Непобедимый

— Да, у тебя что-то срочное? — сразу же спрашиваю, как только отвечаю на звонок.

— Вообще-то я стою на ресепшене, — говорит Инга, после чего повисает неловкое молчание.

С её стороны. Потому что я не чувствую неловкости. У меня вообще проблемы с проявлением чувств, если дело не касается моих близких. Именно поэтому мне не составляет труда оставаться холоднокровным на публике, потому что я не переполнен эмоциями и желанием повыёбываться перед камерами, в отличие от многих моих соперников. Я предпочитаю выёбываться на ринге, во время боя, в остальное время — я абсолютно спокоен, даже когда задевают мою личность.

Особенно когда задевают её.

Другое дело — люди, которые мне дороги. Но ещё ни один человек не захотел стать самоубийцей, покусившейся на святое.

Но сейчас — пусто. Абсолютно ничего, кроме небольшого раздражения. Потому что все рабочие дела мы можем решить дистанционно.

И плюс ко всему: не знаю, понятия не имею, как это назвать и что со мной происходит, но в последнее время любой женский голос, не принадлежащий Софии, вызывает во мне головную боль.

София.

София.

София.

Каждая из дорог ведёт к ней, будто я помешался.

Или...

А разве это не так?

Я не помешался, если двадцать четыре часа в сутки — с момента пробуждения и до того, как я вырублюсь — я постоянно думаю о ней? Это когда-нибудь закончится? Не думаю. Потому что я не хочу, чтобы это заканчивалось. Мне ещё не исполнилось тридцать, но на данный момент я имею финансовое состояние, превышающее состояние моего отца в моём возрасте. У меня было всё, что мог пожелать человек: слава, деньги, внимание миллионов и признание, но ничего из этого не приносило мне того счастья, которое я испытываю с ней.

И так было всегда.

Независимо от того, воспринимал я Софию в романтическом плане или нет. Конечно, нет. Просто одно её присутствие делало меня по-настоящему живым.

Я — наркоман. А она — зависимость, которой у меня никогда не было. Внутривенный наркотик, от которого невозможно отказаться усилием воли. У меня нет воли, если дело касается неё. А дело всегда касается неё.

Всегда.

— Ты не мог бы выйти сюда? На пару минут. Мне нужно поговорить.

— Нужно поговорить, — повторяю я, полотенцем вытирая со лба пот. — Хорошо.

Не думаю, что разговор затянется, поэтому выхожу к ней в том же виде, в котором занимаюсь. Девушка стоит, повёрнутая к окну, но поворачивается ко мне лицом, только я подхожу. Высокий каблук делает её выше, поэтому мы с ней находимся почти наравне.

— Привет, — мягко начинает она.

— Здравствуй. Ты что-то хотела?

— Поговорить.

— Это я понял. О чём?

— Возможно, это не так, но мне кажется, что в последнее время ты игнорируешь меня.

Игнорирую.

Ей не кажется.

Только дело совершенно не в ней.

В последнее время я игнорирую всё, что происходит вокруг. Потому что мой мозг, моё сердце, мой разум — всё моё существо живёт мыслями о Софии. Я никогда не думал, что со мной может случиться подобное. Однако это происходит — и мои растущие к ней каждый день чувства — это единственный соперник, который мне не по зубам. Которому я буду всегда проигрывать. С которым я нихрена не могу бороться. Не могу и не хочу.

— Инга, если ты приехала только из-за этого...

— Нет, подожди, — перебивает девушка, переминаясь с ноги на ногу. Пальцы её правой руки впиваются в чёрный ремень сумки. Она явно нервничает, но я не понимаю, по какой причине. — Если честно, не знаю, с чего начать.

— Начни хоть с чего-то.

— Между мной и тобой не рабочие отношения, Наиль, — её голос становится увереннее и громче. Однако мне не нравится русло, в которое повернулся наш диалог.

— Какие у нас ещё могут быть отношения?

— Я надеялась, что ты и сам это понимаешь.

— Нет, — честно и довольно спокойно отвечаю я.

— Ладно, я объясню.

Только сейчас что-то в моей голове щёлкает. Она собирается признаться мне в чувствах? Я плохо распознаю чужие эмоции и никогда не давал поводов для того, чтобы рабочие отношения со мной превратились во что-то большее. Тем более, с момента, когда моим разумом завладела София... Другие девушки перестали существовать для меня. И если Инга действительно считает, что наши отношения выходили за рамки рабочих, то это ёбанный абсурд.

— Мне правда немного стыдно, что я позвонила тебе тем вечером и попросила забрать меня. Не знаю, возможно ты не замечал по мне, но...

Она замолкает, но не из-за неудобства или стеснения.

София.

