Непобедимый

У меня достаточно дружеские отношения со всеми членами моей команды, но я ненавижу, когда меня отвлекают от важных дел вне рабочее время. Или будет точнее сказать: я ненавижу, когда меня отвлекают от Софии. Меня и так бездумно мучает время, проведённое не рядом с ней. И когда кто-то отбирает у меня эти ценные моменты, мне хочется крушить всё, что попадается под руку.

Намереваясь побыстрее узнать, по какой причине меня беспокоят, я отхожу подальше от центрального зала, в котором играет живая музыка.

— Да, Инга, — наконец отвечаю на звонок, пытаясь выровнять свой резкий тон.

— Наиль, привет, — отвечает девушка.

— В чём дело?

— Слушай, мне так неудобно тебя отвлекать. Но я тут застряла в одном месте, — хихикает она. Её голос кажется слишком беспечным и весёлым, и почему-то это выводит меня из себя.

— В каком месте?

— У меня никак не получается вызвать такси. Ты не мог бы приехать за мной?

Ощущение, что моё лицо кривится так, словно поблизости кто-то обосрался и мне посчастливилось это унюхать. Она шутит?

— Ты выпила? — интересуюсь я, потому что почти уверен, что она в нетрезвом состоянии. Я не против. Меня в принципе абсолютно не касается, чем она занимается в своё свободное время, если только это не мешает мне.

— С чего ты взял?

— С того, что иначе я не могу найти объяснения, по каким причинам ты решила набрать с этой проблемой именно меня.

— Просто...

— Если тебе нужна помощь, — перебиваю я, — назови адрес. Я вызову тебе такси.

— О нет, прости. Я и правда немного выпила, поэтому решила позвонить тебе. Вообще на самом деле... — она замолкает, делая небольшую паузу.  — Ладно, это не важно. Я сама справлюсь. Не сердись на меня.

Не успеваю ничего ответить, как она кладёт трубку. Не помню, чтобы Инга когда-то звонила по своим личным делам, к тому же в нетрезвом состоянии. Поэтому наш диалог мне кажется максимально странным. Но я не собираюсь занимать мыслями об этом голову, особенно сейчас. Всю свою сознательную жизнь я посвятил боксу и тому, чтобы стать тем, кем являюсь. Чемпионом мира. Постоянные тренировки. Вечная игра на публику. Никакой спокойной жизни. Я проводил в спортзале десятки часов, сутки, продолжая жить в таком ритме до сих пор. И сейчас мне хочется просто провести время с девушкой, из-за которой я не могу спать по ночам — потому что она поселилась в моих мыслях и не даёт мне покоя.

Это, блядь, всё, что мне сейчас нужно.

Положив телефон в карман брюк, я возвращаюсь к нашему почему-то пустому столику. Обернувшись, вижу, как в нескольких метрах от меня в объятиях друг друга танцуют Станислав Юрьевич с Полиной Леонидовной. А мой медвежонок, видимо, перебрал с лимонадом, потому что её за столом тоже нет. Пару минут я прибываю в ожидании, но решаю воспользоваться моментом и иду искать Софию.

Я захожу в туалетную комнату и, шагая по чёрно-белому мрамору, выложенному геометрическим орнаментом, подхожу к овальной раковине. Не думаю, что София оценит мою идею ждать её в туалете, но у меня уже плавится мозг от того, как сильно я хочу провести хотя бы несколько минут с ней наедине.

Спустя минуту единственные здесь закрытые двери открываются — и я смотрю в круглое зеркало перед собой, чтобы увидеть в нём отражение Софии. Только меня ждёт большое разочарование, потому как позади меня стоит совершенно другая девушка.

Чёрт, куда она спряталась?

Я направляюсь к двери и иду к лестнице, ещё раз кинув взгляд на наш столик и весь зал. Софии нигде нет. Может, она что-то забыла в машине? Не удивлюсь, если эта хулиганка стащила из моего кармана ключи. Только они на месте.

Оказавшись на втором этаже, я окидыааю взглядом всё пространство и наконец нахожу Софию — в компании чёртового смертника, с которым она мило беседует, чуть ли не повиснув на барной стойке.

Злость полностью наполняет меня, вытесняя все любые другие существующие чувства.

Клянусь, я был уверен, что предел моей ревности был вчера. В момент, когда она решила поиздеваться надо мной, сказав, что с кем-то целовалась.

Но нихрена подобного.

Прямо сейчас апогей моей грёбанной ревности. Когда я вижу перед собой картину, как она пьёт коктейль, заигрывая с проклятым барменом. И этот проклятый бармен собирается разделить с ней напиток.

