29.
ставлю рекорды по скорости выхода глав — всего пять дней назад вышла глава 28, а эта такая же большая по размеру! в целом, хочу сказать, что если глав в "осадке" нет больше недели — скорее всего, в этот промежуток вышла глава ко второй моей работе по Чёрной весне — к "эдельвейсу". если вы до сих пор с ней не ознакомились — прошу в мой профиль; жанры там совсем другие, но внимания она заслуживает не меньше. не забудьте поставить звёздочку и приятного прочтения!
***
Киса затянулся сигаретой, выдохнув дым в сторону — чтобы он не так въелся в волосы лежащей на его плече Лики. Девушка забрала из его руки сигарету, затянувшись и возвращая обратно. На обшарпанном столе базы стоял так и не тронутый контейнер с сырниками — Вишнёва просто пила давно остывший кофе из бумажного стаканчика.
— Ты есть собираешься? — затушив окурок, легонько повёл плечом Ваня, заставляя Вишню нехотя поднять голову.
— Тошнит всё ещё, — соврала она. — На погоду, наверное. Я позже поем, Вань.
— Ты мне это в третий раз говоришь, — недовольно ответил он, смотря в глаза — но Лика опустила взгляд, теребя пальцами торчащую из шва футболки нитку. — Вишня, блять, если ты не похаваешь нормально, я заставлю тебя это сделать. Лучше не доводи.
— Интересно, каким образом, если я реально не хочу, — огрызнулась она. — Насильно будешь в рот запихивать?
— Я вовремя или очень не вовремя? — подняв бровь, спросил только вошедший на базу Мел. — Какие-то двусмысленные у вас диалоги... — усмехнулся он.
— У тебя чё, поздний пубертат, Меланхолик? — закатил глаза Киса, но не успел продолжить:
— Заткнитесь оба, — фыркнула Вишня, сложив руки на груди и отсев от Кисы чуть дальше.
— Мы вернёмся к этому разговору, — предупредил девушку он, на что та хмыкнула, но больше пререкаться не стала.
Вишнёва старательно делала вид, что не замечает на себе внимательный взгляд; и ещё старательнее — что ничего не происходит. Лика не помнила, когда она в последний раз действительно хотела есть, а не просто делала это, когда в глазах начинало темнеть. Даже самая любимая еда не вызывала аппетита; а цифры на весах начали падать с угрожающей скоростью.
— Чё так долго? — обращаясь уже к Мелу, спросил Ваня. Тот сел в кресло напротив дивана, проведя рукой по короткостриженной голове. Киса не спускал глаз с Вишнёвой, которая с маниакальным усердием перешнуровывала потёртые вансы, следя, чтобы шнурки не перекручивались в процессе.
— Да пока с отеля дотащился, — Мел вытащил телефон, проверяя сообщения — но в панели уведомлений было пусто. — Подрабатываю там снова, как прошлым летом. С шести утра сегодня.
— Блять! Как жалко, что нам завтрак не ты принёс — была бы охуительная встреча, — заржал Кислов под непонимающим взглядом Меленина. Тот уставился на Вишню, заметив её чуть покрасневшие щёки — но Киса не успокаивался, и отвечать пришлось всё-таки ей:
— Мы ночевали в отеле просто, — смущённо объяснила Лика, про себя прокручивая в голове, как вчера, когда они приехали в гостиницу Бабича, переживала, что на смене будет отец Егора.
К счастью, на ресепшене был другой портье; вряд ли бы Владислав бы первым делом побежал рассказывать матери Лики, с кем её дочь снимает номера вместо сна в своей кровати дома; но так всё равно было спокойнее. О том, что прошлым летом сам Егор действительно подрабатывал в отеле на уборке номеров, Лика напрочь забыла. А учитывая, что в последнее время с Егором общались они нечасто, потому что постоянно на связи у Лики не получалось быть ни с кем — и даже с Кисой не так, как хотелось бы, — знать о возобновлении этой его работы никак не могла.
— У кого тут ещё поздний пубертат, — хмыкнул Егор, усмехнувшись, но с расспросами приставать не планировал.
— У тебя все мысли об одном, — нагло протянул Киса. — Мы год почти друг по другу скучали, блять. Отъебись и не завидуй.
— Отъебался, — подняв руки ладонями вперёд, прикрыл глаза он.
Шутливого настроения Лика не разделяла — потому что романтичного в этой ночи было мало. Если вообще было. Сейчас, находясь в компании двух самых близких людей, Лика всё равно ощущала только захлёстывающую тревожность. И вспоминать вчерашнюю реакцию на рассказ Кисы о его сомнительных занятиях не хотелось — Лика никогда не считала себя чересчур эмоциональной; но сами по себе побежавшие слёзы быстро перешли в состояние, граничащее с панической атакой.
