Непобедимый

Мама никогда не ругает меня за оценки или любые шалости, которые я творила в школе. Но если я не предупрежу её о том, что приеду домой позже обычного, или ещё хуже — не возьму трубку, когда она звонит — у неё будет истерика. Она всегда была такой гиперопекающей. Сложно жить с этим, но я совсем её не виню и всегда очень боюсь неосознанно встревожить её. Поэтому сейчас, прежде чем выйти к самому лучшему мужчине на планете, я звоню ей, чтобы предупредить о своих планах.

— Солнышко, а ты уверена, что Наиль не устал после ночного перелёта? Может быть, не нужно было его дёргать? Встретитесь в другой раз?

— Мам, я не дёргала его! И даже не знала, что он прилетает именно сегодня. Он сам приехал, — продолжаю объяснять, мысленно закатывая глаза. И если бы знала, я бы точно его не дёргала сегодня. После всех моих не самых приличных фотографий, которые он из раза в раз удалял, я решила поменьше ему навязываться. — Так что? Я могу приехать сегодня попозже? Часиков в девять?

— Конечно, солнышко. Если ты с ним, я спокойна.

Конечно, если рядом нет моего охранника, то мама доверяет меня только братьям и ему.

— Тогда в одиннадцать?

— София, — строго произносит мама.

— Десять?

— Сейчас будет восемь, — отвечает мама, но я слышу весёлые нотки в её голосе. — Хорошо, в десять, не позже. Папа будет недоволен.

Мама всегда так непринуждённо всё сваливает на папу, делая вид, будто именно он задаёт погоду в доме. Но мы с братьями знаем, что всё всегда будет так, как захочет она.

— Спасибо, мамочка! Целую!

— И я тебя, солнышко. Если что, сразу же звони мне.

— Обязательно.

Сбрасываю вызов и в последний раз смотрю на себя в зеркало. Немного поправляю распущенные, спадающие чуть ниже плеч волосы. Я приняла душ и сейчас чувствую себя свежо. Краснота с щёк после тренировки заметно сошла.

Забираю чехол с ракеткой и выхожу из раздевалки. Прежде чем выйти наружу, ещё раз смотрю на подаренный букет цветов, который решила оставить в теннисном павильоне. Просто пока что не хочется объясняться перед папой, а от него точно поступит миллион вопросов.

Какой он огромный и красивый. Хорошо, что администратор нашла вазу для этого гиганта.

Подойдя к воротам, нажимаю на красную кнопку — и калитка автоматически открывается. Я сразу же оказываюсь на парковке и взглядом моментально цепляюсь за огромную фигуру мужчины, которого нереально не заметить. Он стоит возле своей машины, засунув обе руки в карманы. Почему я такая эмоциональная, когда вижу его? Ещё буквально пару дней я разрабатывала план по его завоеванию. Я пообещала себе, что буду холодной, неприступной леди — и пока он не согласится хотя бы на один чёртов поцелуй, который я заслужила, не видать ему моего общества. И что теперь? Что происходит, когда я вижу его? Бросаюсь в его объятия и плачу ему в плечо, потому что я скучала.

Очень скучала.

Безумно.

Немыслимо.

Прости, моя гордая сторона. Я знаю, что ты хочешь сделать меня неприступной. Просто моя восхищающаяся этим мужчиной сторона как обычно тебя подводит.

Посмотрим, смогу ли я теперь придерживаться своей стратегии.

Хотя бы попробуй.

Я подхожу к нему и запрокидываю голову назад. Смотрю в его небесно-голубые глаза — и улыбка появляется сама собой. Нет, я не могу, я слишком скучала, чтобы играть в неприступность.

Не сегодня.

— Почему ты приехал? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как он снимает с моего плеча чехол и кладёт на заднее сиденье своей машины. Закрыв дверцу, возвращается ко мне. Проводит большим пальцем правой руки по моей щеке, неотрывно рассматривая моё лицо — так детально, словно под микроскопом.

— Несколько проведённых без тебя месяцев, София. Это не причина? — объясняет он, дразня этими объяснениями моё сердце. — Ещё один день без тебя мог стать моей смертью.

Своей ладонью я накрываю его, всё ещё лежащую на моей щеке.

— О нет, даже не думай. Тебе нельзя умирать, — отвечаю со смешком. — Я ещё не узнала, каково это, целоваться с абсолютным чемпионом мира! Ты, кстати, не хочешь исправить этот момент?

Я отчётливо вижу, как его кадык дёргается.

