Властелин моего сердца

***

После того как дверь захлопнулась за Власом, я осталась стоять посреди гостиной, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. Что с ним опять происходит? Почему он снова стал таким отстранённым? Ведь буквально вчера вечером мы лежали на том поле, целовались под закатом, и питали надежду, что всё наладится... А сегодня он снова закрылся в себе, снова ушёл, даже не объяснив ничего.

Я вздохнула и потёрла виски. Перед отъездом на сборы, в статусе секунданта, с папой он тоже вёл себя странно — молчал, избегал моих глаз, будто что-то скрывал. А теперь опять... Я понимаю, что ему нужно время, что он разбирается в себе, но почему это всегда должно выглядеть так? Почему нельзя просто сказать: "Лана, мне нужно побыть одному"?

Вместо слов — холодность, резкие фразы, уход без объяснений.

И ещё... Он хотел мне что-то сказать перед тем, как мне позвонили МЧС и сообщили о взрыве цветочного магазина. Что-то важное. Но так и не сказал, потому что всё пошло наперекосяк. Да и я сама позабыла обо всем, голова заполнена кашей проблем. Теперь эти невысказанные слова висят между нами, как туман, и я чувствую, как мы снова начинаем отдаляться друг от друга.

Не в силах усидеть на месте, я направилась на кухню, чтобы заварить успокаивающий чай по рецепту бабушки. Ромашка, мята, немного мелиссы — хоть что-то, чтобы унять дрожь в руках.

Невольно вспоминала, как в детстве бабуля, качаясь вместе со мной на качелях в её сказочном саду, рассказывала одну прекрасную историю. Отдаленно герои которой похожи на нас с Власом...

***

Жил был на свете мальчик, которого жизнь не баловала. Его родители погибли в автокатастрофе от чего того забрали в детский дом. Там мальчика не полюбили и постоянно обижали, презирали, насмехались. Они постоянно издевались над двумя передними выпирающими зубками мальчика, которые достались по наследству от мамы. Злые детишки могли закрыть того в подвале и держать там до того, пока воспитатели не заметят. Заставляли целовать обувь и унижаться. Мальчик не слушался, сопротивлялся, до последнего надеялся, что скоро родители заберут его с этого ада. Но этого, конечно же, не происходило.

В один солнечный день, когда взрослые вывели всех на детскую площадку, мальчик сбежал, перелезая через решетку. Он бежал-бежал-бежал. Не зная куда. Не зная что делать потом. Просто бежал. Его мир погряз в темноте, словно в болоте. Проживая в аду несколько лет он совсем потерял надежду на спасение, однако побег заставил поверить в себя. Мальчик забежал в неизвестный жилой комплекс. Кругом были сплошные подъезды, а в центре располагалась детская площадка. Она была пуста. Лишь один рыженький кот спокойно дремал в песочнице. Мальчик решил передохнуть, присаживаясь на красные качели. Кот, лежащий неподалеку, лениво приоткрыл свои зеленые глаза, оглядывая незнакомца.

Мальчик тем временем задумчиво уставился в одну точку. Его трясло от эмоции и страха. Казалось весь мир настроился против него одного: маленького, несчастного, невинного.

По румяной щеке потекла одинокая слеза, а в мыслях крутилось одно: «Мам, пап, я скучаю. Вернитесь. Я тоже хочу в рай. Заберите меня туда».

Рыжий кот вылез из песочницы и отряхнувшись осторожно приблизился к мальчику. Мило мурлыкая начал тереться об его ногу. Вытирая рукавом кофты слезы, мальчик взглянул на котика. На душе немного стало легче, ведь верно говорят — коты забирают боль.

Вдруг из одного подъезда выскочила в припрыжку веселая девочка с хвостиком на макушке. Размахивая руками в разные стороны допрыгала до детской площадки. Мальчик быстро начал вытирать лицо, надеясь, что она не заметит следы от слез. Все мальчики из детдома говорили, что ныть не по-мужски. И как нарочно девочка начала приближаться в его сторону. Выпучив свои красивые голубые глаза на рыжего кота выкрикнула:

— Леопольд!

Мальчик опешил, упираясь удивленным взглядом в милую незнакомку. Та переключила внимание на нового друга котика, дружелюбно сказала:

— Привет! Ты подружился с Леопольдом?

От этой девочки тянулся неизведанный и манящий свет, словно она была ангелом. Потеряв дар речь, мальчик протянул руку, едва сложив слога в слова, тихо произнес:

— Привет... Наверное.

Девочка широко улыбнулась и приняла рукопожатие. Её тепло кожи обожгло холодную ладонь мальчика, но он не отдернул руку. Теплота от руки прошлась по венам и перелилась в сердце.

