Непобедимый

Я просыпаюсь и понимаю, что лежу на диване в зале. Укрыта махровым одеялом, а мои руки крепко обнимают кофту Наиля. Вещь настолько объёмная, что в скомканном виде мне даже тяжеловато её обхватить целиком! Иногда меня будоражит от его гигантских размеров. Не то чтобы высокие мужчины для меня редкость, если посмотреть на папу и братьев, просто Наиль - он самый крупный из всех.

Во сне мой мозг мог подумать, что я обнимаю его. Неудивительно, что снились такие хорошие, и не совсем приличные, сны.

Интересно, почему я здесь? Я даже не помню, чем вчера закончилась наша встреча. Сначала я опозорилась своим неопытным поцелуем (я бы расстроилась, если бы не была так счастлива). Затем он гладил меня по спине и что-то рассказывал про дедушку. А что потом? Я заснула? Прямо на качелях? Точнее не на качелях - у него на руках? И наверное, так крепко спала, что теперь даже не могу понять - как оказалась в зале, спящей на диване, в обнимку с его кофтой.

Потянувшись и отбросив одеяло, собираюсь встать с дивана, чтобы найти свой телефон и написать Варе о том, что произошло ночью. Мне срочно нужно этим поделиться.

Ступни нащупывают тапочки, которых вчера ночью здесь точно не было. Выхожу из зала и направляюсь в сторону кухни. Вижу маму, сидящую за столом и попивающую чай.

- Доброе утро, мамуль, - я целую её а щеку и сажусь на против неё, зевая.

- Доброе утро, солнышко. Бодрствовала сегодня ночью?

- Да, не спалось.

- Чьей кофтой ты была укрыта? - чуть строже спрашивает мама. Она видит меня насквозь. А я была укрыта кофтой? Наиль отнёс меня домой и укрыл своей кофтой?

- А я не помню. Дамиана, наверное. Нашла у себя в шкафу.

Мама делает глоток зелёного чая, не отрывая от меня пристального взгляда.

Она знает. Она знает.

- Мне показалось, что возле нашего дома всю ночь простояла машина Наиля.

Чувствую, как глаза округляюся. Смотрю на маму, несколько секунд не моргая. Она знает намного больше меня. По крайней мере, я думала, что Наиль уехал ещё ночью - после того, как я заснула и каким-то образом оказалась дома.

- Ты уверена?

- Да, я абсолютно уверена, - спокойно отвечает мама, и я благодарю вселенную, что рядом нет папы! Мне всё-таки нужно больше времени для подготовки, чтобы прямо заявить ему о наших отношениях. - Возможно, тебе стоит сказать ему код от сигнализации. Чтобы когда он уходил от нас ночью в следующий раз, он просто включил её, а не охранял нас целую ночь, сидя в машине.

О господи, он что, сидел всю ночь в машине возле нашего дома, потому что сигнализация была выключена? Если бы моё лицо не сгорало от смущения, я бы рассмеялась.

- Думаешь, он охранял нас? - уже не скрывая правды, спрашиваю я. Бессмысленно что-то скрыть от неё.

- Иначе я не могу найти других объяснений, почему его машина простояла у нашего дома всю ночь, а когда наступило утро, уехала.

Я закатываю глаза.

Какой же дурачок!

У нас охраняемый район. Даже если бы кто-то и захотел нас ограбить... Не знаю, у них не получилось бы? И папа бы их всех убил прежде, чем они просто успели бы разбудить маму своей вознёй, так что ему незачем было ночевать в машине и следить за нами.

- Мам, ты можешь не задавать вопросы? - я прячу лицо, закрывая его ладонями, и оставляю маленькую щёлочку между пальцев - чтобы одним глазком смотреть на маму.

- Что ты, солнышко, я даже не собиралась. Мне, знаешь ли, и так всё предельно ясно.

Фух.

Облегчённо вздыхаю.

- Будешь чай? - спрашивает мама, вставая из-за стола и уже через пару секунд кладя чашку с маленькой тарелкой возле меня.

- Да, спасибо. Только зубы почищу!

- Хорошо, солнышко. Жду тебя.

- А папа ещё спит?

Обычно он не пропускает завтраки, тем более в выходной день, когда можно побыть с мамой.

- Он в своём кабинете. Кое-какие рабочие вопросы. Скоро спустится.

- Ага, поняла, - я встаю и собираюсь быстренько побежать наверх, но останавливаюсь и решаю узнать у мамы, чтобы не мучиться. - Мам, а он знает, что у нашего дома машина Наиля стояла?..