Лучшего, блядь, момента для её приезда просто не могло быть.

Она стоит справа от меня, сверля Ингу убийственным взглядом — которым спустя пару секунд одаривает и меня.

— София, — вслух говорю я, желая лишь одного — чтобы она выслушала меня и ничего не надумала в своей голове.

— Чего остановилась? — спрашивает София, продолжая испепелять меня взглядом. — Язык проглотила? Продолжай.

— Мы вообще-то разговаривали, — встревает Инга, заставляя моё терпение взорваться.

— Наш разговор закончен, Инга.

— Что?

— Да, действительно. Это же я вам помешала. Разговаривайте дальше, не буду вам мешать! — в порыве злости выплёвывает София, быстрым шагом направляясь к выходу.

Не теряя ни секунды, я выбегаю вслед за ней и останавливаю её на углу здания.

— Отпусти меня! — в истерике кричит моё солнышко, как только я беру её за предплечье. — Мне больно!

Блядь...

Блядь!

Я — кретин!

Баран!

Придурок!

Просто грёбанный идиот, который всё рушит своей тупостью и невнимательностью!

Мало того, что ей больно от услышанного минутами ранее представления другой девушки. Так я делаю ей больно физически. Уже второй раз моя неконтролируемая сила делает ей больно, пускай ненамеренно, но это ни на секунду меня не оправдывает.

Возможно, это то, чего я на самом деле боюсь. Не возможно, а так оно и есть.

Точно.

Не наша разница в возрасте, потому что несмотря на то, что на этой неделе я позволил себе лишнего. Пиздец как позволил. Но всё же я знал и знаю, что дальше поцелуя это ни за что не зашло бы.

Но быть недойстоным её. Быть её...

Разочарованием?

Вот, что меня действительно тревожит. Пугает.

София видит во мне только хорошее, не замечая изъянов. Ревнует, будто бы я мечта каждой девушки. Совершенно не понимания, что я — абсолютная противоположность её радужной энергетике, заставляющей любого встречного человека улыбаться, даже если его день до этого был угрюмым и серым.

А, возможно, она всё видит? И даже осознавая, какой я на самом деле, всё равно хочет быть со мной?

В любом случае, даже если я недостоин быть с ней (а я абсолютно точно недостоин этого — никто недостоин), я не собираюсь отступать.

— Прости, медвежонок.

— Не называй меня, блядь, так! — огрызается София.

Я знаю, что она злится. Или лучше сказать — она почти на грани, но я отчётливо слышу, как её голос дрогнет. В моменты, когда я довожу её до подобного состояния, мне хочется стать чьей-то грушей для битья, чтобы моё лицо разукрасили и сломали мне пару рёбер.

— Чего ты пришёл? У вас же важный разговор.

— У меня не было важного разговора, София.

— Неужели? У меня галлюцинации? Ты там стоял один? И твоя любимая пиаршица не признавалась тебя в чувствах в стенах твоего клуба?!

Единственное, что я хочу, оправдаться в её глаза и не заставлять больше своего медвежонка нервничать из-за ничтожных мелочей. Но её неконтролируемая ревность не может не вызывать улыбку на моём лице.

— Тебе смешно, Наиль? Смешно делать из меня дуру?

— Это не так, София.

— Что не так? — не успокаивается она.

— Всё не так. Позволь мне объясниться.

В меня вселяется опасение того, что она снова уйдёт. Сделает выводы в голове, не захотев выслушать меня до конца. И мне хочется снова взять её за руку, только не с той силой, с которой я сделал это изначально. Хочется, чтобы она осталась со мной и дала мне шанс исправить дерьмо, которое произошло. Пускай я не давал поводов, но я знаю Софию — и если она злится, значит я позволил случиться этому дерьму.

— Что ты хочешь мне объяснить, Наиль? Что я всё не так поняла?

— Ты прекрасно знаешь, что между мною и ей ничего не было.

— Да? Откуда мне это знать?

Я делаю шаг вперёд, но София не двигается с места, из-за чего расстояние между нами становится ничтожно маленьким. Его буквально нет.

— Не делай вид, будто не знаешь, что я к тебе чувствую, София. Что я твой.

— Не делай вид, будто ничего не было, Наиль. Как я должна реагировать на увиденное? И услышанное? Спокойно? Может, мне ещё кофейка вам принести, чтобы разговор лучше шёл? Интенсивнее? Нет, это не про меня. Ты прекрасно знаешь об этом.

— Я знаю об этом, София. Но между нами...

— О чём она говорила? — нахмурившись и не дав мне закончить предложение, спрашивает София. — Просила забрать её. Откуда она просила забрать её? Когда? И какого хрена тебя?

Объясниться перед ней абсолютно точно не будет легко.

