Глава 74. Пианист.
Тебе интересен человек-загадка.
Знать меня желаешь - что ж, изволь,
Я давно не весел, на душе так гадко...
Раздели со мною эту боль...
©Княzz - человек-загадка
Что такое тьма? Для кого-то это мрак, пропитанный холодом и ненавистью. Кромешная пустота, наполненная до краёв отрицательными эмоциями и худшими пороками людей. Кто-то считает, что тьма - это начало всех начал - зарождение древнего хаоса. Само зло, адский котёл, который кишит демонами и разными духами высшего и низшего порядка, готовые в любой момент вырваться наружу и заполучить чистую, невинную душу человека. Айзек же не был сторонником ни одно из этих мнений. Он не считал тьму настоящим злом. Скорее пространством, неким сосудом, в котором оно может зародиться, но не больше. Парня не пугал мрак астрала, в котором чувствовалась отчаяние, безысходность и вечные муки. Наоборот, это загадочное место манило его своими тайнами, успокаивало туманный разум и придавало телу сил. Зелёноглазый сидел в чёрной комнате с чистейшими зеркалами, облокотившись об излюбленную колонну. Его не пугала темнота и эта тьма. Потерянный просто наслаждался моментом, впитывая в себя энергию астрала, как необходимый для жизни кислород, и не о чём не думал.
— Вот мы и снова встретились, — поприветствовал юношу тот же мужской голос, что в первый раз. — Рад тебя видеть.
— А? — открыв глаза, Донован вновь увидел, что находился уже в знакомом помещении. — Когда я...
— Во сне, — перебил его голос. — Твоё сознание отключилось во время сна, поэтому ты вновь здесь.
— То есть это всё сон?
— Астрал более чем реален.
— Но почему я снова сюда попал? Для чего?
— На эти вопросы ты сам найдешь ответ.
— Опять загадки, — закатил глаза Донован. — Неужели нельзя сказать прямо, как есть?
— В нужное время ты всё узнаешь. Просто потерпи.
— Ненавижу ждать.
— Я знаю, но пока эта информация для тебя недоступна. Уж прости...
— Эх, ладно. Не умер и на том спасибо, — с беспечной улыбкой отозвался зелёноглазый, подперев голову руками. — Слушай, а сколько мне здесь сидеть то?
— Пока не проснёшься.
— Хмм...
— Что-то не так? Тебе же нравится быть здесь, так в чём проблема?
— Тут действительно неплохо, но как-то скучно. Совсем нечем заняться.
— Услышав это другие мученики, тебя бы живьём сожрали, — усмехнулся мужской голос.
— Почему? О ком ты говоришь? Разве здесь есть кто-то помимо тебя?
— Разумеется. Астрал - это пристанище грешников, которые вечно мучаются здесь за свои земные грехи.
— Но...
— У каждого из них своя камера пыток, потому они не могут попасть к тебе и навредить.
— Тогда почему ты можешь?
— Это ты тоже узнаешь, но со временем, а пока предлагаю пойти в мою комнату.
— Зачем? — парень насторожился и прислушался, вглядываясь в темноту. Он не понимал намерений своего таинственного собеседника, но его голос был столь сладким и успокаивающим, что Айзеку было некогда думать о возможных последствиях.
— Не бойся.
— А вдруг ты демон? Или ведьмак какой?
В комнате послышался бархатистый смех, отскакивающий от стен. Он быль таким звонким, что зеркала начали дрожать.
— Я всего лишь пианист. Ты говорил, что тебе скучно просто так сидеть. Я могу поиграть, если хочешь.
— Почему ты добр ко мне? В смысле, мы же не знакомы. Да и ты дружок Пэна, с которым у нас каждый день идут разные баталии... Тебе о приоре я должен быть ненавистен, так к чему такое великодушие?
— Ну, а почему нет? Знаешь, музыка чудесна. Поистине прекрасна. Однако, если ты находишься в астрале столь же длительное время, как я, то игра на пианино уже не доставляет удовольствия, потому что нет ни единого слушателя, — с некой иронией проговорил голос. — В любом случае, я тебя не заставляю. Ты можешь подумать.