Мальчик зачарованно моргал, не сумев отвести взгляда от голубого океана в глазах девочки. Она, всё еще улыбаясь, сказала:

— А ты будешь и моим другом?

Тот в ответ, впервые за последние годы, улыбнулся. Нелепо, искренне. Неловко ответил:

— У меня никогда не было друзей... Я не знаю как дружить.

Девочка сначала удивленно замерла, а затем вдруг засмеялась. Звонко и мягко. Их руки всё еще были соединены. Рыжий кот терся то о ноги мальчика, то девочки.

Заправив свою кучерявую прядь за ухо она ответила: «

— Я тебя научу... Если хочешь.

Мальчик, не веря своим ушам, смущенно улыбнулся, закивал:

— Хочу.

Девочка потянула его за руку, поднимая с качели, повела за собой. Заглядывая в его карие глаза, предложила авантюру:

— Давай сбежим? Вместе.

Идя на поводу у внезапно накатившегося тепла в груди, согласился:

— Давай.

Мальчик не знал куда, не знал зачем, но за светловолосой девочкой хотелось следовать не думая, словно она — единственный лучик света во тьме, который способен помочь найти ему путь из ада и отвести в свой рай.

— Леопольд, догоняй! — крикнула девочка, звонко засмеявшись.

Они бежали-бежали. Пробирались через деревья и листья. Перед глазами мальчика растекся прекрасный пейзаж заката. Небо окрасилось в розовые, фиолетовые и желтые оттенки. Дул легкий ветерок, который шаловливо трепал темные непослушные волосы мальчика. На поле стояла тишина, которая разбавлялась пением кузнечиков и прерывистым дыханием ребят.

Отдышавшись, мальчик спросил:

— Пучеглазка, зачем мы тут?

Он сам не знал почему вдруг так назвал девочку. Её красивые и большие голубые глаза настолько притягивали внимание, что он не сдержался.

Девочка изумленно обернулась на него, спросила:

— Как ты меня назвал?

Мальчик неловко почесал затылок, боясь обидеть только что обретенного друга, неуверенно повторил:

— Пучеглазка. Прости... Я не хоте...

Но не успел он договорить, как девочка прыснула от смеха. Прикрыв широкую улыбку рукой она щурилась от света солнца, который падал на её волосы и глаза. Сквозь радостный смех произнесла:

— Мне нравится! Меня так еще никто не называл.

Глядя на счастливую девочку уголки губ мальчика, непроизвольно поползли вверх.

Леопольд прикрыл один глаз из-за проказливых лучей солнца. Его рыженькая шерстка отливала золотистым, также как и светлые волосы Пучеглазки. Посмеявшись, она ответила на прошлый вопрос мальчика:

— Я люблю это поле за свободу и счастье. Часто сбегаю сюда, чтобы спрятаться от всего мира.

Мальчик с интересом изучал её милое личико: ямочки на румяных щечках, длинные реснички, розовые губки. Такая нежная и счастливая. Рядом с ней мальчик испытывал то, чего не чувствовал после смерти родителей — радость. Он широко улыбнулся. Пучеглазка засмотрелась на него и мягко улыбнулась:

— У тебя такие красивые два зубика торчат. У меня таких нет.

Мальчика словно ударило током, он мигом стянул с лица улыбку, стыдясь отвёл взгляд в сторону.

Вдруг ласково промолвила девочка:

— Зайчик.

Мальчик удивленно посмотрел на неё. Он ожидал чего угодно: смеха, шутки, издевки.
Но точно не это...

Мальчик вопросительно поднял брови:

— Зайчик?

Пучеглазка закивала. Сорвав ромашку с поля, аккуратно вплела её в каштановые волосы и повторила:

— Ты – Зайчик. Самый хороший и добрый.

К щекам мальчика тут же прилила кровь. Никому из детей никогда не нравилась особенность в его внешности. Неужели эти два зубика и вправду выглядят не уродливо?
Пучеглазка смущенно отвела взгляд к закату и спросила:

— А ты где-то рядом живешь? Я тебя раньше в нашем дворе не видела.

Зайчик всё еще наблюдал за девочкой. Вспомнив о том, что сбежал из детского дома и ему, рано или поздно, придется вернуться, так как некуда больше идти, накатила грусть. Так не хотелось прощаться с Пучеглазкой. С ней так уютно и хорошо. Опустив глаза себе под ноги он с печалью в голосе честно ответил:

— Я из детдома. Я оттуда сбежал, потому что...

Слова застряли в горле больным комом. Он вздохнул. Пучеглазка сожалеюще посмотрела на Зайчика и сжав его холодную ладонь в своей, сказала:

— Потому что тебе там плохо?