— Не знала, что ты в таких близких отношениях со своей командой. Особенно с определённой её частью!  — продолжает София. — Нечего сказать, Наиль?

— Я виноват, София, — хриплю, заключая обе её руки в свои. Несмотря на то, что всё внутри неё кипит от негодования, агрессии и обиды, она не вырывается и даже не пытается, что радует и немного успокаивает мой разум. — Виноват в том, что позволил этому случиться. В том, что не видел её отношение, если оно действительно выходит за рамки рабочего...

— Ты так и не понял, что оно выбегает за рамки рабочего?

— Я не понял, медвежонок. Потому что все мои чёртовы мысли каждую секунду каждого дня заняты тобой.

— Если ты думаешь, что я так легко прощу тебя, то не надейся. Это в тот вечер она звонила тебе? Когда мы ужинали с моими родителями, я правильно понимаю? — неожиданно спрашивает София.

Мне даже не нужно отвечать ей, чтобы она сама всё поняла и соединила элементы пазла в единую картину. Ещё одно подтверждение того, что тупой качок вроде меня недостоин её. Она — божественна во всех возможных проявлениях.

— Но ты не сказал мне.

— Я не сказал, — подтверждаю я, признавая свою вину. В тот момент я действительно подумал, что это неуместно. — Но не потому, что хотел что-то скрыть от тебя.

— Ты это и сделал, Наиль. Скрыл от меня правду, из-за которой я бы, возможно, разозлилась, но хотя бы не чувствовала бы сейчас себя дурой. Тебе не понять.

— Я понимаю, София.

— Ты не понимаешь, как я себя чувствую. И откуда мне теперь знать, не скрываешь ли ты от меня что-то ещё?

— Я больше ничего не буду скрывать. Клянусь тебе.

Из неё вырывается измученный вздох, из-за которого я понимаю, что

— Не думай, что я истерю без причины, Наиль. Толпы незнакомых девушек пускают на тебя слюни и не удивлюсь, если самые впечатлительные из них признаются тебе в любви в комментариях или сообщениях, которые ты даже не видишь. Но когда такая девушка — часть твоей команды...

— Ты не должна оправдываться.

— Я и не оправдываюсь, — объясняет София, прикусывания нижнюю губу. — С чего ты взял? Я объясняю свою позицию.

Возможно, в этом мире есть девушки, спокойно отреагирующие на подобные ситуации. Но это абсолютно точно не про Софию — и никто не вправе осуждать её за чувства, в которых я, по правде говоря, не вижу никакого смысла. Потому что она не знает, насколько сильно я желаю принадлежать ей. Быть её мужчиной. Быть единственным, кому позволено... Что угодно. Хоть что-то. Любая мелочь, связанная с ней. В ревности нет никакого смысла. Я — полностью в её власти.

— Я поеду домой.

— Ты не уедешь, пока не простишь меня.

— Окей, я тебя простила, но у меня нет настроения продолжать этот разговор.

В моей памяти нет момента, когда бы София не хотела со мной разговаривать. После того, как я отвезу её домой, я собираюсь со всей силы удариться головой о кирпичную стену.

— Дай пройти.

— Ты думаешь, я отпущу тебя домой одну?

— Отпустишь? А я что, твоя пленница?

— Это я твой пленник, София.

Закатив свои прелестные карие глаза, ставшие темнее ночи с самого начала нашего разговора, она ухмыляется.

— Но это не отменяет того факта, что ты не поедешь домой сама.

— Виктор ещё не уехал. А если  уехал, то сейчас вернётся, — просто сообщает она, доставая телефон из правого кармана джинсов. — Сейчас ему позвоню.

Моя рука обхватывает её запястье прежде, чем она успевает разблокировать телефон. В этот раз моё прикосновение настолько мягкое, насколько это возможно с моей стороны.

— Дай мне отвезти тебя домой.

— Ты мне приказываешь? — с вызовом спрашивает София, наблюдая за тем, как я отрицательно качаю головой.

— Умоляю, — исправил её.

В этой вселенной нет ни одного человека, кто имел бы право ей приказывать. Ни посторонние, ни братья, ни тем более я.

Другое дело — умолять.

— А если не дам?

— Я простою здесь всю ночь.

Фыркнув, словно я сказал какую-то глупость, она сводит брови.

— Стой. Мне то что?

— Я сказал, что не отпущу тебя.

— То есть ты, — она недовольно тыкает в мою грудь указательным пальцем, — ещё и собираешься заставить меня стоять на месте всю ночь с тобой?

— Я собираюсь простоять с тобой на руках всю ночь.

— Ага, ещё чего? Тем более ты устанешь.

— Я никогда не устану держать тебя на своих руках.

