30.
stepnoymindal — тг канал, где публикуются новости, эстетика, мемы и просто общение со мной. буду очень рада вашей подписке!
Киса, стараясь не кривить лицо, с явной претензией смотрел комедийный сериал, идущий по телевизору. Смешного в шутках героев не было от слова совсем — и хотя он пытался свалить всё на своё плохое настроение, понимал, что дело не в этом. Просто мерзкие ситуации, якобы из типичной семейной жизни, длящиеся уже какой-то там сезон со времён, когда герои сериала закончили университет, вызывали иррациональное отторжение. И мысли, что он бы такой жизни не вынес.
Но Киса был уверен, что ему такая и не светит. Потому что перевёл взгляд от экрана на своих родителей, кажущихся сейчас абсолютно нормальной, правильной семьёй. Такой как раз, о какой он мечтал в детстве.
Лариса с Антоном, разговаривая, хоть Ваня и не вникал в диалог, готовили обед — именно вместе, периодически смеясь и согласовывая действия. В то, что какая-то сложная запеканка, рецепт которой мать вычитала в интернете, получится действительно вкусной, Киса сильно сомневался. Но сейчас понимал, что процесс иногда и правда важнее результата. И так же сильно, как был рад за них, он осознавал следующее: он им не нужен.
Вывод этот не был пропитан обидой или детским недостатком внимания — как раз наоборот. Мучавший себя мыслями о том, как он оставит мать, прошлым летом, когда состояние Антона было далеким от стабильного и не вызывало никакого доверия, сейчас Киса ощущал до невозможности странную уверенность, что одна она не останется. Ещё недавно так боявшийся, что отец сорвётся сразу же после выхода из реабилитационного центра, сейчас Киса верил, что этого не случится. Сам не мог объяснить, почему — пока не заметил, как отец смотрит на мать, когда та не видит. Потому что Киса этот взгляд знал. Так же смотрел Мел на Анжелу и, скорее всего, сам Киса — на Вишнёву, хоть и не видел себя со стороны.
В этот момент, сидя в углу кухни, ставшей какой-то слишком живой и уютной, Ваня осознал чётко: если завтра всё всё-таки пойдёт не по плану, то мать можно оставить на отца, который каждым действием доказывал, как изменился и готов меняться дальше. А то, как светились её глаза, когда он на днях заявил, что нашёл работу и действительно устроился кем-то между сторожем и заведующим складом овощей, подтверждало, как она этих изменений ждала и, главное, в них верила.
И стоило только подумать о Вишнёвой — в частности о том, что оставить её не на кого, как в общую беседу пришло сообщение от неё же. Киса перечитал дважды — потому что с первого раза не понял; но и после смысл не вырисовывался:
котёнок мой: «Ребят, кто-то переложил ключи от базы? Не могу найти под крышей»
Гендосина: «Вчера Кисуля закрывал»
Сообщение от Гены прилетело практически моментально, и Киса, ещё пару секунд просто посмотрев на замолчавший чат, напечатал:
Киса: «ты чё там делаешь?»
«ты одна что ли блять?»
котёнок мой: «Одна»
У Кисы буквально задёргался глаз от её невозмутимого ответа — по крайней мере, именно с невозмутимой интонацией он её слова и прочитал, отчего моментально разозлился. Ещё раз посмотрев на время и бросив родителям, что ему нужно позвонить, Киса под непонимающим взглядом матери встал и ушёл в свою комнату, плотно закрыв дверь и сразу же набирая Вишнёву.
— Да, Вань, — устало ответила та после первого гудка и сразу замолчала.
— Какого хера ты одна там? — изо всех сил стараясь не заорать на неё сразу, спросил тот, открывая окно. С улицы моментально ворвался жаркий сухой воздух.
— Я кольцо потеряла, — спокойно ответила Лика. — Хотела посмотреть, может тут, вчера утром...
— Мне почему не сказала? — не дал договорить Киса. — Ты ебанулась шляться по заброшкам одной? Быстро пиздуй в больницу, я сам поищу твоё кольцо. Поняла меня?