«Почему этот человек так добр ко мне? Откуда знает, как меня зовут, и что он скрывает? О чём он говорил? Какие ответы я смогу узнать в определённое время? И вообще, почему я снова сюда попал?!» — резали вопросы разум зелёноглазого юноши.
Донован сидел по-турецки и рассуждал, как поступить дальше. С одной стороны он понимал, что всё, что происходит с ним, это довольно странно и непонятно; что идти с человеком, которого он не знает и даже не видит, безусловно, глупо и опасно. Однако с другой парень хотел разузнать побольше об астрале, обладателе этого дружелюбного голоса и вообще, понять, что происходит. Во время его рассуждений собеседник молчал, терпеливо ожидая ответа.
Спустя пару минут потеряшка поднялся с холодного чёрного кафеля и решительно взглянул в сладостную темноту, которая так была ему приятна.
— Каков твой ответ? Что ты решил? — поинтересовался незнакомец.
— Веди меня, — ровным и уверенным тоном ответил парень. Его не волновали последствия и возможная угроза для жизни. Голос этого загадочного человека глубоко засел в голове, который, непонятно по какой причине был столь знаком, что Донован просто не мог отказаться, не попытав судьбу.
— Тогда, — неожиданно одно из зеркал, что висело напротив Айзека, зазвенело и в считанные секунды разбилось о мраморную плитку, а на его месте появилась массивная, угольного оттенка дверь с матовой чёрной ручкой. — Добро пожаловать в мою обитель.
Потерянный неуверенно подошёл к двери и сглотнул подступивший ком. Почему-то именно в этот момент им овладел страх, который сковывал каждую частичку тела, не давая возможности и пошевелиться.
— Смелее, — произнёс голос, подталкивая своего гостя.
Любопытно и страсть к приключениям были выше страха, поэтому, отбросив ненужные мысли, юноша выдохнул и коснулся ручки, отворив заветную дверь. Переступив порог, он оказался в огромном тёмном помещении с множеством мебели и элементов декора чёрных оттенков. Донован увидел перед собой широкую лестницу, что вела на второй этаж, люстру, висевшую на потолке, от которой, казалось вообще не было толку, ибо её приглушённый свет практически не давал возможности разглядеть этого места. Различные древние канделябры и бра были установлены по всей комнате, что также служили элементами декора. Величественные колонны стояли по бокам помещения, поддерживая второй этаж, а тёмного цвета окна, в которых еле-еле проникал солнечный свет, и роскошная, дорогая мебель тех же оттенков наводили на мысль, что всё-таки кто-то обитает в этом одиноком и угнетающем месте.
— Я же говорил, тебе нечего боятся, — вырвав юношу из раздумий, отозвался голос его собеседника, который с каждой секундой становился всё ближе.
Повернув голову на источник звука, потеряшка увидел, как по лестнице спускался стройный парень, которому на вид было около двадцати пяти. Чёрные, как смоль, волосы небрежно покрывали его лоб, образовывая чёлку, а слегка худощавое лицо демонстрировало ярко выраженные скулы. Прямой орлиный нос с горбинкой сразу бросался в глаза, а проникновенный, холодный взгляд, будто читал человека, как открытую книгу.
Брюнет уверенной походкой приближался к Айзеку, из-за чего тот смог получше разглядеть своего собеседника. Он был ростом с Феликса. Даже чуть выше, а одет в кожаный костюм, на плечах которого был прикреплён чёрный плащ. Тонкие губы парня расплылись в тёплой улыбке, когда он достиг своей цели. Его бледно-голубые глаза завораживали, отражая бездонную красоту лазурных вод, а вид брюнета давал понять, что он благородный и уверенный в себе человек.
— Что, удивлён? Думал, что я какой-то затхлый старик? — усмехнулся незнакомец, завидев на себе ошарашенный взгляд потеряшки.
— Кто ты?
— Зови меня Гарольд, но если так хочешь, то можно и Гарри.
— Что?! Откуда ты...
— Не волнуйся, я не читал твоих мыслей, — перебив зелёноглазого, успокоил его брюнет. — Просто почувствовал.