И Киса это видел и понимал. В памяти ещё нисколько не потускнело ощущение больной беспомощности, когда он пытался успокоить её в прошлый раз — когда Вишнёва только узнала о метастазах матери и буквально задыхалась на полу своей квартиры. Второй раз Киса бы просто не вынес — потому что сейчас виноват был он. Он довёл её до состояния, что вчера она снова цеплялась за его футболку и шёпотом просила не уходить прямо сейчас. До состояния, в котором она бессвязно говорила, как сильно боится. В моменте он абсолютно не понимал, что делать, и ясно было только одно: нужно остаться с ней. Прижимать к себе, пока она не перестанет плакать — и варианта лучше, чем поехать в отель, Ваня не придумал. Ни база с протекающим потолком, ни её квартира с Вишнёвым дома, ни его квартира с родителями, которым причину истерики Лики он бы ни за что ни рассказал, не подходили.
Лика была почти уверена, что Егор знал о контрабанде, но ничего не сказал ей. Когда Киса убедил её, что это не так, девушка ощутила стыд — потому что думать так права не имела. Меленин был тем, кто рассказал ей про дуэли — именно он, а не Киса. И вряд ли бы поступил так сейчас, зная, через что прошли их отношения с Ваней за последние несколько месяцев. Но её моральное состояние не давало анализировать ситуацию адекватно; Лику начинало откровенно пугать, что реагировала она на всё отчасти непредсказуемо. С бесконечными, по поводу и без, слезами она уже почти смирилась — но как быстро расшатывалась психика, всё равно настораживало. Скорость развития любого события в масштаб чего-то необратимо плохого в её голове сильно увеличилась. И смотря на Ваню, который полночи убеждал её, что всё будет хорошо, хоть сам этого и наверняка знать не мог, Лика разрывалась между желанием не отходить от него ни на шаг, пока он ещё здесь, в безопасности и с ней, и между желанием снова закрыться в себе и остаться одной.
Но в глубине души прекрасно понимала, что ни за что не выберет второе. Пусть даже так было бы правильно — рациональность пошла к чёрту ещё в тот момент, когда на той вечеринке она потащила его в ванную, чтобы обработать губу. Лика бы никогда не подумала, что может быть так сильно к кому-то привязана; что может так нуждаться в другом человеке; что может любить так сильно, что сжималось сердце. И представлять, что с ней будет, если Киса окажется не прав и всё не пройдёт так гладко, буквально не могла, потому что точно знала: она не справится.
— И чё в итоге, ты едешь на звёзды пялиться? — Киса обратился к Мелу, но поймал на себе взгляд словно очнувшейся Лики и чуть наклонил голову, без слов зовя её к себе. Лика так же молча села ближе, снова к нему прижавшись.
— Я-то еду, — обречённо начал Егор. — Анжелка говорит, что не поедет из-за Ритки.
— Мел, ну это уже пиздец, — сквозь зубы отозвалась Лика, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выразиться куда грубее. Пальцы Кисы, гладящие её плечо, заметно заземляли. — Рите тоже неприятна ни Бабич, ни тем более ты с ней — но она таких фраз не выдавала. Портить Ритке настроение унылой рожей Анжелы я не дам, без обид.
— Моя девочка! Правильно вещаешь, — довольно ухмыльнулся Ваня, носом уткнувшись в макушку Вишнёвой, заставив ту прильнуть ещё ближе. Он продолжил, подняв глаза на друга: — Я вот тебя не ревную, Меланхолик, но пол вечера слушать, что в горах грязно, звёзды недостаточно яркие, ветер чересчур солёный, я тоже в рот ебал. Меня её нытьё достало ещё когда мы на море ходили.
— Понял, — понуро ответил тот, понимая, что спорить бессмысленно: друзья были правы. — Короче, я без неё. Может, в тишине вдохновение поймаю. Давно уже ничего не писал, — задумчиво добавил Меленин.
— Здорово, — без особой радости выдохнула Лика, подняв глаза на Кису: — Мне домой пора, взять вещи и в больницу. До вечера?
— Я тебя довезу, — сразу отозвался тот, но Лика поморщилась:
— Ты же говорил, что тебе надо с Геной пересечься. Оставайся, я пройдусь пешком, — мягко поцеловав парня в губы, постаралась улыбнуться Вишня.