Я тебя, блядь, убью.

Сверну тебе шею.

Залью в твою самонадеянную глотку столько, что ты, нахуй, захлебнёшься.

Игнорируя всех людей вокруг, за считанные секунды я уничтожаю расстояние, разделяющее меня с ней.

София не успевает кинуть на меня даже секундный взгляд.

— Если ты не хочешь, чтобы я разбил этот стакан о твою блядскую голову, то ты исчезнешь прямо сейчас, — хрипло говорю я, заставляя парня перед собой окаменеть. Возможно, он испугался. Возможно, он узнал меня и испугался ещё больше. Но тон его лица становится белее снега.

София оборачивается, продолжая попивать свой коктейль, будто ничего такого не произошло и я не должен хотеть взорваться от чёртовой ревности.

— Мне повторить дважды? — я бросаю на него взгляд, после которого он испаряется, виновато бубня извинения себе под пока ещё не сломанный нос.

София присаживается на высокий барный стул, лишь на мгновение отрываясь от своего коктейля. Затем её безупречные пухлые губы жадно касаются трубочки — и я забываю о том, что пару секунд назад она заставила мою голову дымится от гнева.

— И что это было? — спокойно, даже умиротворённо спрашивает София.

— Может, ты мне скажешь, что это было, Медвежонок?

Каждый мускул моего тела напряжён до предела и мне крайне тяжело сдерживаться. Это удивительно, потому что мне всегда удаётся держать себя в руках и был хладнокровным. Всегда и со всеми, но только не с ней. Вот, что она делает со мной — вытягивает наружу все спрятанные эмоции, заставляя их крутиться в водовороте.

— М-м, о чём ты?

Делаю небольшой шаг вперёд, не оставляя между нами ни единого сантиметра, и опускаю голову вниз.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — наклонившись так, чтобы моя челюсть почти касалась её лба, говорю я.

— Зато ты, видимо, не понимаешь, о чём я, — рассерженно выплёвывает София, спрыгивая со стула.

Я иду за ней, останавливая её в тёмном углу за ширмой, где нас никто не побеспокоит. Я не могу злиться на неё за представление, которое она устроила назло мне. У меня не получается, потому что это София — моё маленькое солнышко, которое всегда заставляет меня улыбаться. Даже если ещё две минуты назад в голове я разрабатывал план убийства.

— Что я сделал, Медвежонок? — спрашиваю я, дотрагиваясь тремя пальцами до её подбородка, тем самым приподнимая её кукольное лицо.

— Когда мне было тринадцать, а тебе двадцать два, вы с Дамианом повели нас с Элиной в кафе поесть мороженного. Тогда официантка дала тебе салфетку со своим номером телефона. Уверена, что вы с ней хорошо развлеклись, а я ничего не могла сделать с этим. Потому что я была ребёнком, влюблённым в тебя ребёнком, — тихо рассказывает София, смотря мне прямо в глаза. — Но сейчас я не ребёнок, Наиль. Как бы ты этому ни противился, тебе понятно? И если я вижу, что кто-то крутит перед тобой задницей, то я злюсь на тебя, даже если ты ни при чём. Такой ответ тебя устраивает?

Правый краешек моих губ приподнимается в довольной ухмылке.

— Чего ты, блин, улыбаешься? — хмурится София.

— Потому что тебе незачем ревновать меня, Медвежонок.

— Мне плевать, есть зачем или нет!
Я хочу, чтобы ты был только моим, Наиль, — полушёпотом произносит она. Её голос звучит требовательно, но в то же время так мягко и нежно, что я не могу понять, как она может соединять в себе столько всего.

— Я только твой, София.

Большим пальцем я поглаживаю её щёку, пытаясь справиться с внутренним ураганом эмоций, который она продолжает во мне вызывать.

— Никогда в этом больше не сомневайся.

Она становится на носочки, хватаясь ладонями за мои бицепсы. Я всё ещё ненавижу себя за несдержанность, за то, что позволяю себе делать то, за что забил бы до смерти любого другого парня. Но я снова делаю это. Снова целую её, завладевая каждым миллиметром самых сладких на свете губ. Одной рукой обхватываю её за осинную талию и приподнимаю в воздухе. Её маленькие ладони плавно поднимаются к моим плечам и останавливаются на шее, за которую она крепко держится. Я должен дать ей отдышаться, но не могу прекратить наслаждаться ею.

Остановись.

Прекрати.

Будь, блядь, человеком.

С трудом — с огромным, чёрт возьми, трудом — заставляю себя отстраниться. После чего София, тяжело дыша, кладёт голову мне на плечо.