— И почему мне так везёт на всяких странных типов... Сам себе завидую, — с каменным лицом прошептал Донован, чем вызвал смех Гарольда.
— Ну, это же хорошо!
— Слушай, а где мы вообще находимся? Что это за место?
— Моя комната, — небрежно ответил брюнет, распластавшись на кожаном диване и по-королевски закинув ногу на ногу.
— Комната?! Это ж целый дворец! Это так "плохо" живут грешники?
— Это помещение - отражение замка, где я проявил слабость... Мои мучения состоят в том, чтобы вечно помнить о том страшном дне, когда здесь, прямо на моих глазах, убили близкого человека, а я... Я ничего не смог сделать или как-то это предотвратить... Одним словом - слабак, — с иронией в голосе сказал Гарольд, горько усмехнувшись над своей никчёмной жизнью.
— Оу... Прости...
— Не извиняйся. Это моя вина. Я не смог спасти ни его, ни обезопасить другого, из-за чего теперь мне придётся целую вечность жить с мыслью о своей беспомощности...
— Не говори так!
— Что?
— Я сожалению, что так случилось, но ты не виноват. Я уверен, что ты боролся до последнего, и те люди об этом знают. Не думаю, что они обвиняют тебя, вот и ты не кори себя за это. Самобичевание ещё никому не помогло.
— Ты...
— Знаю-знаю, удивительный и странный человек, который не похож на других. Мне это каждый день говорят, — проворчал парень, поморшив нос.
— Сам себя не похвалишь - никто не похвалит.
— Не понял... Чего?
— Я хотел сказать, что ты очень добр ко мне, хотя даже не знаешь, герой я или злодей, — потупив взгляд в пол, произнёс Гарольд. _ Однако и в твоих словах есть смысл. Ты и прям удивительный человек, — язвительно добавил он, глядя на потеряшку, что в это время пыхтел от возмущения.
— Зараза...
— Я не со зла, — прыснул со смеха парень. — Не обижайся. Просто я почти двадцать лет не видел людей, а моим собеседником было пианино, которому я изливал свою душу. Прости, если обидел.
— Тогда, может, оно и меня выслушает? — робко спросил Донован, вызывая улыбку у своего нового знакомого.
— Думаю, Майки уделит тебе время.
— Чё? Ты назвал пианино Майки?
— Первое, что пришло в голову, — пожал плечами голубоглазый. — Следуй за мной.
Брюнет быстрой походкой направился вдоль зала, к самому центу, где на небольшом выступе возвышалось чёрное лаковое пианино. Гарольд на автомате лёгким движением рук приподнял полы своего плаща и уселся на свой "музыкальный трон". Он какой-то хитрой улыбкой одарил Айзека, что стоял напротив, и, коснувшись старых, потрёпанных жизнью клавиш, начал играть.
Грустная мелодия тут же заполнила помещение, отражая от стен тоскливые отголоски душевной боли парня, что так сосредоточенно её исполнял. Его мертвенно-бледное лицо было предельно спокойным, а длинные тонкие пальцы с необычайной лёгкостью касались клавиш, будто бы вдыхая в пианино жизнь. Неспешным ручейком слёз музыка стекала от пианиста, рассказывая о его сердечных страданиях и незаживающей ране, о которых и так помнил каждый табурет этого жуткого замка. Солёные брызги боли и одиночества вливались всхлипами и рыданиями тяжёлых горестных нот, заполняя всякий квадратный метр помещения и словно били Айзека, который не ожидал такого профессионализма от таинственного человека. Он неотрывно наблюдал за Гарольдом, внимая каждому звуку пианино, который исходил из его души.
Спустя какое-то время брюнет закончил играть. Он с грустью взглянул на старые клавиши, тяжело выдохнул и, натянув улыбку, повернулся на потеряшку, ожидая критики.
— Ты, наверно, хотел услышать какую-нибудь весёлую мелодию, а у меня, как обычно, получился мрачный, угнетающий минор.
— Это не плохо, — отозвался Донован.
— Правда?
— Музыка - это состояние нашей души. Через инструмент музыкант выплёскивает наружу все эмоции и чувства, которые он не может объяснить или с кем-то ими поделиться. У каждого человека свои душевные терзания, поэтому то, что ты играешь такую мелодию не говорит о том, что она плохая или какая-то не такая.