Мальчик так и молчал с опущенной головой. Не знал, что ответить. Девочка погладила своим большим пальцем его тыльную сторону руки, согревая теплом.

Наступила тишина. Вдруг Пучеглазка произнесла то, от чего земля ушла из под ног мальчика:

— Зайчик, давай я уговорю маму тебя забрать к нам?

Мальчик вздрогнул и резко посмотрел на девочку. Она нежно улыбнулась, ожидая ответа. Леопольд одобрительно мяукнул, словно это ему предложили жить у Пучеглазки.

Мальчик изумленно хлопал глазами. И всё еще не веря в то, что чудо воплотиться в реальность, неуверенно произнес:

— Вдруг твоя мама не захочет?

Девочка задумалась, а затем убедительно сказала:

— Мамуля хотела второго ребенка. Но они с папой развелись. Нам с ней одним скучно... Поэтому, пойдем-ка.

Пучеглазка потянула мальчика за собой, тот покорно последовал за ней. Идея казалось слишком сладкой для того, чтобы она осуществилась. Но надежду терять рядом с девочкой он не хотел. Ведь именно благодаря ей Зайчик снова почувствовал себя значимым и счастливым. Рыжий кот напоследок благословил их мяуканьем.

Ребята вернулись обратно во двор. Пучеглазка крепко держала за руку мальчика. Подбадривала своей улыбкой. Тот в свою очередь очень переживал. Вдруг её мама разозлится и прогонит прочь, словно бродящего пса?

На детской площадки стояла женщина. Она бегала вокруг и будто кого-то искала: заглядывала в кусты, выглядывала горизонт, что-то кричала. Девочка вдруг обратилась к ней крича:

— Мама!

Волоча меня за собой побежала к женщине. У мальчика вспотели ладошки и сжались зубы до скрежета. Страх перед неизвестным взял своё.

Мама Пучеглазки обернулась к ребятам и увидев родную дочь здоровую и невредимую выдохнула. Девочка опустила руку Зайчика и обнялась с женщиной. Та заботливо прижав её к себе взволнованно прошептала:

— Я так за тебя боялась, доченька. Не убегай пожалуйста больше далеко.

Мальчик бесхозно стоял в стороне и пряча глаза мял свои руки. Украдкой поглядывая на Пучеглазку и её маму, мягкую и нежную на вид блондинку с такими же большими голубыми глазами, чувствовал себя всё более ужасно. Ему хотелось в этот момент убежать или спрятаться, пока на него не обратили внимания. Однако этого сделать не удалось, так как женщина вдруг перевела взгляд за спину девочки. Пучеглазка тут же поторопилась их представить:

— Мама, познакомься, это мой новый друг. Я его зову Зайчиком. Он очень хороший и добрый.

Мальчик мялся и смотрел в асфальт. Женщина мягко улыбнулась и ответила:

— Приятно познакомиться.

Зайчик неуверенно поднял глаза и столкнулся с доброжелательным лицом мамы Пучеглазки. Он кивнул и сказал:

— Приятно с вами познакомиться.

Девочка, видя как страшно в душе другу, аккуратно взяла его руку в свою и потянула ближе. Женщина склонившись с неким умилением разглядывала нового товарища дочи и вдруг сделала комплимент:

— У тебя красивый цветочек в волосах.

Мальчик посмотрел на женщину и улыбнулся. Эта семья такая добрая. И почему он боялся с мамой Пучеглазки познакомится?

Девочка радостно добавила:

— Это я ему подарила ромашку, мамуль! Зайчику очень идет она.

Женщина засмеялась, потом оглядев двор поинтересовалась:

— А где твои родители, малыш?

Пучеглазка разом вмешалась:

— Мам. Я как раз хотела тебе сказать...

Женщина взглянула на дочь и кивнула, ожидая, когда она заговорит.

Мальчик острожно сжал руку девочки. Она же, в свою очередь, продолжила:

— У Зайчика нет родителей и родного дома. Давай заберем его к себе? Он заслуживает любви и счастья, также как и все.

Мама Пучеглазки опешила, явно не ожидая услышать подобное. Её взгляд перемещался с дочери на мальчика и обратно. Решение принимать приходилось не из легких. Вдруг она осторожно, стараясь выразиться, как можно деликатнее, спросила:

— Малыш, у тебя вообще нет дома?

Мальчик тихо ответил:

— Есть... Но мне там не рады.

Девочка поспешила снова вмешаться:

— Мама, он живет в детском доме! Ему там плохо! А Зайчик такой хороший. Я не хочу, чтобы моего друга обижали! Помоги, мамуль! Забери к нам. Я с Зайчиком буду делить игрушки, еду и кровать, обещаю!