— А я устал, как раз с тобой пойду домой, — сразу подорвался с кресла Меленин. — А то если щас не посплю, никаких звёзд ночью не увижу.
— Лан, давайте, до вечера, — стараясь скрыть недовольство, ответил Киса, и когда Егор уже вышел за дверь, легко поймал за руку Лику, останавливая и смотря в глаза: — Не накручивай себя больше, котёнок. Всё будет хорошо, поняла? И поешь, блять, пожалуйста.
— Поняла, — скользнув взглядом от его тёмных глаз к губам, Лика, встав на носочки, ещё раз коротко поцеловала его.
На последнюю фразу она не ответила, и, махнув на прощание, забрала со стола пакет с сырниками, сразу догоняя Мела. Киса, проводив их взглядом, снова закурил, надеясь подавить впившуюся в голову навязчивую тоску. Написав Зуеву, что ждёт его — хоть и не понимал, как тот решился бросить свой караульный пост у дома Вики, он упал на диван, откидывая голову на спинку и выдыхая дым в потолок. Внутри было пугающе пусто.
Киса понимал, почему все чувства будто разом отключились. Последние сутки он ощущал себя как натянутая струна — которая, в конце концов, лопнула. И Кисе на это было, мягко говоря, похуй. Он так боялся реакции Лики, что на своё восприятие этой ситуации сил не осталось. И как только Вишнёва исчезла из поля зрения и досягаемости по совместительству, необходимость изображать уверенность и относительное спокойствие отпала.
Ваню до одури раздражало, что он сам загнал себя в тупик, где не может быть искренним даже с самым близким своим человеком. Хотелось бы и дальше обвинять Вишнёва и своего отца — но кто бы не подтолкнул его ко всей этой херне, влез он в неё сам. Влез и накинул петлю на шею, делая вид, что верит, якобы никто стул из-под ног не выбьет. Удушение — пока только метафорическое, — его не пугало; до вчерашнего дня его не так пугал и вариант оставить Вишнёву одну, если уж суждено сбыться самому хуёвому раскладу. Потому что до вчерашнего дня он не осознавал, насколько она разбита и насколько нуждается в нём.
Вся годами выстраиваемая Вишней независимость и самостоятельность рухнули, когда она обняла его вместо того, чтобы оттолкнуть; и её слова «мне очень страшно» эхом стояли в голове. Киса бы ни за что не признался ей, что боится куда сильнее её — впервые за всю жизнь ощущая ёбаное взросление. Осознание, что теперь нужно нести ответственность не только за свою жизнь, горечью стояло в горле. Не потому, что Киса не хотел; а потому, что выбор в прошлом может сильно повлиять на будущее. Только вот время не отмотать назад и выбор этот не изменить.
Колечки из дыма не получались, и на очередной попытке Киса закашлялся — ровно в тот момент, когда в ангар вошёл Зуев.
— Чё, шерсти нализался? — хмыкнул тот без доли веселья, отбив кулачок Ване.
— Здорова, Гендосина, — хрипло бросил Киса, окинув его взглядом.
Выглядел Гена куда хуже обычного — круги под глазами стали заметнее, а лицо осунулось сильнее. За полтора дня, что они не виделись, Зуев словно постарел лет на пять минимум — но Киса не стал заострять на этом внимания. Себя в зеркале он сегодня тоже видел — и хоть надеялся, что для остальных это не так заметно, следы бессонной ночи залегли болезненными тенями.
— Чё такой замученный? — словно читая мысли, осторожно спросил Гена. Киса анализировать его поведение не хотел — решил, что чрезмерное спокойствие вызвано недавно принятой дозой мефедрона.
— Рассказал Вишне о контрабанде и Шакире, — вертя в руках зажигалку и не смотря на друга, выдохнул он и не мог заметить, как Гена сжал зубы. — Я думал, она скажет, какой я мудак, молчать опять будет, всем видом демонстрировать полное разочарование во мне.
— А она?.. — Гена заставлял себя не спрашивать, но слова всё равно слетели с губ.
— А она разрыдалась и умоляла не ехать в рейс. Потом вообще просила не оставлять её хотя бы сейчас, когда я ляпнул, что отвезу её домой — и мы поехали в отель Бабича этот сраный. Там, короче, ночевали. Ну как, блять, ночевали — я её полночи успокаивал, что всё будет хорошо. А сам в душе не ебу, будет ли, — Киса щёлкал колёсиком зажигалки, прокручивая его впустую.
