в забое.
И все же первый раз был недолгим. В ту же секунду, как Аленка вскрикнула, запрокинула голову назад и забилась в сладких конвульсиях, дровосек дал себе волю, устроив внутри нее настоящий потоп.
Я сжимал Аленку в объятиях, содрогался вместе с ней и чувствовал себя самым счастливым дровосеком… человеком на свете!
***
Алена
Конечно, я не думала, что на этом все закончится. Но я хотела хотя бы небольшой передышки!
Несколько минут назад я умирала от желания, я сама стянула с Мирона боксеры. А сделать это было непросто, потому что его железный друг торчал, как ракета на старте. И я мечтала, чтобы эта ракета оказалась внутри меня.
Мои мечты немедленно сбылись, все завершилось грандиозным взрывом с яркими вспышками перед глазами и фейерверками внутри меня.
А сейчас… сейчас я в нирване. Все тело расслаблено настолько, что я не могу даже моргать. Хорошо хоть получается дышать! На меня навалилась блаженная тяжесть. И Мирон.
Мне хотелось лежать так вечно…
Но Мирон начал проявлять активность. Гладил меня по попе, жарко пыхтел в макушку, прижимался ко мне все увеличивающимся в размерах орудием.
- Давай немного отдохнем, - пробормотала я.
- Я бы с удовольствием, но железный дровосек…
- Кто?
- Железный дровосек.
Мирон отстранился от меня, перевернулся на спину, и, тряхнув бедрами, продемонстрировал танец торчащего вверх огромного члена.
Когда я поняла, что он называет свой член железным дровосеком, на меня напал приступ смеха.
- Нет, ну он, конечно, похож, - хохотала я. - У него железная голова и нет сердца!
- Тс-с-с! - Мирон приложил палец к губам. - Не смейся над ним, он обидится!
Мне стало еще смешнее. Придумать имя своему члену! Говорить о нем, как об отдельном существе! Мирон - это нечто.
Пока я смеялась, Мирон воспользовался моментом, перевернул меня на бок, начал нежно гладить по спинке и, одновременно с этим, вероломно прижиматься к моей попе своим дровосеком. Я сама не поняла, как получилось, что дровосек оказался уже не снаружи, а внутри.
Но я не возражала. Это было приятно. Как будто там ему самое место! Особенно, когда он движется так неспешно и ритмично, рука Мирона сжимает мою грудь, губы скользят по плечу, покусывают его…
***
Мирон
Смех - прекрасное возбуждающее средство. Давно проверено: рассмеши девушку, и она будет готова на многое. Я насмешил Аленку, представив ей дровосека по имени и отчеству, а он, коварно воспользовавшись моментом, снова юркнул в свою обожаемую тесную пещерку.
И планы у него были поистине наполеоновские!
Он пытался возражать, когда я, перевернув Аленку на спину, занял его место и погрузился в обожаемые складочки языком. Но я его приструнил. Я собирался снова завести Аленку, которая, после нового оргазма, шептала, что умирает и больше не может. Неужели она сомневается в том, что я смогу ее воскресить?!
Мой язык нарочно заблудился, блуждая в таинственных и притягательных закоулках и избегая главной точки. Я раздвигал пальцами складочки, находил неисследованные территории, подробно изучал языком, чувствуя, как в главной точке постепенно нарастает возбуждение.
Когда Аленка начала постанывать, я протянул руку вверх и коснулся соска влажными пальцами.
- Мирон, - выдохнула она.
- Да, - отозвался я слегка невнятно.
- Ты… - она не смогла закончить фразу, потому что мой язык, наконец, добрался до горошины, которая к этому моменту стала восхитительно твердой.
- Я знаю, - отозвался я несколько самодовольно.
А чего скромничать? Я офигенен!
***
Алена
Я думала, что больше не могу, но Мирон сделал так, что я снова страстно захотела продолжения! Его язык… как он это делает? Как вообще возможно вытворять такое, от чего у меня самые настоящие искры из глаз!
Он решил сменить позу, поставить меня на четвереньки. Я не возражала, но, перед тем, как он устроит мне новый армагеддон, я хотела поздороваться с железным дровосеком. Я взяла инициативу в свои руки. И губы.
Он был огромный, твердый, почти железный… Настоящий дровосек! Я приветствовала его языком, заставив Мирона стонать и нервно сжимать мою шею. Потом я обхватила его губами, удивленно и восхищенно ощутив внушительный размер. От нежностей я перешла к более жестким действиям. Я чувствовала, как его железная голова увеличивается, становится все более и более напряженной. Я увлеклась, мечтала о фейерверке…
Но Мирон снова вернул меня в позу похотливой кошки. Он осторожно, но уверенно вошел в меня сзади, его руки жадно перемещались по моему телу. Он одновременно хотел ласкать грудь, сжимать попу, а еще - вероломно проникнуть к моему клитору в момент, когда я уже не могу сдерживаться…
***
Мирон
Я старался быть осторожным, хотя иногда забывал об этом. Я был неистовым, но все же не таким бешеным, как в первый раз. Временами на меня накатывало странное чувство. Да, мне по прежнему хотелось затрахать Аленку до смерти, проникнуть во все зовущие места одновременно и везде оставить свои следы…
Но еще мне хотелось просто обнимать ее, прижимать к себе, уткнувшись лицом в ее волосы. Чувствовать, что она моя и ничья больше. И что ей хорошо со мной.
Утомленная, Аленка уснула в моих объятиях. Дровосек тоже сладко уснул, прижавшись щекой к Аленкиной попе.
А у меня сна не было ни в одном глазу. Я лежал, вдыхал тонкий цветочный аромат Аленкиных волос и улыбался…