Глава 88. Тот самый день.
Сколько бы мы не старались, а тот самый день всё же наступил... С днём Терзаний, друзья! Удачных Вам голодных игр в новом учебном году!
P.s. и не забываем ставить «⭐»
_____________________________________________
Таинственная глухая ночь обещала быть тёплой летней сказкой. Стрекотание светлячков играло в ушах, пока сами букашки парили над землёй, создавая на острове маленькое волшебство. Тихо и спокойно. Ни одной живой души, кроме лёгкого дуновения ветра. Он ласково трепал волосы, испачканные в крови, как и испачканную одежду человека, состоящую из тёмной безрукавки, чёрных джинсовых шорт и тяжёлых берц. Не самый удачный выбор для диких джунглей, но выбирать не приходилось.
Сердце билось массивными ударами, отдаваясь настоящей глухой перестрелкой в ушах и гудящей болью в затылке. Рваное дыхание было столь тяжёлым и непосильным, что казалось, будто ещё один шажок, и организм непременно выплюнет собственные лёгкие, как какой-то лишний груз.
Уставшей походкой, придерживаясь за ноющие рёбра, она шла, куда глядят её зелёные глаза, волоча по земле своё измотанное от нагрузки тело, усеянное кровоподтёками и саднящими синяками. На лице мелькала вялая, но счастливая улыбка. Разбитые в кровь губы тянулись слабой ниточкой к ушам, глубоко вздыхая при очередном шаге, который давался с ужасным трудом. То и дело спотыкаясь да качаясь во все стороны, словно маятник, она медленно ковыляла в самую глушь джунглей, совершенно не разбирая дороги. От боли глаза постепенно накрывала густая дымка, не давая возможности чётко видеть тропинки, которую еле-еле освещал проблеск серебристой луны в небольших просветах.
Звон в ушах, адская боль по всему телу и красноречивый женский вскрик появились за счёт коряги, за которую она оступилась и свалилась как груда камней. Беспомощный скулёж вырвался с окровавленных губ при попытке поднять своё изувеченное тело, которому необходимы срочная реабилитация и заслуженный отдых. Яркая вспышка боли в сломанных рёбрах рефлекторно заставила взвыть и распахнуть затуманенные изумрудно-золотые глаза. Что есть сил, она сжала в кулаках побитые руки, захватив опавшую листву на земле, и медленно попыталась подняться... Вторая попытка увенчалась протяжным болевым стоном, и тело вновь рухнуло на дорогу. Сильное головокружение не позволило разглядеть местности, ломота - пошевелиться, а боль выбитых суставов хотя бы открыть глаза. Сознание так и грозилось отключиться в любую минуту, но жажда доказать своё упорство и пламенный огонь в сердце вынуждали не сдаваться.
Превозмогая мигающую боль, она до скрежета сжала зубы, словно обозлённый пёс, и с победным рёвом заставила тело подняться на шатающиеся ноги. В глазах помутнело, в голове летали вертолёты, как после трёх дней интенсивного распития хмельной браги, а тело пробил холодный пот. Сплюнув сгустки крови, оставившие яркий специфический привкус, она истерически рассмеялась, словно сумасшедшая, которую никак не может пристегнуть к кушетке медперсонал лучшей психиатрической больницы. В честь своего маленького победного подъёма дьявольский, неестественный хохот разразился настоящим цунами на глухой опушке, заставив напрячься и остановиться любого в паре метров от искалеченной, практически не стоявшей на ногах девушки.
В какой-то момент мутное зрение яхонтовых глаз разглядело два силуэта. Она сделала небольшой шаг вперёд, но в миг пошатнулась и налетела спиной о ствол дерева, скользнув по нему к земле. Очередной прилив боли побудил на приступ победоносного хриплого смеха.
— А я... — сплюнув кровь, она приглушённо захихикала, как нашкодивший ребёнок. — ...я говорила, что выиграю!
Вдалеке послышались недовольное фырканье и напуганный женский крик. Два силуэта подходили к ней, пока сознание постепенно сходило на нет. Последнее, что она смутно смогла увидеть, были размытые лица людей, а затем лишь кромешная тьма
***
Мягкие, аккуратные поглаживая по шелковистым волосам отдавались приятными мурашками по телу. Тёплое равномерное дыхание слегка касалось женской шеи, расслабляя и убаюкивая, как безмолвная колыбель. Плавные движения ледяных худых пальцев по серебристым прядям были столь приятными, что казались родными. Уверенные и в то же время скупые прикосновения заставили поморщиться и вскоре открыть глаза.
Взору предстал уже знакомый интерьер тёмной гостиной замка, а именно - лакированное пианино под человеческим именем «Майки». Дыхательные пути налились запахом затхлости помещения и приятным ароматом ежевики загадочного человека, который продолжал мирно поглаживать свою седовласую подругу.
— Как себя чувствуешь, астери? —послышался успокаивающий шёпот, с хрипотцой, сладкого баса над ухом.
Виннисуэлла сдавленно промычала и, перевернувшись на другой бок, протёрла глаза, в конечном счёте устремив свой сонный взор в тёмный потолок, украшенный молдингами и лепниной викторианской эпохи. Приятное тепло под головой и чёрная макушка, которая маячила перед её потупевшем взгляде, - свидетельство того, что она вновь совершила переброс души в астрал, а теперь и вовсе лежит на коленях Гарольда. Не было никакого смущения или неловкости. Чувство спокойствия и умиротворения поселилось в душе девушки, и паника не смела беспокоить разум, кроме попытки воссоздать события минувшего дня в реальности. Вот только сколько бы она не пыталась - ничего не выходило. Мозг катастрофически отказывался с ней взаимодействовать и крутить свои шестерёнки, дабы восполнить обрывки памяти.
