Непобедимый

— Так ты не зайдёшь? — спрашивает сестра, когда я паркуюсь возле дома родителей. Она надувает губы, как маленький ребёнок, и бросает на меня опечаленный, даже слегка обиженный взгляд. — Я думала, ты переночуешь у нас.

Мы выходим из машины.

— Я обязательно заеду. Завтра или на днях, — обещаю, целуя её в лоб на прощание. Правда, не уверен, что завтра у меня будет много времени на общение с кем-то, кому я не собираюсь сломать рёбра (если, конечно, я не наведаюсь к нему сегодня).

— Ловлю на слове, братик, — после длительных объятий сестра уже собирается уйти, но я останавливаю её.

— Элина, — зову, подойдя к ней ближе.

— М?

— У тебя есть что мне рассказать?

Выражение её лица сразу становится серьёзным. Она напряглась?

— Что ты имеешь в виду?

В последнее время из-за интенсивных тренировок я мало с ней вижусь, да и в принципе редко бываю в Одессе. Отец, конечно, везде и всюду отправляет с ней охрану, но это не гарантия того, что у неё всё в порядке. Тем более она уже учится в университете — и не дай бог мне узнать, что кто-то косо посмотрел в её сторону.

— Тебя никто не донимает в университете?

Элина закатывает глаза, будто я спросил какую-то чушь. Она никогда не поймёт, как сильно я переживаю обо всём, что происходит с ней в моё отсутствие.

— Я сразу сказала, что мой старший брат — Наиль Крылов, действующий чемпион мира по боксу. Так что один неверный взгляд в мою сторону — и они пожалеют, — ухмыляясь, хихикает сестра. Я рад, что это её забавляет. — А если серьёзно, ты можешь обо мне не переживать. Я в силах позаботиться о себе, не используя твоё имя.

— Я не могу не переживать о тебе.

— Попробуй.

— Если только ты пообещаешь ничего от меня не скрывать.

— Я ничего от тебя не скрываю, — Элина ещё раз обнимает меня, а потом открывает калитку своим ключом. Слышу, как она здоровается с одним из охранников. Потом со звонким грохотом калитка захлопывается, а я продолжаю стоять и смотреть в одну точку, пока наконец не достаю из кармана телефон и не набираю Леона.

Мой хороший знакомый, подпольный боец на ринге моего отца, но самое главное — полицейский, чья принципиальность иногда может пойти нахрен. Сначала я думал пойти в теннисный клуб Софии завтра, но завтра воскресенье — и вполне возможно, что у этой гниды может быть выходной. Лучше мне узнать его домашний адрес, чтобы наша встреча точно состоялась — и чем быстрее, тем лучше.

— Давно тебя не слышал, уже приехал?

— Да, мне кое-что от тебя нужно.

— Чем же я могу быть полезен? — ухмыляется он.

— Мне нужно пробить домашний адрес одного человека. Сколько тебе времени понадобится для этого?

— Есть какие-то его данные?

— Имя и место работы.

— Я сейчас не в участке. Если официальное место работы, то адрес будет с утра. Скидывай сообщением.

— Сейчас скину.

— С тебя пиво, Наиль.

— Можешь забрать мою квартиру, только достань мне его чёртов адрес.

— Оставь квартиру себе. Адрес тоже пришлю сообщением.

— Хорошо.

Я сбрасываю вызов и захожу в наш с ним диалог. Отправляю ему имя и адрес теннисного клуба, в который этот кусок говна больше никогда не доковыляет. Затем я сажусь в машину и еду в свою квартиру, ни на секунду не прекращая думать о Софии.

Чёрт возьми!

Что со мной творится?

Это не обыкновенное волнение, которое я всегда испытывал по отношению к ней. Я всегда видел в ней младшую сестру. Всегда относился к ней так же, как к Элине. Тогда что произошло сейчас? Почему во мне кипит яростное желание разорвать на мелкие куски каждого, кто просто посмотрит на неё — не говоря уже о том, что позволил себе сделать этот ублюдок?

Когда я вновь напоминаю себе о том, что она собиралась справлять с этим в одиночестве, мои пальцы с бешеной злостью сжимают руль.

Дома всячески одёргиваю себя от мыслей о Софии - сначала когда принимаю душ, потом когда стараюсь заснуть.

Я убеждаю себя в том, что это нихрена не здоровая реакция, но всё, блядь, бесполезно. Потому что в какое-то мгновение я хочу написать ей, но сдерживаюсь и вместо этого начинаю листать нашу переписку.