- Нет, папа ничего не знает. Ему незачем, - она бросает на меня невозмутимый взгляд. Это хорошо! Уголки моих губ демонстративно поднимаются, хоть я и всячески пытаюсь сдержать улыбку.
Быстро бегу наверх, захватив лежащей на одной из поверхностей телефон. Пока чищу зубы левой рукой, правой захожу в наш с Варей с диалог.

София: Мы вчера поцеловались

Она сразу же появляется в сети. Не считая меня, Варя главный фанат нашей с ним пары и весь одиннадцатый класс она писала про нас фанфики - причём самые разные, какие только могут быть. Начиная от нашей истории и заканчивая тем, что Наиль - оборотень, а я - его истинная пара. Последнее, кстати, я лично просила написать её и платила ей за работу! Хоть она и не отнекивалась, за такие постельные сцены грех не заплатить.

Варя: Вы с Наилем?!

София: Даааа, с кем же ещё!

Мне и самой сложно в это верится. Может быть, мне всё приснилось? Галлюцинации? Мой первый поцелуй с Наилем Крыловым - мужчиной, в которого я была влюблена с самого детства. Порой ожидание этого момента было настолько губительно, что я не знала, как с ним справиться и куда себя деть. Но при этом я никогда не сомневалась в том, что этот мужчина будет моим. Просто когда я стану чуть старше.

И вот - я стала старше. Хоть он всё равно старается держать дистанцию, сдвиги явно есть!

Варя: Когда? Он приезжал к тебе?

София: Да, ночью

София: Он позвонил, а потом приехал

София: Я развела его на поцелуй

Варя: Потом позвони и расскажи всё!

София: Вечером наберу тебя!

Почистив зубы и расчесавшись, я снимаю ночные шорты с майкой и меняю их на повседневные. Выхожу из комнаты и прежде, чем спуститься на первый этаж, иду в папин кабинет, чтобы поздороваться.

- Папочка, доброе... - произношу, открывая дверь, но увиденное заставляет меня замолчать и даже на какое-то мгновение застыть. Я совершенно точно не была к этому готова. Папа сидит на своём кресле с одной стороны, а с другой стороны сидит Наиль... Что он здесь делает? Постукивая пальцами по столу, он оборачивается - и мы встречаемся взглядами.

- Доброе утро, тыковка, - здоровая папа, переводя взгляд с ноутбука на меня.

- Доброе утро, София, - хрипло говорит Наиль, не прекращая меня разглядывать. Я смотрю на него, на тёмно-коричневую классическую поло, ещё больше подчёркивающую рельеф его мышц и вообще мускулистое тело.

- Доброе, - повторяю я. - А что вы делаете?

- Мы должны были встретиться сегодня с Дамианом и обсудить, в какой из его проектов я могу инвестировать деньги, - обьясняет мужчина.

- Но у него сегодня много других дел, - встревает папа, и я вижу на его лице намёк на улыбку.

- Даже знаю, каких, - улыбаюсь я, хихикнув.

- Я проезжал неподалеку и решил заехать.

- И правильно сделал. Сейчас обсудим все оставшиеся условия и сроки, и юрист сможет уже составлять договор.

- Ясненько, - отвечаю я, пытаясь казаться спокойной и беспристрастной. Проезжал он неподалёку, конечно. Он всю ночь просидел в машине, а под утро уехал домой. Переоделся и каким-то образом снова проезжал мимо нашего дома? Будто я поверю в эту легенду. - Ладно, я пойду вниз. Удачи тебе инвестировать побольше деньжат в папин карман!

- Спасибо, медвежонок. Я так и сделаю.

У меня только-только получилось прийти в себя после маминых бдительных наблюдений, а теперь мои уши вместе с щеками снова покраснели. На скорости я спускаюсь по лестнице и бегу к маме, которая за это время успела приготовить мне гренки.

- Мам, а ты в курсе, что у папы рабочие вопросы с Наилем?

- Да, я сегодня узнала.

- А почему не сказала мне?

- Ты мне тоже не всё рассказала, - мама подмигивает мне, подходя ближе. Прежде, чем я сяду за стол, она обнимает меня и чмокает в макушку. Нужно быстро поесть, чтобы когда Наиль спустился, у меня рот не был набит едой. Потому что я собираюсь задать много вопросов. И желательно, конечно, сделать это наедине.

- Мамуль, а вы ведь с папой познакомились, когда тебе было семнадцать? Верно? - спрашиваю, когда толстым слоем намазываю клубничный джем на гренку и отуусываю.

Мама чуть-чуть мешкает, словно вспоминая то время, когда они с папой только познакомились. Не представляю, что они чувствовали, если спустя столько лет их одержимость друг другом никуда не пропала.

