Непобедимый

— Ты пунктуален, как и всегда, — улыбается Полина Леонидовна, делая глоток своего напитка и ставя стакан на твёрдую поверхность стола. — Пойду всё-таки позову Софию, а то мы так можем выехать через час.

— А можем вообще не выехать. — улыбается её муж. — Думаешь, это что-то изменит?

— Я хотя бы ей напомню, что мы здесь. 

Она уже встаёт из-за стола под надзором мужа, но сладкий голос доносящийся из-за моей спины останавливает её:

— Я здесь! — кричит София, заставляя меня вместе с её родителями обернуться. Хорошо, что они стоят спереди и при таким ракурсе выражение моего лица им не видно — потому что я боюсь, что моя грёбанная челюсть готова отвиснуть прямо сейчас.

Её чуть кудрявые волосы тёмно-шоколадного оттенка падают ей на грудь, на которой натянут короткий синий топик. София всегда была безумно красива. Её образ заполнял мои мысли почти весь последний год. Но только сейчас я с трудом могу совладать с собой и своей реакцией. Я вспоминаю наш с ней вчерашний поцелуй и в грудной клетке начинают стучать барабаны. Я пытаюсь прекратить пялиться на неё, как голодный волк на кролика, и привести грёбанногл себя в грёбанные чувства. Если бы это было так легко. Мне стоит это сделать и быть сдержаннее, если я не хочу, чтобы Станислав Юрьевич подарил мне пулю в лоб. Если бы я только узнал, что кто-то смотрит на неё так, как я сейчас, я бы забил его до смерти.

— Не прошло и суток.

— Ой, пап, — София театрально закатывает глаза, скрещивая руки на груди. — Всего лишь на десять минут опоздала,

— Вообще-то двадцать, — улыбается Полина Леонидовна, ловя на себе недовольный взгляд девушки, от которой я всё ещё не могу оторваться. Настолько она бесподобна.

— Ничего страшного, можно ехать, — победоносно улыбается София, проходя мимо меня и направляясь к двери. Уверен, я очень зря затеял сегодняшний ужин, потому что вести сегодня адекватно рядом с ней мне становится невозможно.

Наблюдая за тем, как официантка кладёт блюда на стеклянный стол, я беру свой лимонад в правую руку и делаю пару глотков. Ещё немного — и я взорвусь, как петарда. Такое ощущение, что она специально крутит перед ним своей задницей — в надежде на то, что он захлебнётся слюной и предложит забрать её после сегодняшней смены. Или мне просто кажется?

Девушка улыбается моим родителям и поворачивается лицом к Наилю, кокетливо улыбаясь.

— Если вам что-нибудь понадобится, я буду неподалёку.

Мне не кажется.

Это не первый наш совместный поход в ресторан. У меня чуйка на девушек, строящих ему глазки — начиная официантками или просто девушками в толпе и заканчивая его пиарщицей, которая явно хочет хапнуть больше положенного. А ей не положенно ничего. Никому не положенно. Мне надоело. Я проходила это миллион раз, когда была младше и не имела права соперничать с ними со всеми. Потому что я была маленькой. Потому что он всегда видел во мне ребёнка и я не могла ни с кем конкурировать. Это было бы нелепо и неуместно. Но сейчас я могу. И я больше никому не позволю считать, что они имеют право на моего мужчину.

Наиль просто машет головой, после чего девушка неспешно отходит. Если бы не сидящие рядом мама с папой, я бы устроила ему допрос с пристрастием на тему того — понял ли он вообще, что сейчас происходило. Чтобы жизнь малиной не казалась. Потому что он выглядит слишком спокойным.

— Как ты собралась сделать мой счёт легче одним салатиком? — обращается ко мне мужчина, заставляя маму с папой пропустить пару смешков. Я опускаю голову и смотрю на свой тёплый салат с телятиной.

— Я всё-таки слежу за фигурой, — подшучиваю я, делая ещё глоток лимонада.

— Я надеюсь, ты шутишь, — серьёзно отвечает он. У этого мужчины напрочь отсутствует чувство юмора! Я закатываю глаза, оставляя его вопрос без ответа. — Ты собиралась хорошо поесть, насколько я помню.

— Не волнуйся. Ты ещё будешь нести меня обратно на руках, потому что я лопну.

— София, — мама цокает.

— Он меня вынуждает, мам!

— Я отлично справлюсь с задачей. Можешь не переживать об этом.

Я бы могла продолжить флиртовать с ним и дальше, но делать это при родителях — как ходить на над пропастью по тонкому канату на носочках. Слишком уж опасно. А ещё и пристальный папин взгляд так и говорит мне: «Тыковка, если ты не остановишься, то будешь краснеть до конца вечера. Я об этом позабочусь».

Немного поумерив свой пыл, я продолжаю пить лимонад и метать взгляд из стороны в сторону.

— Ты не думаешь уйти из бокса? — спрашивает мама.

— Нет, — быстро отвечает Наиль, отрезая кусок стейка. — Я много куда инвестирую. Это не связано с тем, что я собираюсь уйти.

— Да и глупо уходить на пике карьеры, принцесса, — говорит папа, при этом нежно целуя тыльную сторону маминой руки.

— А я думаю, что интернет бы ещё долго обсуждал, что тебя сподвигло уйти. Но даже если бы захотел, не сможешь так быстро, — встреваю я, выдержая на себе его заинтересованный взгляд.

— Почему же?

— Каждый обиженный должен будет попросить реванш, чтобы ты ещё раз дал по их тыквам.