— Ты не представляешь, как сильно я этого хочу, — признаётся Наиль, ни на секунду не отводя от меня глаз. Мои губы слегка приоткрываются. В глазах темнеет. Кружится голова. Я сейчас упаду в обморок?

Господи, неужели это наконец-то случится? Неужели я могу поцеловать любимого мужчину? Я столько лет подавляла своё нетерпение, что сейчас оно готово вылиться наружу, словно извержение вулкана.

— Но я всё ещё не могу позволить себе это сделать, — хрипит он, когда я поднимаюсь на носочки и слегка выгибаюсь в спине.

— Но почему?! — мой голос становится громче и резче. Я медленно опускаюсь с носочков, снова чувствую твёрдую опору под ногами. — Я не ребёнок, Наиль. Мне скоро исполняется восемнадцать.

— Три месяца — это не скоро, София.

— Во-первых, два с половиной. А во-вторых — это ничто, по сравнению с тем, сколько я ждала.

Выражение его лица моментально меняется. Теперь в его взгляде читается любопытство.

— Сколько ты ждала?

— Я... — начинаю, но отчего-то запинаюсь. Хотя чего я должна молчать? Пусть знает, что время моего терпения истекает и пора уже немного подкормить моего внутреннего зверька. — Всю свою жизнь. И считаю, что вполне заслужила поцелуй за своё терпение.

Наиль существенно наклоняется, сокращая расстояние между нашими лицами.

Оба его больших пальца поглаживают мои горящие щёки.

— Я не могу притронуться к тебе до твоего совершеннолетия, Медвежонок. Это должно быть правильно.

— Ты ещё не понял, что мне плевать на правила? — ухмыляюсь я. — А до моего совершеннолетия ты будешь развлекаться с другими?

На его челюсти дёргается мускул, а выражение лица ожесточается.

— Никогда, — чуть ли не рыча, отвечает он. — Даже не думай об этом, София. Ты ведь знаешь, моя рука не коснётся другой девушки. Ни сейчас. Ни когда-либо ещё.

Мои губы сжимаются в тонкую линию. Изо всех сил стараюсь скрыть улыбку, но она меня не слушается. Если честно, я и не думала, что он сможет так со мной поступить — просто мне хочется хотя бы небольшой компенсации в виде его нервов за то, что поцелуя не будет.

Но ладно, пускай сегодня без поцелуев.

Главное, что он рядом.

И он мой.

Я прижимаюсь лицом к его торсу, пальцами вжимаясь в мощную мускулатуру, а его руки тем временем обхватывают мои плечи.

— Меня удовлетворяет твой ответ, — хихикаю, прижимаясь к нему всё сильнее. — Только не советую тебе затягивать с этим вопросом. Есть бесчисленное количество парней, которые хотят поцеловать меня уже сейчас.

Наиль отстраняется и его небесно-голубые глаза становятся на оттенок темнее. Разозлился?

— Ты знаешь, что я могу убить одним ударом? — довольно серьёзно спрашивает он. — И если кто-то из них просто подумает, что может поцеловать тебя, я каждому обеспечу место в морге.

Смысл его слов и жёсткий тон заставляют меня немного замешкаться. Он прекрасно понимает, что я подшучиваю, но звучит более чем убедительно.

— Ты что, ревнуешь? — хмурюсь я.

— По мне так заметно?

— По твоим угрозам — ещё как.

— Разве не этого ты добиваешься?

— Нет, я просто дразню тебя!

— Лучше не делай этого, София. Потому что да, я ревную. И очень сильно.

Я сглатываю.

Становится жутко. Не то чтобы я боюсь Наиля. Нет, конечно нет. Просто неосознанно вспоминаю, что было чуть больше полугода назад.

Может, сейчас самое время, чтобы спросить насчёт Славика? Или вообще не стоит касаться этой темы? Он ведь так и не вернулся в клуб. Я знаю, что Наиль избил его почти до смерти. Точнее... Всех подробностей я не знаю, но какое-то время среди тренеров ходили такие слухи. По официальной версии он был избит какой-то группой людей. А на самом деле его избивал один человек.

Это так странно.

Я смотрю каждый его бой и знаю, каким хладнокровным зверем он может казаться. Его так и называют — воплощение стального хладнокровия и чудовищной силы. Но я всё равно никогда не была знакома с его жестокой стороной.

— Это всё понятно, как можно не ревновать меня? Но ты всё же можешь этого не делать. В моём вкусе только абсолютные чемпионы мира.

— Не говори во множественном числе.