— Прости, Медвежонок.

— За что?

— За то, что не даю тебе отдышаться.

— Или это я не даю тебе отдышаться, глупыш? — смеётся София мне в плечо, одной рукой поднимаясь к затылку и пальцами сжимая мои короткие волосы. — Всё, опускай меня на землю, пока я снова не устроила тебе сцену ревности.

— А есть повод, ревнивица?

— Смотря, для чего тебе звонила твоя пиарщица.

София отстраняется от моего плеча, словно собираясь устроить мне допрос. Мне не хочется лгать ей, но сейчас я уверен, что правда только разозлит её.

— Какого хрена она звонила тебе вечером?

— Это были исключительно рабочие вопросы, Медвежонок.

— Для исключительно рабочих вопросов есть утро или день, а по вечерам у тебя другого рода дела.

— И какие же у меня дела?

— Поцелуи со мной, например? — игриво улыбается София, и чтобы снова не лишить её воздуха, я опускаю её на пол.

— Пора вернуть тебя родителям.

— А может, прогуляемся? Маме с папой и так хорошо, поверь. Они ещё и очень образуются, что мы пропали.

— Всё, что ты скажешь, София.

— Ещё бы, ты же хороший мальчик, — хихикает она, даже не представляя, что я готов взорвать весь город ради того, чтобы она ещё раз так назвала меня. — Только напишу маме смс-ку, чтобы она не волновалась.

***

— О, смотри, шаурма, — замечает София, когда мы прогуливаемся неподалёку от ресторана. — Какой запах.

Мы неспешно идём в сторону фургона, из которого доносится запах. Я держу Софию за миниатюрную руку, желая сжать её до невозможности и одновременно с этим боясь причинить ей боль свей неконтролируемой силой.

Я оставляю её сидеть за пластмассовым столиком, а сам делаю заказ.

— Стул холодный, — жалуется она, когда я возвращаюсь к ней. Тогда я сажусь рядом и подхватываю её на руки, усаживая к себе на колени.

— Так теплее? — спрашиваю, удерживая её за талию. Она скрещивает руки на груди, демонстрируя недовольство.

— Теплее, в тебе ведь много массы, — смеётся София, на секунду переставая хмуриться. — Но что ты творишь?!

— Грею свою ревнивицу.

— Да, но вокруг вообще-то люди.

— Тебя это как-то смущает, Медвежонок?

— Да, а если тебя снова сфотографируют? Со мной на руках? Об этом ты не подумал, глупыш?

Подумал ли я? Нет, я действительно об этом не думал, но какого хрена это должно меня смущать? Я бы хотел, чтобы люди, знающие меня, так же узнали, что моё сердце навсегда занято этой девушкой. Что я готов часами напролёт любоваться ею. Что я хочу поцеловать каждую веснушку на её очаровательном лице, сияющую даже при самом тусклом уличном освещении.

— Ты этого не хочешь?

— Хочу, малыш.

— Малыш? — переспрашиваю я, улыбаясь.

— Тебе что-то не нравится?

— Мне всё нравится, если это делаешь ты.

— Тогда будешь малышом, и не спорь с младшими.

— Даже и не думал.

— Отлично. И не важно, что ты можешь раздавить чей-то череп своими руками. И что самый распространенный комментарий под твоими фотографиями — это «почему машина не гараже», — рассказывает она, будто действительно перечитала каждый комментарий под всеми опубликованными фотографиями со мной.

— И почему ты не хочешь, чтобы тебя сфотографировали на руках у твоего малыша?

— Дамиан увидит... — объясняет София, внимательно смотря на меня и прикусывая нижнюю губу. — Ты ведь знаешь, какой он чокнутый и как может отреагировать на это. У него потечёт крыша.

— Тебя не смущало, что нас может кто-то сфотографировать, когда мы танцевали в центре города.

— Это был танец. Не так интимно как то, что ты делаешь сейчас.

— Я не собираюсь держать наши отношения в секрете, Медвежонок. Даже если у него потечёт крыша.

— Да, но дай мне хотя бы подготовить его. Лично, а не так, чтобы он увидел нашу фотографию в соцсетях.

— Я могу и сам подготовить твоего брата.

— Нет, только не это! — вскрикнув, она чуть ли не подпрыгивает на моих ногах.

— Ты не должна этим заниматься.