Как это было? Мне бы так хотелось посмотреть фильм, снятый по их истории любви. Ему бы достались все премии мира! Жаль, что этого не произойдёт.

- Да, солнышко. Мне ещё было семнадцать.

- Ты ведь скрывала от папы свой возраст? - продолжаю свой распрос.

- Да, он думал, что я старше.

Если честно, я всё и так прекрасно знаю, просто мне нравится слушать об их истории и представлять, каково это было.

- И поцеловались вы в первый раз, когда тебе всё ещё было семнадцать?

- Да.

- Тебе понравилось? Целоваться с папой?

- Я впервые почувствовала, что могу быть счастливой, - не сразу отвечает мама шёпотом, пока я сглатываю и неотрывно смотрю на неё.

Уголки её губ слегка поднимаются, но эта улыбка кажется такой меланхоличной. Ей не просто понравилось, она почувствовала себя счастливой. Впервые в жизни. Моё сердце разбивается каждый раз, когда я думаю, что её жизнь была ужасной. Что рядом с ней не было папы, который готов взорвать эту планету, если это заставить её улыбнуться. Была ли я счастлива вчера, сидя на коленях своего любимого мужчины и позволяя ему вторгаться своими губами в мои? Я хотела, чтобы время остановилось и мы застыли в моменте. Чтобы он никогда не отпускать меня, потому что его руки - это моё самое любимое место в мире, несмотря на то, что я много где побывала!

Я доедаю гренку, позволяя маме немного побыть в раздумьях. Сейчас дожую и продолжу её расспрашивать, но в самый неподходящий момент рядом с нами появляются Наиль вместе с папой.

- Приятного аппетита, София, - сдержанно говорит мужчина, пока я пытаюсь поскорее проглотить пережёванную гренку.

- Спасибо!

- Как дела? - интересуется мама, встречаясь взглядами с папой. Он сразу же оказывается рядом и целует её в макушке прежде, чем ответить.

- У нас появился новый инвестор.

- Это можно отметить вкусным завтраком, - улыбается мама, накрывая своей ладонью папину - которая уже лежит на её плече. - Садитесь.

- У меня, скорее всего, не получится остаться, - говорит Наиль. - Но, думаю, что мы могли бы отметить это вечером в ресторане, если вы свободны сегодня.

- Ой, даже не знаю, Наиль, мы как-то не планировали, - отвечает мама.

- Я настаиваю. Мой счёт стал легче на сто миллионов, это нужно отметить.

Я вытираю рот салфеткой, пока он наблюдает за мной переферическим зрением.

Папа отжал у моего мужчины сто миллионов, и он в честь этого приглашает нас в ресторан.

- Как ты на это смотришь, София? - обращается ко мне Наиль, пока я безшумно заливаюсь хохотом от своей же шутки.

- Отлично, - с сарказмом отвечаю я, сделав глоток слегка остывшего чая. - Твой счёт станет ещё легче, потому что я собираюсь хорошо поесть.

Мама пропускает смешок, в своей самой мягкой манере закатывая глаза.

- Я на это и рассчитываю. Я заеду за вами в семь вечера.

- Ты нас отвезешь? Папа сможет выпить, - хихикаю я.

- Какое счастье! - встревает мама, поворачиваясь к папе через плечо и ловя на себе его улыбку.

- Полина Леонидовна, Станислав Юрьевич, - Наиль пожимает папе руку, прощаясь. Но прежде, чем уйти, обращается ещё и ко мне: - София, ты не проводишь меня?

Я киваю, вставая из-за стола и на ходу бросая родителям, что вернусь через пару минут. Мы идём молча до тех пор, пока не выходим из дома на улицу.

- Прости, что отвлёк тебя от завтрака, Медвежонок.

- Я бы не против позавтракать твоими губами, - непринуждённо говорю я, как только мужчина захлопывает дверь. Он смотрит на меня в упор, не делая больше ни шагу вперёд. Я неподвижно стою рядом, чувствуя, как сейчас он прожжёт своим настойчивым взглядом во мне дыру. - Что смотришь?

- Я позволил себе вчера лишнего, София, - серьёзно произносит Наиль, будто волшебство ночи рассеялось и он снова превратился в консервативного и нудного мужчину. - Этого больше не повторится.

- Как это «не повторится»?! - злостно спрашиваю я, скрещивая на груди руки.

- Пока тебе не исполнится восемнадцать.

- Мне исполнится восемнадцать через неделю! - повторяю я то, что он и так прекрасно знает. Как он может быть таким принципиальным?

- Значит, это будет самая тяжёлая неделя в моей жизни.