Я закатываю глаза.

Мне нравится эта игра.

— Подумаю. Посмотрим, как ты будешь себя вести. И вообще, у меня немного ограничено время.

— Во сколько я должен вернуть тебя домой?

— В десять.

— Я постараюсь.

— Ни минутой позже, а то будешь отвечать перед мамой с папой сам!

Наиль открывает мне пассажирскую дверцу и ждёт, когда я залезу внутрь. Затем он садится на водительское место и мы выезжаем с парковки клуба. Наблюдаю за мужчиной периферическим зрением, пытаясь не выглядеть уж слишком заинтересованной. Его волосы намного короче, чем несколько месяцев назад. А густая щетина как обычно покрывает его челюсть, подбородок и щёки, подчёркивая резкие линии лица и придавая ему ещё более мужественный вид.

— А куда мы едем? — интересуюсь я.

— Для начала нужно тебя покормить после тренировки.

— Заманчиво-заманчиво. Начало хорошее. А потом?

— А потом в кино.

Расплываясь в улыбке, я опускаю козырёк, потому что солнце очень слепит лицо.

— Надеюсь, у нас места для поцелуев?

— Даже не думай, — строго произносит Наиль, но я отчётливо вижу, как доступный в видимости уголок его губ приподнимается. Я ненавижу свой возраст. Из-за него он отказывает себе в поцелуях со мной.

— Какой же нудный ты мужчина. Может, всё-таки найти другого? — снова с долей издёвки спрашиваю я. — Кто не против поцелуев в кино?

— Я тебе озвучил, что будет, если ты найдёшь другого.

— Ладно, не угрожай. Пожалею его, — улыбаюсь я, включая в телефоне блютуз и подключая свою музыку к радио.

Дорога у нас занимает минут двадцать пять. Только когда машина паркуется, я понимаю, что мы приехали к Садам Победы. Он открывает для меня дверцу и ведёт к входу ресторана. Вскоре мы подходим к стеклянной двери, обрамлённой массивной золотой аркой с классическими колоннами такого же цвета по бокам. С обеих сторон от входа стоят высокие зелёные кусты круглой формы. За стеклянной дверью, на бежевой стене плавными линиями выведено «Solo» — название заведения.

Наиль открывает мне дверь — и через пару минут администратор нас проводит за столик.

Благодаря панорамным окнам отсюда виден городской пейзаж. Я плюхаюсь на бирюзовое кресло сразу же после того, как мой мужчина отодвигает его для меня.

Мы делаем заказ, но Наиль останавливает официанта прежде, чем он успевает отойти:

— Ни в одном из этих блюд нет арахиса? Или других орехов?

— Одну секунду, — парень проходится взглядом по своему планшету, на котором несколько секунд назад печатал наш заказ. — Нет, ни в одном из блюд не должно быть ни арахиса, ни других орехов.

— Не должно быть или нет? — строго, даже слегка угрожающе спрашивает Наиль своим грозным, глубоким басом.

— Да нет там арахиса, нет! — не выдерживая, отвечаю вместо официанта и приветливо ему улыбаюсь. — Всё в порядке.

Парень дружелюбно, но вымученно кивает и поскорее уходит. Бедолага!

— Вот сколько можно? Не веди себя, как мои родители! — ворчу я, вспоминая, как в заведениях они могут по двести раз уточнять, нет ли арахиса в каждом заказанном блюде. А всё потому, что с самого детства у меня аллергия. На другие орехи нет, хотя их я тоже стараюсь есть как можно реже и по чуть-чуть, а лучше вообще не есть.

— Если надо, я буду вести себя, как они.

— Бедный парень из-за тебя аж вспотел!

— Он может хоть обделаться. Я хочу быть уверен, что в твоей еде нет чёртового арахиса.

— Нет там арахиса. И вообще, я не маленькая, мне не пять лет! Я в состоянии сама прочитать меню, можешь быть спокоен! — на одном дыхании выпаливаю я и обиженно закатываю глаза.

Наиль тяжело вздыхает.

— Я не могу быть спокоен, Медвежонок. Ты не знаешь, как сильно я волнуюсь о тебе. Чёрт возьми, постоянно. Особенно, когда меня нет рядом, — уже более сдержанно говорит мужчина, дотрагиваясь до моей руки. Его касание такое нежное, едва ощутимое, несмотря на то, что его огромная, массивная ладонь кажется размером с половину стола. — Не злись на меня из-за этого.

