НЕ ДЕТСКИЕ СКАЗКИ: история вечного мальчика //РЕДАКТИРУЕТСЯ//

Приём пищи - необходимая, жизненно важная процедура для человека, если, конечно, он не собирается покинуть этот мир от дистрофии. Завтрак - главное блюдо дня, а ужин - любимое слово каждого пропащего после тяжёлой работы.

Интрига меню тщательно скрывалась вплоть до семи часов вечера. Уставшие парни уже стучали по столам и во всё горло голосили «We will rock you» группы Queen под началом заводилы Таёна и его приспешников в виде Стэффана, Бэнджамина и Клауса, - так они были голодны и нетерпеливы. Крики дежурных, которые старались угомонить обезумевшую толпу, а главное, подносы, что источали чарующий запах еды, ещё больше заводили ребят и заставляли их пустые желудки скручиваться подобно спирали.

Ничто не может быть страшнее, чем вой голодных пропащих мальчишек.

— Ну и долго ты собираешься сидеть здесь? — устало спросил Питер.

Вот уже какое-то время он стоял, облокотившись о ствол дерева, на котором возвышался небольшой деревянный домик. На его "дворике", свесив и непринуждённо дрыгая ногами, сидела девушка. Она медленно потягивала из соломинки свежий, только что приготовленный смузи и будто не слышала, что её зовут, напрочь погрузившись в свои мысли.

— До первого снега, — иронизировала она, наблюдая, как мальчишки из кожи вон лезут, взывая к поварам.

Шатен цокнул языком, изнемождённо закатив глаза.

— Что ж ты такая упрямая то, а? Перестань дуться и иди к остальным. Твоя голодная смерть не изменит моего решения, касаемого пирсинга.

— А дело не в пирсинге, и вообще я и не дуюсь. Просто такому отребью, как говорит Величество Бланшэр, не гоже садиться за стол вместе с королевскими персонами. Загадить Вас могу своими непростительными выходками и незнанием этикета во время трапезы, — на манер повёрнутой на голубой крови аристократки заговорила Донован, изумлённо вскинув бровки и невинно хлопая глазками.

Зелёноглазый красноречиво ударил себя по лбу, из-за которого над его головой послышался смешок.

— Бланшэр, Бланшэр, Бланшэр... Что ты заладила? Причём тут она? Сейчас вообще не о ней речь. Или... Да ладно? Неужто у нашей феминистки наконец-то растаяли её северные льды?

Девушка мгновенно нахмурилась и перестала пить свой коктейль, глядя вдаль с каменным выражением лица. У неё будто сработал переключатель.

— Чево? Какие ещё льды? — сузив глаза, недоверчиво вопросила она.

— Сердечные, киса. Сер-деч-ны-е, — отчеканил Питер, сверкая своей лучшей обворожительной улыбкой до ушей. — Что ж, это было ожидаемо. Правда, спешу тебя огорчить, в моём сердце нет места для люб... Ай!

Король с хохотом взглянул на мягкий снаряд в виде подушки, который угодил точно по его голове, а затем переключился на самого воителя, который сердито покосился на юношу, намереваясь облить того ещё и смузи. Стакан со сладким фруктовым содержимым находился в опасной близости от момента, когда вся эта вязкая жидкость неприменно коснется шелковистых каштановых волос.

— Чтобы я больше не слышала такого, — сердито прошипела Виннисуэлла. — Иначе в следующий раз твою копну волос настигнет не только липкий сиропчик, но и ножницы. Учти: я два раза не повторяю.

«Точно втрескалась,» — самодовольно ухмыльнулся вечный мальчик, скрестив руки на груди, но для верности всё же отступил на несколько шагов назад.

— Разумеется, седовласка, но и ты кончай гнать дуру. Хватит уже капризничать и иди за стол.

— Нет.

— О, Господи, да что же это такое?! Ну, если я тебе настолько противен, то составь компанию хотя бы парням. Они то в чём провинились?

— Блять, отвали от меня! Сколько можно повторять?!

Донован одолела ярость. Она крепко сжала в руке стакан, так, что смузи то и дело грозился вылиться за его пределы и запачкать пол. Щёки налились кровью, а яркие яхонтовые глаза потемнели, выражая лишь холод.

— Я. Не. Голодна, — мрачно процедила она. — Прекрати заставлять меня! Я просто не хочу есть, вот и всё. Чё ты прилип ко мне, как банный лист? Нашёл мне тоже подружку...

— Ну и сиди здесь, как дура в четырёх стенах! Действительно, чё это я с тобой тут цацкаюсь? Где это видано, чтобы Король носился и кого-то умолял пожрать? Не хочешь, так сиди здесь и тухни в своё удовольствие. Больше достанется, — проворчал парень и, в гневе пнув траву, направился к столу, за которым бушевал вой голодных и трудящихся.