Все за столом, включая Наиля, пропускают по смешку. Он улыбается, обнажая свои белые зубы, над которыми хорошо поработали стоматологи. Мне нравится быть причиной его улыбки, но при родителях я не могу расслабиться на сто процентов. Как же хочется уединения.

— Солнышко, а ты всё ещё планируешь начать вести свой блог? — спрашивает мама, заставляя Наиля быстрее проглотить кусок своего стейка.

— Мам, я ещё не думала об этом!

— Ты хочешь вести блог?

— Нет.

— Разве нет? — переспрашивает мама. Мне кажется, или они с папой начали работать в сговоре? Их цель жизни — сделать всё что угодно, лишь бы я начала краснеть! Конечно же я собиралась рассказать Наилю про блог, но уже когда бы я стала звездой тиктока с многотысячной аудиторией. Нет же, надо всё испортить.

— Почему нет? — к маминому расспросу присоединяется и Наиль, однако в эту самую секунду он достаёт из кармана вибрирующий телефон. Моё периферическое зрение сразу начинает активную работу для того, чтобы увидеть, кто ему звонит. Это имя заставляет табун неприятных мурашек пройтись по моей спине. И ногам. И всему, блядь, телу! Как только я вижу хоть малейшее напоминаю о его пиарщице, у меня начинает вскипать кровь в венах. Я внимательно, но незаметно наблюдаю за его действиями и выдыхаю, когда он отклоняет вызов. Мой хороший мальчик.

Он не успевает положить телефон на стол или в карман, как женское имя снова светится на экране. Гнев снова течёт внутри меня, словно рекой.

— Извините, я ненадолго, — говорит Наиль, встаёт из-за стола с телефоном в руке и отходит подальше. Чёрт возьми! Почему это так выводит меня из себя? Почему я так остро реагирую? Так ревную? Не потому ли, что уверена, что Инга влюблена в него, как кошка? Это ужасно. Я словно чувствую себя той маленькой девочкой, которая ни на что не имеет права. Но это абсолютно не так. Вчера он целовал меня — и это было даже лучше, чем в любой моей фантазии. Наиль мой и никто этого не изменит, но я не могу обуздать вырывающуюся наружу ревность. Кажется, от папы мне досталось намного больше, чем можно было подумать.

— Тыковка? — из ступора меня выводит папин голос. Родители смотрят на то, как я нервно кручу тарелку. — Чего ты не ешь?

— Я пойду к бару, — сообщаю я. — Возьму ещё коктейль.

— Для этого есть официанты, — замечает папа.

— Я хочу посмотреть, как его готовят, — лгу я, чтобы отвязаться от родителей. Надеюсь, они не пойдут вслед за мной. Они могут, поэтому я решаю немного переключить их внимание. — Пап, а ты не хочешь пригласить маму на танец? Под живую музыку это очень кстати.

— Здесь никто не танцует, солнышко.

— И это должно помешать мне потанцевать с моей женой?

Мама хихикает, прикрывая ладонью рот. И встаёт из-за стола после того, как папа подаёт ей руку. Я наблюдаю за тем, как они уходят в центр зала, после чего поднимаюсь и спускаюсь к бару, на второй этаж.

Синяя неоновая подсветка, встроенная под столешницей и вдоль пола, придаёт бару ледяное сияние. Не знаю, что именно я хочу сделать, но я сейчас максимально неадекватная, поэтому готова на всё.

Смотрю на бармена — худощавый, но достаточно симпатичный молодой парень. Тёмные волосы, карие глаза. Возможно, они с Наилем одного возраста. Тем лучше.

— Посоветуйте мне какой-то вкусный коктейль.

— Как насчёт «Полуночного шёпота» или «Электрического поцелуя»? — улыбчиво отвечает он.

— «Поцелуй» звучит очень заманчиво, — дразня, отвечаю я. Бармен слегка прочищает горло, продолжая смотреть на меня. — Сделайте мне его побыстрее.

— Сию секунду, леди.

Он с молниеносной скоростью готовит коктейль и ставит гранитную поверхность серо-чёрного цвета. Большим и указательным пальцами я дотрагиваясь до трубочки и начинаю пить. Ого, меня сразу ударяет в голову, я забыла уточнить, алкогольный ли он.

— Дайте ещё одну трубочку, пожалуйста.

— Конечно, — отвечает он и кладёт вторую трубочку в коктейль.

— Это для вас.

— Для меня? — ошарашенно спрашивает он.

— Да, слишком эгоистично пить такой коктейль в одиночестве.

— Простите, но я на работе.

— Пару глоточков. От них ничего не случится. Я настаиваю.

Это приличный ресторан, а не какая-то забегаловка, поэтому я понимаю его опасения, но я не собираюсь отступать. Её имя на экране его телефона делает из меня монстра, напрочь лишённого здравого смысла. Он и так меня ревнует — я прекрасно вижу и знаю это, так зачем мне провоцировать его сейчас?

Потому что я ревную, а значит ему мало не покажется.

— Или я просто вам не нравлюсь? — спрашиваю, хмурясь.

— Как вы можете не нравится?

— Тогда, — я пододвигаю бокал, украшенный лепестком фиолетовым лепестком и цедрой апельсина ближе к нему. — Пару глотков. Это просто сладкая алкогольная бомба.

Он тянется, чтобы разделить со мной коктейль, но грубый мужской голос заставляет его застыть на месте, словно статуя.

— Если ты не хочешь, чтобы я разбил этот стакан о твою блядскую голову, то ты исчезнешь прямо сейчас, — жёсткий тон Наиля даже меня заставляет чуть ли не подпрыгнуть на месте от страха, но я стараюсь держать себя под контролем.

Может, я зря это затеяла?