Закусив нижнюю губу, Донован не почувствовала никакой боли. Это насторожило, ведь перед тем, как провалиться в сон, её тело извивалось в адских муках. Но какова была причина?
Она нахмурила брови и коснулась сломанных рёбер, но и тогда не почувствовала должного дискомфорта, словно все те болезненные ощущения были лишь иллюзией или игрой собственного воображения. Тогда озадаченный взгляд ярких зелёных глаз в немом вопросе уставился на брюнета, который со слабой улыбкой поглядывал на подругу и продолжал ласково массажировать ей голову, как лучший друг или любимый брат.
— Сон в астрале - признак болевого шока или эмоционального всплеска в реальном мире.
Улыбка пропала с его бледного лица, а тихий серьёзный голос и вовсе вселял некие подозрения. Гарольд покачал головой и тяжело вздохнул. Ему было неприятно и даже больно видеть свою подругу в таком виде.
— Кто посмел тебя так избить?
— Не помн... Постой, избить?!
Осознание, словно волной, накрыло с головой. Девушка в миг прозрела, когда в разуме появились фрагменты поединка с Тассл. Гул потеряшек на трибунах, превосходный удар в челюсть и злобный оскал Рэнди, который ошарашенно пошатнулся и схватился за ушиб - всё это вызвало какую-то странную улыбку на её лице, заставив парня с неодобрительным прищуром взглянуть на Винни. Он полыхал в пожаре интереса и ярого беспокойства за своего единственного слушателя в этой тюремной камере под названием «Астрал». Гарольд ждал объяснений такой бурной реакции, но понимал, что едва ли услышит подробностей.
— Я победила, — только и слетело с её губ, из-за чего парень как-то странно покосился на седовласую, но затем протяжно выдохнул, как бы успокаивая разум от надоедливых волнующих предположений.
Минута за минутой, час за часом... Казалось, они говорили целую вечность, прибывая в довольно реалистичном сне. И даже воющая под панорамными окнами вьюга не смела мешать той хрупкой идиллии, которая зародилась у этих двоих. Донован, наверное, впервые не спорила с загадочным брюнетом, а наоборот, с лёгкостью рассказывала о своей жизни и делилась забавными историями. Она чувствовала, что могла свободно говорить с ним о любых проблемах и переживаниях. Возможно, именно из-за своего тяжёлого состояния в реальности девушка начала открываться, по сути, перед незнакомым человеком, а может, это всего лишь эмоциональный порыв узнать Гарольда поближе и понять, как ему помочь. Так или иначе, но ей просто был необходим собеседник, чтобы отпустить гложащие сердце мысли, дабы восстановить силы и привести в порядок разум.
Всё время парень внимательно слушал свою единственную подругу и дополнял её рассказы скромными шутками или приятным хриплым смехом. Он не ощущал дискомфорта в разнице возраста и не придавал значения различным эпохам и мирам, из которых они появились на свет, будто ребята уже когда-то встречались.
Обстановка была гармоничной, словно это обычная дружеская посиделка двух старых знакомых, а не допрос с пристрастием от Виннисуэллы, которая аккуратно, но в то же время активно пыталась выведать у Гарольда, где покоится его тело, словно опытный криминалист. Любопытство переходило все границы. Она всячески пыталась узнать ответы на вопросы, но парень всегда был на чеку: легко переводил темы или же отшучивался, что начинало раздражать девушку.
— Не понимаю, что плохого в том, что я просто хочу увидеть твой замок в реальной жизни? Он же такой величественный... Наверняка в живую выглядит ещё краше, — как-то заговорщически проговорила она, хищно поглядывая на парня, который восседал на своём музыкальном "троне" рядом с Майки. Он подпёр голову левой рукой, что до этого покоилась на пианино, мягко улыбнулся подруге и как-то лениво прошёлся по клавишам пальцами правой.
— Разве моя убогая могила похожа на роскошный музей раритетной готики семнадцатого века? — прыснул со смеха брюнет, удручённо качнув головой. — Серьёзно, астери, почему тебя всё время так тянет в какую-то... Какую-то...
— Задницу?
— Именно! — отрезал он и в миг прикрыл лицо рукой, пустив смешок от своего внезапного порыва в сквернословии.
— Это моё любимое место, — невозмутимо ответила Донован и, подперев голову руками, вальяжно развалилась на кожаном чёрном диване. — А почему ты постоянно называешь меня «астери»? Ты ведь так и не ответил, что это значит.
— Я... Это значит...
Гарольд не на шутку разволновался, не зная, что и сказать. Дыхание участилось, бледно-голубые глаза забегали по залу, будто сдавали марафон Феликсу, который ещё утром обещал провести потерянным. Лоб пробил еле заметный пот, а руки словили какой-то лихорадочный тремор, удивляя собственного хозяина в своём припадке.
Он прикрыл глаза и глубоко выдохнул, выгоняя из разума лишние мысли и нормализовывая дыхание. Казалось, что в этот момент даже мраморно-бледная кожа на лице и то стала на несколько оттенков светлее.
Вдох.
Выдох.