Как только долгожданный ужин появился на тарелках, на поляне разразилось животное чавканье и стоны наслаждения. Потеряшки с охотностью утромбовывали в себя жульен, даже не задумываясь, что они толком едят. Первое проскочило, как маслу. Только его и видели. Когда же ребята учуяли ароматные нотки ягод и мяты, Винни перестала наблюдать за ужином. Она поднялась на ноги и направилась в свой домик.
Допив смузи, девушка сделала пару затяжек, отравляя лёгкие никатиновой жидкостью с привкусом винограда и мяты, а затем, с преисполненным чувством выполненного долга, поудобнее улеглась на кровати и провалилась в сладкий долгожданный сон.

***

— Довольно долго заставила себя ждать, астэри. Что-то случилось?

Обеспокоенный тон загадочного брюнета уже не казался чем-то необычным. Он, как и всегда, восседал на своём излюбленном кожаном чёрном кресле, когда Донован в очередной раз проснулась не в своей комнате, а в огромном зале с мрачным тёмным гарнитуром.

— Прости... Наверное, я была слишком сосредоточена на Нетландии, вот и не появлялась здесь. Ты правда не обижаешься на меня? — в сотый раз переспросила она, искренне переживая за их тёплые, дружеские отношения.

Да, по сути, Виннисуэлла толком и не знала этого человека, и каким он был до заточения в астрал, однако наотрез отказывалась терять столь ценного собеседника и, по-совместительству, ещё и психолога, как Гарольд. Кто-то незримый нашёптывал ей на ухо, что он - ключ ко всем ответам и решению большинства проблем, с которыми ей ещё предстоит столкнуться в будущем. Да и сам парень не выглядел, как отпетый головорез-убийца, который сначала втирается в доверие, а затем самым изощрённым образом мучает и убивает своих жертв. По непонятной причине обладатель глубоких синих глаз подсознательно внушал доверие и буквально заставлял верить каждому его слову.
Возможно, это из-за нехватки общения, так как из-за загруженности друзья девушки теперь редко могли позволить себе собраться всем вместе, кроме совместных приёмов пищи и посиделок у костра с потеряшками. А может, её тянет к Гарольду просто потому, что он располагает к себе и вызывает мнение галантного и обходительного человека? Кто знает.

— Я же лгала тебе с самого начала, скрывая свой пол...

— Ох, глупости! — махнул рукой парень и одарил свою гостью тёплой искренней улыбкой.

Нет. Он точно не может быть злобным демоном, жаждущий крови. В его взгляде слишком много доброты и открытости, из-за чего все скверные помыслы меркнут с подобным проявлением человечности.

— Не волнуйся так на этот счёт. Я не держу зла, у каждого есть свои секреты. У каждого должны быть свои тайны. Особенно у таких звёздочек, как ты, маленькая астэри, — Гарольд подмигнул Донован, отчего её щёки невольно покрылись румянцем, а по телу прошлась приятная мелкая двожь.

«Он не злится... Господи, Гари, что ж ты такой правильный?» — девушка грустно улыбнулась, матая головой.

Комнату заполонили знакомые печальные нотки старенького пианино. Несмотря на свой возраст, дружище Майки исполнял прекрасные мелодии, охотно покоряясь воле своего господина. Парень наигрывал грустные аккорды, как и в самый первый раз, вот только почему-то сейчас они не кажутся Донован какими-то мрачными.
Она встала с чёрного дивана, от чего кожаная обивка в миг поднялась из-за отсутствия тяжести, возвращая свою прежнюю форму, и тихими, бесшумными шажками направилась к источнику звука. Мгновение, и зелёноглазая альбиноска уже сидит на стуле, облокотившись спиной к вечно грустному музыканту. Она молчит, с прикрытыми глазами наслаждается какофонией великолепных звуков, целиком и полностью погружаясь в стадию эйфории. При этом не приняв ни миллиграмма запрещённых препаратов, что странно.

Насколько известно, у наркозависимых людей случаются ломки, если в кровь не попадают вещества. И это естественно, ведь организм начинает возмущаться из-за отсутствия привычной дозы. Цена такого сомнительного удовольствия, как наркотики, довольно высока: присутствуют боли в теле, в мышцах, случаются судороги, также появляется сильнейшая тошнота и рвота, а в голове поселяются животный страх, тревога и галлюцинации.
Говорят: «Привязанность страшнее смерти», и, к сожалению, это правда. Виннисуэллу можно назвать зависимой. Зависимой от человека, который давным-давно покинул её жизнь. Она насыщается эйфорией «радуги», утопая в цветных оттенках призрака прошлого, и, к своему же удивлению, не испытывает дискомфорта во время ловки. Дело в том, что её просто нет. Странно, но организм девушки может спокойно обходится без запрещённых препаратов сколько угодно, но вот сердце безмерно тоскует и жаждет «кайфа».

Правда, сейчас, в это самое мгновение, когда изящные пальцы Гарольда мягко касаются старых клавиш, исполняя манящую колыбель, ей абсолютно всё равно на своё прошлое, настоящее и будущее.