На душе мальчика стало тепло от её слов. Так заботливо о нём давно не отзывались. Ему было приятно видеть, что действительно кому-то в этом мире нужен. А с другой стороны он чувствовал себя грязным котенком, которого принесли в дом и просят взрослых не выкидывать его обратно на улицу.

Не хотя больше прятаться за женской хрупкой спиной он вышел вперед, загородив спиной Пучеглазку, уверенно, по-мужски, заявил:

— Извините, что пришел к вам так нагло. Ваша дочь и вы очень добры, я не хочу создавать лишние проблемы...

Женщина, прибывая в тяжелых рассуждениях, приглядывалась к мальчику. Первое впечатление у неё о нём сложилось положительное. Зайчик далеко не выглядел, как бандит, невоспитанный, хамоватый или плохой ребенок.

Вдруг во двор вбежали воспитатели детдома вместе с полицией. Заметив мальчика начали приближаться. Лица воспитателей были злые и раздраженные. Он уже представлял, как лежит привязанный к доске и его беспощадно бьют ремнем, скакалками.

Мальчик смирился с неизбежным и напоследок обернулся к девочке. Стеклянные голубые глаза Пучеглазки растерянно бегали по лицу Зайчика. Заправив выбившую прядь девочки за ухо он сказал:

— Спасибо тебе за всё, Пучеглазка. Я никогда не забуду твоих теплых слов. Твой свет сумел показать мне путь к сердцу.

Маленький носик девочки подрагивал, а в глазах застыли слезы. Ей точно также не хотелось прощаться с новым другом. Она порывисто обняла Зайчика, уткнувшись носом в его грудь. Мальчик ответил на согревающие сердце объятия.

Идиллию прервал приближающийся недовольный бубнеж воспитательниц и глухие шаги полиции. Одна из них тут же подхватила мальчика за руку и одёрнула, разрывая прощание с девочкой. Сквозь зубы тихо процедила:

— Ты еще пожалеешь о том, что посмел сбежать.

Но мальчик, почему-то, в этот момент не боялся, не трясся, не просил прощения и не молил не пороть. Он не разрывал зрительный контакт с Пучеглазкой. Сегодня для Зайчика день стал самым лучшим и незабываемым на свете. Даже если бы у него был шанс перемотать время назад и не сбегать — он бы сбежал еще раз и познакомился с самой милой девочкой в мире. Впервой мальчик не стеснялся улыбаться широкой улыбкой, не пряча два выпирающий передних зуба. И всё благодаря Пучеглазке. В момент, когда Зайчик просил родителей забрать к себе в рай, к нему, словно с небес, спустился ангел и осветил своим ярким светом тьму.

Сотрудники полиции принесли свои извинения маме девочки и представили ситуацию, о которой женщина уже и сама знала.

Вцепившись мертвой хваткой в плечо мальчика, одна из воспитательниц притворно улыбнувшись, извинилась и потянула Зайчика обратно на путь, который ввел в детский, адский, дом.

Мальчик на прощание улыбнулся Пучеглазке. С глаз девочки потекли горькие слезы разлуки. Зайчику их видеть было особенно больно, ведь он привык уже к её счастливой улыбке и к походке в припрыжку.

Вдруг мама девочки остановила полицию и всех остальных уверенным тоном, заставляя обернуться и раскрыть рот в удивлении:

— Стойте. Я хочу усыновить этого мальчика.

Её слова раздались эхом в голове Зайчика. Неужели?! Неужели действительно его возьмут в семью? Это правда или ему сниться?

Пучеглазка, также шокированная словами матери, широко распахнула глаза и запрыгала от счастья на месте, хлопая в ладоши. Она в ту же секунду метнулась в сторону мальчика.

Другая воспитательница, стоящая рядом с той, которая держала за руку Зайчика, неуверенно промямлила:

— Но ведь мы сейчас не в детдоме... Приходите позже, оформим, как положенно.

Мама Пучеглазки подойдя ближе, спокойно ответила:

— Мы пойдем вместе с вами в детский дом. Сейчас только захвачу нужные документы.

Сотрудник полиции прокашлялся в кулак и будничным тоном произнес:

— Ну, раз проблема с пропажей ребенка решилась мирно, нам пора.

Воспитательницы раскрыв рты, нервно старались что-то сказать наперекор, но не находилось слов.

Мальчик вырвал руку из ослабшей хватки женщины и подбежав к девочке, притянул в радостные объятия.

— Зайчик! Мы будем семьёй! — звонким голоском запищала Пучеглазка.

