Ричи Тозиер

Обычный вечер резко стал совсем другим.
Дверь хлопнула громко — громче, чем обычно. Я вошла, покачиваясь, с неестественно напряжённой улыбкой, будто пыталась ей удержать слёзы внутри. Куртка слетела с плеч на пол, ключи выпали из рук прямо в обувницу.

— Эй… — Ричи вышел из кухни с чашкой в руке. — Всё нормально? Ты… выпила?

Я только рассмеялась. Слишком громко. Слишком фальшиво.
— Ха! Конечно, выпила. Ну, а как иначе после такого дня? После такой жизни! Ты бы выпил, Ричи. Даже ты бы выпил.

Он осторожно поставил чашку на стол.
— Что случилось?

— Что случилось? — я вдруг вскинула руки. — Случилось то, что всё пошло к чёрту, Ричи! Работа, учёба, люди! И я пришла домой и вспомнила: «Ой, точно, Ричи! У него уже хватает забот! Ему ведь и без меня тяжело!» — голос мой дрожал. — А теперь я ещё и пьяная. Прекрасно. Ты же не любишь, когда я пью. Ты... ты же сейчас просто возненавидишь меня. И уйдёшь.

— Эй. Эй. — он подошёл ближе, попытался аккуратно взять меня за плечи. — Я не собираюсь никуда уходить. Всё нормально, давай просто...

— НЕ ТРОГАЙ! — я оттолкнула его, хоть и не сильно. Слёзы уже текли по щекам. — Я… я не буду ни с кем спать, кроме Ричи! Ты понял!? Я люблю только его и не хочу никого другого!

Он моргнул, приоткрыв рот.
— Это... Я — Ричи.

— НЕ ВЕРЮ! — выкрикнула я, развернулась на пятке и почти побежала в другую комнату. Хлопнула дверью, повернула замок. Села у стены, обхватив колени.

Снаружи была пауза. Потом тихий голос:
— Это всё ещё я. По-прежнему Ричи. Тот, кто любит тебя. И никуда не уйдёт.

— Я сама себе не доверяю в таком состоянии… — прошептала я, уткнувшись в колени. — Поэтому нет. Не открою. Никогда.

С другой стороны послышался слабый вздох.
— Хорошо. Тогда я останусь у двери. Буду спать тут. Если вдруг передумаешь — я рядом.

И он правда лёг там. У двери.
Всю ночь я слышала, как он тихонько ворочался, как зевал, как один раз кашлянул, сдерживая звук.

Проснулась я с тяжёлой головой. Глаза — сухие от слёз, горло — саднило. Я встала, подошла к двери. Прислушалась.
Он там.

— Ричи... — сказала я почти шёпотом.

— Угу? — послышался его голос, хриплый от пола.

— Это всё была я. И я помню. И мне очень стыдно.
— Знаю.
— …Ты не ушёл.

— Не дождёшься, звёздочка.

Я медленно повернула замок. Открыла дверь.
Он сидел, спиной к стене, с подушкой под головой и пледом, который захватил с дивана. Улыбнулся, глядя на меня снизу вверх.

Я рухнула рядом с ним на пол.
— Ты сумасшедший.

— А ты упрямая. И, кстати, я польщён, что ты настолько преданна Ричи, что не доверяешь даже пьяному себе.

Я застонала и закрыла лицо руками.
Он рассмеялся и обнял меня за плечи.
— Всё в порядке. У всех бывает. Главное — мы теперь снова рядом. И трезвые.

— А у тебя кофе есть?

— Только если ты клянёшься, что сегодня никуда не убегаешь от "другого Ричи".

Я хмыкнула.
— Договорились.

Через 27 лет — за столом с Неудачниками:

Вечер был тёплый и уютный. Мы все — Ричи, я, Билл, Беверли, Эдди, Бен и Майк — сидели в ресторане, с алкоголем, вином и обсуждая жизнь за всë время, пока мы не были вместе.

Кто-то вспоминал старые дни в Дери, кто-то — неловкие школьные моменты, пока Ричи вдруг не хлопнул по колену и сказал:

— А знаете, что она однажды устроила? — он кивнул в мою сторону, и я сразу напряглась.

— Ричи... — протянула я с уже чувством надвигающегося позора.

— Нет-нет, пусть говорит, — подбодрил Эдди, закинув ногу на ногу. — Это, видимо, будет интересно.

— Это было, когда мы уже жили вместе, — начал Ричи, стараясь не ржать, — она пришла домой в хлам пьяная после какого-то адского дня, с покрасневшими глазами, вся в эмоциях, и начала истерику. И тут — держитесь — говорит мне: «Я не буду ни с кем спать, кроме Ричи!» — он уже хохотал. — А я, между прочим, стою прямо перед ней!

— О, боже.. — простонала я, опуская лицо в ладони.

— И она такая: «Я не открою! Я не доверяю себе в таком состоянии!» — продолжал Ричи. — И всё это в слезах, закрылась в комнате, как будто я какой-то шпион под прикрытием!