Сейчас слишком хорошо, чтобы о чём-то думать.
Слишком хорошо, чтобы переживать о мелочах.
Слишком хорошо, чтобы мысленно кромсать Питера на кусочки, стирая его гадкую похотливую улыбку.
Слишком хорошо, чтобы гнобить себя за наглое враньём перед хорошим человеком.
Слишком хорошо, чтобы бегать за тем, кто с лёгкостью в сердце оставил её на перепутье судьбы.
И слишком хорошо, чтобы возвращаться в суровую действительность.

Наверное, Винни и дальше бы продолжала вот так беспечно растворяться в музыке. Может, даже бы задремала во сне на крепком плече своего загадочного друга, если бы он не позволил себе наглость так ласково, даже как-то по-отецески потрепать её по волосам.

— Прости, астэри, мои тоскливые ритмы утомили твой разум, — виновато улыбнулся он, заставляя девушку поморщится от нежелания открывать глаза. — Не хочешь сыграть?

Он провёл пальцами по стареньким клавишам, отчего послышался игривый мотив Майки.

— Вообще-то, я больше по гитаре. Ну, или хотя бы ударным. Ещё ни разу не пробовала пианино, — смущённо призналась зелёноглазая, стыдливо понурив голову, словно прямо сейчас раскрыла вторую свою страшную тайну.

— Ударными?

— Помимо гитары я страсть, как люблю барабаны.

— Открою тебе один секрет: настоящего музыканта определяет не количество инструментов, на которых он способен создавать шедевры, но само отношение к процессу. Человек должен чувствовать эту агонию всей душой, чтобы творить подленное искусство.

— Чёрт, ты так красиво и грамотно выражаешь свои мысли, что мне теперь как-то противно от своих грязных словечек, — сказала Донован, поморщив нос.

Парень рассмеялся.

— Ты, поистине, уникальный человек, астэри. Я безумно рад нашему знакомству.

На сегодняшний момент от такой искренности девушке стало не по себе уже второй раз. Её бледные щёки вновь залились алым. Она тут же опустила голову, дабы скрыть смущение, и принялась глуповато разглядывать клавиши, изредка касаясь их пальцами.

— Расскажи мне о себе. Ты достаточно знаешь обо мне, но про свою жизнь говоришь крайне редко.

— Ох, с чего бы начать... — задумчиво протянул Гарольд, проведя по чернявым словно мрак ночи волосам своей внушительной пятернёй.

— Хотя бы с возраста. Колись, сколько тебе стукнуло? О, а может, я тебя старше? — играя бровями, усмехнулась Винни.

— Мне более двадцати столетий, — не тая, открыто заявил он, отчего его гостья аж поперхнулась, выпучив глаза. — Что с тобой? Я сказал что-то не то? Тебе плохо?

— Да нет-нет, всё... Кхе-кхе... Всё в порядке. Так, сколько ты там говоришь? Две тысячи лет, да? Ну, а что? В принципе недалеко ушла, да. Почти угадала.

— В своей семье я один из младших членов.

«Ой, мамочки, если он ещё зелёный, то сколько же тогда его бате...» — нервно усмехнулась альбиноска и мысленно прописала себе подзатыльник за то, что вообще начала этот разговор.

— Правда? Выходит, ты и твои родные важные шишки у сказочных?

— Ну, можно сказать и так. Мы являемся одной из главных правящих королевских династий всех волшебных миров.

«Ёмаё, и зачем я только спросила?!»

— Ого... И кто же вы?.. Что?.. Гари, я тебя не слышу... Что ты говоришь?

Сознание помутнело. В зелёных глазах стало двоится, как от сильного удара по голове или во время головокружения из-за похмелья. Слух практически исчез. Виннисуэлла слышала лишь приглушённые обрывки фраз, как когда человек находится под толстым слоем воды, и смутно видела опечаленное лицо парня.

Астрал... Пэн... Невэрленд... Астэри... Пора.

Только это она успела запомнить перед тем, как погрузиться во тьму и вновь проснуться в своей комнате.
Поморщившись, Донован открыла глаза и перевела взгляд на окно. Солнечные лучи уже не пробирались сквозь стекло. В домике чувствовалась лёгкая вечерняя прохлада, которая наступает перед самым закатом. Вечер.

POV Виннисуэлла

Я спала около часа, но такое ощущение, будто прошло всего десять минут. Если на острове счёт времени течёт иначе, чем в Британии, то выходит в астрале вообще нет летоисчисления?

Прикрыв глаза, я жалобно проскулила, словно щенок из подворотни, и потёрла переносицу. Затем потянулась за электронной сигаретой, которую предварительно оставила на тумбочке у кровати, и сделала пару затяжек. Мысли смешивались в какую-то вязкую и липкую субстанцию из обрывков фраз и отголосков души, будто сладенький коктейль из проблем и загонов. Они не давали покоя, словно специально заставляли на чём-то сосредоточиться, а не продолжать нежиться в кровати после тяжёлого, суматошного дня.
В последнее время сомнения и внутренние монологи всё больше мучают меня. Как же я устала... Мне просто необходима разрядка, иначе точно сойду с ума. Хотя, Пэн будет только рад этому. Может, когда «дурочка» станет моим диагнозом, то он наконец-то отвяжется? Да не, вряд ли. Этот зелёный кузнечик в носатых ботинках ещё больше начнёт злорадствовать - ему же плевать, болеет человек или нет. Пуще прежнего станет надо мной насмехаться, а такой роскоши я не могу позволить ему. По крайней мере, пока не помогу Гарольду вернуть его душу обратно в тело, мне нельзя опускать руки. Может, я ошибаюсь и просто слепо верю каждому его слову, но он приятный человек. Возможно, излишне правильный из-за этих замашек высшего света и слишком вежливой манеры речи, но Гари не кажется мне гнилым, а в людях я разбираюсь. Теперь то уж точно.