И они вправду стали семьей. Мальчика забрали из детского дома в теплую и уютную квартиру Пучеглазки. Теперь у Зайчика тоже появилась мама, которая его любила также сильно, как и девочку. Мальчик также всегда будет помнить о своих родных родителях.

Дети из детсада скрипели зубами от зависти, когда мальчика забирали. Ведь они так и оставались ничейными, озлобленными на мир и их никто не любил так, как полюбили его. У них не было прекрасной подруги и личного ангела. Не было рыжего кота. Не было всего того, что, словно чудом, получил мальчик.

Рыжего кота Леопольда ребята упросили забрать к себе и мама не сумела отказать своим малышам.

В конце концов Зайчик и Пучеглазка с Леопольдом жили и не тужили вместе долго-долго и очень счастливо!

Мальчик больше не знал, что такое «несчастье» рядом с девочкой.

***

Эта история с самого детства оставалась моей самой любимой. Я просила её рассказывать бабушку каждый раз и каждый раз слушала её, как в первый раз — с замиранием сердца. Невольно всегда хотелось узнать историю Зайчика и Пучеглазки спустя десять лет. Тогда, когда они были бы уже не детьми, а взрослыми...

Пока вода закипала, в кухню ввалился Дымок, сонный и растрёпанный, с торчащими в разные стороны усами. Он громко мяукнул, уставившись на меня большими голубыми глазами, и я не могла не улыбнуться.

— Голодный, да? — прошептала я, насыпая ему корм в миску.

Он тут же приник к еде, а я погладила его по голове, чувствуя под пальцами мягкую серую шерсть. Хотя бы он всегда честен — хочет есть, значит мяукает, хочет ласки, значит трётся об ноги. Никаких загадок.

Чай заварился, и я взяла чашку, направившись к креслу у окна. За стеклом сгущались тучи, первые капли дождя застучали по подоконнику.

Я достала телефон и набрала Камиллу. Она ответила почти сразу, и я услышала её голос, уже гораздо бодрее, чем вчера.

— Привет, как ты? — спросила я.

— Привет, милая Лань. Живая, — женщина хрипло рассмеялась в трубку. — Уже почти как огурчик. Молюсь, чтобы Лёня поскорее очнулся...

Мы немного поболтали о пустяках, стараясь не думать о плохом. Но в какой-то момент я не выдержала:

— Камилл, Влас опять какой-то не такой... Ушёл, ничего не объяснив.

— Лана, — её голос стал мягче, — он расскажет, когда будет готов. Дай ему время. Это же мужчины. Они не любит говорить вслух о том, что их терзает внутри. Хотят казаться в наших женских глазах сильными и независимыми.

— Люблю тебя за твою мудрость, — мило сказала я в ответ, вздохнув, понимая, что она в чём-то права. Однако терпение у меня тоже было не резиновое.

Камилла умело сменила тему, вспомнив один смешной случай из наших далеких совместных рабочих дней во «Флоре».

— Помнишь того клиента, который просил "одну розу, но пошикарнее"? — засмеялась она.

Я улыбнулась, окунаясь в теплые беззаботные воспоминания прошедших лет, как мы с Камиллой, давясь смехом, заворачивали один-единственный цветок в гору обёрточной бумаги.

— Ещё бы! Он потом вернулся и сказал, что это "самая дорогая роза в его жизни", — рассмеялась я.

Дымок, словно почувствовав, что мне стало легче, запрыгнул ко мне на колени, свернулся клубочком и замурчал, как трактор. Я гладила его, слушая, как за окном шумит дождь, а в трубке смеётся Камилла.

Где-то там, в этом дожде, был Влас. И я не знала: о чём он думает, где находиться, какие мысли им движут... и когда наконец он решится мне всё рассказать?

***

Влас мчался на мотоцикле, словно сам дьявол гнался за ним по пятам. Холодный ветер срывал с губ проклятия, смешивая их с ревом двигателя. Капли дождя, словно слепые пауки, расползались по визору шлема, искажая обзор, но он даже не пытался их стереть — одна рука мертвой хваткой сжимала газ, другая вцеплена в руль.

Заброшенный склад предстал перед ним, как гниющая рана на теле города. Ржавые ворота висели на одной петле, скрипя на ветру. Влас резко затормозил, заднее колесо описало дугу, подняв фонтан грязных брызг. Сняв шлем, он вдохнул затхлый воздух, пропитанный запахом плесени и чего-то химического — словно здесь пытались замести следы крови и дохлятины хлоркой.

Его ботинки гулко стучали по разбитому бетону, эхо разносилось по пустым цехам. Везде следы спешного бегства: оборванные провода свисали с потолка, на полу валялись пустые бутылки из-под дорогого виски с недопитыми остатками. В углу — клетка для боев, теперь пустая, но с темными пятнами на дне, которые не взялась отмыть даже химия.

