Непобедимый

— С днём рождения, сестрёнка, — Дамиан крепко обнимает меня, не стесняясь применять в отношении меня всю свою братскую силу. Я надеюсь, что он сдерживается, когда дело касается Аси. После операции ей нужно больше покоя.

— Осторожнее, задушишь ведь, — улыбаюсь я, заставляя его немного ослабить хватку.

— У меня нет такой цели.

— Да? А мне что-то не верится!

— Так что, во сколько подъезжать на торжество?

— Подъезжать? Разве я не говорила, что ты не приглашён? — бубню я, закатывая глаза.

— Ты не приглашаешь родного брата?

— Поправочка: я не приглашаю ни одного родного брата.

— Этих двоих можешь не знать, но почему я не имею права прийти на твой праздник?

— Потому что с вами день рождения праздновать всё равно что с курицами-наседками. Вы будете следить за мной похлеще родителей.

— А ты собираешься делать что-то запрещённое? Что-то, что я не одобрю?

— Я собираюсь веселиться.

Дамиан скрещивает руки на груди и морщится, словно я задела его за живое. Несмотря на нашу немаленькую разницу в возрасте, на его сложный характер и попытки всё контролировать, мы всегда любили проводить время вместе. С самого моего детства — мне никогда не было весело с ровесниками. И даже когда все мои братья донимали меня своей «заботой», я всё равно не могла обходиться долго без них. Но дело не только в развлечениях. И дело даже не в кровной связи. Просто мой старший брат — моя родственная душа. Я уверена, что если существует множество вселенных, то в какой бы из них мы ни жили, мы всегда с ним будем рядом. Иногда мне кажется, что я знаю его лучше, чем он сам. Так же работает и в обратную сторону. Поэтому мне сложно понять, как он не замечает очевидного.

Хотя...

С появлением Аси его концентрация немного ухудшилась. Она занимает все его мысли, за что я ей безумно благодарна.

Во-первых, она делает его счастливым. Помешанным, но счастливым.

Во-вторых, она отвлекает его внимание от нас с Наилем...

Он всё ещё не написал мне и не позвонил, чтобы поздравить. Конечно, я на него обижена и не собираюсь делать вид, что всё в порядке. Но пора уже объявится.

Ладно, это не важно.

Я знаю, что он поздравит меня с днём рождения. Он не может не поздравить, несмотря на нашу ссору. Вопрос только во времени.

— Боже, ну ты действительно думаешь, что я запрещаю тебе прийти на мой праздник?

— Я уже начал об этом задумываться.

— Приезжай к восьми. Только там будут все мои школьные друзья, так что вряд ли вам будет очень интересно.

— Зато я смогу побыть курицей-наседкой.

Непроизвольно я улыбаюсь правым краешком губ.

— Что?

— И как я могла забыть, что у тебя есть ещё один субъект, за которым проводится слежка?

— Ты выставляешь меня чокнутым братом и помешанным мужчиной.

— А это не так? — моё лицо захватывает дьявольская улыбка, потому что мой брат знает — он такой и есть. Он всегда следил за мной, за Эдианом и Эмилем, а сейчас и Ася полностью прочувствует на себе, каково это. — Можешь даже не отвечать.

— Не заговаривай мне зубы. У меня всегда хватит времени на то, чтобы следить за тобой.

А кто сомневается?

— Эх, а я так надеялась.

— Не думай, что ты когда-нибудь сможешь от меня отделаться. Сколько бы лет тебе ни исполнилось, — серьёзно произносит Дамиан, снова прижимая меня к себе.

— Я и не хочу отделываться от тебя, — честно признаюсь я, кладя голову ему на грудь. По правде говоря, несмотря на то, что я многое скрываю от него в последнее время — он один из самых близких мне людей на всём белом свете. И я знаю, что с ним Ася будет по-настоящему счастлива. Потому что мой брат перенял у папы умение любить на полную катушку.

Хотя не только брат.

Иногда мне кажется, что во всей нашей семье папины гены больше всех коснулись меня.