Сладко потянувшись, я поднялась с постели и зашторила окно зановеской. Затем достала из полки прикроватной тумбочки мой самодельный пирсинг, поставила его и уже собиралась направиться в душ, но вдруг послышался странный звук. Я остановилась. Это было похоже на слабый приглушённый стук с промежутками в несколько минут. Потом я услышала какой-то вялый скулёж и бормотание под моими окнами:

— Винни! Ну выйди! Будь ты человеком! Умоля-яю!..

Усмехнувшись, я вышла из домика, и мне открылся вид на Чарли, который валялся на моей подушке, которая ещё час назад являлась снарядом. Он с прикрытыми глазами подбирал с земли маленькие камушки, лениво подкидывал их в домик, чтобы достучаться до меня, и протяжно стонал, морщя лицо, словно его крутит.

— Ты чё лежишь под дверью, как бедный родственник? — я облокотилась о деревянные бортики и наклонила голову на бок, разглядывая его измученный вид.

Услышав мой голос, парнишка резко открыл глаза и в порыве радости, кажется, подпрыгнул, но тут же начал шататься, словно от головокружения, схватившись, почему-то, за живот.

— Видок ужасный, — констатировала я.

Потрёпанное состояние Чарли заставило меня поморщится. Нет, я ничего не имею против него, просто в голову резко ударили воспоминания о нашем с Джеком сегодняшнем походе, когда по воле одного придурка мы попали под "грибной дождик". Как всё-таки хорошо, что после готовки я нашла в себе силы переодеться. Стандартная белая рубашка потерянных, тёмные бриджи да сапоги - это, конечно, не мои кастомизированные портки да панкушные свитера с кофтами из современного мира, но лучше, чем ничего.

— Ох, присвятые ягодки... Винни? Слава Марене! — обрадовался мальчишка. Его глаза буквально засияли на болезненном лице. — Спускайся давай. Тебя Питер вызывает.

— Вот ещё! Я ему не псина, которой даёшь команду «К ноге», и она весело бежит к хозяину. Надо? Пускай сам идёт, а я не намерена лететь к нему по первому зову.

— Вин, это важно. Пожалуйста, тебе нужно в лагерь. От этого зависит не только моя, но и жизни всех ребят.

***

Вечер опустился на остров незаметно. Обычно после восьми часов ещё светло, если ты на пляже. Солнце постепенно заходит за горизонт, разукрашивая небо пастельными тонами или яркими красками заката. Конечно, в глубине джунглей в это время уже темно и без факела не обойтись, но в этот раз что-то было не так. Либо я всё-таки чокнулась, либо сейчас действительно происходило что-то не то... Всюду летал серый густой туман, которому позавидовал бы любой обладатель мех мода¹. Он загораживал обзор на местность, словно пелена перед глазами у незрячего. Дальше своей руки ничего было не видно. Абсолютно. И это настораживало.

Джек говорил, что погода практически во всех случаях зависит от Пэна: если он рад, то светит солнце, сконфужен или перевозбуждён - радуга с минутным ливнем, гнев вызывает смерчи в океане и ураганы на земле, но, что значит непроглядный туман?

Оказавшись в лагере, я мало, что смогла узнать, а уж тем более разглядеть. Дымчатая завеса с головой заставляла окунуться в свои густые объятья. Стояла гробовая тишина. Даже не видно было огромного костра, который каждый день горит в лагере, как путеводная звезда на чёрном небосводе. Наверное, мальчишки потушили его, но по какой причине? Это пока загадка. Дело в том, что всю дорогу Чарли молчал, как верный партизан. Сколько бы я его не пытыла, но, кроме измученных стонов ничего от парня не услышала.
Странно всё это, начиная от погоды и заканчивая полным отсутствием людей в лагере. Видимо, мне всё-таки придётся встретиться с Пэном. Уж он то точно знает, что происходит на его острове.

Конец POV Виннисуэлла

Чарли зашёл в какое-то здание, отдалённо напоминавшее девушке летний домик из-за непогоды, а затем растворился в глубине коридора. Слух пронзили жалобные поскуливания и истошные мычания, а в нос сразу вшибал противный запах медикаментов, которые вкалывают заболевшим. Атмосфера стояла крайне неприятная, даже какая-то больничная. Донован поёжилась, обняв свои плечи руками, и с опаской глядя на коридор, по которому она упорно шла за парнем, продвигалась вперёд, строя разные гипотезы.