— Пиздец, — многозначительно отозвался Зуев, проклиная себя за то, что решился прийти и поговорить с Кисловым в принципе; а когда тот выдал следующие слова, Гена понял, что в крышку его воображаемого гроба начали забивать гвозди:
— Пиздец ваще не то слово, — откинув зажигалку на стол, Киса опустил голову на сцепленные в замок руки. — Блять, Ген, во мне всё нахуй сломалось в этот момент. Будто кости раздробили, сука, и оставили подыхать. И щас, пока ты не пришёл — я сижу, шучу ёбаные шутки с Мелом, чтобы обстановку разрядить, а сам в башке прокручиваю, что если чё, буду его умолять не бросать её и присматривать.
— Слушай, я не хочу нагнетать... — замялся Зуев, но тут же был перебит Кисловым:
— Да знаю я, что ты не моё нытьё сюда слушать пришёл, — взгляды парней пересеклись. — Ебашь давай, чё хотел.
— Шакира твой работает с Сырым, — без обиняков оповестил Гена. — И сука эта рыжая — на Сырого.
Пару мгновений Киса просто молча моргал, явно переваривая информацию — Гена почти слышал, как у того в голове крутятся шестерёнки. После встал, меря шагами ангар — и, наконец, пнул жестяное ведро, подставленное под дыру в крыше, потому что Зуев с Мелениным так и не купили брезент, чтобы её заделать.
— Сука! — рявкнул Ваня, снова вцепившись в волосы. — Блять, казалось бы — ну куда, нахуй, хуже!
Гена молча ждал, пока тот не то чтобы успокоится — просто будет способен слышать, что ему говорят, и внятно отвечать. Слово «жалел» в контексте своих эмоций от решения рассказать правду Кислову совсем эти эмоции не описывало. Твёрдая решимость пожертвовать другом для высшей цели, которой Гена и считал отмщение, сейчас пошла трещинами. И Гена не понимал, из-за его именно — из-за его рассказа о Вишне, которую Киса, оказывается, любил сильнее, чем Гене казалось; из-за всплывших в памяти глаз со слезами самой Вишнёвой и её тонких руках, что обнимали его самого, когда он вернулся. Самую верную причину он отрицал; и этой причиной была его привязанность к самому Кисе.
Рассказ всё, что узнал от Вики, Кислову и, слушая его трёхэтажные маты вперемешку с рассуждениями, что о некоторых вещам им стоило догадаться, Гена чувствовал, как внутри поднимается ненависть. Только, опять же, к себе — и как с ней справляться, он не знал. Как и не знал теперь, как выкинуть из головы дрожащие руки Кисы, которые тот сжимал в кулаки, когда будет душить эту мразь руками уже своими.
— Так а чё ты свою слежку-то бросил? — хрипло спросил Ваня, покосившись на друга. Рационально мыслить не получалось, и это был единственный вопрос, вертящийся в голове — потому что возник ещё до этих оглушительных фактов.
— Пусть расслабится, решит, что я пересрался Сырого её, — опустив глаза, бросил тот. — Потом интереснее будет.
Попытки Кисы образумить его и объяснить то, что он и сам в глубине души понимал — не стоит связываться с Сырым ещё раз, — успехом не увенчались. Гена злился, эмоции уже абсолютно не контролировал:
— Если я её щас отпущу, она чё, по-твоему, меня Сырому не сдаст?
— Тебе совсем мозги отшибло, Гендосина? Она же тебе сказала, что до усрачки боится этого чёрта. Он с неё с первой спросит — какого хера она тебя не убила, пока тут ошивается с этим вторым хмырём, Пете-хуетей. Лёха с ним пиздел на днях — он ему сказал, что они уезжают прям перед нами, и в ближайшее время сюда не вернутся. Вроде как, Шакира эту тему прикрывает с алкашкой — хз, это их общее решение с Сырым или его единоличное.
Гена на миг задумался, изменились ли бы аргументы Кислова, знай он, что Вика шантажирует Гену именно им. И он чувствовал — ещё чуть-чуть, и он не выдержит держать это в себе, и допустить этого не мог. Наскоро попрощавшись с Ваней, он ушёл, оставив того в одиночестве.
Ещё какое-то время бесцельно просидев на базе, Киса посмотрел на время — Лика скоро должна была вернуться домой из больницы. Её матери ставили обезболивающее в одно и то же время — после него она спала, и сон в целом занимал большую часть суток. Медсёстры убедили Вишнёву, что сидеть в палате в это время бессмысленно — и Киса был им за это очень благодарен. Лика, хоть и чувствовала вину, появлялась дома — потому что изначально была настроена больницу покидать только на ночь. Ликино состояние ужасно пугало Кислова — и доля здравого смысла, появляющаяся в её действиях после решения Вишнёва оставить мать в больнице под постоянным наблюдением, этот страх немного успокаивала. Теперь девушка просто ловила часы бодрствования матери — и не была привязана к ней двадцать четыре часа в сутки, как до этого.