"Все перенесли..." — мысль ударила, как нож под ребро. Он пнул ржавую бочку, и та с грохотом покатилась, выплескивая на пол маслянистую жидкость. Внезапно пальцы наткнулись на что-то в кармане — не его, чужое.

Золотой билет блеснул в тусклом свете, как насмешка. Надпись "Райский путь" была выполнена изящным шрифтом. Влас оскалился, представляя, как Нордман, ухмыляясь, подкладывала ему эту бумажку через своего посыльного.

Из его губ вырвался короткий, нервный смешок.

— Старый нордманский приёмчик...

Но как это оказалось у него в кармане?

Влас прокрутил в голове все последние дни.

Куртку он не снимал нигде, кроме дома. На сборах в городе она была пуста. Влас не раз ложил руки в карман. Значит, подсунули уже после возвращения.

И тут всё сложилось.

Тот парень в чёрном.

В «Флоре».

Он врезался в него не случайно.

— Сука... — Влас стиснул билет в кулаке.

София дала боксеру из подпольного клуба два задания: подложить бомбу и подкинуть этот билет. Она всё рассчитала, предугадала шаги.

Два года назад он не видел в ней такой подлой хитрости.

"Играешь со мной, Соня? Хорошо..." — мысленно пообещал он, уже представляя, как сожжет этот билет у нее на глазах. Но сначала — найдет. Адрес вел в портовый район, в одно из тех мест, куда даже полиция боялась соваться без причины.

Мотоцикл взревел под ним, когда он рванул с места. Дождь теперь лил как из ведра, превращая дорогу в мутный поток. Влас не снижал скорости — пусть вода бьет в лицо, как тысячи иголок, пусть ветер рвет легкие — это было ничто по сравнению с жаром ярости, пылавшим внутри.

Где-то там, в гнилом сердце порта, его ждала ловушка. И он с радостью в неё прыгнет — чтобы вытащить оттуда саму охотницу за волосы и заставить заплатить за всё сделанное дерьмо.

***

После того, как я положила телефон, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только ровным дыханием Дымка. Я задумчиво провела пальцами по его мягкой шерстке, пытаясь успокоить быстро бьющееся в тревоге сердце.

За окном сумерки сгущались с каждым мгновением, окрашивая небо в глубокие сиреневые тона. Часы на стене неумолимо отсчитывали время — уже шесть вечера, а Власа всё нет.

"Опять эти его внезапные отлучки... Почему он снова холоден ко мне?" — пронеслось у меня в голове, пока я набирала его номер.

Гудки звучали особенно громко в тишине квартиры.

"Раз... Два... Три..."

С каждым сигналом моё сердце сжималось всё сильнее.

"Возьми трубку, черт побери. Хотя бы скажи, что с тобой всё в порядке..."

Но в ответ — только голос автоответчика. Я с силой швырнула телефон на диван, тут же пожалев об этом импульсивном жесте.

"Нужно отвлечься. Работа. Да, работа всегда помогала..."

Однако, едва я попыталась встать с кресла, как резкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть и опуститься обратно. Дымок недовольно мяукнул, потянувшись на моих коленях.

"Кто это? Влас вряд ли стал бы звонить в собственную дверь..."

Аккуратно уложив Дымка на кресло, я направилась в прихожую. Подойдя к глазку, я увидела нежданных гостей — Николь, тетю Эрианну и... Сашу? Его массивная фигура едва умещалась в поле зрения дверного глазка.

Открывая дверь, я почувствовала, как по спине пробежали мурашки — то ли от сквозняка, то ли от неожиданности.

— Привет, дорогая! — тетя Эрианна сияла теплой улыбкой, протягивая вперед коробку с тортом. — Мы не смогли усидеть дома, решили проведать вас.

Её голос звучал так искренне, что у меня на мгновение сжалось сердце.

"Они пришли поддержать нас после потери первой «Флоры»... А я тут грызу себя из-за каких-то собственных подозрений и страхов..."

Я поспешно впустила гостей, наблюдая, как они снимают верхнюю одежду. Николь ловко стряхнула капли дождя с джинсовой куртки, её движения были такими же резкими и уверенными, как всегда. Саша был противоположностью Ники — спокойным, расслабленным, немногословным.

"Они прям Инь и Янь — гиперактивная Николь и умиротворенный Саша".

На кухне повисла неловкая пауза. Я суетилась с чайником, чувствуя на себе вопросительные взгляды.

— Где Влас? — спросила тетя Эрианна, аккуратно снимая крышку с торта.