— Говоришь, как истинный ценитель искусства. Тоже на чём-то играешь?
— Да так, бывает балуюсь с гитарой, — с лёгкой улыбкой застенчиво ответил парень, почесав затылок.
— Хотел бы я услышать твою игру.
— А в астрал нельзя захватить с собой вещи? Так я бы смог сыграть тебе.
— Сюда попадают лишь души. Материальным ценностям вход запрещён.
— Погоди... То есть ты мёртв?
— Не совсем. Моё тело продолжает жить, но лишь под действием заклятьем вечного сна, из-за которого я сюда и попал.
— А ты можешь вернуться обратно? Ну, проснуться, соединив душу с телом?
— Это невозможно... Чары вечного сна спадут лишь после поцелуя истинной любви, а того, кого я любил, уже давно не вернуть...
— Значит, других вариантов нет? Совсем?
— Увы.
— В таком случае я стану твоим верным слушателем, — с тёплой улыбкой проговорил зелёноглазый.
— Что? Но ты же не контролируешь своё сознание, тем более ты простой человек, которому опасно здесь находится. Возможно, это твой последний визит в астрал.
— Это мы ещё посмотрим.
Уверенность Айзека насторожила брюнета. Он прищурился и скрестил руки на груди.
— Что ты задумал?
— Знаешь, ты вроде не похож на какого-то вурдалака, поэтому достоин спасения. Я решил, что постараюсь найти способы вызволить тебя из этой дыры в свой мир.
— Нет, — отрезал Гарольд с серьёзными выражением лица, хлопнув крышкой пианино. — Это очень рисковано.
— Но...
— Я не собираюсь подвергать твою жизнь опасности. Это моя проблема. Ты не должен вмешиваться, — парень поднялся и подошёл к окну, вглядываясь в кромешную темноту улицы.
— Почему ты не хочешь принять мою помощь? Разве тебе так нравится сидеть здесь в одиночестве и страдать? Это, действительно, твоё искреннее желание? Вечно быть заточён в темницу собственных переживаний и скорби по близким? — переходя на крик, возмутился Айзек.
— Ты не понимаешь... — вздохнул Гарольд, прикрывая глаза.
— Всё я... Что? — руки потерянного стали буквально исчезать у него на глазах. Становясь невесомыми, они постепенно тускнели, утрачивая свой привычный вид. — ЧТО ПРОИСХОДИТ?!
— Ты просыпаешься.
— Нет... Нет! Только не сейчас!
— Уже пора. Твоя душа слишком долго отсутствовала вне тела. Если останешься, то могут быть серьёзные осложнения.
— Но...
— Пообещай, — в отчаянии произнёс Гарольд, обернувшись на парня. Его лицо было очень взволнованным, а глаза до краёв наполнены тревогой и болью, отражая еле заметный влажный блеск. — Если это наша последняя встреча, то пообещай мне, что ни за что не полезешь в это дело.
— Но ты же...
— Я тебя умоляю... Не пытайся меня спасти. Я уже давно смирился со своей участью и не хочу тащить на дно ещё и тебя. Прошу... Я не прощу себя, если с тобой что-то случиться...
— Хорошо, — ответил зелёноглазый, исчезая перед брюнетом, который с грустной улыбкой провожал юношу в реальность.
Открыв глаза, Донован подскочил на постели с безумным взглядом, прокручивая в голове всё, что произошло с ним в астрале. Его мысли были настолько поглощены Гарольдом, что тот даже не заметил Лукаса, который дремал на против кровати, сидя на журнальном столике. Услышав движение, пропащий сонно поднял глаза на друга и, заметив его пробуждение, тут же взбодрился.
— Наконец-то проснулся, — проговорил Бэкер, потерая глаза. Уже намереваясь подойти к постели и расспросить друга о его самочувствии, он поднялся и сладко потянулся. — Ты...
— ДЖИМ! — перебив лекаря, неожиданно выкрикнул Айзек и помчался к выходу, игнорируя товарища.
___________
2247 слов