Погода, как и обещал прогноз, была прекрасная — полный штиль и солнце на небе без единого облака. Ничего не должно было помешать смотреть звездопад — и Киса как мог пытался отгонять от себя мысли, что звездопад этот может быть последним для него в ближайшие несколько лет.
Зайдя домой и собрав всё необходимое, предварительно списавшись с Мелениным, он отнёс вещи в багажник машины. Время тянулось как резиновое — и когда на городок, наконец, начал опускаться вечер, Киса пошёл к торговому центру, на парковке которого вчера и разговаривал с Вишней, вдыхая сухой пыльный воздух.
Обратный путь к дому Лики никогда не был таким долгим — про Сырого он решил ей не рассказывать, и предварительно предупредил Зуева не проболтаться об этом ни ей, ни Мелу. Уже на её лестничной клетке Киса замер на мгновение, поднеся руку к дверному звонку — и хотя до безумия хотел снова увидеть девушку, шумно выдохнул. Даже если она заметит его настроение — решит, что это просто после вчерашнего разговора. А скоро они не будут наедине, и изображать, что ничего не случилось, станет легче. Но на душе всё равно висела не то что тяжесть — какая-то блядская обречённость.
После звонка дверь открылась почти моментально — Лика на пороге квартиры слабо улыбнулась, когда Киса вошёл.
— Скоро Рита должна прийти, — оповестила она, пока Киса разувался.
Сама девушка скрылась в комнате, через пару секунд вынесла оттуда бордовый рюкзак и кинула у двери — где её сразу поймал в объятия Киса. Вишня обняла его в ответ, прикрыв глаза — но он непривычно быстро отстранился, заговорив:
— Тогда пока Ритка не пришла, — тот вытащил из своего рюкзака пачку купюр, сцепленных резинкой, и протянул девушке: — Лик, возьми. Деньги, про которые я говорил — минимум на полгода съёмной хаты хватит.
— Чего? — Вишнёва отшатнулась, как ошпаренная, переводя взгляд с денег в его руке обратно на него. — Ты убеждаешь меня, что всё будет хорошо, и при этом?..
— Всё и будет, — её глаза и трясущиеся губы, которые она сразу плотно сжала, резанули по сердцу, и договорить Ваня ей не дал. — Просто пусть будут у тебя.
— Просто? — деньги она не взяла, и Киса ощущал себя идиотом, стоя с протянутой рукой. — Это выглядит так, будто ты прощаешься, ты понимаешь это?
— Котёнок, ну ты же не глупая, — кинув пачку на тумбочку, Киса обнял её — так крепко, что та, хоть и попыталась оттолкнуть его сначала, сразу же сдалась. — Это на всякий случай, блять. Если вдруг сбудутся те пару процентов, в которых всё пойдёт по пизде — мне надо знать, что первое время ты хотя бы про базовые потребности думать не будешь. Никто не прощается, м?
— Мне нужен ты рядом, а не деньги и квартира, — хрипло выдавила Лика, стараясь не разрыдаться и сжимая руки на его плечах.
— Я буду, Лик, — стараясь говорить спокойно, Киса опустил голову на её макушку, гладя по волосам. — Вторую такую немеркантильную я просто не найду, нахуй. Надо держаться за тебя.
— Идиот, — слёзы всё-таки защипали глаза, но на его глупые шутки Вишнёва только прижалась ближе — Кисе уже дышать было трудно оттого, как крепко она сжимала его в объятиях — и как сильно ему хотелось запомнить это мгновение.
— Спрячь куда-то, чтобы твой папаша не нашёл, ок? Или лучше на карту себе положи, чтобы у тебя всегда были, если понадобятся.
Лика кивнула, и через минуту в домофон позвонила Рита, заставив обоих оторваться друг от друга. Лика у зеркала пыталась проморгать слёзы, поправляя чуть размазавшуюся тушь, пока Киса ловил кошку и открывал дверь. Схватив деньги, Вишнёва скрылась в своей комнате; через минуту на пороге показалась запыхавшаяся от подъёма на пятый этаж Андреева.
— Сука! Знаете, что произошло?! — без приветствия эмоционально начала та, заставив ухмыльнуться Кису:
— Начало третьей мировой, не меньше, судя по твоей реакции.