София: Посмотрела я всё-таки сегодня тот фильм. И вот мой честный отзыв: какая же фигня! Откуда вокруг него такой ажиотаж? А главный герой просто мудак, бесит меня. Не понимаю, почему он всем так нравится?

Наиль: Тебе не понравился?

София: Хлюпик сорок килограмм, мерзкий, противный! Львицы на кости не бросаются, нам нужно мясо.

Наиль: Львице не кажется, что ей пора спать? Поздно уже.

София: Львицы отправляются спать, когда сами захотят!

Губы расплываются в улыбке.

Блядь! Прекрати думать о ней больше положенного!

Я знаю, что не должен. Знаю, что это ненормально. Со мной определённо не всё в порядке, чёрт возьми! Но вместо того, чтобы бороться с этим — я засыпаю, перечитывая и переслушивая её сообщения, присланные мне пару месяцев назад.

***

Леон прислал мне не только домашний адрес этого уёбища, но и краткую биографию вместе с фотографией его физиономии — которую сегодня я разукрашу красным цветом. Я думал наведаться к нему с самого утра, но решил, что лучше будет выждать вечера.

Это было невыносимо адские часы ожидания.

Вячеслав Белокуров, двадцать шесть лет. Он мой грёбанный ровесник, решивший, что может позволить себе безнаказанно шантажировать невинную девушку. Чёрт, речь идёт не просто о девушке, это София. Солнечный лучик для каждого, кому повезёт быть с ней знакомым. Моя челюсть сжимается с немыслимой силой каждый раз, когда я думаю о том, что именно он говорил ей, как угрожал.

Нужно успокоиться и сбавить скорость, иначе я рискую не доехать и врезаться в чей-то зад.

Когда я подъезжаю к нужному адресу, паркуюсь в глубине дворов. Ещё совсем немного — и этот гондон пожалеет о том моменте, когда его блядский мозг посетили столь мерзкие мысли. Я начинаю идти к его подъезду, надеясь застать его дома, ведь уже вечер. Он живёт в неплохом месте и, возможно, ему хватит денег, чтобы оплатить лечение в хорошей клинике после нашего «разговора».

Заворачиваю за угол и прищуриваюсь. Кажется, я успел очень вовремя — потому что только что из подъезда вышел человек, так похожий на моего будущего собеседника. Я почти уверен, что это он, поэтому продолжаю следовать за ним.

Пройдя небольшой путь от его дома к центру города, он заворачивает за угол — и уже спустя мгновение я вижу, как он стоит у входа в стриптиз-клуб. Я ухмыляюсь про себя. Озабоченный кусок дерьма. Тебе недостаточно развлечений в виде стриптизёрш, ты захотел Софию? В любом случае, он выбрал отличное место для того, чтобы показать его члену последствия.

На улице почти нет очереди.

Я иду ко входу. Не спеша, потому что Славик от меня не спрячется.

— Извините, вы случайно не Наиль Крылов? — спрашивает вышибала прежде, чем я пройду внутрь.

Я киваю.

— Это я.

— Ох, чёрт, не верится! — он взвинчено чешет затылок. — Очень рад встретиться с вами, всей семьёй всегда смотрим все ваши бои, ни одного не пропускаем!

Не думал, что этот день сможет меня чем-то удивить.

— Ваш последний нокаут в Лондоне — это просто что-то с чем-то.

— Спасибо, — сдержанно отвечаю я, отвечая на его рукопожатие.

— Приятного вам отдыха!

Мой отдых здесь продлится недолго.

Толкнув внутреннюю дверь, я оказываюсь внутри — и меня окутывает густой полумрак в связке с неоновыми огнями в фиолетовых и синих тонах. Мои глаза проходятся по всему пространству. Посередине возвышается сцена — круглая, с обивкой по краям и металлическим шестом в центре. На этом месте висит полуголая девушка, но я полностью игнорирую её — так же, как и других позирующих девушек на подиуме вдоль стены.

Вокруг сцены полукругом стоят обтянутые кожей диваны и кресла. Сейчас только около пяти вечера, поэтому пока что посетителей немного. Я рассматриваю каждого сидящего — и быстро узнаю нужного мне человека.

Ты зашёл сюда на своих ногах, но выносить тебя отсюда будут на носилках, Славик.

Взяв у бара выпивку и сразу же расплатившись, я сажусь на одно из кресел рядом со сценой. Славик сидит неподалёку, и он полностью поглощён танцующей девушкой. Я смотрю на сцену, делая вид, что тоже наслаждаюсь шоу. И при этом меня разрывает на части от осознания, что моё истинное наслаждение ещё вчера смотрело на меня заплаканными глазами и утыкалась в моё плечо.