— Не злюсь я, глупыш, — снисходительно отвечаю, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — И сейчас ты рядом, так что перестань запугивать официантов своим тоном. Ты уже познакомился с Асей?

— Ещё нет. Я поеду к родителям завтра.

— Она очень милая. Ты должен будешь отвезти нас погулять всех вместе!

— Как скажешь, Медвежонок. Я могу заехать за тобой и родителями завтра.

— О, я не смогу приехать. Мы с мамой завтра поедем выбирать платье.

— Платье? — переспрашивает он, врезаясь в меня своими голубыми глазами.

— Да, на выпускной. А что? Чего ты так удивился?

Желваки на его челюсти дёргаются, и я замечаю, как он сглатывает.

— Хочу увидеть тебя в платье, — хрипло отвечает он, из-за чего мои щёки вместе с ушами краснеют. Я чувствую, как начинаю дымиться. Я уже давно не ношу платья, просто это не моё. Мне комфортно в джинсах или штанах. Я не очень люблю свои ноги. Мой рост всего лишь сто пятьдесят восемь сантиметров, поэтому они кажутся мне слишком короткими. А если на мне надеты широкие джинсы с высокой посадкой на талии, то это немного меняет ситуацию, ноги кажутся длиннее. Да и просто в них удобно.

— Посмотрим, — я делаю глоток только что принесённого безалкогольного клубничного мохито. — А в джинсах я некрасивая?

— Некрасивая? — моментально переспрашивает Наиль, хмуря брови, будто сказанное мною его сильно разозлило. Да, его тон не сулит ничего хорошего, как и выражение лица. — Ты совершенство, София. У меня не хватит словарного запаса, чтобы описать, насколько ты красивая, Медвежонок. Ты моя чёртова мечта, из-за которой я теряю рассудок. Просто потому что у меня нет возможности видеть тебя каждый день.

Как после всех его слов можно не захотеть оказаться на его коленях и не почувствовать, каково это — целовать своего любимого мужчину? Могу поклясться, что моё лицо становится ещё краснее. Оно готова расплавиться, но хорошо, что в ресторане работает кондиционер и его прохладный воздух не даёт мне сгореть заживо.

— Ну... — пару раз я ударяю ногтями по стеклянному стакану, заставляя себя привести мысли в порядок.

— Ну? — в ожидании переспрашивает он, сцепляя пальцы рук в замок.

— Тогда ты будешь рад услышать, что твоя мечта тоже тебя хочет. — Я слегка опускаю голову, потому что он пожирает меня взглядом. Не то чтобы я стесняюсь, в глубине души я всегда знала, что он будет моим. Для этого просто нужно было время. И вот, оно наконец пришло — а я готова сгореть заживо от смущения!

Внезапно у нашего столика появляется официант, ставя на стеклянную поверхность карпаччо из телятины, тартар из говядины и мой любимый сырный суп.

— Стейки будут через пятнадцать минут, — информирует официант и уходит после того, как Наиль кивает ему.

— Ты права, Медвежонок. Я очень рад это услышать, — улыбаясь правым краешком губ, подтверждает мужчина — и тогда уголки моих губ тоже приподнимаются. — Теперь ешь.

С едва слышным довольным вздохом я отправляю в рот ложку густого тянущегося сыра. Наиль же не притрагивается к еде — вместо этого он предпочитает пожирать взглядом меня.

— Не смотри на меня, когда я ем, — в шутку требую я.

— Ты просишь невозможное.

— Я думала, ты можешь всё.

— Всё, только не это.

Моя ухмылка вырывает наружу.

— Ладно, можешь продолжать смотреть на меня, — снисходительно разрешаю я, продолжая наслаждаться вкусом супа и... краснеть.

***

Мы заходим в VIP-зал и садимся на наши места. Наиль передаёт мне моё ведёрко с карамельным попкорном, перед этим сняв с него крышечку, и ставит мою газировку в подстаканник. Я прохожусь взглядом по небольшому тёмному залу и понимаю, что мы пока что единственные зрители. В мультиплекс и так мало мест, а они ещё и все свободные.

— Смотри, здесь только мы.

— Это же хорошо?

— Да, — улыбаюсь, возвращаясь к трейлерам фильмов на экране. Беру на заметку, что нужно будет посмотреть всё.

***

— И всё-таки, как ты мог выбрать этот кошмар? Сейчас в прокате такая классная комедия есть, мы могли пойти на неё, а не на этот ужас!