— Как же хренового... — простонал кто-то, а затем послышались звуки, сопровождающие рвотные позывы. Было предельно ясно, что кого-то тошнило.

— Вот же ж паразитка! Ладно я, но зачем же мстить целому лагерю? Всё-таки надо было тараканов выбирать...

— Угомонись... Ик... Пэн. Может, она случайно? С кем не бывает, — успокаивал юношу Феликс, держась за живот, в котором, кажется, бушевал настоящий ураганище, переворачивая органы вверх дном.

— Случайно бьют отчаянно! Ты посмотри на них. Что мне теперь прикажешь делать с этими овощами? Парни ведь и лыком не вяжут! — вскрикнул юноша. — Такое чувство, что они не ужинали, а бухали неделю...

— Да успокойся. Лукас найдёт решение, и все поправятся. Сейчас не время устраивать сцены. Нужно понять причину этой побочки и... Ой... Что-то мне совсем нехорошо.

Блондин сожмурил глаза, согнувшись в три погибели перед другом.

— Так, так, так, спокойно! Только без паники, Фил! Не смей помирать! Я не давал на это разрешения, а уж тем более команды! 

Король в последний момент успел подхватить друга перед тем, как тот начал падать. Чертыхнувшись, тот под руки повёл его к свободной койке, рядом с которой продолжал стонать один из пропащих.

— Господи Боже, да завались ты... Тошнотик! — шикнул на него вечный мальчик, у которого уже кругом шла голова от всех этих проблем, которые свалились на его мощные широкие плечи. — Бэн, ты мужик или бабка? Хватит уже кряхтеть, тебе и девяноста нет.

— Да... Да как же тут не кряхтеть то?! — чуть ли не плача, промычал Бэнджамин, елозия на постели, как перевёрнутый на спинку жук. — Прав был Эванс, когда составлял мне гороскоп. У меня началась чёрная полоса: сначала штаны порвал, позавчера арбалет пропал, а сегодня, видать, мой конец пришёл...

— Терпи, страдалец. Всем плохо, и мне тоже. Однако это не повод ныть.

— Я стрелец!

Питер промолчал, поджав нижнюю губу. Нервы были на пределе. Раздражение росло с каждым болезненным стоном потеряшки и пугающими звуками, выходящими из желудка, вредоносной отравы. Зелёноглазый присел на край койки, где тяжело дышал Феликс, облокотил руки о колени и протяжно выдохнул, умывая лицо.

Эта пятница должна была пройти, как и предыдущие: завтрак, свободное от работы время, обед, тренировка, охота или рыбалка, ужин, а под конец дня юноша планировал порадовать своих воспитанников посиделкам у большого костра под всякие рассказы или, может, игрой на своей любимой пан-флейте. Как говорится: „Беда приходит нежданно-негаданно и в самый не подходящий момент", так оно и случилось. Странные симптомы, которые проявлялись у больных, заставляли Питера сходить с ума. Он в прямом смысле чувствовал свою беспомощность и уязвимость, отчего на душе взрывались вулканы. Из-за плохого самочувствия парень даже не мог колдовать.

«Чёрт... Неужели я совсем ничего не могу сделать?» — размышлял он, копаясь в себе, словно в сырой земле, дабы найти ответы на вопросы и понять, что делает не так, и как помочь подданным своего королевства. Из своих размышлений его вывел радостный оклик единственного здорового человека в лагере и пугливые мычания потеряшек. Завидев Виннисуэллу, они стали вскакивать с кроватей, словно увидели дьявола во плоти.

Пэн обернулся на источник звука и, поморщив лицо от отвращения, стал наблюдать за встречей друзей.

— Наконец-то! Я уж думал, не дождусь! — восторженно сказал Лукас и налетел на озадаченную девушку с тёплыми объятиями. — Вижу, с тобой всё в порядке. Это хорошо, а то даже Пэна подкосило, а так мы с тобой уж точно разработаем вакцину.

— Что? Лулу, о чём ты? Какая ещё вакцина? От чего? Объясни мне, что происходит.

Донован прошлась обеспокоенным взглядом по правому крылу госпиталя. Только сейчас она осознала, что всё это время находилась не в летнем домике, а в медпункте. Все кровати были заняты пропащими, а также девушками: кто-то ныл, кто-то выл от боли, а некоторые, которые особенно не могли терпеть, истерично чесались, за что получали нагоняй от Кевина. У него, кстати, тоже был не очень здоровый вид. Было ясно, что парень и сам держался из последних сил, но всё же старался помочь каждому, как истинный врач.
Звуки изнемогающих больных, их бледные, посиневшие лица и мерзкий запах медицинских препаратов вызвали у Винни мурашки. Сама по себе это довольно жуткая картина, но видеть подобное в живую намного страшнее. Прямо какая-то эпидемия.

— Что с ними? Только не говори, что это усовершенствованная корона.

— Нет, что ты? Это...