Да твою мать, хотя бы сейчас!.. Хотя бы сейчас прекрати думать о ней.

Залпом выпиваю виски и планирую взять ещё, но мужской голос меня останавливает. Я поворачиваю голову влево и еле сдерживаю улыбку.

— Простите, что отвлекаю, вы ведь Наиль Крылов? — спрашивает причина, по которой я вынужден сейчас находиться здесь. Мне стоит огромных усилий не разбить наполовину пустую кружку с пивом о его голову и не заставить его давиться осколками.

Нужно держать себя в руках. У тебя целый вечер, чтобы заставить его корчится в агонии.

— Да, это я.

— Очень рад с вами познакомиться! — выпаливает он на одном дыхании, ставя кружку на столик и протягивая мне руку. — Славик.

Неохотно жму её, заставляя себя набраться терпения.

Я-то как рад с тобой познакомиться, ты себе и представить не можешь.

— Не ожидал вас здесь увидеть. То есть я вас вообще нигде не ожидал увидеть, но я ваш фанат! Ваша техника — это просто огонь.

Тогда тебе очень повезло, Славик. Понаблюдаешь за моей техникой из первого ряда.

— Спасибо.

— Не буду вас отвлекать от отдыха.

— Я собирался взять себе ещё виски. Ты будешь?

— О, конечно.

— Я сейчас вернусь.

Минуты через две я возвращаюсь с двумя стаканами виски, один из которых протягиваю ему. Мы чокаемся и делаем по глотку.

— Чёрт, я всё-таки не верю, что встретил вас.

— Давай без формальностей. Мы с тобой ровесники, скорее всего.

— Да, мне тоже двадцать шесть. Но я не чемпион мира по боксу.

— Не спорю, ты не он, — соглашаюсь я, наблюдая за тем, как его брови изгинаются.

К концу вечера ты вообще станешь недееспособным. Я откидываюсь на спинку дивана и продолжаю делать вид, что полуголая девушка на сцене меня волнует. Славик делает то же самое — только, в отличие от меня, у него уже текут слюни.

— Девочка просто огонь, — оскалившись, произносит он. И моё терпение рискует взорваться, как положенный динамит. Мой кадык дёргается. Так же он думает и о Софии? Думает, хочет её, смотрит на фотографии, сделанные и предназначенные совершенно не для него. И для кого бы они ни были сделаны — мне плевать. Потому что я никому не позволю смотреть на неё, обнажённую. Никому, блядь, не позволено видеть её такой.

— Помню ходили слухи, что тебе предлагали крупную сумму за то, чтобы ты проиграл этому чёрному... Забыл его имя, американцу.

— Андерсону.

— Точно! Хотел узнать, это правда?

— Правда, — отвечаю я, вспоминая тот бой. Этот бой был ожидаемым — он не проигрывал так же, как и я. И его команда действительно волновалась, что он может отдать мне пояс. Как и произошло.

— Блядь, так и думал!

— Кем ты работаешь, Славик? — решив сменить тему, спрашиваю я.

— Я тренер в теннисном клубе.

— Теннисист, значит?

— Есть немного.

— Моя девушка тоже занимается теннисом.

— Не знал, что у тебя есть девушка.

Никто не знал. Даже я сам.

— Об этом нигде не написано.

Заведение потихоньку наполняется людьми — и тогда я собираюсь уже перейти к делу.

— Мне нужно отлить, — сообщаю я, вставая с дивана.

— Да, мне тоже.

Меня забавляет тот факт, что он снова облегчает мне задачу.

В сортире нет никого, кроме нас. Я замечаю на двери изнутри замок, на который щёлкаю, чтобы закрыть дверь.

— Любишь уединение? — усмехается Славик, подходя к писсуару.

Я больше не в состоянии ждать ни секунды — Славик помочится, но не в писсуар, о которой я разобью его лица, а прямо в штаны, от боли.

— Моя девушка ходит в клуб в Совиньоне.

— Серьёзно? — удивляется Славик, оборачиваясь ко мне.

— Да, — добавляю я, прежде чем он успевает сказать что-либо ещё или расстегнуть ширинку и достать свой огрызок из штанов. — Она самое чудесное создание на этой земле. Такая весёлая, жизнерадостная, настоящий ураган эмоций, — я делаю недолгую паузу. София — это всё, что нужно тебе в моменты отчаяния. Самое настоящее солнце после долгой, тяжёлой, холодной ночи. — И недавно я узнал, что какая-то падаль её шантажирует.