И парень вновь открыл глаза, искрящиеся добротой и нежностью к своему допытливому собеседнику, который с прищуром наблюдал за всеми его движениями. Уголки тонких побледневших губ приподнялись в мягкой улыбке, демонстрируя кристальную белизну зубов. Он поднялся с чёрной бархатной обивки табурета и через несколько мгновений оказался за спинкой того же оттенка кожаного дивана. Облокотил руки на его изголовье и с любовным трепетом в лазурных очах коснулся пепельных прядей подруги.
— Когда-нибудь ты поймёшь, — сорвался тихий шёпот с его уст, который всё же уловил слуховой аппарат девушки, поставив её в явное замешательство. Вздёрнутые брови и немой вопрос в ярких глазах так и искрились непониманием. Она устало выдохнула.
— И почему все всегда говорят со мной загадками... Неужели все прямолинейные люди, кроме меня, давно вымерли, как эти здоровенные мамонты?
Брюнет заливисто расхохотался с этих ворчаний. Насупившийся курносый нос, покрытый малой россыпью веснушек, сведённые к переносице прямые брови, надутые словно воздушные шары щёки да алые губы-бантиком, поджатые в тонкую нить, смешили хозяина готического замка. Какая-то детская обида исходила от Винни, которая по-турецки расположилась на диване со скрещенными руками на пышной груди. Она косо поглядывала на друга, одаривая его недовольными причмокиваниями губ.
Голубые глаза Гарольда, словно два кристально-чистых лазурных озера, затягивали в свою бездну. Они с детским интересом и озорным огоньком изучали девушку, будто она какая-то редкая роскошная игрушка в единственном экземпляре. Этот полыхающий лазурный взгляд заставил поёжиться и разглядеть то, чего раньше Донован не видела или же не придавала значения.
У парня гетерохромия, как и у неё.
Его глаза не просто приятного голубого оттенка, но и волшебного песочного цвета, который окоймлял кромешно-чёрные зрачки. Это выглядело чарующе прекрасно, как солнечный день на светлом берегу тёплого озера, в котором хотелось утонуть. Но девушка держалась.
— Что ты смотришь на меня, как на торт после шести? — с вызовом спросила она, подняв бровь.
— Просто любуюсь. Ты очень красивая, — по-детски невинно ответил он с той же приветливой улыбкой на бледном лице.
Обычно девушки смущаются под мужскими комплиментами, которые наводят на них краску, но только не Виннисуэлла. Она не считала себя писанной красавицей, но и в число серой посредственности то же не входила. В неё влюблялись, кто-то ненавидел, но многие завидовали, вот только обладательница малахитовых глаз и белоснежных волос не приписывала себя в «Королевы красоты». Считала свою экстравагантную внешность «типичной» для девушки старших классов элитной академии Великобритании. В конце концов, таких, как Винни, симпатичных и необычных, полмира, особенно с появлением множества уходовых средств и различных процедур.
— А то! Одни мои седые пакли чего стоят! — гордо задрав подбородок, иронизировала она, чем вызвала недоумение в глазах брюнета.
— Тебе не нравится цвет твоих волос? — изумился он, искренне не понимая причины сей злой шутки.
— Не совсем. Просто они привлекают достаточно лишнего внимания всяких ехидн.
— Зависть - один из людских пороков, который не каждый может обуздать, а вот смиренная гордость - повод для подражания и признак королевской крови. Да и вообще в нашей Вселенной не существует некрасивых людей. Бывают разные взгляды.
Эти с виду простые слова поразили Винни, заставив взглянуть на друга по-новому. Она с минуту шокировано смотрела на Гарольда, подмечая детали и обдумывая все их тайные встречи. Если задуматься, то он совершенно не подходит под категорию парней двадцати одного года. Его поведение и мысли слишком разняться с её пониманием «двадцатилетнего оболтуса», который только-только вступил во взрослую жизнь. Да и вообще Гарольд создаёт впечатление взрослого мудрого человека, а его манеры и знания этикета придают ему зрелости, заставляя думать, что он уже давно живёт на этом свете.
Девушка вздохнула, прикрывая глаза, и издала лёгкий смешок, отгоняя от себя странные мысли. Однако в одном она убедилась наверняка: Гарольд не злодей. Его выдают глаза, полные боли и душевных страданий простого человека, который отчаялся и опустил руки. Чутьё подсказывало, что этот загадочный брюнет хранит множество тайн, но сердце твёрдо стояло на своём - он не виновен.
— Что ж, думаю, это так, — наконец ответила Виннисуэлла и просветлела, одарив парня хитрой улыбкой. — В таком случае, сэр Гарольд, с сегодняшнего дня обращайтесь ко мне не иначе, как к утончённой принцессе Альводоре-Донован.
— Разумеется, моя госпожа.
Он снисходительно мотнул головой и в знак почтения и уважения оставил целомудренный поцелуй на тыльной стороне женской ладони, чем вызвал беспечный хохот своей подруги. И кротко улыбнулся.
— О чём теперь желает беседовать мисс? Может, хотите полюбопытствовать о погоде? — Гарольд кивнул в сторону панорамного окна с чёрными матовыми рамами, за которым кажется бесконечно завывала метель.