— Поняла, — коротко бросила Вишня, замолчав на пару секунд. — Серебряное, без камней, широкое такое... — начала объяснять девушка, но снова была перебита:
— Ты думаешь, их там дохуя валяется? — рявкнул Кислов, но тут же осёкся: — Лик, чё происходит?
— Ничего, — слишком быстро для правды отозвалась девушка. — Вышла из дома рано, решила посмотреть, но не нашла ключи.
— Я про то, что ты могла сказать мне. Я как попугай, блять, бесконечно тебе говорю, что в этой дыре каждый третий под чем-то. Если там какие-нибудь торчки чилл плейс устроили, и тут ты приходишь одна? Это ёбаный пустырь, Лик...
— Я поняла, — теперь уже перебила девушка, и Киса был готов поспорить, что сейчас она поморщилась. — Больше так не буду. Спасибо, что поищешь кольцо.
— Чё-то не так было на звездопаде этом? Ты обиделась на что-то? — всё ещё не понимая её мотивов, выдохнул Киса — от растерянности в своём же голосе стало не по себе. Волну раздражения от факта, что он занимается играми в угадайку, захлёстывала волна дикого беспокойства за девушку.
— Нет, Вань, ты чего, — мягко ответила Лика, шмыгнув носом на том конце. — Всё было классно на звездопаде. Я правда не подумала. Расстроилась из-за кольца и пошла посмотреть. Сейчас уже иду в больницу, всё.
— Ладно, — сдался Ваня, хотя ощущал какую-то горечь. — Скажу потом, нашёл или нет.
Услышав невнятное согласие Вишни, он сбросил вызов. Киса ощущал себя идиотом — потому что что-то точно было не так — но он не мог понять, что именно. И так воспалённый постоянной тревогой мозг рисовал самые неадекватные варианты, приправленные ревностью и подозрениями — но Киса быстро откинул эти мысли, нарезая круги по комнате. Она любила его, и после этой их ссоры из-за Хенкина не стала бы скрывать встречи с кем-то. И тем более не стала бы спрашивать про ключи, если бы было, что скрывать. Ключи, кстати, просто лежали чуть выше обычного.
Наверное, она правда просто потеряла кольцо. У Вишнёвой их вечно на пальцах целый набор — и если бы не эта её любовь к украшениям, она бы не разбила ему губу, и сейчас бы Киса вообще этими мыслями себя не мучил. И на её тонких пальцах тонкие серебряные колечки с камнями и без смотрелись дико красиво — особенно когда камни блестели на солнце. И эта непримечательная мысль и прошибла Кису осознанием.
Наскоро пообедав с родителями примерно минут через сорок после разговора с Ликой, Киса бросил им, что идёт к ней — и из подъезда почти вылетел. Сначала нужно было действительно сходить на базу и всё же поискать это кольцо, раз он пообещал; но оно бы никуда не делось и позже, если она действительно потеряла его там. Просто нужно было успокоиться, хоть немного остыть — и дать время придумать отмазку ей, если она догадалась о свалившемся на Кису озарении.
На пыльном полу ангара ничего не было — Киса даже заглянул под диван и кресла, никакого кольца там не найдя. Другого исхода он и не ожидал — но для Лики сделал бы что угодно и куда более глупое и бессмысленное. Но злость на неё всё равно не проходила — скорее даже не на неё, а на свою беспомощность. И эта беспомощность поглощала слишком уж много сфер жизни в последнее время — что Кису откровенно заебало.
К дому Вишни он пришёл слишком быстро — потому что на эмоциях шаг не контролировал абсолютно; и уже у её двери задумался, успела ли она вообще вернуться с больницы. Не утруждая себя долгими размышлениями, он нажал на кнопку звонка — только после вспоминая, на работе ли Вишнёв. Судя по удивлённому лицу открывшей дверь Лики, она график отца на ближайшие дни в разговорах с Ваней и не упоминала.
— Ваня, — пробормотала та, запуская его в квартиру. — Скоро отец должен вернуться...
— Я быстро, — закрыв дверь, ответил тот, и, разувшись, продолжил: — Кольца на базе нет. Как ты вообще его потеряла? Может, в отеле оставила? — начал задавать наводящие вопросы тот.