— Как ты меня достал со своими шутками! Вот если бы не Снежинка, я бы тебе ёбнула, — фыркнула блондинка, кидая рюкзак на пол к двум другим.
— Ага, Вишня вот ёбнула недавно — а чем закончилось, ты знаешь. Но сорри, Ритуля — я однолюб, дважды не сработает, — продолжая держать на руках кошку, парировал тот.
— Лика, заткни его, умоляю, — обняв вернувшуюся в коридор Вишнёву, Рита продолжила: — Этот ёбаный Владик только что, две минуты назад, написал мне, что не поедет! Ему мама, блять, сказала, что они на дачу едут! Человеку, сука, почти двадцать лет, а он планы с мамой не согласовал и слился!
— Нихуя, как поредели наши ряды, — уже не так весело отозвался Киса, пока Лика пыталась успокоить психующую Риту.
— О, не делай вид, что расстроился, — огрызнулась Андреева, не понимая масштабов проблемы. Про Бабич Лика с Кисой ей не рассказывали — что, конечно, решено было с учётом наличия Влада и готовностью Мела коротать ночь в одиночестве.
— Расстроился, конечно. Ты чё, не веришь, что я погружён в ваши проблемы? Я так-то почти третья подружка! — показательно оскорбился Киса, и, уже отпустив Снежинку, получил в плечо от Риты; хоть блондинка и не сдержала смешок.
— Всё, подружки, я переодеваюсь и спускаемся, — сказала Лика и переглянулась с Кисой, который только еле заметно пожал плечами, намекая на то, что понятия не имеет, что делать фактом компании из шести человек, внезапно сократившейся до четырёх.
Через пару минут троица спустилась по лестнице — у подъезда уже сидел Мел, поставив рюкзак на коленки и не сразу оторвавшийся от телефона. Лика, мельком поглядывающая на Риту, заметила, как та нервно прикусила губу.
— Привет всем, — поздоровался тот, и зачем-то выдал: — Привет, Ритуль.
— Привет, — сухо бросила та, закидывая рюкзак в открытый Кисой багажник и на Меленина не смотря.
— Чё мы, за алкашкой и выдвигаемся? — демонстративно уточнил Киса, обняв Лику за талию и наблюдая за бывшими одноклассниками.
— Стоп, а Бабич? — сложив руки на груди, не поняла Рита.
— А она не поедет, — прочистив горло, уверенно сказал Егор, тут же опомнившись: — А Влад?
— И Влад не поедет, — Рита изо всех сил старалась держать лицо — это было заметно не только Лике, но и Кисе; девушка спешно добавила: — Только что слился, урод. Знала бы, позвала бы кого-то другого.
Мел не ответил, насупившись; и чтобы не нагнетать атмосферу, Киса быстро разогнал всех по местам, садясь на водительское и мельком улыбнулся уголком губ Лике, которая из-за друзей явно нервничала. Не говоря, конечно, о главной причине её далёкого от хорошего настроения.
Дорога до супермаркета прошла в тишине, разбавляемой только негромко играющей музыкой — когда уже в магазине Егор отошёл за углём для мангала, а Рита зависла у витрины с вином, Лика с Кисой намеренно отошли к холодильникам с пивом, тихо переговариваясь:
— Мне кажется, будет ужасно, — выдохнула Лика, машинально взяв в руки несколько бутылок с разными фруктовыми вкусами, что подавал ей Киса из холодильника. — Кис, ты меня слышишь вообще?
— Слышу, конечно. Да ладно, забей и не мешай — всё равно начнут пиздеть, может до чего-то и допиздятся. Ну или потрахаются, — невозмутимо ответил тот.
— Вань, ты дурак совсем? — с обречённым лицом спросила Лика, хоть вопрос был скорее риторическим.
— Хз, может и совсем, — пожал плечами тот, закрыв холодильник и еле удерживая бутылки. — Нахера Мел упиздил с тележкой? Пошли за ним. А эти сами разберутся. Ужасно быть не может, если есть шашлыки, пивас и нет долбоёбов.
Вишнёва усмехнулась, хоть и не ответила; процент правды в его словах явно был.
Киса оказался прав — ещё по пути к горам все четверо разговорились, потому что Андреева не могла держать рот на замке даже не в совсем комфортной для себя компании. Обсуждение, начавшееся с каких-то глупостей, темы меняло постоянно — но за счёт того, что участвовали в нём все четверо, каждый смог отвлечься от своих собственных мыслей.
Пока парни ставили палатку, которую так же как и мангал взял Меленин, Рита с Ликой отошли чуть подальше, любуясь закатным небом — полярная звезда уже блестела на том, но пока в одиночестве.