Во-первых, потому что это моя мечта. Как и куча разных вещей, которые я хочу и однажды сделаю с Софией. Как можно устать от исполнения мечты? И во-вторых — потому что София ничего не весит, она легче пылинки. Мой рабочий вес — под двести килограмм. Иногда больше. Зависит от упражнения. Она действительно считает, что я могу устать от её сорока килограмм? Надеюсь, она весит хотя бы сорок. Иначе мне придётся откармливать её, чтобы однажды не сломать...

— Просто потому, что я не собираюсь торчать здесь всю ночь, — выдохнув, бормочет София. — Я всё ещё злюсь, Наиль.

— Я не прошу тебя перестать злиться.

— Я буду молчать всю дорогу, — враждебно предупреждает София. — И надень майку, ты не получишь от меня ни единого взгляда.

— А если не надену? Получу?

— Нет, — коротко отвечает моё солнышко, вырвав руку из моей хватки и направившись на парковку клуба.

***

Хотелось верить в то, что во время дороги домой мы всё-таки ещё раз обсудим случившееся и всё выясним, но София не солгала мне, сказав, что будет молчать.

Ничего не говорит.

Не отвечает, когда я спрашиваю, не нужно ли сделать кондиционер прохладнее или наоборот.

Всё, как и обещала.

Даже не смотрит. Просто сидит, головой повёрнутая к окну, не замечая, как то и дело я возвращаю к ней взгляд и наблюдаю за тем, как её грудь спокойно вздымается.

— Поговори со мной, — вновь прошу я, но она игнорирует мою очередную просьбу. Если бы она хотя бы хмыкнула или фыркнула, мне уже стало бы легче. Но с её стороны — абсолютная тишина.

Когда моя машина останавливается в нескольких метрах от её дома, я выхожу из машины и собираюсь открыть дверь для неё, но София — как и всегда, когда она чем-то обижена или недовольна — выскакивает наружу самостоятельно, без моей помощи.

София так же не дожидается, пока я подойду к ней.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила? — спрашиваю, прежде чем её тонкие пальцы всчавят ключ в замочную скважину калитки и её фигура спрячется за воротами. Боюсь, что и сейчас она оставит меня без ответа, но маленькая толика надежди всё-таки теплится внутри меня.

И всё-таки, обернувшись через плечо прежде, чем скрываться, София произносит:

— Не заставляй меня ревновать.

София пропадает из виду, калитка захлопывается. Если мне нужно будет уйти в мужской монастырь для её спокойствия, я закажу билеты. Но пока что моя ладонь проскальзывает в карман шорт и достаёт телефон.

Я набираю последний звонивший мне номер.

— Наиль? Интересно мы закончили наш разговор.

— Инга, мне очень жаль, но на этом наши пути вынуждены разойтись.

— О... О чём ты говоришь? — в недоумении спрашивает девушка.

Возможно, я буду выглядеть в её глазах бессердечным ублюдком, но мне всё равно. Для меня неприемлемо смешивать профессиональное и личное, особенно, если это тревожит мою девушку. Конечно, я не оставлю Ингу без выходного пособия, но на этом наши рабочие отношения заканчиваются.

— Подожди, Наиль...

— В этой ситуации выход только такой.

— Это она тебя заставила так сделать? Она заставила меня уволить? — её тон по отношению к Софии настолько пренебрежителен, что я готов взорваться.

И она меня заставила?

София слишком гордая, чтобы унижаться и просить меня об этом (хотя одно только слово — и я выполню её любую, даже абсурдную просьбу). Однако в произошедшей ситуации меня просить не надо. Все участники моей команды вольны делать то, что им заблагорассудится, если это не вредит репутации, но это не относится к отношениям со мной.

— Не говори о ней, Инга.

Иначе мой тон станет резче.

— Думаю, разговор окончен. В ближайшие дни тебе поступит оплата за несколько месяцев вперёд, об этом можешь не переживать.

Я кладу трубку, после чего захожу в наш с Софией чат. Ведь говорить со мной по телефону сейчас она вряд ли захочет.

Наиль: Тебе больше никогда не придётся ревновать без по поводу и без.

Она сразу же читает сообщение и ставит большой палец — единственный ответ, на который я могу сейчас рассчитывать.

***

Как думаете, Наиль виноват в том, что допустил подобное, или София слишком резко отреагировала? Но всё-таки эта София, вы же её знаете... И Наиль тоже её знает, поэтому для него её реакция вполне понятная.
Буду рада увидеть ваши звёздочки и комментарии 🥹💙 большое спасибо за то, что всё ещё ждёте книгу! Из-за редактирования Жестокого соседа (книги родителей Наиля) главы снова немного задерживаются, но я постараюсь быстрее закончить с редактурой, всех люблю!