Сколько раз девушка не появлялась здесь, то всегда видела одну и ту же картину: белоснежные пушистые хлопья градом падали вниз, либо кружились в вихре точёного танца, удаляясь в темноту вечной ночи. Почему-то в огромные окна в пол никогда не проникал солнечный свет, да и вообще Донован ни разу не посчастливилось оказаться в зале мрачного замка днём, словно на него наложили заклятье бесконечного уныния и тоски. Вот и в этот раз кристально-чистый, белый снег осыпал такие же тёмные земли, как и весь интерьер помещения.
— Погода радует нас своими летними порывами, песнопениями реликтовых крылатых созданий да мягким дуновением ветра. Вон, смотрите, принцесса, — он указал в сторону правого нижнего угла окна, где скопилась кучка снега, до которого не мог добраться воющий поток морозного воздуха. — Кажется, вы приглянулись этой райской пташке. Глядите, с каким трепетом она пытается исполнить для вас свою ангельскую песнь.
— Точно-точно! Вы бесконечно правы, мой дорогой друг! — ахнула Виннисуэлла на манер изысканной аристократки, поддерживая этот спектакль. Она выпрямила спину и, утончённо закинув ногу на ногу, произнесла: — Тёплый солнечный свет ослепил мои чи́чи... То есть, очи, да, кхм... Великолепие сей природной картины вскружило мой разум, и если бы не вы, сэр Гарольд, то я рискнула бы упустить эту кроху.
Гарольд коснулся своей правой рукой области живота, вторую спрятал за спину, как опытный официант лучшего ресторана Европы, и благоверно поклонился, не сдержав улыбки.
— Всегда к вашим услугам, миледи.
Комичность ситуации забавляла, но, к сожалению или счастью, ни что не длиться вечно. Когда его лазурный взгляд оказался на хохотающей подруге, то былой актёрской игре пришёл конец. В бледно-голубых глазах появился блеск печали. Он тяжело выдохнул, коснувшись своих угольных прядей.
— Астери, обещай заботиться о себе и больше не подвергать сердце и тело риску.
— Звучит, как прощальное наставление. О чём ты? — усмехнулась она и с улыбкой взглянула на парня. Его грустный вид унёс из далей задорного смеха, накрыв женское лицо пеленой беспокойства. Озадаченная, Донован проследила за взглядом хозяина замка и тут же скривилась. — Ну нет! Только не сейчас... Не хочу!
Худые кисти бледных рук постепенно утрачивали свой цвет, скрывая конечности в пространстве, как мантия невидимости Гарри Поттера. Мраморная кожа тускнела на глазах, исчезая в реальность. Усилившаяся с каждым мгновением головная боль становилось всё ярче и ощутимее; тело пробила лёгкая дрожь.
Девушка подскочила на ноги и принялась тереть свои ладони, стряхивать с них "зловредный порошок", который хочет возвратить её обратно в реальность. Нежелание покидать потусторонний мир было столь сильным, как и надежда продлить эти чудные мгновения с Гарольдом на час-другой, лишь бы не проснуться на холодных землях Нэвэрлэнда, истекая кровью после поединка. Ведь она знала, что её побитое тело так и осталось лежать где-то в глухих джунглях, куда вряд ли возьмут свой путь пропащие. Да и перспектива услышать очередные упрёки и гнусные смешки от мистера «Я Бог, и все мне должны» совершенно не радовала, а скорее, удручала.
Парень укоризненно покачал головой, а затем, сократив расстояние, положил руки на вздрагивающие от напряжения плечи Винни, тем самым заставляя взглянуть на него.
— Всё хорошо.
Мягкий шёпот, словно таблетка успокоительного, моментально подействовал на неё. Уверенность в лазурных глазах искоренила тревогу и выровняла рваное дыхание, а такая уже родная и лёгкая улыбка напротив окончательно поставила вопрос ребром о помощи для этого печального музыканта, который страдает в бесконечности астрала от гнетущих воспоминаний тяжкого прошлого.
— Я вернусь, — со всей серьёзностью заявила она.
— А я буду ждать.
Сознание постепенно сходило на нет, размывая картинку. Тело стало невесомым, а биение сердца - медленным, пока и вовсе не остановилось. Душа возвращалась в тело, покидая потусторонний мир, и лазурный взгляд двух голубых озёр тёплыми волнами провожал девушку в реальность. Он знал, что она вернётся. И знал, что рано или поздно состоится тот самый серьёзный разговор, которого страшился с первого дня её появления в астрале. С того момента как понял, что она жива.
Гарольд нахмурил брови, сжав кулаки. Его красивые глаза в миг потемнели то ли от гнева, то ли страха перед будущим. Удивительно, но даже бессмертные могут чего-то бояться.
***
«Где я?» являлся первым вопросом Донован, когда она открыла глаза и увидела перед собой панорамные стеклянные дверцы с деревянными вставками и чёрной матовой ручкой. В голове стояла каша, напоминающая стряпню Альберта, – густая и тягучая субстанция напрочь не давала вычленить и крошки мыслей. Тогда Винни решила осмотреться.
Взор изумрудно-золотых глаз устремился за застеклённые дверцы, на небольшую веранду по типу открытой лоджии, где величаво расположилось кресло-качалка в цвете тёмного дуба. Обивка приятного хвойного оттенка дополняла своеобразную концепцию уютного шале, в котором так и хотелось находится с горячей чашкой какао и хорошей книгой. Левее балкона, в углу светлого оливкового цвета комнаты стояло мягкое кресло в клетчатой наволочке. На его бежевой спинке висело сочного апельсинового оттенка полотенце. Рядом с креслом находился маленький столик с белоснежной вазой, где уютно расположился букет различных цветов и зелени джунглей; выше, прямо в стене находился маленький читальный уголок, состоящий из нескольких деревянных полок для книг. Ещё левее простирался вид на диван того же оттенка, что и кресло, а так же здесь нашёл своё место скромный напольный торшер. Над ним расположилось окно, чуть занавешенное теми же серыми длинными шторами в пол.