— Что думаешь, — неловко начала Лика. — Сильно херово, что всё так?
— Ты чё, Лик, — усмехнулась Рита, мельком глянув на подругу и вернув взгляд на с каждой минутой темнеющее небо. — Всё, Меленин — пройденный этап. Приятно, что он без этой шлюхи, но в целом — пошёл он. Я рада, что мы с тобой тут. Нечасто в последнее время получается вот так — я всё понимаю, если чё, про маму, не подумай. Просто... скучаю. По тому, как было раньше. Чё говорить, я вон даже Кислову рада — особенно после того, как они с Мелом бухлишко оплатили, — засмеялась блондинка, чокнувшись бутылкой о бутылку Вишни.
— Я тоже скучаю, — обняв подругу, улыбнулась та. — И очень тебя люблю. Даже когда это, может, не очень заметно.
Под фразы Риты, что она сейчас расплачется, девушки вернулись к парням — те, разобравшись с палаткой, начинали жарить мясо. Андреева включила музыку на колонке, которую взяла с собой — и Лика наконец расслабилась, чувствуя, как алкоголь мягко ударяет в голову. Будь бутылка пива выпита не на голодный желудок, этого, конечно, не случилось бы так быстро.
Вечер перешёл в ночь, и небо действительно было усыпано мириадами звёзд — все четверо, переговариваясь, лежали на раскинутом на траве пледе, смеялись и показывали друг другу созвездия, которые знали. Даже Меленин, изначально планирующий страдать и писать стихи, болтал без умолку:
— Вот Млечный Путь, — показывая пальцем в небо, убеждал тот. — Видите, светлая полоса через всё небо? Реально как молоко.
— В смысле, нахуй? Мы же в нём находимся, — не понял Киса. — Как он может сверху показываться, бля?
— Мы и есть в нём, Вань, — засмеялась Вишнёва, повернув голову к его лицу, пока лежала на его плече. — Это вроде куска, или края. Поэтому и видно.
— Кто это придумал, блять, — промямлил Киса, искренне удивившись, на что вся компания снова засмеялась.
Звёзды действительно падали, рассекая небо стрелами и озаряя короткими всплесками. Ребята показывали их друг другу, хоть в большинстве случаев и не успевали заметить — всё происходило в секунду, замирая после на минуты. Звёзды, срываться не планировавшие, равнодушно мигали — и поющие в траве цикады дополняли момент, заполняя мысли непрерывной трелью.
Лика пропустила момент, в который Рита и Егор решили пройтись — то ли спуститься к морю, то ли посмотреть, что дальше пологой поляны, где они остановились. Время двигалось к полуночи — воздух стал прохладнее; солёный ветер приятно трепал волосы, когда Лика всё-таки встала и вытащила из рюкзака толстовку, накидывая на плечи.
— Пошли тоже на романтик момент, — ухмыльнулся Киса, обняв её со спины и кладя подбородок на её плечо.
— Куда? Преследовать Ритку с Мелом? — улыбнулась Лика, накрыв его руки на талии своими.
— Нахера они нам, — фыркнул он. — Вон, на утёс поднимемся. Вид будет ебейший, — не дожидаясь ответа, Киса потащил девушку к тропе.
— Нет, Вань, я боюсь, — попыталась затормозить та, но парень только хохотнул, таща дальше. — Отпусти, дурак, у меня кеды скользкие! Скалы мокрые после вчерашнего дождя, я ёбнусь!
— Со мной ты не ебнёшься, котёнок. Завязывай орать и давай руку, — в момент оказавшись на выступающем камне намного выше Вишнёвой, наклонился он, протягивая руку.
И Лика, как бы ни боялась и правда поскользнуться и разбить голову, ладонь вложила — сразу ощутив, как легко Киса потянул её на себя.
Через пару минут пара действительно стояла на краю утёса, смотря вниз, где под обрывом билось о берег море — от вида без преувеличения захватывало дух.
— Как красиво... — совсем тихо бросила Лика, через футболку ощущая тёплые руки, вновь сомкнувшиеся на талии и держащие так крепко, словно она до сих пор могла упасть.
— Знаешь, о чём я думал, когда стоял в том дворе? Пока ты с этим ёбаным Сашей не вышла из дома, — усевшись на землю и потянув за собой девушку, сказал Киса. Та положила голову на его плечо, не сводя глаз с неба:
— О чём?