Я закатываю глаза и начинаю идти по садовой дорожке. Наиль идёт чуть сзади.

- Если бы сейчас на твоём месте был кто-то другой, я бы подумала, что он смотрит на мою попу, - я останавливаюсь, когда мы доходим до калитки. Наиль заметно меняется в лице - от его спокойствия не остаётся и следа. Челюсть сжата, на скулках надуваются желвками, а вена на его шее сильно вздувается. - Чего ты злишься?

- Представляю, как какой-то смертник смотрит на твою попу.

- Сам не смотришь, так не лишай удовольствия других, - я победоносно улыбаюсь, не успевая понять, как его огромное тело оказалось максимально близко. Его массивная ладонь ложится мне на волосы, заправляя одну прядь за ухо.

- Я сверну шею каждому, кто захочет поглазеть на твою попу, София.

- Тогда смотри сам.

- С чего ты взяла, что я сейчас не смотрел?

- А ты смотрел? - удивляюсь я.

- Нет, конечно.

- Зачем ты меня путаешь?! - я опять злюсь и выхожу за двор, перед этим яростно открыв калитку. Если бы он не хотел меня, то не целовал бы вчера, как одичавший. Точнее целовал меня он нежно, едва заметно... А вот потом уже будто пытался съесть. - На других женщин ты смотришь, наверное, без проблем?

Наиль ухмыляется, поглаживая большим пальцем мою щёку и спускаясь к подбородку.

- Ты продолжаешь меня ревновать, Медвежонок? Даже когда я схожу с ума по тебя с утра до вечера каждый чёртов день?

- А что, считаешь, ты один можешь ревновать? И это не ревность, Наиль. Я просто пытаюсь обозначить границы, пока ты считаешь, что не имеешь права смотреть на части моего тела. В то время, как другие женщины из кожи вон лезут, чтобы ты посмотрел на них.

- Ты думаешь, я смотрю на них, София? - слегка разгневанно спрашивает мужчина, делая один большой шаг вперёд (хотя с такими габаритами для него это вполне обычный шаг). У меня урчит в животе от того, каким суровым и мрачным становится взгляд его голубых глаз. Могу поклясться, что видела, как только что они потемнели. - Тебе не нужно обозначать границы. Потому что они давно обозначены. Я не вижу никого, кроме тебя.

Его хриплый баритон вместе с лёгким, обдувающим ветром заставляют мои соски встать. Я бы могла сделать вид, что ничего не происходит, но мой взгляд демонстративно опускается на майку - заставляя Наиля проследить за его траекторией. Он смотрит какую-то долю секунды, прежде чем вернуть свой взгляд к моим глазам - но даже этого мне достаточно.

- Я тоже никого не вижу... - шепчу я, улыбаясь и краснея.

- Кроме меня? - продолжает за меня мужчина, ладонью касаясь моей щеки. Даже присылая ему свои обнажённые фотографии я не так смущаюсь, как в эту секунду - если быть точно, я вообще не смущаюсь. Но сейчас мои щёки горят, я чувствую себя такой уязвимой. Обе мои руки накрывают его.

- Кроме тебя, - подтверждаю я, не желая отпускать его ни на секунду, но зная - что ему поскорее нужно уехать. - Тебе пора. И на будущее, не нужно ночевать в машине и охранять нас!

- С чего ты взяла, что я ночевал в машине?

- А это не так?

- Я не мог уехать и оставить вас без охраны, - более чем серьёзно произносит Наиль.

- Это всё равно охраняемый район, глупыш.

- Мне было спокойнее.

- Дурачок, - я продолжаю поглаживать подушечками пальцев внешнюю сторону его ладони. - Всё, уезжай. Вечером увидимся, когда будем праздновать, как ты добровольно отдал папе такую сумму.

- Я бы потратил ещё больше, чтобы увидеть тебя.

- Ты и так неплохо потратился. И кто знает, сколько папа вытянет из тебя вечером, - хихикаю я, делая шаг назад. Потому что в противном случае я бы могла простоять рядом с ним весь день - или хотя бы до момента, пока мама с папой не забьют тревогу и не выйдут меня искать. - До вечера, Наиль.

- До вечера, Медвежонок.

- И не разговаривай с мамой и папой обо мне.

Чтобы они не смущали меня, как обычно.

- Не могу тебе этого обещать, - он улыбается правым краешком губ. - Тебе лучше зайти домой, потому что я не могу уехать, пока ты стоишь передо мной.

А я не могу уйти обратно домой, пока ты не уехал, - проносится в моей голове, но я всё же закатываю глаза в свойственной мне манере и захожу во двор, виляя попой так, словно от этого зависит спасение человечества.