Мои пальцы непроизвольно сжали ручку чайника.

"Что ответить? Что он убежал без объяснений? Что я сама не знаю, где он?"

— Влас... по делам уехал, — выпалила я, слишком быстро, слишком неестественно. — Скоро вернется.

Тетя Эрианна бросила на меня задумчивый взгляд, но решила не давить. Вместо этого женщина начала рассказывать забавную историю про их сегодняшние приключения, пытаясь разрядить напряженную атмосферу.

Я разливала чай по кружкам, наблюдая, как Николь оживленно жестикулирует, воспроизводя свой спор с бабушкой в кондитерской за торт. Её голубые глаза блестели от возбуждения, а высокий хвост раскачивался в такт движениям.

"Как же она похожа на Власа, когда увлекается рассказом..."

Саша сидел молча, но я заметила, как его губы дрогнули в улыбке, когда Николь дошла до кульминации истории. Его большая рука нежно лежала на хрупком плече девушки, и в этом жесте было столько... нежности.

— Ну, короче говоря, бабка орала на весь магазин какая я эгоистка малолетняя! Слава богам у меня выдался шанс схватить торт и умотать быстрым шагом на кассу, — звонко засмеялась Ника, охотно уплетая тот самый злосчастный шоколадный десерт за которой случилась словесная перестрелка в кондитерской.

Вспомнив наш прошлый разговор, неделю назад, я решила поднять тему:

— Николь, а помнишь, ты рассказывала, как Саша тебя в школе защитил от буллинга? Ты обещала мне раскрыть подробности вашей романтичной истории.

Тетя Эрианна многозначительно переглянулась со мной — видимо, история ей была знакома. Всё же Ника ей рассказала о данной пережитой беде в школе. Хоть и поздно, однако лучше так, чем постоянно умалчивать о болезненном периоде жизни.

Николь закатила глаза, но улыбка выдавала её удовольствие от вопроса.

— Ну да, Саша герой мой, — она игриво толкнула парня локтем. — Перешел в мой класс, все девчонки слюни пускают, а он... — Николь сделала драматическую паузу, — выбрал меня. И все мои "проблемы" с одноклассниками как-то сами собой рассосались. История не такая необычная, какой ты её могла представлять, Лана.

Саша молча обнял девушку за плечи, и я увидела, как Николь, обычно такая ершистая, на мгновение замерла, прижимаясь к парню.

"Как же это мило... Они чем-то даже похожи на нас с Власом... Такие же разные, но сладкие вместе".

Чай в кружках постепенно остывал, а торт таял на тарелках. Николь и тетя Эрианна перебивали друг друга, рассказывая забавные случаи. Даже Саша пару раз вставил свои замечания, и я с удивлением отметила, насколько глубже стал его голос.

"Быстро чужие дети растут. Вроде бы ему через пару дней девятнадцать исполнится".

Я вспомнила о приглашении на празднование день рождения блондина.

"Уже через два дня! Нужно бы не забыть в суматохе".

Сквозь весь этот уют и смех, где-то в глубине души продолжала копошиться тревога.

"Где ты, Влас? Что с тобой? Почему ты снова отгораживаешься от меня? Что ты скрываешь?"

Я машинально гладила Дымка, который опять устроился у меня на коленях, и старалась улыбаться в ответ на шутки. Но мысли неотступно возвращались к Властелину сердца. К тому, что он что-то недоговаривает. К тому, что между нами снова выросла невидимая стена...

***

Ледяные струи дождя били по лицу, смешиваясь с солёными брызгами волн. Каждая камень словно прожигала кожу, но Влас лишь стиснул зубы плотнее. Его чёрная кожаная куртка, обычно непробиваемая, теперь промокла насквозь, тяжёлыми складками прилипая к плечам. Вода стекала по шее под воротник, но он даже не вздрогнул — внутри бушевало пламя, сжигающее все посторонние ощущения.

"Так вот где они теперь..." — мелькнула мысль, когда он заглушил мотоцикл в тени ржавых контейнеров. Запах морской гнили, мазута и гниющей рыбы ударил в ноздри. Влас намеренно оставил "Ямаху" подальше от указанного в приглашении здания — высокого склада с тускло горящими окнами.

Лоренс двинулся вперёд, сапоги с глухим хлюпаньем вязли в грязевой каше.

Территория порта напоминала вымерший город — лишь редкие фонари, затянутые дождевой пеленой, мерцали жёлтыми глазницами. Внезапно из-за угла вышли двое — массивные фигуры в чёрных непромокаемых плащах.

— Эй, мужик! Ты куда? — голос охранника прозвучал, как скрежет металла.

Влас медленно, демонстративно поднял руки, пальцы правой уже тянулись к внутреннему карману.