— Подожди, — сказал Билл, давясь от смеха. — То есть... ты стоял у двери, а она тебе же и кричала, что не откроет, потому что любит тебя?

— Именно, — кивнул Ричи гордо. — И спать будет только с "настоящим" мной. Сидел у двери, как пёс у порога.

Беверли хохотала, а Эдди уронил печенье в виски от смеха.

— И... ты потом сказал ей? — спросил Бен, едва выдыхая.

— На следующее утро, — усмехнулся Ричи. — Она такая: «Ой, Ричи, как хорошо, что ты здесь», а я ей: «Ага, странно, что ты теперь мне доверяешь».

— Остановитесь... — прошептала я, краснея до корней волос. — Мне до сих пор СТЫДНО.

— Да ладно, — рассмеялась Беверли, — это самая милая пьянка, о которой я слышала.

— Ха! — фыркнул Эдди. — У меня всё ещё вопрос: а Ричи вообще проверял себя в зеркало на наличие клонов после этого?

Ричи театрально вздохнул:
— Я даже паспорт показывал — «видишь? Это я! Не сомневайся!»

Я покачала головой, пряча лицо в пледе.

— Никогда не напивайтесь при неудачниках. Никогда.

— Поздно, — сказал Билл, чокаясь со мной бокалом. — Теперь это классика.

С того дня шутка превратилась в ритуал.

🟠 Когда я вдруг закрывала дверь в ванную:
— Ну всё, значит, я не тот самый Ричи. Сейчас будет сцена!

🟠 Когда я говорила, что устала и хочу остаться одна:
— Ха! Это потому что ты боишься себя!

🟠 А однажды, когда мы выбирали фильм и я не могла решиться, он протянул мне пульт и сказал:
— Выбирай осторожно. Это как доверить себе комнату на замке.

🟠 Но самый пик произошёл на мой день рождения. Я задула свечи, и он, подарив подарок, прошептал:
— Ты можешь не доверять себе в нетрезвом состоянии, но знай — я всегда с тобой. Даже у запертой двери. Даже если ты думаешь, что я двойник.

Я выдохнула и рассмеялась.

— Это теперь шутка на всю жизнь, да?
— Сто процентов.
— Ладно. Но если я когда-нибудь снова запрусь в комнате и не открою тебе...
— Я просто лягу снаружи. Возьму подушку и буду ждать. Всё по сценарию.

И правда: с тех пор, каждый раз, когда между нами случалось что-то нелепое, неловкое или уязвимое — именно этот случай стал той мягкой шуткой, которую мы подсовывали друг другу, чтобы напомнить:
«Я всё помню. Всё понял. И всё равно — я рядом».

Поздний вечер. 47 лет. Всё тихо. Только щёлкает выключатель лампы.

Я не знала, как объяснить это чувство. Оно не было паникой. Не было злостью. Просто желание… исчезнуть. Не навсегда. Хотя бы на вечер.

Я зашла в комнату для гостей. Плотно закрыла дверь. Без замка — но она всё равно не поддавалась, если не постараться. Я села у стены. Тихо. Не думать. Не чувствовать. Хотелось именно этого.

Снаружи шаги. Тихие. Осторожные.

— Эй, это я, — прозвучал голос Ричи. Спокойный. Почти шепчущий. — Можешь не открывать. Я знаю, что ты меня слышишь.

Я молчала. Хотела ответить. Но даже голос казался слишком громким, слишком живым для того состояния, в котором я была.

Он уселся с другой стороны двери. Слышно было, как его спина опустилась на дерево.

— Помнишь, ты мне однажды сказала: «Я пожертвую ради тебя жизнью и отдам все органы, но это — нет, это нельзя взять»?
Я сквозь слёзы почти хмыкнула. Он продолжал:

— А потом ты заперлась и отказалась впустить даже меня, меня, потому что не доверяла себе…
— …и я кричала, что ни с кем не лягу, кроме тебя, — пробормотала я едва слышно, чуть дрожащим голосом.

Он замолчал на секунду, как будто поймал это шептание.

— Я тогда подумал, что, наверное, если ты даже в пьяном состоянии борешься за верность — значит, мы всё делаем правильно.
Пауза. Я почувствовала, как к глазам подступает тепло.
— И знаешь, что ещё? — добавил он. — Я снова взял подушку. Сижу с ней. Жду, когда ты решишь впустить.

На этот раз я открыла дверь сама.

Он сидел на полу, как обещал. В футболке с устаревшей надписью и с той самой подушкой под локтем.

Я присела рядом. Обняла его за шею.

— Ты и правда бы сидел тут до утра, да?
— До самой твоей старости.
— Мне кажется, я и есть уже в ней.
— Тогда отлично. Значит, у нас вечность впереди. Чтобы открывать и закрывать двери сколько угодно. Только вместе.

Иногда любовь — это не громкие клятвы, не страсть, не идеальные моменты.

Иногда любовь — это возможность молчать у двери, зная, что тебе всё равно откроют.