— Массовая ликвидация под прикрытием типичного пищевого отравления, — на одном дыхании кто-то перебил брюнета.

Питер говорил спокойным и ровным тоном, но Донован отчётливо слышала в его голосе сталь и непоколебимое желание придушить её на месте. Она медленно обернулась и не поверила своим глазам... Перед ней стоял Король, вернее то, что от него осталось: у юноши была бледная посиневшая кожа, как у мертвеца, тяжёлые мешки под глазами, а всё лицо покрылось огромным количеством водяных фиолетовых прыщиков, которые причиняли ужасный дискомфорт от зуда. Винни никогда не видела его таким... Таким слабым? Она даже сочувствовала ему в какой-то степени.

— Молодец, Донован. Отличный ход, — недобро похвалил её зелёноглазый. — Теперь ты точно отличилась. Правда, я не знал, что ради победы ты готова идти по головам.

— К-каким головам?..

— Я, конечно, всё понимаю, но зачем же сюда впутывать остальных? Даже я так подло не поступаю.

— Да о чём ты?

— О чём я? О чём?! — повысил голос парень, чуть ли не напрыгнув на девушку, как дикий лев.

Благо, Лукас помешал. Он перегородил ему дорогу, заслонив подругу своей широкой спиной, как щитом от разгневанного огнедышащего дракона, каким сейчас и являлся Пэн.

— А КТО ХОТЕЛ МЕНЯ ОТРАВИТЬ?!

Зелёноглазая в миг замолчала, виновато понурив голову. Да, они с ним недолюбливают друг друга, но, чтобы травить, да ещё и целый лагерь? Виннисуэлла не знала, что сказать в своё оправдание, ведь она действительно несколько раз клялась, что неприменно отравит юношу. Серебристые пряди волос опустились на слегка покрасневшее от переживаний женское лицо, закрывая его от осуждающих оливковых глаз. Она не говорила ни слова. Лишь рвано дышала, хмурила брови и морщила свой курносый нос. В этот момент он подрагивал как у провинившегося котёнка.

— Я не хотела... — тихо сказала она, сжимая кулаки. Не от гнева, нет. От чувства вины.

Вечный мальчик тяжело вздохнул и как-то нервно взлохматил свои непослушные каштановые волосы, успокаиваясь. В своём болезненном состоянии ему меньше всего сейчас хотелось тратить последние силы на какое-то нелепое отчитывание. Он - не родитель, чтобы заниматься подобным, да и девушка вроде уже всё осознала.

— Иди на кухню. Там наверняка есть остатки этого... Ужина, — каким-то пугающе спокойным тоном велел Питер. — Возьми и отнеси Динь. Разумеется, не для перекуса.

— Я пойду с ней, — вызвался Бэкер. Он не хотел оставлять подругу в таком состоянии. Человек с чувством вины способен совершать роковые ошибки.

— Нет, Лукас. Ты нужен здесь. Кевин не вывезет один, а Винни уже не маленькая девочка. Справится и без сопровождающих.

***

Фея несколько часов проводила опыты и исследовала пищу, которую так старалась приготовить девушка. Она не смыкала глаз, анализируя жульен и ягодный пирог. Ледяной Джек, причастный к поискам пищи на ужин, тоже не сидел сложа рук. Он тщательно перечитывал книги по ядам, сравнивая диагнозы мальчишек с их побочными эффектами. Наверное, ребята так бы ни к чему и не пришли, если бы парень не решил ещё раз проверить кухню. Там он смог обнаружить одну завалявшуюся ягодку, которая, к счастью, укатилась со стола во время готовки. Благодаря этой находке Динь-Динь смогла узнать причину отравления и вместе с Лукасом изготовить антидот. Спустя двое суток упорной работы пропащие мальчишки уже были свежи и бодры, словно и не было этой жуткой тошноты и фиолетовых волдырей.

В последний день недели глубоким вечером Донован сидела на своём излюбленном бревне в полном одиночестве, не решаясь портить праздник выздоровления. Самые маленькие, которые не поняли, в чём причина болезни, не держали на неё зла. Некоторые старшие начали побаиваться девушку и обходить стороной, так как не горели желанием снова слечь из-за какой-нибудь заразы, а сама Виннисуэлла чувствовала глубокую вину перед всеми. Даже перед Королём.
В порыве эмоций человек может сказать абсолютно всё, что угодно, но это не значит, что он, действительно, так считает. Донован всего лишь хотела доказать, что сможет выдержать любые наказания, но никак не становиться местным отравителем желудков, заклеймив себя ведьмой. Она с грустью наблюдала за танцами ребят со стороны и медленно потягивала свою электронную сигарету. Густой дым вторгался в лёгкие наглой походкой, поражая новые, ещё здоровые клетки. Винни была настолько погружена в себя, что даже не заметила, как к ней подсел парень.

— Почему не танцуешь со всеми?

Знакомый голос вывел её из плена мыслей. Девушка облокотила руки на колени и тяжело вздохнула, зачесав волосы назад.

— Хочешь добить меня, да? — скучающим, каким-то безразличным тоном задала она вопрос. — Что ж, валяй, заслужила.