— Я не снимала там кольца, — нахмурившись, задумчиво ответила девушка. — Не знаю, как. Видимо, соскользнуло с пальца...
— Футболку снимай, — внезапно перебил Киса — голосом таким холодным и безэмоциональным, что Вишнёва растерялась, подняв на него зелёные глаза и застыв у стены, где и стояла. — Я чё-то неясно сказал, или мне самому с тебя её стащить? — уже рявкнул он, намеренно делая к ней пару шагов.
— Кис, ты чего?.. Я не хочу... — забившись в угол, так же растеряно и уже с явным испугом тихо заговорила Вишня, вцепившись в край широкой длинной домашней футболки. — Сейчас правда придёт папа...
— Сука, Вишня, ты серьёзно? Я трахаться тебя, по-твоему, щас зову вот так по-уебански? — запустив руку в волосы и отойдя от девушки, осознав, о чём она подумала, так же зло и хрипло заговорил тот. — Я никак не мог понять, чё с тобой. Сваливал на то, что у тебя чердак течёт из-за матери, депрессия, все дела — что ты стала какая-то, блять, будто не со мной, когда мы... Стеснительная, зажатая, я хуй знает. Перестала одеваться в свои топы-лифчики, вообще в обтягивающие шмотки — постоянно в мешках каких-то. Жрать бесконечно отказываешься, говоришь «уже поела», а это кольцо ёбаное стало последней каплей. Оно спало, потому что стало большим. Сними, блять, футболку. Или скажи, что я ебанутый и у меня паранойя, и ты не превращаешься в скелета. Что у тебя нормальный, твой обычный вес.
— Вань... — прошептала Вишнёва, опустив взгляд и так и не двигаясь с места — Киса перевёл взгляд на её пальцы, так и не выпустившие край футболки.
Слишком тонкие пальцы, слишком тонкие ноги, нездорово обострившиеся черты лица.
— Прости меня... — ещё тише добавила она и тут же закусила губу, стараясь не разрыдаться.
— За что ты извиняешься, блять? — выдохнул Киса и просто застыл на секунду — потому что видеть Лику вот такой было до одури больно.
Вся злость, всё желание прибить её и насильно запихать ей в рот всю еду, которую найдёт в холодильнике, что захлёстывали его по пути сюда, сейчас испарились — и Киса уже осторожно подошёл к ней, чтобы не пугать снова, и обнял. Так крепко, как мог — и так же неловко, неуверенно провёл рукой поверх футболки по рёбрам и по позвоночнику. Кости выделялись явно сильнее обычного.
— Я должен был раньше заметить, — уткнувшись в её волосы лицом, тихо сказал он. — Разводила меня, как последнего долбоёба, а я верил.
— Я не специально, — всхлипнула Лика, прижавшись к нему. — Я просто... я пытаюсь, после вчера... правда ем, — разрыдалась она, пока Киса гладил её по голове.
— Будешь мне теперь по видео звонить и есть при мне. Только попробуй, блять, не дохавать, или потом пойти проблеваться — я тебя прибью, дура, — Киса поцеловал её в висок, снова прижав к себе — вопреки сказанному, нежно.
— А когда ты на работе занят, тоже звонить? — еле слышно попыталась сопротивляться Вишнёва, хотя по его голосу уже понимала, что он говорит серьёзно.
— Видосы будешь записывать. Называть время, дату, и есть на камеру. Я не шучу, Лик. Лучше заткнись. Я тебе теперь в этом плане вот нихера не верю. Не доводи, блять, до белого каления. Ты бесишь меня щас настолько же, насколько я тебя люблю.
— Я не хочу ругаться, — кивнув, прошептала в его шею Вишня. — Ты же ночью уезжаешь. Вдруг это последний раз, когда мы вот так говорим, и...
— Никакой не последний, — Вишня разрыдалась, уже не сдерживаясь, и Киса сразу сменил тон, говоря мягко: — Мы не ругаемся, котёнок, и не будем — это просто пиздюли. Профилактические.