— Ты уже смотрела эту комедию, — спокойно объясняет Наиль, пока я закидываю себе в рот оставшийся в ведёрке попкорн. Пару штук падают в салон — и он улыбается, не пропуская это мимо глаз.

— Я бы посмотрела её ещё раз с тобой. Я ненавижу ужастики.

— Ты любишь их.

— Только потому что там интересные сюжеты, но смотреть их я боюсь. И ты прекрасно об этом знаешь! — проговариваю я, не упуская обвинительных нот. — Или ты специально выбрал этот фильм? Чтобы я на скримерах всё время утыкалась тебе в плечо? Да? Я тебя раскусила?

Наиль включает поворотник и сворачивает налево, не прекращая улыбаться.

— Это был твой план? Ответь!

— Не исключено.

Я доедаю попкорн и кладу пустое ведёрко себе под ноги.

— Я и не подозревала, что ты можешь додуматься до такого! Лишить меня хорошего фильма, просто чтобы я тебя пообнимала.

— Я ни о чём не жалею.

Я тоже — довольно подмечаю про себя, не осмеливаясь произнести вслух.

Пока ещё есть время и он за рулём, я решаю провернуть одну махинацию.

— Можно мне твой телефон на одну минуту?

Он без вопросов достаёт мобильник из карман и протягивает мне, перед этим разблокировав.

— А ты не хочешь узнать, для чего мне нужен твой телефон? — спрашиваю, прищуриваясь.

— Предполагаю, чтобы посмотреть мои переписки?

От недовольства я ненадолго открываю рот и выпучиваю глаза.

— Ещё чего! — возмущаюсь, чуть ли не надувая губы. — Мне не нужно проверять твои переписки. Я знаю, что там нет ничего интересного для меня. И плюс ты не любишь переписываться. Ты слишком серьёзный для неформального общения в соцсетях.

У меня даже не приходит в голову, что я могу найти в его телефоне что-то, что мне совершенно не понравится. Он пообещал, что мне не придётся делить его с другими. И я верю, что Наиль не сделает мне больно — только не ложью, только не он. Этот мужчина уважает меня.

Хотя я была бы не прочь посмотреть, что там пишет его пиарщица! И я посмотрю, но только не сейчас — потому что сейчас я уже сделала вид, будто это выше меня.

— Разве я слишком серьёзный?

— Очень, — хихикаю, про себя радуясь, что я знаю те его стороны, о которых другим неизвестно.

Я возвращаю своё внимание к экрану его телефона. Открыта вкладка с QR-кодом и купленными файлами электронных билетов. Я уже собираюсь закрыть её, но замечаю, что здесь файлы не на два наших места, а на все места в зале. Он, что?..

— Наиль, — серьёзно начинаю.

— Да, медвежонок?

— Ты что, специально выкупил все места в зале? — спрашиваю с напором.

— С чего ты взяла? — ответно спрашивает мужчина, будто я сказала какую-то чушь.

— У тебя тут билеты на все места. И в зале не было никого, кроме нас, — констатирую. — Зачем?

— Чтобы никто не мешал тебе смотреть фильм, — спокойно объясняет Наиль, будто бы это само собой разумеющееся. — Ты ведь всегда жалуешься на неандертальцев, которых нельзя впускать в кино.

Конечно же я жалуюсь. Потому что нужно молча смотреть на экран, а не перешёптываться, отвечать на звонки или открывать пачку чипсов на середине фильма, не удосужившись сделать это заранее.

На какое-то мгновение у меня пропадает дар речи.

Этот мужчина... Он так ко мне внимателен. Так заботлив и думает о таких мелочах, о которых даже я сама не задумалась бы.

И сейчас, вместо того, чтобы поблагодарить его, я насмешливо выдавливаю:

— В этом не было необходимости. Больше, чем ты, никто не может помешать.

— Больше, чем я? — удивлённо переспрашивает, постепенно останавливаясь у светофора. — Я сидел молча.

— Твоего присутствия достаточно, чтобы отвлекать меня от экрана, — говорю, не подумав, и снова заливаюсь краской.

Всё, нужно следить за языком и заканчивать быть такой открытой! Я возвращаюсь к разблокированному телефону, всё равно не упуская из виду его улыбку. Делаю всё, что мне нужно — не упуская при этом хорошей возможности подсмотреть за именами в его чатах. Как и говорила, Наиль не любит переписываться. Но меня так и манит зайти и почитать пару сообщений от его пиарщицы Инги.

— Всё-таки переписки не интересны? — самодовольно интересуется Наиль, наблюдая за тем, как я таращусь на экран с его открытыми чатами.