Славик заметно напрягается, будто шестерёнки в его мозгу начинают двигаться.

— Ты можешь себе представить? Кто-то шантажирует мою Софию.

Как только я произношу её имя, он перестаёт дышать. Или мне так кажется, потому что он застывает, подобно статуе? А я тем временем перестаю сдерживать то, что просится наружу с момента, как только я увидел его сегодня. Я беру его за шею и так сильно ударяю лицом о стену, что он теряет равновесие и падает спиной на пол. Его нос разбит, он мельтешит и пытается отползти, но я поднимаю его на ноги — и с такой же силы ударяю его лицом о смыв писсуара, заставляя его при этом хорошо согнуться.

— Наиль, я всё... — мычит Славик, когда я отпускаю его и он прислоняется спиной к стене напротив двери. — Я в-всё объяс... — Не дав ему закончить, ударяю его кулаком в челюсть — потом в живот — затем ещё раз в челюсть — и кидаю его на пол.

— София моя, — сквозь зубы рычу я, сжимая его за шею и поднимая на ноги. Нет, это не так. Я не должен этого говорить, но сейчас мне наплевать. — Хотел трахнуть мою Софию? Ты знаешь, что я делаю с теми, кто хочет её трахнуть? Или с теми, кто заставляет её плакать? Кто делает ей больно?

— Наиль, п-прошу, — кряхтит он, задыхаясь. Я прижимаю его к стене, рискуя просто задушить за несколько минут.

— Я заставляю их пожалеть о своём жалком существовании.

Ещё какое-то время он пытается бороться — но всего несколько недолгих минут моих избиений превращают его в безвольное тело. Из-за крови сложно разглядеть то, что осталось от его лица. Костяшки моих пальцев тоже запачканы кровью.

— Давай сюда телефон, — требую я — и Славик повинуется. С припухшими, полузакрытыми веками достаёт трясущейся рукой из кармана брюк мобильный. Я захожу в его галерею и сразу же вижу несколько фотографий Софии. Стараюсь не смотреть на всё, что ниже её лица.

Не смотрю, потому что это под запретом.

Мне нельзя.

Никому нельзя.

Только её милое лицо. Её солнечная улыбка. Её золотисто-карие глаза с зелёным ободком вокруг радужки.

Удаляю фотографии из его галереи. Удаляю их из переписки с ней и заодно смотрю, что этот уёбок посмел написать ей.

Блядь, лучше бы я этого не делал! Потому что моя кровь кипит от злости, как никогда раньше — я бью телефоном ему по лицу — и так до момента, пока экран не трескается. Стараясь действовать быстро, затаскиваю эту гниду в одну из дальних туалетных кабинок. Выкидываю его сломанный телефон в унитаз и бросаю его слабое тело на грязный пол. Потом беру за волосы на затылке и со всей силы ударяю о стульчак. Два раза. После третьего останавливаюсь. Кусочки его зубов разлетаются по плитке, кровотечение становится ещё обильнее.

— Ты хорошо меня слышишь, Славик? — спрашиваю — и взгляд его затёкших глаз поднимается на меня. Он едва заметно кивает. — Я не слышу тебя.

Пытается что-то сказать, но не получается.

— Я жду, Славик.

— Д-да, — хрипит он, выдавливая из себя слова. — Мне очень... Очень жаль.

Он с трудом двигает губами. Жизненные силы буквально покидают его тело.

— Нет. Тебе будет жаль, если ты когда-нибудь попадёшься ей на глаза. Тогда я не ограничусь только твоими костями, — говорю и смотрю на его вытянутые вперёд ноги. Как по команде, мой ботинок ударяет его в середину колена — и звук лопнувшего хряща прорезает воздух, словно треск стекла. Его вопль превосходит все предыдущие крики — мучительный, протяжный, раздирающий глотку. Не будь музыка настолько громкой, здесь бы уже собралась толпа, чтобы узнать причину этого воя.

Оставив его внутри кабинки и прикрыв дверь, подхожу к раковине и вымываю руки. Затем отрываю несколько бумажных полотенец и выкидываю их в мусорное ведро. Дверь всё ещё закрыта на замок, но во время нашего разговора со Славиком я не слышал, чтобы кто-то дёргал ручку. Я выхожу из сортира, параллельно доставая телефон из кармана.