В правом крыле левого угла занял своё место цвета слоновой кости туалетный столик с круглым зеркалом, прикреплённый к стене, а рядом находился вместительный шкаф с резными дверцами из тёмного дерева.
Незнакомое помещение казалось светлым за счёт дневного света из больших окон да лёгких приятных оттенков. Везде были белые, бежевые и светло-зелёные тона, которых дополняли яркие морковные детали и мебель из приятной глазу тёмной древесины. А из приоткрытого окна в комнату попадал лесной воздух, заполняя лёгкие свежестью и нотками бриза синего океана.
Виннисуэлла приподнялась на локти, дабы поднять тело, но в миг почувствовала яркую вспышку боли. С покусанных губ сорвалось шипение. Рёбра ныли от полученных травм прошлого дня, ноги гудели, словно пробежали двадцать километров без остановки, а аккуратные худые пальцы, замотанные в белоснежные бинты на разбитых посиневших костяшках, дрожали как у дряхлой старухи.
Превозмогая телесную и лёгкую головную боль в висках, она всё же присела на кровати и чуть приспустила бежевое одеяло с апельсиновыми узорами. Немой вопрос читался в изумрудных глазах, когда девушка вновь прошлась по интерьеру комнаты и своему изувеченному телу, облачённое в чёрную атласную пижаму из лёгкого пиджака с коротким рукавом и шортами.
— Как я сюда попала?
Мысли путались в чреде воспоминаний, отдаваясь давящей болью в затылке. Под шелковистой шапочкой цвета пепла творился настоящий бардак. Кто-то однажды сказал, что человеческий мозг - это захламлённый старый чердак на верхней полке дома второго этажа. Там хранится множество великолепных вещей прошлого, раритет будущего и мусор настоящего. И даже включив свет всех фонариков мира, не получиться отыскать нужное из обрывков воспоминаний да фрагментов жизни. Вот и Винни никак не могла разобрать, каким образом её тело оказалось в этой комнате.
— Поди разберись в этих завалах "мудрости", — выдохнула она, потерая лоб. Подушечки пальцев нащупали на правом виске два мягких пластыря, заклеивающие ссадину, полученную во время боя.
— А я о чём? — послышался игривый тон бархатного мужского голоса со стороны балкона. — Уверяю, сколько бы ты не пыталась, но в твоей картонной коробке не родится действительно ценной мысли. Пустая трата времени.
Оказывается, всё это время Питер вальяжно восседал на кресле в углу комнаты, скрестив руки в замок, и ожидал пробуждения девушки. Широкие плечи плавно покачивались из стороны в сторону, пока равнодушный взгляд ядовито-зелёных глаз осматривал озадаченную Донован. Её по-смешному туповатый взгляд породил зловещую улыбку на мальчишечьем лице, подчёркивая хитрый блеск в очах.
— Ты что сидишь здесь? — прохрипела она, нахмурив брови.
— Жду оплаты, — спокойно ответил шатен, но заметив в глазах непонимание, лениво, как само собой разумеющееся пояснил: — Оплаты за моё милосердие.
— Прекрасно, пополнять капитал дело благое, но сидишь то здесь зачем?
— Видимо Рэнди хорошенько заехал тебе, раз ничего не помнишь, — Пэн облокотился на спину бежевого кресла, подпёр голову руками, блаженно прикрыв глаза, и не без улыбки продолжил: — Оно и немудрено, получить столько ударов, а затем и вовсе отключиться... Интересный выдался поединок. Признаюсь, я под впечатлением.
— Не думала, что скажу это, но я полностью с тобой солидарна.
Уши Винни уловили ехидный смешок.
— Да ну? И что же по-твоему произошло?
Девушка облокотилась на мягкую белую подушку у изголовья кровати, перевела задумчивый взгляд на светлый потолок, и, потерая подбородок, вновь погрязла в мыслях. Она снова отправилась на пыльный "чердак", дабы вычленить из этого хлама главные воспоминания прошлого дня.
Flashback
— Вин, ответь мне, ты в своём уме?
Резкий тон и взволнованный взгляд, направленный к улыбающейся подруге, заставили обернуться на Дафну, которая еле поспевала за белобрысой макушкой. Она то и дело спотыкалась о торчащие корни и причитала из-за клейких репейников, которые с каждым шагом норовили оставить свой след на персиковых штанах свободного кроя - недавнего подарка от Таёна.
Донован остановилась, и девушка, которая на ходу избавлялась от назойливых цветов чертополоха, врезалась в неё, распахнув глаза.
— Слушай, — Виннисуэлла наклонилась и отклеила с левой штанины два репейника, которых упустила Сиквелл. — Я уже не маленькая девочка и вполне сама могу принимать решения, касаемые своей задницы. Уже тошнит, что все носятся за мной, как взбалмошные няньки, и пытаются отговорить от участия.
— И правильно делают! Ты вообще видела Тассл? Не успеешь и глазом моргнуть, как этот громила раздавит тебя, а потом ещё и станцует на твоей могиле победный танец, обвесив свою мясистую шею твоими же костями.