Я никогда не собирался и не собираюсь перекладывать ответственность за свои чувства на неё. Я знаю, что заслужил пулю за то, что смею думать о ней — о нас с нею. И я позволю Дамиану избить меня до полусмерти, когда он узнает правду. В особенности тот момент, где я позволил себе поцеловать её. Два раза. За целую неделю до её совершеннолетия. Во-первых, потому что я это заслужил. Во-вторых, потому что я никогда не причиню ей боль, избив её брата. Дамиан не многим уступает мне в силе, но даже его я могу покалечить.

— Так будет лучше, Наиль, поверь мне. Я его сестра, поэтому, если кто и подготовит его к такой новости, то только я сама.

— В чём будет заключаться новость?

— В том, что мне принадлежит чемпион мира по боксу. Или не так?

— Ты всё ещё в этом не уверена?

— Уверена, глупыш. Я просто шучу.

Слегка раскачиваясь, София спрыгивает на землю. Я встаю, чтобы она села на нагретый моим телом стул. Затем иду забрать её еду. А спустя минуту уже наблюдаю за тем, как забавно она кусает шаурму, размером чуть ли не больше её самой.

— Да не смотри же ты на меня, когда я ем! — не сдерживая смеха, снова просит София, как в тот день, когда мы впервые увиделись после моего нового титула.

— Ты ведь знаешь, я не могу, — в ответ улыбаюсь я, открывая бутылку воды и протягивая ей. Сделав пару глотков, София возвращает её обратно. — О чём будет твой блог, медвежонок?

— О боже.

— Почему ты не рассказывала мне, что хочешь этим заниматься?

— Потому что у меня ещё ничего не готово, чтобы об этом рассказывать.

— Ты можешь делиться со мной всем, даже если у тебя ничего не готово, София.

— Я знаю. Просто я пока не решила. Я хочу рассказывать о фильмах и сериалах, которые стоят внимания. И делать подборки для тех несчастных, которые месяцами выбирают, какой же фильм им посмотреть.

Конечно, это абсолютно то, что ей нужно. Меня коробит мысль о том, что тысячи мудаков будут смотреть на неё через экран телефона, но смотреть — это их предел. Самое главное, что она выбирает меня. И будет делать то, что ей нравится.

— Но это пока что только в планах. И то не точно.

— Купить тебе аккаунт с миллионами подписчиков?

София удивлённо приподнимает брови, на секунду переставая жевать.

— Это не так работает, глупыш, — смеётся она. — Я хочу, чтобы аудитория пришла ко мне, а не была купленной.

Надо будет попросить у сестры помощи. Элина разбирается в этих делах намного лучше меня, учитывая, что в этом абсолютный ноль.

— Аудитория останется с тобой, потому что по-другому нельзя.

Она закатывает глаза, будто я сказал какую-то несусветную глупость. А я продолжаю наблюдать за тем, как забавно она ест и при этом делает вид, что не наблюдает за мной в ответ.

— Думаю, пора возвращаться. Мне ещё нужно оплатить мой коктейль у бармена.

— Не волнуйся, медвежонок. Я всё сделаю.

— Только не смей его трогать, он ни в чём не виноват!

Он виноват в том, что решил будто имеет право вообще существовать с ней в одном пространстве.

— Наиль.

— Разве ты не этого добивалась? Моей ревности?

Я не думал, что она может вызвать во мне ещё больше ревности. Но она определенно может, даже не стараясь, придумав план за каких-то жалких пару минут моего отсутствия.

— Ты знаешь, чего я добивалась. Не трогай его, или я не буду с тобой разговаривать! — более чем серьёзно говорит София. Она знает, что я сделаю всё, что она скажет — даже при условии, что я ревную, как бешенный зверь. — Понял? 

— Понял, — отвечаю, смотря на неё с высоты своего роста.

Маленькая, хмурая, рассерженная. Смотрит на меня с прищуром, обиженно надувая губы и скрещивая на груди руки. Отчитывает меня за то, что я мечтаю убить кого-то из ревности.

Наверное, я идиот и мазохист, раз счастлив из-за того, что она устраивает для меня такие представления, испытывая моё спокойствие и сдержанность на прочность.

Но я действительно счастлив. Что бы она ни делала. Если это относится ко мне.

***

Кажется, Наиль сегодня газ? 🤭 Я им очень довольна, как ревнует медвежонка, а София держит его в ежовых руковицах 😂 я буду стараться выпускать главы по пятницам/на выходных, очень прошу вас поддержать меня с этой книгой и давайте попробуем здесь набрать 1300 звёздочек и 500 комментариев с вашим мнением, это очень сильно поможет моему вдохновению 🥹 как вам эта пара? их книга получается очень-очень милой и романтичной, чему я рада, потому что почему-то сейчас хочется именно такого, а по-другому их отношения я не могу представить... 🤍