Наиль: Я избил кое-кого и оставил его в сортире стриптиз-клуба

Наиль: Как думаешь, мне стоит что-то предпринять?

Полуживой человек в туалетной кабинке вполне может быть итогом обыкновенной пьяной драки. Вполне обыденные вещи для подобных заведений и меня не особо волновали последствия, но я решаю, что будет лучше посоветоваться.

Ответ не заставляет себя долго ждать.

Леон: Это тот тренер?

Наиль: Да

Леон: Блядь, я дал тебе его домашний адрес, почему бы не сделать это без свидетелей?

Наиль: Потому что я не мог ждать, пока он развлекается

Леон: Он вообще живой?

Наиль: Хуй его знает

Возможно, я мог не рассчитать силу своих ударов, но думаю, что эта мразь всё ещё дышит. К сожалению.

Леон: Оставь его в какой-то кабинке и пришли мне адрес

Половина дела уже сделана. Поломанное тело этой гниды лежит в одной из кабинок и борется с болью поломанных костей. Я присылаю Леону адрес стриптиз-клуба и допиваю оставленный на столе виски.

Леон: Я разберусь

Наиль: Тогда я уезжаю

Наиль: Скажешь, сколько я должен тебе за беспокойство

Леон: Ты не потянешь

Он знает, что я потяну любую сумму, но какого-то хрена выёбывается.

С каждой минутой людей становится всё больше. Я прячу заблокированный телефон в карман и направляюсь к выходу. Сигареты остались в машине, поэтому по дороге к ней я покупаю пачку в ларьке и сразу же выкуриваю одну. Виски пульсируют — и всё потому, что я вспоминаю его сообщения.

Он собирался доставить Софии удовольствие. Так и написал: я доставлю тебе удовольствие, малышка. И твои фотографии никто не увидит. Все будут в плюсе.

Моя кровь снова закипает.

Чёрт, нет. Нет. Нет. Нет.

Мне стоит вернуться и дать ему захлебнуться мочой из унитаза. Потому что никто не смеет думать о ней в таком ключе и оставаться безнаказанным.

Я хочу разорвать глотку каждому, кто просто посмотрит на неё. Хочу избивать их до тех пор, пока дух не покинет тело.

Наконец оказавшись внутри машины, я закрываю глаза. Какое-то время сижу, не шевелясь, и слушаю, как моё сердце колотится в бешеном ритме.

Тахикардия усиливается, когда я думаю о сказанных мною словах.

София не была моей девушкой. И это логично и правильно, так как я не мог позволить себе или нашим отношениям зайти — не то чтобы далеко, а хоть куда-то.

Ей семнадцать лет. Я знаю её с момента её рождения. Она сестра моего друга. И я должен быть защитой для неё, а не очередным придурком.

Я не позволю себе лишнего.

Не позволю.

Я уверяю себя в этом, пока в нетрезвом состоянии веду машину. Уверяю себя в этом, пока поднимаюсь по лестничным ступенькам в свою квартиру. Уверяю себя в этом, но ни на секунду не перестаю наслаждаться немыслимо приятными ощущениями в районе грудной клетки, когда думаю о ней.

Мне определённо не нужно было возвращаться домой. Приняв душ и переодевшись, решаю отправиться в зал, в котором чаще всего тренируюсь, когда нахожусь в Одессе. Там же я нахожу спарринг-партнёра, который без особого удовольствия терпит на себе отработку всех моих ударов.

Бесполезно.

Я могу не прекращать ещё долго, поэтому мы заканчиваем. Отпускаю бедолагу и сам направляюсь к груше. Пытаюсь сосредоточиться только на своих ударах. Левый джеб. Правый кросс. Мои руки двигаются всё быстрее и быстрее. Со временем я прекращаю обращать внимание на точность. Моя единственная цель сейчас — измотать себя. Измотать, чтобы максимально разгрузить голову.

Перестать думать.

Капля пота скатывается по виску. Я ударяю настолько сильно и яростно, что груша вот-вот разлетится на куски или сорвётся с креплений.

Я не собираюсь останавливаться и продолжаю до тех пор, пока ясное осознание не врезается в мою голову.

Сколько бы ни старался, ты не собираешься покидать мои мысли. Верно, София?

***

вот и 3 главааааа ❤ ставьте звёздочки, пишите комментарии, очень интересно ваше мнение, если будет хороший актив, на след недельке выставлю 2 главы!! ПОВ: когда читатели думали, что София будет бегать за Наилем
РИЛ: Наиль в третьей главе *СОФИЯ МОЯ*
а я говорила 😂