— Не преувеличивай. У Рэнди извилин не хватит для создания такой побрякушки. А вот за идею спасибо, — широко улыбнулась Винни.
— Да как же ты не поймёшь?! — взревела Дафна и развернула девушку за плечи, когда та уже собиралась продолжить путь к летнему домику для утоления голода. — Он не посмотрит на то, что ты девчонка, и будет бить со всей силы.
— Тем лучше. Не люблю, когда мне поддаются.
— Он же убьёт тебя, глупая!
— Господи, что же вы все такие взвинченные... Ведь даже Пэн предлагал мне сдаться...
Виннисуэлла устремила уставший взгляд в раскатистое вечернее небо. Его голубизна постепенно исчезала, давая простор для пастельных оттенков заката, словно сама природа решила украсить поединок чернотой ночи для бо́льшего впечатления. Девушка усмехнулась своим мыслям и с тёплой улыбкой взглянула на подругу, в чьих глазах читался непоколебимый страх и далеко не беспочвенные переживания.
Она ласково приобняла Дафну за плечи и зашагала в сторону лагеря.
— Несмотря на то, чем сегодня кончится этот день, вы должны уяснить одну простую истину: я никогда не бегу с поля боя - позорюсь до последнего, — сказала Донован и подмигнула.
Сиквелл протяжно выдохнула, окончательно осознав, что никакие разговоры, слёзная мольба и даже угрозы не удержат эту бунтующую натуру с волосами цвета пепла.
— А ты и впрямь без тормозов...
— И горжусь этим.
— Думаю, Бланшэр не упустит возможности посмотреть на твоё поражение. Наверняка будет сидеть в первых рядах да радоваться.
— Не глупи, Даф. Эта ехидна слишком труслива, чтобы быть в эпицентре событий. Хотя, в чем-то ты и права. Она будет просто счастлива, если я исчезну с острова. Вот ей Богу, странная девчонка, то носиться за мной, как хвостик, а то жаждет выколоть мне глаза, остричь налысо и выкинуть тело в вулкан.
— Было дело, проходили, — русоволосая понимающе качнула головой в такт словам. — Мне кажется, из-за своей ненормальной любви эта оса желает истребить всех женщин планеты, если, конечно, кто-нибудь добрый не вырвет её жало до́ этого конца света.
Донован прыснула со смеху.
— Жить захочет - отползёт. А ты пошевеливайся, у меня осталось мало времени, а ведь нужно ещё подкрепиться.
— Боже, и как тебе только кусок в горло лезет? — скривилась Дафна, поморщив свой прямой нос.
— Война войной, а обед по расписанию, так что идём.
Девушка не ошиблась. До начала боя оставалось каких-то жалких сорок минут. Все были на взводе. Эмоции перекрикивали собственные мысли, будоража сознание эпичными картинками будущей драки и запахом крови. И вот, когда в Нетландии пробило ровно девять вечера, а солнце окончательно спряталось за горизонт, противники вышли на ринг под рёв болельщиков на трибунах. Все, как один, аплодировали ребятам, когда их представлял Феликс. Именно он стал судьёй в решающем поединке Виннисуэллы и Рэнди.
Именно сегодня наконец решиться, кто прав, а кто виноват.
Именно сегодня прольётся чья-то кровь со вкусом поражения.
И именно сегодня придёт конец ненависти.
Алекс, напичканный рассказами о боксе от пропащих из современного мира, стал объяснять правила, как профессиональный рефери бойцовского клуба. Правда никто из ребят не слушал его наказов; они будто растворились в пространстве, не замечая ничего, кроме уверенного взгляда напротив. Глаза искрились жарким пламенем Преисподней. Кулаки чесались от желания поскорее начать бой. А сердце буквально выпрыгивало из груди, перевозбуждённое от долгожданного часа на арене.
— ...повторяю ещё раз, вас ждёт три поединка по полторы минуты, — строго отчеканил брюнет, находившись между соперниками. — Покинете ринг - и вы проиграли матч. Главное, помните: это не дешёвые бои без правил. Наноси́те удары исключительно руками и только для того, чтобы ретировать противника за белый круг. И без хитростей мне тут! Вы меня услышали?
— Да не переживай так, Алекс, — с кривой ухмылкой отозвался Рэнди. — Девчуля в первую же минуту разрыдается и будет умолять меня остановиться. Мне даже не придётся стараться, но, так и быть, я позволю ей хотя бы приблизиться ко мне.
— Какое великодушие, — самодовольно усмехнулась Донован, натягивая на руки ярко-синие боксёрские перчатки. — В таком случае я буду бить лишь в пол силы. Не хочу, чтобы ты упал после первого же удара в челюсть.
— Сплошное благородство, — фыркнул он и смачно харкнул в сторону. — Аж тошнит.
— Это взаимно.
Яростный взгляд синих омутов отпечатался на девушке её ехидной улыбкой. Напряжение росло с каждой секундой, провоцируя Тассл накинуться до заветного гонга. Его раздражение чувствовали все: потеряшки в предвкушении закусывали губы, девушки со страхом поглядывали на ринг, Ледяной Джек, который расположился на одной из веток дерева, упрямо наблюдал за Виннисуэллой, и даже природа, кажется, дрожала от ненависти, которая разливалась пульсирующими волнами от паренька.