— Что из-за туч ебучих Кассиопею не видно. А потом из них ливень ебанул, и мы поговорили, — помолчав, хрипло сознался Киса, хоть и каждое слово из себя выдавливал. — Ты мне всегда показывала Медведицу и Кассиопею. Мы расстались, а я всё равно постоянно их искал, как еблан — и думал, вспоминаешь ли ты меня, когда их видишь. Потому что я вспоминал каждый раз.
— Мне не надо было видеть созвездия, чтобы о тебе думать, — тоже не сразу ответила девушка, переплетая пальцы. — Ни дня не было, чтобы я тебя не вспоминала. Из-за песен в наушниках, каких-то мелочей, чьего-нибудь похожего голоса.
— Что загадаешь? — спустя пару минут повисшей тишины спросил Киса, изо всех сил игнорируя щемящее сердце. Звёзды падали всё чаще.
— Чтобы у тебя мозгов добавилось, — грустно усмехнулась Лика.
— Справедливо, котёнок. А я тогда, чтобы ты отупела. Оба желания сбудутся, и будем плюс-минус на одном уровне по интеллекту, — хмыкнул тот, притянув её ещё ближе и целуя в макушку.
— Чтобы мне не пришлось больше тебя вспоминать, как тогда, — выдохнула Лика, хоть Киса и не ожидал, что она продолжит эту тему. — Чтобы ты был рядом, а не только в моей голове. С остальным, наверное, справлюсь и без звёзд.
Киса не ответил, подняв её лицо за подбородок и целуя. Несколько звёзд прочертило полосы над их головами именно в этот момент.
Лика не знала, сколько времени прошло, когда они вернулись к лагерю, если так можно было назвать припаркованную рядом с палаткой машину. Изначально договорились, что девушки спят в палатке, а парни ночуют в машине — попрощавшись с Кисой, ещё раз поцеловавшись, Лика расстегнула замок на входе. Рита уже была внутри — кинув последний взгляд в спину Кисе, который шёл к сидящему поодаль Егору, Вишнёва забралась в палатку.
— Не спишь, — тихо сказала девушка, освещая себе путь телефоном — Андреева сразу открыла глаза, пока та укладывалась рядом.
— Я и сама только зашла. Прогулялись с Мелом, поговорили, — Рита старалась говорить беззаботно, но Лика прекрасно слышала в её голосе тоску.
— И о чём говорили? — осторожно спросила Лика.
— Да обо всём и ни о чём одновременно, — отмахнулась Ритка, и Лика решила, что рассказ окончен; но девушка внезапно добавила: — Сошлись на мнении, что у нас бы что-то могло и получиться, если бы мы встретились позже. Старше, спокойнее.
— И ты в это веришь? — так же тихо отозвалась Лика.
— Узнаю, когда мне будет двадцать восемь, — усмехнулась та. — Решили, что если до этого возраста никого не найдём, то сойдёмся.
— Такое же обычно в тридцать делают, не? — переняла улыбку Вишня.
— Да он же сраный поэт, — закатила глаза Рита. — Вступит в клуб двадцать семь, и всё. Ну или со своей Бабич будет, когда та поймёт, что никому не обосралась. Я его сидеть и ждать в любом случае не планирую, — весело добавила та.
— Ну и правильно, — согласилась Вишнёва. — Ты у меня слишком крутая, чтобы быть запасным вариантом.
— Знаешь что? — внезапно переключилась Рита, и после заинтересованного кивка подруги продолжила: — Не думала, что скажу такое, но хочу как у вас с Кисловым. Вот он, казалось бы, еблан ебланом — а с тобой нормальный человек. Заботливый, ответственность берёт — короче, ведёт себя как мужик. А Мел как писал стишки в четырнадцать, так и щас пишет. Не моё это.
— Загадала нормального мужика на падающую звезду? — усмехнулась Вишня, стараясь скрыть, как слова Риты один за одним наносили царапины по сердцу.
— Обижаешь, — хохотнула блондинка, зевнув. — А на вторую — погулять на твоей свадьбе. Ты, кстати, собираешься менять фамилию?
— Бля, Рит, вот только о фамилиях я не думала, — отмахнулась Лика, радуясь, что в темноте не видно покрасневших щёк.
— Ладно, я в любом случае тебя в телефоне переименую в «Кислая Вишня» — а по паспорту не интересует, — заржала Андреева.
— Дура, — не сдержав смешка, легонько ударила по лбу подруги Вишнёва под непрекращающийся смех.
Рита уснула быстро, а Лика ещё долго не могла отделаться от крутящихся в голове мыслей, и от одной главной.
От глупой надежды, что желания, загаданные на мёртвые упавшие звёзды, всё же сбываются.