— Конечно.

Блокирую телефон и возвращаю ему, продолжая наслаждаться последними минутами нашей совместной поездки. Потому что мы уже заехали на нашу улицу и до дома осталось всего ничего. 

— В чём причина твоей грусти? — спрашивает Наиль, когда открывает мне дверцу машины. Неужели любая моя эмоция написана на лице?

— Я не расстроена, — отвечаю, выпрыгивая наружу. — Просто не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

— Это не последний наш вечер, Медвежонок, — его грубая хрипотца становится ласковой, а большой палец его руки ложится на мою щёку и слегка поглаживает её. Стою и не двигаюсь, как всегда держа голову запрокинутой назад, чтобы смотреть на него. Я не верю, что это наконец происходит. Пускай он не целует меня и почти не прикасается ко мне в том плане, в котором должен касаться мужчина женщины — но я вижу, что он мой. Просто его моральные принципы не позволяют ему сделать то, что я желаю.

— Пойдём, я отведу тебя домой.

Взглядом я указываю на калитку, рядом с которой мы стоим.

— Спасибо, но я справлюсь сама.

— Я собирался поздороваться с твоими родителями. 

— О не-е-ет, даже не думай.

— Почему же?

— Потому что мама с папой как всегда будут меня смущать. Только не сегодня.

Вдруг я слышу, как металл со скрежетом сдвигается, издавая глухой лязг — и калитка со щелчком распахивается. Фонари над ней автоматически загораются, позволяя получше разглядеть папу, стоящего в проёме, как ни в чём не бывало — будто не портит мне романтический момент. Затем он делает шаг навстречу.

— Станислав Юрьевич, — Наиль протягивает папе руку для рукопожатия.

— Поздравляю с новым титулом. Абсолютный чемпион мира. Заслуженно.

— Спасибо.

Папа делает вид, будто ему интереснее титул Наиля, а не разворачивающаяся перед ним сцена.

— Пап, а ты чего вообще вышел?

— Увидел машину Наиля и решил выйти поздороваться. А я чем-то вам помешал, тыковка? — спрашивает папа, переводя на меня совершенно невозмутимый взгляд.

— Папа! — я готова взорваться от возмущения. Именно об этом я и говорила — не успели мы переступить порог дома, да даже во двор не зашли — как меня уже смущают всеми возможными способами.

— Ничем не помешали, я возвращаю тыковку домой, — ухмыляется Наиль, заставляющий мои щёки ещё больше покраснеть, только на этот раз не из-за смущения, а из-за злости. Сложно сказать, кто из них двоих заставляет меня негодовать больше — папа или этот потакающий ему... Даже не могу придумать ему какого-то оскорбления.

— Не зайдёшь?

— Нет, — отвечаю быстрее, чем Наиль успевает опомниться. — Ему уже пора.

— Да, в другой раз. Передавайте Полине Леонидовне привет.

— Передам.

Я захожу во двор и жду, когда папа сделает то же самое. И после того, как они перекинулись парой слов — калитка наконец запирается изнутри.

— Папа, зачем каждый раз нужно меня так смущать?! — первым делом накидываюсь я, когда он целует меня в макушку.

— Будто он не знает, как я тебя называю.

Если бы глаза могли достать до мозга, мои точно это сделали бы, учитывая, как сильно я их закатила.

— Как вы провели время? Надеюсь, мне не о чем беспокоиться?

Папа, как и все мои братья, готов ломать конечности каждому парню, который попадётся мне на пути. Но при этом он никогда не против, если я провожу время с Наилем. Конечно, он знает, что я всегда была в его глазах ребёнком, но сейчас я взрослая. До моего совершеннолетия осталось совсем немного. И я знаю, что папа никогда не будет против Наиля. Он доверяет ему так же, как и мама.

— Не о чем, пап. Мы были в кино.

— Что за фильм? Мне стоит повести на него маму?

— Если ты хочешь, чтобы она не отлипала от твоего плеча из-за страха, то определённо стоит.

— Что за вопрос? Конечно, я хочу.

Я улыбаюсь, заходя домой и разуваясь в холле. Несмотря на то, что сегодня был прекрасный вечер, в груди немного отдаёт меланхолией.

Я знала, что скучала по нему.

Но только после того, как он приехал, поняла, насколько сильно.

***

Всем привет, дорогие ребяточки! Очень надеюсь, что эта глава вам понравилась, по-моему она очень мили 🥰 ставьте звёздочки и пишите комментарии, буду очень рада их почитать!