"Играем по их правилам... пока что".

Он достал "золотой билет", держа его между пальцев, как карточный шулер. Второй охранник выхватил бумагу, при свете фонаря пробежал глазами текст, потом долго всматривался в лицо Власа.

"Узнал? Или со зрением проблемы?"

— Проходи, — наконец буркнул страж, но в его глазах читалось недоверие.

Влас уже сделал шаг к входу, когда сзади раздался хриплый окрик:

— Ну надо же! Собственной персоной "король Ада" соизволил спуститься к нам, низшим существам, в подземелье!

Тело напряглось автоматически, ещё до того как мозг распознал голос. Парень не сразу обернулся.

Перед ним стоял Ванс — живая легенда подполья. Его лысая голова блестела от дождя, шрам через левую бровь придавал лицу вечное выражение лёгкой усмешки. Но главное — чёрное клеймо на шее, тот самый "Знак Севера", выжженный раскалённым железом.

— Чего забыл тут, Власик? — Ванс расхохотался, обнажив золотой клык. — Решил снова под кровавые боксёрские перчатки залезть? Или может... — он сделал непристойный жест, — по старым подружкам соскучился? Либо по былой славе в нашем скромном местечке?

Влас почувствовал, как сжимаются кулаки от раздражения и злости. Он не любил вспоминать о тёмном прошлом и не любил, когда ему напоминали о нём.

"Сдержись. Ванс только и жаждет эмоций".

— Много болтаешь, старик. Я пришёл поговорить с одной змеёй, — голос звучал спокойно, но в глазах вспыхнула знакомая опасная искра.

Ванс с притворной сердечностью хлопнул его по спине.

— Ох уж эти змеи, да?... — мужчина вдруг стал серьёзен, палец с грязным ногтем провёл по своему клейму на шее. — Ты хоть и сбежал, парень, но запах нашего болота от тебя не отмыть. Крови не смыть. Память не стереть. Мы все тут змеи, только кто-то... — мужик щёлкнул языком, — успел сбросил кожу.

Влас молча развернулся и пошёл к входу. За спиной ещё долго звучал хриплый прокуренный смех.

Контраст был ошеломляющим. После убогого порта — роскошный вестибюль с мраморным полом, где отражались блики хрустальных люстр. Тяжёлый занавес поглощал звуки джаза, доносящегося откуда-то сверху.

"Казино слева, ложи справа... Старая схема".

Он выбрал правый коридор. Воздух здесь был густ от ароматов дорогого табака, кожи и женских духов. В полумраке бархатных диванов мелькали силуэты — девушки в платьях, обтягивающих как вторая кожа, мужчины с пустыми глазами хищников.

— Господин Влас? — тонкий голосок заставил его обернуться.

Перед ним стоял человечек, напоминающий высохшую мумию — костюм висел на нём как на вешалке, очки с толстыми линзами увеличивали и без того крупные глаза.

"Седрик не изменился с тех пор. Такой же худой и очкастый".

— Приятно встреть вас здесь спустя столько лет. — пожилой мужчина склонился в глубоком поклоне. — Вас ожидают на втором этаже. Если позволите, я провожу...

Дверь открылась беззвучно. Влас переступил порог, мгновенно анализируя пространство, ловя дежавю:

"Одно окно с решёткой, два выхода, камера в углу..."

В центре — тот самый массивный дубовый стол, за ним кресло, повёрнутое спиной.

"Так это кабинет папаши Стаса".

Начали накатывать скверные воспоминания, но Влас поспешно от них отмахнулся.

Кресло медленно развернулось, и парень ощутил странный укол в груди.

Девушка. Пепельные волосы, падающие на плечи волнами. Яркие янтарные глаза, в которых играли блики лампы. Хрупкие плечи, обтянутые чёрным шёлком.

"Мне кажется, или она на Лану смахимает?"

Сходство было поразительным, но в этой девушке не было тепла Ланы — лишь холодная, почти змеиная грация.

— Ну наконец-то, — её голос звучал, как шипенье змеи. Она поднялась, плавно покачивая бёдрами. — Я начала думать, что твой золотой билетик... потерялся.

Влас стоял неподвижно, словно застывшая статуя.

— Где София Нордман? — его вопрос прозвучал, как выстрел — безэмоцианально, отчужденно.

Девушка вдруг оказалась в сантиметре от него. Её дыхание пахло мятой и чем-то горьким.

— Как сладко моё имя сходит с твоих уст... — прошептала она, и Влас наконец увидел — в глубине этих медных глаз с расширенными зрачками горело безумие, которого не было у той девочки из прошлого. Сестры старого "друга"...