Лишь Питер стоял неподалёку и равнодушно ожидал начала, облокотившись о ствол дерева и скрестив руки на груди. Он, единственный, кто ни за кого не болел и просто пришёл от скуки. Неважно, кто выиграет, главное - получить удовольствие от зрелища, которое обещало быть уникальным. Ведь действительно, подобного на острове ещё не происходило. Ни одна девушка в здравом уме никогда не желала вступить в поединок против натренерованного потерянного, ибо исход всегда был предрешён. Вот только Винни далеко необычный человек. Она не видит перед собой преград, а невозможное кажется ей вполне достигаемым. Может, так проявляется юношеский максимализм да молодецкая удаль в стремлении проявить себя, а может, это всего лишь несуразный порыв эмоций и чувств, когда в крови бушует доза адреналина. Но даже так, её настойчивости, упорству и несокрушимой воли можно только позавидовать. Эта девушка - пример для подражания у большинства ребят.
Оглушающий гонг прошёлся по поляне сигнальным толчком - все резко затихли, затаили дыхание, устремив множество пар глаз на белый кругообразный ринг. Рэнди оскалился, ударив кулаками друг о дружку; те были облачены в яркий красный оттенок. Цвет страсти. Цвет ярости. Цвет крови.
Он двигался медленно, с насмешливым взглядом поглядывая на противника, совершенно не воспринимая его, как равного себе. Даже не поставил блок, посчитав это лишним в бою с какой-то маленькой сопливой девчонкой.
Яркие синие глаза сверкали в ночи, словно чёрные очи падальщика, который играет со своей жертвой, смакуя и властвуя над ней. Несмотря на первые секунды первого раунда, дыхание уже было тяжёлым. Его буквально распирало от нетерпения. Майка, которая покрывала корпус тела, оголяла широкий раскат плеч, демонстрируя накаченные мышцы рук. Они нервно поддёргивались при очередном шаге, как у какого-то параноика, которому мерещится призрак. Лютая обида таилась в горящем сердце парня и огромное желание отомстить за унижения. Об этом твердили все его действия.
Виннисуэлла же, наоборот, была хладнокровна и непоколебима как ледяная глыба, погубившая «Титаник». Она полностью отключила эмоции и заставила работать исключительно разум. Нельзя поддаваться чувствам во время боя. Это в корне влияет на конечный результат; концентрация - залог успеха. Правая рука блокировала попадания в челюсть, левая защищала от ударов по голове. После гонга искрящаяся радость и озорство исчезли, замещая их лишь холодом. Она не улыбалась; на мраморном лице не было ни единой эмоции. Зелёные глаза, в которых отражался блеск факелов, расставленных по контуру ринга, сосредоточенно следили за движениями соперника. Словно два диких барса, они упорно наблюдали за Тассл, сканировали, пытаясь предугадать его действия.
Шаг вправо, ещё один и резкий выпад вперёд.
И по-новой.
Со стороны это больше походило на игру, чем на реальный бокс. Тассл развлекался, как голодный стервятник над умирающей жертвой. Запугивал и открыто насмехался над её жалким видом. В какой-то момент девушка позволила ему приблизиться к себе; теперь они находились в метре друг от друга.
Рэнди ядовито усмехнулся.
— Что, страшно, девчонка? Смотри не наложи в свои тугие шортики. Грязная шлюшка.
В костюме, который получила Донован от Питера перед началом поединка, было ужасно неудобно двигаться. Облегающие чёрные джинсовые шорты и того же фасона топ не давал полную свободу действиям. Такая одежда не предназначена для драки, но девушка не стала возражать. Спорить с Пэном - себе дороже. Да и лишняя нервотрёпка перед делом ни к чему, а потому пришлось смириться.
— Чего притихла, убогая? От страха онемел язык? Какая ты всё-таки жалкая! — оскалился Рэнди, скривив лицо, словно от кислого лимона. — Учти, девчонка, моё сердце не дрогнет от твоих крокодильих слёз. Лучше избавь меня от этого зрелища и просто сдай...
Послышался удивлённый вздох зрителей. Всё произошло, как в замедленной съёмке: Винни резко сделала шаг вперёд и, как и обещала, нанесла тяжёлый удар в челюсть. Потеряшка пошатнулся и округлил глаза. Сердце сделало кульбит. Он совершенно не ожидал атаки. Облизнув нижнюю губу, на языке почувствовался металлический привкус.
Насмешливый взгляд сменился грозной гримасой. Он сжал челюсти. Желваки заходили на скулах. Дыхание участилось, пока девушка с непоколебимым серьёзным лицом продолжала стоять в защитной стойке, слегка пружиня в коленях.
Этот удар оказался настоящей красной тряпкой перед разъярённым быком в обличии Тассл. Теперь его ничто не могло остановить. Словно по зелёному сигналу светофора Рэнди свирепо начал атаковать, не видя перед собой препятствий.
Шаг вправо.
Ещё шаг.
Выпад и джеб в правую часть корпуса.
Виннисуэлла успела защитить тело, подставив правое плечо. Дафна была права - парень не стал сдерживаться. Кажется, он и вовсе потерял контроль. Эмоции бурлили, словно в кипящем лавой вулкане. Его удары были молниеносными и чертовски сильными. Она могла лишь обороняться.
Алекс во время вмешался, он раскидал противников в стороны; те не обрывали зрительного контакта друг с другом.
— Бокс! — махнул правой рукой рефери, убедившись, что ребята подостыли.
Снова шаг вправо.
Ещё один.