— Не переживай так. У меня будет ещё множество возможностей тебя сломать, но сегодня не тот день.

Тихий щелчок пальцев повлиял на внешние изменения Виннисуэллы, которые она заметила только перед сном, когда оказалась у зеркала в ванной. Потухшие малахитовые глаза, поражённые печалью, стали более глубокими за счёт тёплого морковного цвета теней да стрелок. Пушистые чёрные ресницы накрыла чушь, делая их ещё длиннее и краше. Коралловые губы-бантиком приобрели лёгкий алый цвет, подчёркивая их соблазнительную пухлость. И без того виднеющиеся скулы стали выразительнее благодаря контурингу, а с помощью бейкинга синие круги под глазами испарились. Да и сама кожа больше не казалась мертвенно бледной, от которой становилось жутко даже Питеру. Мрачный вид Донован, с которым она ходила вот уже какие сутки, отпугивал, потому он счёл своим долгом навести красоту на этом вредном личике, чтобы не было так тошно. Со вторым щелчком преобразилась и одежда. Заношенные штаны и бежевого оттенка кофта никак не сочиталась с ярким макияжем по мнению парня. Во избежание лишних истерик он наколдовал ей за место платья чёрный костюм, закрывающий шею, с небольшим кружевным вырезом чуть выше грудей. Незаметно для девушки Пэн оглядел её и кивнул, восхваляя свой превосходный вкус.

— Ты же так жаждешь увидеть мои слёзы, так почему отказываешься? — всё тем же тихим тоном спросила она, упрямо таращась в землю.

— Да потому что этого мало. Всего этого мало. Не знаю, что должно случиться, чтобы ты разревелась, но это точно не чувство вины.

Донован усмехнулась.

В лицо подул свежий ветерок со стороны моря, слегка развивая серебряные пряди и колыхая яркое пламя костра, вокруг которого резвились мальчики. Их радостные крики, наверное, слышались со всех уголков острова, прерывая сладкие сны индейцев и жителей Нэвэрлэнда. Облокотившись спиной о ствол дерева, Винни задрала голову к чёрному небу и вздохнула полной грудью. Как много скрывает остров от чужих глаз. Наверное, прямо сейчас за густой кроной деревьев, где-то далеко-далеко светят миллионы ярких звёзд, смущённо пряча собственную красоту за широкой листвой. Рядом расположилась царица-луна, освещая своими лучами обширные пляжи Нетландии. Так спокойно. Тихо. И нет лишних мыслей, словно они испарились по щелчку пальцев вечного мальчика. Кажется, именно этого не хватало девушке. Умиротворения.

— Не знал, что ты любишь смотреть на звёзды так же, как и носить свои железки, — наконец подал голос парень, на что получил нахмуренный взгляд собеседницы. — Ты опять поставила пирсинг, — уточнил он, глядя на её лицо.

— А, ты об этом? — зелёноглазая коснулась украшения в своём носу. — Не парься. Это клипса.

— И зачем она тебе?

— Я не могу ещё привыкнуть к новой себе. Вернее, к себе настоящей... Тяжело отказаться от вещей, которые помогали по жизни. Мои тату ты стёр три дня назад, георгины у губ я сняла, но с остальным пока расстаться не могу. Имей терпение.

— Так и быть. Можешь оставить свои камни в ушах.

— Они называются тоннелями, — голос Донован был спокойным и даже равнодушным. Она немного помедлила, обдумывая, стоит ли продолжать, но затем сказала на выдохе: — Прости меня, что-ли...

Удивлению не было предела. Об этом кричали взлетевшие брови Короля, но он быстро вернул их с небес на землю. Юноша расставил руки по бокам и облокотился на них, глядя, как несколько его потерянных воспитанников прыгают у костра под игру барабанов и напевов ребят.

— Смешная ты, седовласка. Сначала хаяшь, затем травишь, потом ласкаешь. Странная у тебя военная тактика, — усмехнулся он. — Неужели ты настолько себя гнобишь за синюшки, что готова извиняться даже передо мной? Не зацикливайся особо. Тебе больше к лицу уверенность и огонь в глазах.

— Чт... Так ты веришь мне?! — встрепинулась Донован.

— Я этого не говорил, — опустив голову, Пэн широко улыбнулся.

— Но и то, что именно ты пыталась меня отправить, тоже. В любом случае мне не нравится, что ты снова сидишь здесь в одиночестве, словно затюканный котёнок. Хорошо, если бы это было из-за меня, но т...

— Ошибаешься, — резко перебила его Виннисуэлла, а затем одарила слабой улыбкой и тихо продолжила: — Сейчас я не одна.

Возможно, Питер сказал бы что-то ещё, но эту хрупкую идиллию и неожиданную откровенность нагло разрушила толпа мальчишек. Они окружили ребят в своеобразный круг из одиннадцати человек и взглядом умоляли девушку присоединиться к празднику. Пэн тут же испарился, а Вилли и Оскар - самые маленькие представители секты по возвращению Донован хорошего настроения, - вышли вперёд.