Как иначе объяснить мою полную одержимость?

Я уважаю себя.

Я знаю, что обиделась не без причины.

Но...

Чёрт возьми, мне так плохо без него.

Может, не стоило быть такой категоричной? Хотя я знаю, что стоило, иначе он и дальше позволял бы себе обманывать меня. Пускай даже по мелочам, но я позволю делать из себя дуру.

— Не останешься позавтракать с именинницей? — спрашиваю я, отстраняясь от Дамиана. С тех пор, как живёт отдельно, каждый мой день рождения он приезжает с самого утра, чтобы поздравить меня.

— Именинница приглашает курицу-наседку?

— Ой, достал. А ближе к обеду ты можешь отвезти меня поесть десертов с Элиной и Асей.

Вечером в ресторане будет слишком много народу, а я хотела посплетничать с ними за кофе с пирожными, как классные девчонки в американских сериалах.

— А на эту встречу я приглашён?

— Только в качестве водителя, не более.

Дамиан приобнимает меня за плечо, другой рукой берёт подаренный мне огромный букет, который до этого я положила на тумбочку.

— Меня устраивает.

— Ещё бы, — хихикнув, забираю букет себе и бегу искать вазу.

***

— Спасибо, тётя Сеня, дядя Марат, — я обнимаю своих крёстных родителей и кладу цветы к остальным. Для всех букетов пришлось выделить отдельно несколько столов, это не говоря о том, что мне дома устроили родители.

— Мы хотели приехать к вам раньше, но вы с девочками уже убежали, — говорит тётя Сеня, держа меня за руку.

— Да, мы так объелись сладким, что я вряд ли съем сегодня ещё что-то.

— А вот я наверну ещё пару устриц, — с усмешкой заявляет Элина, подошедшая сзади.

— Кто бы сомневался, — смеюсь я.

— Ладно, девочки. Веселитесь, мы поедем, — говорит тётя Сеня, взяв мужа за руку.

— Только веселитесь в рамках приличия.

— Не волнуйся, пап. Тут есть няньки.

Элина кивает в сторону моих братьев, сидевших за отдельным столиком. Честно говоря, они правда больше похоже на нянек, нежели на гостей. Но меня устраивает то, что хотя бы сегодня они могут пообщаться и поделиться друг с другом слезливыми воспоминаниями о том, какой маленькой я была и как быстро выросла.

Тетя Сеня с дядей Маратом будут заниматься примерно тем же, только не здесь, а поедут к моим родителям. Не удивлюсь, если сегодня в ход пойдут всевозможные альбомы со всеми нашими детскими фотографиями.

***

Я беру бокал шампанского и опустошаю его буквально за секунду. Кажется, алкоголь неправильно на меня действует. Я становлюсь не пьянее, а злее. Намного-намного злее.

Наиль до сих пор не появился. Не позвонил. Не написал. Неужели он не поздравит меня с днём рождения?

Не верится.

— Расстроена? — спрашивает Варя, кладя на тарелку шпажку с сыром.

— Нет, — лгу я.

— Он приедет, — подбадривает она. Только с ней я могу обсудить наши отношения. Только сейчас обсуждать нечего.

Или мне просто не хочется...

Я решаю не продолжать этот разговор с подругой, тем более спустя несколько минут все выходят на улицу посмотреть салют. А мама с папой не говорили, что будет салют. Как обычно, решили сделать сюрприз, хотя я им говорила, что ничего такого не хочу.

Большинство моих друзей снимают, как пиротехнические салюты в небе складываются в слова и поздравляют меня с днём рождения. Это выглядит очень красиво, хоть и немножко затянуто.

Внезапно я чувствую, как телефон в кармане джинсов вибрирует. Я достаю его и несколько секунд смотрю на экран, не моргая. Сердце пропускает удар.

Наиль: я могу ненадолго украсть тебя?

София: мне надо подумать

София: а с какой целью?

Наиль: с целью поздравить тебя с днём рождения.

София: а ты не хочешь поздравить меня здесь?