Опять выпад и левый хук в висок.
Атака оказалась двойная. Во время удара девушка смогла нанести второй апперкот в челюсть, тем самым дезориентировав противника и заставив его открыться...
Конец Flashback
— Я выиграла этот бой, — сорвался тихий шёпот с коралловых пухлых губ.
Воспоминания тронули слабую, но такую искреннюю улыбку... По ослабшему телу разлилось приятное тепло, а вот в лоб неожиданно угодил щелбан, заставив Донован пискнуть и, потерая ушиб, устремить свой возмущённый взор вперёд.
Погрязнув в мыслях, она и не заметила, как Питер очутился на постели на неприлично маленьком расстоянии от её лица. Своим настойчивым взглядом хвойных глаз он прожигал душу. Вернее сказать, плавил как знойное солнце жаркой пустыни.
На лице читались гнев и привычное равнодушие вперемешку с холодом. Девушка чувствовала его неприязнь и злость к своей персоне, и оттого становилось как-то не по себе. Возможно, она ещё не успела проснуться, может, так повлияло истощение организма после вчерашней драки или же впервые ощутила страх? Неизвестно. Но Винни вжалась в подушку, желая увеличить дистанцию между ними.
— Т-ты чего? — промямлила она, краснея от такой ужасной близости со своим врагом. В конце концов, мало ли что может прийти ему на ум. Нужно быть осторожнее.
— Тук-тук! Тук-тук! Есть кто-нибудь дома? — он несильно постучал по пепельной макушке, что отдалось перезвоном в ушах и мгновенной головной болью. Всё-таки сотрясение мозга, которое получила девушка от Тассл, не прошло за одну ночь. — Пустоголовая, что ты несёшь?
— А что не так? И хватит меня бить!
— Какая победа? Ты с треском провалилась! Мало того, что выставила себя посмешищем, так ещё и мне проблем подкинула, — прорычал юноша. Он отстранился от Виннисуэллы и, находясь в позе лотоса, скрестил руки на груди.
— Да о чём ты? Каких проблем? Я с тобой вчера даже не пересекалась, не считая того случая, когда в твою башку взбрело отправить меня на бой в тугих коротких шортах. Спасибо, что хоть не в одних трусах!
Девушка нахмурилась и отвела взгляд, в то время как в глазах Пэна зажёгся огонёк азарта. Пелена негодования на секунду отступила. Его взгляд просветлел, возвратив привычный оттенок зелени.
«А это мысль. И как я сам не додумался?» — корил себя парень, что не ему пришло в голову такое замечательное решение. Правда этот мозговой штурм продлился недолго. Вскоре Король поднялся с постели и, поставив руки на бока, строго взглянул на Донован, которая исподлобья показывала ему язык.
— Значит так, раз ты находишься в моём доме, то бу...
— Где?!
— Какая же ты громкая, — выдохнул он, коснувшись волос и закатив глаза. — Ты в моём доме. И если бы Динь за мной вчера не увязалась, уверяю, сегодня бы проснулась под тем можжевельником, где и потеряла сознание. Ну, или откинулась. Без разницы, — отмахнулся Питер и направился к выходу из комнаты, давая понять, что этот разговор откладывается до момента, когда у этой взбалмошной девчонки проснётся совесть.
— Так вот, кто это был тогда... — еле слышно пробормотала седовласая. — Кстати, Пэ́нсил?
Очередное прозвище подействовало, как яркий знак «STOP» для водителя, потому парень тотчас прекратил движение, встал, как вкопанный. От напряжения он сжал чёрную ручку входной двери до жалобного скрежета и, скрипя зубами, произнёс подобно змее:
— Пэн... Я Питер П...
— Да без разницы, — демонстративно отмахнулась Винни. — Ты это, ну... Спасибо, что-ль. Мерзко это признавать, но, выходит, я теперь перед тобой в долгу.
— Сочтёмся, — с хлопком двери ответил вечный мальчик.
Девушка откинулась на подушку, раскинув руки в разные стороны, и взглянула на бежевый потолок, закусив губу. В списке желаний не было пункта «стать должницей дьявола», но изменить уже ничего нельзя. Питер, конечно, ещё тот подлец, но, как ни крути, всё-таки помог. Пусть и не по своей воле, а под гнётом Тинкербелл, но всё же спас её от возможной смерти из-за потери крови или когтей диких животных и чудовищ, и даже позволил остаться у себя.
Раньше Донован не наблюдала за ним альтруистических способностей, а может, просто не хотела замечать? Потерянные ведь любят его, хоть и побаиваются, но уважают, а доверие и любовь народа ой как трудно заслужить. Этот парень - настоящий ящик Пандоры. Никто не знает его помыслов и истинных мотивов, но даже так, Виннисуэлла была благодарна.
Теперь она обязана ему жизнью.
— Дурак ты, Пэн, — усмехнулась седовласая. — Я ещё ни разу не выходила против человека, о котором совершенно не имею информации. Духу не хватало, однако теперь... Пусть официально я и проиграла, но для себя я - реальный победитель.
Питер, который остался стоять под дверью, дабы знать за какие новые прозвища ему предстоит проучить Винни, слышал каждое слово. Он покачал головой и улыбнулся уголком губ.
«Дура дурой, но чувство собственного достоинства ей не занимать,» — утвердительно кивнув, юноша направился к лестнице, и, обогнув светлый коридор, спустился на первый этаж.
____________
5891 слово