— Я не хотела врать, Вань, — всхлипнула Лика, комкая в пальцах его футболку.
— Всё, успокойся, котёнок, — гладя по голове, выдохнул Киса. — Пошли.
Всё-таки отцепив девушку от себя, Киса повёл её на кухню. Та растеряно села на стул, следя за движениями Вани — тот открыл холодильник, окидывая взглядом полупустые полки.
— Твой папаша как истинный овощ перешёл на фотосинтез, блять? У вас почему шаром покати в холодосе? — недобро бросил Киса, открывая нижний ящик для хранения овощей и вытаскивая оттуда картошку — единственное более-менее подходящее из всего содержимого.
— Он дома почти не появляется. У любовницы своей жрёт, наверное, — ковыряя ногтем поднявшуюся древесину у края столешницы, отозвала Вишня. — Но сейчас точно должен прийти. Вань, иди. Я правда поем. Приготовлю сейчас и поем.
— Тогда ты со мной идёшь, и мы хаваем где-то. Ну, или я остаюсь и готовлю. Тут бонусом возможная поножовщина с Капитаном Залупой. У тебя пять секунд на подумать, время пошло, — сверля глазами брюнетку, уже вытирающую слёзы, оповестил Ваня.
— Иду с тобой, — без раздумий ответила она, поднявшись.
— Разумный выбор, хоть и не зрелищный, — хмыкнул Киса, выходя в коридор и шнуруя кеды.
Лика быстро прошмыгнула в свою комнату, про себя радуясь, что Киса не пошёл за ней. Стянув футболку, она мельком глянула на себя в зеркало — несколько ушедших килограмм не были вещью, которую нельзя исправить. Но видя, как и так всегда выделяющиеся кости ключиц и рёбер стали острыми настолько, что кожу словно натягивали, Лика быстро отвела взгляд. Думать о том, сколько это длилось бы и в какие масштабы зашло, если бы не Киса, Лика не хотела. И тем более не хотела о том, как все её слёзные обещания ему сейчас станут никому ненужными, если сегодня ночью всё пойдёт не так с рейсом.
— Хочешь, погнали ко мне? — когда через пару минут пара быстро спускалась по лестнице, предложил Ваня. — Маман с батей сегодня ебать на семейных вайбах, полдня готовили какую-то запеканку. Не то чтобы шедевр, но и не хрючево, — усмехнулся Киса, поймав Вишнёву за руку и переплетая пальцы.
— Надеюсь, им ты эмоции выразил не такими эпитетами, — усмехнулась в ответ Лика, не поднимая взгляда от носков их одинаковых кед.
— Они один хуй меня особо не слушали, — закатил глаза Киса. — Такие сюсю-мусю, аж тошно чутка. Короче, если пойдём, они тебе будут рады пиздец — но и рот не закроется, у мамы так точно, — он старался скрыть улыбку, но в голосе она всё равно слышалась.
— Я выгляжу, как чучело, — чуть помолчав, выдохнула Лика. — Ещё и глаза заплаканные. Не хочу пугать тёть Ларису. Поем запеканку в другой раз, ладно?
— В другой раз велики шансы, что они спалят кухню. Они вот оба нихуя не кулинары, — задумчиво отозвался Киса, но тут же добавил. — Ладно, чучело-мяучело. Погнали за шавухой.
— Эй, — толкнув парня в плечо, нахмурилась Вишня. — Так я тебя назвала первая, причём ещё в восьмом классе!
— В девятом, котёнок. У меня с памятью всё ок, — ухмыльнулся Киса, обняв её за талию и ведя в сторону набережной.
— Это вслух в девятом, — закатила глаза та, но не смогла сдержать улыбку. — В голове — в восьмом.
— Кто бы мог подумать, что ты с такого возраста не могла выкинуть меня из головы, — парировал Кислов. — Но похожа на него всё равно больше ты. Он тоже чёрный с зелёными глазами. Ну и котёнок.
В споре о котёнке из советского мультика Лика забыла оглянуться — и не увидела подъехавшую к подъезду за их спинами полицейскую машину.