Наиль: боюсь, я испорчу праздник твоим братьям.

И как я могла подумать, что он не поздравит меня?

София: где ты?

Наиль: на задней террасе

Наиль: я жду тебя, медвежонок

Тяжело сглатывая, я нахожу Асю в толпе и прошу отвлечь внимания моего брата. А если получится, то всех троих. У неё неплохо получается.

Сама делаю вид, что мне нужно в туалет, и забегаю внутрь.

Обойдя весь ресторан, я выхожу на заднюю террасу.

Прямо передо мной стоит Наиль, окружённый сотнями голубых роз. Я подхожу к нему, медленным и неуверенным шагом. Не знаю, почему так, ведь в глубине души я готова наброситься на него с разбега.

— А я уже думала, ты не придёшь, — с грустью сообщаю я. Алкоголь не даёт мне наслаждаться гордостью в полной мере. В какой-то момент мне действительно показалось, что он не объявится сегодня.

— Как я мог не прийти?

— Но тебя не было весь день.

— Я не хотел портить тебе праздник после того, как уже испортил тот вечер, — спокойной произносит он, не сводя с меня глаз. Я тоже смотрю на него, не смея даже моргать.

— Ты не испортишь мне праздник, Наиль.

— Испорчу его твоим братьям, если они увидят, что я сделаю.

— А что ты сделаешь? — с вызовом спрашиваю я, в эту самую секунду ощущая, как его мощные руки ложатся мне на талию.

Он приподнимает меня, как пушинку, и его губы обрушиваются на мои. Мне стоит оттолкнуть его после того, как он обманул меня и выставил дурой, но я не в состоянии. Можно всё спихнуть на алкоголь, но нет, это не он.

Это я сама.

Его губы властно исследуют мои. Я обнимаю его за шею, желая раствориться в нём полностью. Понимание того, что Наиль никогда бы не предал меня и не поступил, как последняя сволочь, позволяют мне не остановить это, а наоборот — насладиться каждым мгновением нашего поцелуя.

— Думаешь, ты заслужил это? — спрашиваю, как только мы отстраняемся друг от друга и мои ступни снова касаются асфальта.

— Нет, медвежонок. Я не заслужил этого.

— Ты сделал мне неприятно.

— София, я не могу исправить свою ошибку. Но я могу сделать так, чтобы подобного больше никогда не произошло.

— Это произойдёт, Наиль, — огрызаюсь я. — Потому что ты — тот, кем ты являешься. Я не могу спрятать тебя от всех девушек этого мира. И ты тоже не отвечаешь за их поведение и действия.

— Но я отвечаю за свои действия.

— Верно. Мне неприятно, что ты солгал.

— Я знаю, медвежонок. Но это не то, о чём ты должна думать. Ты не должна думать ни о ком. Я принадлежу только тебе.

— Скажи это своей грёбанной пиарщице.

— Она больше не моя пиарщица, — сообщает Наиль, так размерено и просто, как ни в чём не бывало.

— Что это значит? — в недоумении выращиваю я, когда его ладонь сжимает мою — крепко, но не доставляя дискомфорта.

— Я уволил её.

— Уволил? — переспрашиваю я, хотя всё прекрасно расслышала и с первого раза.

— Да.

Мой взгляд мечется по пространству, теперь уже избегая прямого зрительного контакта с ним. Если честно, последнее, чего я ожидала, это её увольнение.

— Из-за меня? — выдавливаю из себя, наконец вернувшись к нему взглядом.

— Ты знаешь, почему я это сделал. Я обещал больше никогда не давать тебе повода ревновать.

— Если ты думаешь, что я буду просить её вернуть обратно, то вовсе нет.

Она перешла черту и лично я абсолютно не чувствую за собой никакой вины. Она виновата в том, что её уволили. И пусть кто-то назовёт меня жестокой, но мне её не жаль. Одно дело — фанатки, а другое — члены его команды. Наиль никогда не приветствовал любовные дела, связанные с работой. И он не давал ей поводов думать, что между ними что-то может быть, я уверена в этом.