— Идём танцевать, — с сердитым взглядом и надутыми щёчками приказал рыжий.

— Да, а ещё мы хотим послушать твои песни! — настойчиво произнёс паренёк, который буквально на днях трусливо сбежал из кухни, поджав хвост, когда увидел Винни с ножом в руке и, залитым соком, её руки.

— О-у... Не думаю, что это необходимо, — сдержанно произнесла Винни. — Я так виновата перед вами.

— Не правда!

— Вот именно. С кем не бывает? — отозвался Антонио, который ещё до аппетитного ужина успел прочувствовать всю "силу" компании Донован. Всё-таки слабительные грибы оказались ещё тем проклятьем, которое он никак не мог простить Джиму. — Знаешь, сколько раз нам подкладывали "свинью" наши горе-повара? А Альберт? Ты в курсе, что в первые годы он буквально убивал нас? Его стряпня была настолько мерзкой на вкус, что половина лагеря предпочитала ходить голодными, чем потом мучиться от несварения.

— Это, конечно, всё здорово, но я вас и впрямь чуть не убила...

— Никаких но, — Вилли вместе с Оскаром взяли под руку девушку и стали насильно вести её к костру, где уже все их ждали с улыбками на лице. — Никто не перестанет с тобой дружить из-за пустяка, который может совершить любой из нас. А будешь кукситься, я обижусь и не буду тебя любить.

Слова юного рыжего пропащего повергли Донован в шок. Она и не знала, что все к ней так тепло относятся. Виннисуэлла даже остановилась и вскинула брови от изумления, обдумывая его фразу. Всё-таки не каждый день можно услышать такие добрые и приятные слова.

— Пойдём, Вин! — уже у костра воскликнул Сэми, с улыбкой махнув ей рукой.

— А? Да-да, вы идите. Я вас догоню.

Ребята заулыбались и помчались на перегонки к товарищам, а кто-то даже решил спародировать клич индейцев, слегка косаясь рукой губ. Детский смех всегда вызывал приятные чувства у девушки. Она не могла сдержать улыбки в этот вечер, который, к счастью, пошёл не по её плану. Однако приподнятые уголки губ-бантиков опустились, когда Донован почувствовала на своей шее уже знакомое горячее дыхание. Она молчала, не двигалась с места, ожидая дальнейших действий Короля, который вновь решил её побеспокоить своим присутствием.

— Это ты подговорил их? — наконец решила она прервать эту мучительную и неловкую тишину, всё также смотря вперёд.

Парень отошёл на шаг назад, наблюдая за Винни. Даже стоя за её спиной, он чувствовал, как она дышит, как её прямые брови слегка хмурятся, а глаза бегают по углам. Правда, сердце почему-то билось в спокойном темпе, а не вырывалось из груди от такой близости.

— Я ничего не делал, — сказал Пэн, внимательно наблюдая за её действиями.

— Но, тогда...

— Они сами этого захотели. Малявки, как и старшие, почему-то любят тебя, поэтому и подошли. Я к этому не причастен.

— И что мне делать?

— Как насчёт потанцевать с ними?

Питер вновь сократил расстояние. Он наклонился к уху девушки, боковым зрением наблюдая за её реакцией, но опять-таки не заметил ничего особенного: ни смущения, ни неловкости, ни тяжёлого дыхания. Ни-че-го. Донован всегда являлась для него загадкой, начиная от отсутствия возможности читать её мысли и заканчивая удивительной способностью никогда не сдаваться. Она была уникальной, эксклюзивной книгой, которую ему никак не удается прочесть. Настоящим раритетом в лавке антиквариатов, который хранится под стеклянным куполом тайн и секретов.

— Ну же, киса, танцуй, — прошептал он ей на ушко, обжигая нежную кожу.

— Фу, Пэн! — девушка скривилась и оттолкнула от себя юношу, брезгливо потерая ухо. — Ты опять за старое, что-ли? Ты мне ещё язык туда засунь, змей хренов.

«Не этого я ожидал услышать... И это называется благодарность?» — удивился Питер, провожая Виннисуэллу ошарашенным взглядом, словно только что ему открыли вторую Нетландию.

____________

5151 слово...

P.s. я не мастер качественного фотошопа, но всё же я старалась...👉👈

Мех мод¹ - это устройство без какой-либо электроники. Его структура довольно проста и состоит из мода - корпуса со вставляемой или встроенной батарейкой, источника питания и атомайзера. Последний служит испарителем в сигарете. При нажиме на кнопку, мод направляет определенное количество энергии на атомайзер. Таким образом, нагревается спираль с фитилем и испаряется ароматная заправка. Мощность подаваемого тока зависит напрямую от энергоемкости батареи и степени ее заряда. Настроить этот показатель в механическом устройстве невозможно.
Вейп мехмод внешне выглядит как трубка, в которую вставляется батарейка. Если таковых несколько, он выглядит как цилиндр, который называется бокс мод. Кнопка чаще всего находится в нижней части корпуса.