— Я не собираюсь возвращать её, медвежонок. Я сказал это, чтобы ты больше не смела переживать о ней.

— Я и не переживала.

Злилась — да. Бесилась — возможно. Хотела убивать — сто процентов. Но не переживала.

Ещё долго можно продолжать список моих чувств, но следующие слова Наиля вводят меня в полный ступор:

— Если ты захочешь, я уйду из бокса, София.

У меня не сразу находится ответ. Я не ослышалась. Уйдёт из бокса, если я хочу?

— Что? — в недоумении шепчу я. — Я не расслышала. Повтори ещё раз.

— Я уйду из спорта.

— Что ты такое говоришь? — теперь уже слова вылетают из моего рта, как птички, чью клетку забыли закрыть. — Разве ты хочешь этого?

— Я не хочу этого, но ты важнее всего, София. И если это то, что успокоит тебя, то я сделаю это.

Приятно слышать, что я важнее всего, что он выстраивал годами. Только я ни разу, ни одного раза не допускала в мыслях, что он должен уходить из спорта ради меня.

— Наиль, ты ведь не просто спортсмен. Ты — чемпион мира. Абсолютный чемпион!

— София, это не важно.

— Нет, это важно.

— Ты должна быть спокойна в этих отношениях, а не изводить себя ревностью. Если это цена твоего спокойствия, следующего боя не будет.

— Но я не буду спокойна! Возможно, иногда я слишком вспыльчивая, но я никогда не хотела, чтобы ты уходил из бокса. Разве можно ставить любимого человека перед таким выбором? Я никогда не потребую подобного. Я горжусь тобой больше, чем кто-либо, — на одном дыхании произношу я, сжимая его предплечья своими ладонями. Он словно состоит из камня. — Тем более ты ещё не победил Джошуа в реванше. Как можно уходить?

Моё последнее замечание заставляет его усмехнуться. Но я говорю всё это не для того, чтобы его развеселить, а чтобы объяснить свою позицию. Мне было до слёз приятно, когда он проявил внимание к моему увлечению и прислал мне кучу всего для блога, которого у меня даже нет. И как я должна отплатить ему? Заставить уйти действующего чемпиона мира ради своего спокойствия? Что толку?

— Я никогда не поставлю тебя перед выбором, Наиль, — говорю я, забирая инициативу на себя. Наши губы словно касаются друг друга, словно это единственное, что им нужно.

Что нам нужно.

— Ты кое-что забыл, — замечаю я, когда мы в очередной раз отстраняемся друг от друга. — С сегодняшнего дня я совершеннолетняя. Ты не хочешь воспользоваться этим, пока мои братья не спохватились меня?

Грубый баритон в виде его смеха раздаётся по всей террасе.

— Думаешь, я шучу?

— Ты абсолютно точно не шутишь, медвежонок. Но я не собираюсь набрасываться на тебя сегодня, как животное. Ты знаешь это.

— Смотри, чтобы в животное не превратилась я, — я закатываю глаза, после чего утыкаюсь лицом в массивную грудь. — Тогда можешь сделать кое-что другое?

— Всё, что скажешь. В рамках приличия, София, — уточняя, говорит мужчина.

— Как насчёт татуировки? «Я принадлежу Софии Верховцевой»? Мне нравится, как это звучит.

— Мне тоже нравится. Но тогда у тебя тоже кое-что должно появиться.

— Ты ставишь условие?

— Да.

— И что же?

— «Я принадлежу Наилю Крылову». Мне нравится, как это звучит.

Я улыбаюсь, взяв его за руку. Пора возвращаться, пока мои братья действительно не спохватились меня и не пошли обыскивать туалеты.

— Мне тоже, — шепчу я. — Кстати, я собираюсь танцевать со своими друзьями. Надеюсь, ты не ревнуешь.

— Надеюсь, ты помнишь, что я могу убить одним ударом.

Всё-таки не только во мне течёт ревностная кровь. Нам обоим передалось это от отцов.